Принцесса-инкубатор Лилия

Риши, кряхтя от натуги, еле-еле дотащила ларец до крыльца своего розничного магазина. Деревянный сундук со звонким бряцанием свалился на землю, и огромное количество интимных игрушек аж подпрыгнули вместе с крышкой. Валенсия шла неподалёку, скромно прижав к животу глиняный горшок. — Фух… — утёрла зверолюдка влажный от пота лоб запястьем. — Еле ноги разогнула, мря. Прилично у Лилии скопилось приданного, — Риши любознательно всунула нос под крышку. — Ого! Обычно наложницам дарят всякие наряды и украшения. Но Анж решила завалить её резиновыми членами. Мяу! Гляди, Вэл, здесь чего только нет! — . . . — Валенсия не могла отвести напряжённого взгляда от горшка. В его таинственных недрах компактно сложилось в спираль толстое, гладкое и мясистое розовое щупальце. Как бы Валенсия не пыталась отмахиваться от абсурдных назойливых мыслей, ей неумолимо чудилось, будто узкая щель на кончике щупальца, выглядящая точь-в-точь, как уретра на головке полового члена, прицельно зрит прямиком ей в душу. — Риши, мне настойчиво кажется, будто это существо совершенно не желает мне добра. — А? — озадаченно обернулась девушка-кошка, держащая в руках увесистые анальные бусы и двойной вибро-фаллоимитатор. — Да ну, ерунда. Не накручивай себя, Вэл. Лилия бы не стала воспитывать из своего питомца агрессивную тварь, мрр. — Я понимаю. Но всё же… — Валенсия с лёгкой тревогой глядела искоса на замершее щупальце. — Я остро чувствую исходящие от него хищные эманации. — Брось, это всего лишь червяк-переросток. Мы вдвоём с лёгкостью с ним справимся, мяу. А вот феям, которые ремонтируют дом Лилии, может от него крупно влететь. Ты ведь видела, какие они крохи, мр? Валенсия обернулась. Неподалёку от облагороженного поля и старого колодца команда фей-прислужниц усердно занималась реконструкцией жилища Лилии, пока та была заперта в подземельях особняка. Из-за знойного солнца малюткам пришлось избавиться от одежды, чтобы не схлопотать тепловой удар. Их миниатюрные тела сверкали в пронзительно ярких лучах от обильного пота, пока феи были увлечены ремонтными работами. Даже Валенсию не оставлял равнодушным вид их трепетных крылышек, влажных от испарины мелких грудок и голых кисок, розовые щелки которых то и дело мелькали то тут, то там, когда прислужницы наклонялись, дабы поднять строительные материалы. Что уж и говорить о похотливом щупальце, инстинкты которого заточены лишь на одну-единственную цель — на размножение. — Так-с, посмотрим, какую памятку нам оставила Лилия, — промурлыкала тем временем Риши, задумчиво почёсывая концом резинового фаллоимитатора затылок и с хмурым видом вчитываясь в письмо, которое обнаружилось в ларце на нагромождении интимных принадлежностей. Приветики!╰(▔∀▔) — ровные и красивые буквы, написанные рукой Лилии, отражали её задорный и улыбчивый нрав, как зеркало. — Я рада, что ты нашла это письмо! Меня не будет дома целых три месяца, потому что я отправляюсь в особняк на сверх-важную миссию по становлению мамой. Но из-за этого я, увы, не смогу приглядывать за Конфеткой! Она очень хороший питомец. Пожалуйста, если это возможно, позаботься о ней, как следует, пока я не вернусь. А иначе она погибнет от голода (T-T) Риши и Валенсия озадаченно переглянулись. И затем продолжили вдвоём внимательно вчитываться в рукописный текст. Сейчас я подробно распишу, что ей нужно! Конфетку следует кормить минимум три раза в неделю. Самый оптимальный цикл ухода: ежедневно по вечерам. Если не хочется рожать щупальца, её лучше не впускать в маточку, а иначе она, негодница, быстренько её оплодотворит. Пусть Конфетке и нравится толкаться в беременный животик, полный её малышей, с беременностью приходят свои трудности. Новорождённые щупальца следует родить в присутствии Анжелики, однако может случиться и такое, что те самостоятельно выберутся наружу в самый неподходящий момент, и уж тогда наверняка сделают из тебя гнездо! Чтобы не рисковать своей безопасностью, Конфетке лучше не позволять оплодотворять животик и перед сексом тщательно закупоривать кисоньку чем-нибудь подходящим. У меня много полезных приспособлений, можешь взять любое! Лучше всего стимулировать её ладошками, впускать её в своё горло на манер глубокого минета, натирать грудками и удовлетворять попкой. Пусть она выплескивает свою сперму, куда ей захочется. Внутрь или наружу – особой разницы для её благополучия это не имеет. Я иногда время от времени разрешаю ей приютиться в моём мочевом пузыре, который она в благодарность с удовольствием наполняет своей спермой. Но в то же время я прекрасно понимаю, что не у каждого это получится. Поэтому лучше всего, если ты обезопасишь свою переднюю норку большой пробкой, дабы Конфетка не сумела её достать, и позволишь ей хорошенько позаботиться о твоей попке. Уверяю, это безумно приятно! С каждым разом дырочка становится всё чувствительнее, а стеночки кишечника внутри приучаются бурно оргазмировать от глубокого проникновения. И чем сильнее ты будешь кончать, тем счастливее и здоровее будет чувствовать себя Конфетка! Она также может с лёгкостью натренировать твоё горло и желудок получать яркий оргазм от проникновения и без проблем принимать большие объёмы. Именно благодаря влиянию Конфетки мой пищевод постепенно превратился в сверхчувствительный мастурбатор для членов. Это очень полезный жизненный навык! <(￣︶￣)> Желаю вам с Конфеткой успехов и много удовольствия ❤ Лилия P.S. Лучше не наполнять попку игрушками до кормёжки, а иначе в запале Конфетка нечаянно может затолкать те настолько глубоко в животик, что их будет не достать (°ロ°) ! — Да уж, эти строки явно написаны кровью, — прочитав содержимое записки, многозначительно хмыкнула Валенсия. — Ну? И кто займётся червяком? — осторожно взглянула исподлобья на бывшую демоницу зверолюдка, прижав к голове остроконечные кошачьи уши. Валенсия вздохнула. И кивнула Риши в ответ с пониманием в багряных глазах. — Я явно более вынослива, чем нищая прохвостка вроде тебя, — беззлобно подшутила над кошкой она. — Но дай слово, что будешь находиться рядом, пока я занимаюсь этой… хм… ерундой. — Разумеется, Вэл. Я тебя ни за что не брошу, мрр, — завиляв гибким хвостом и покачивая бёдрами, замяукала довольная Риши, расплывшись в сахарной улыбке. — Лилия наверняка будет благодарна тебе, когда вернётся. Позволишь мне кое-что попробовать? — от нахлынувшего энтузиазма зрачки кошки в серой радужке сузились в тонкие иглы. — Я аккуратно, мяу. — Только не переборщи со своими экспериментами, — пусть и нехотя, всё-таки доверилась ей Валенсия. Интуиция демоницу не подвела. Когда Риши вынесла для неё из розничного магазина старый деревянный стул и поставила под тот горшок с щупальцем, то выпросталось наружу в мгновение ока. И без всяких прелюдий вторглось Валенсии в узкий анус, стоило ей лишь слегка раздвинуть ноги. — И-ик!.. — не сдержала от неожиданности голос женщина, судорожно схватившись тонкими пальцами за край сидения. — Так резко! И сразу же так глубоко! Толстое розовое щупальце насиловало её анальную дырочку настолько увлечённо, что на животе Валенсии методично бугрилась тёмно-фиолетовая кожа, повторяя его очертания. — Скоро тебе станет хорошо, Вэл. Обещаю, — мурлыкала безмятежная Риши, подошедшая к женщине с загадочным шприцом, полным ярко-синей субстанции. — Я соскучилась по свежему молочку. Лилии нет, поэтому придётся положиться на тебя, мрр. Буквально десять минут спустя доильный аппарат ровно гудел, с усердием выдавливая из больших грудей Валенсии струйки молока в большую ёмкость. Те, мгновенно раздувшиеся из-за влияния сверхактивного стимулятора лактации, размашисто качались и методично сталкивались друг с другом, пока толстое щупальце грубо насиловало Валенсию в зад. Однако вакуумные сосущие баночки намертво впились в брызгающие соски, отчего те сильно втянулись вовнутрь, заметно разбухли и налились цветом. — Ого. Она так много кончает, — хлопала длинными чёрными ресницами Риши, когда живот бывшей демоницы стал постепенно раздаваться в размерах: щупальце, максимально протолкнувшееся в её кишечник, спазмами принялось выпускать обильные струи спермы. — Вэл, ты как? — М!.. мхах… нха… — жмурилась Валенсия, всеми усилиями подавляя в гортани рвущиеся наружу стоны. Её щёки и остроконечные уши ярко горели румянцем, объёмные бёдра сладко подрагивали, а раскрытая киска — возбуждённо сверкала, тщательно увлажнившись. — В-всё… в порядке… Очевидно, гордость не позволяла ей открыто демонстрировать свой оргазм. Риши, ехидно прищурившись, расплылась в широченной улыбке. Судя по её хитрой физиономии, она явно вознамерилась довести свою спутницу до пикового умопомрачения. Валенсия вскоре беспомощно запрокинула голову и мелко затряслась, не в силах сопротивляться чувственному вожделению, которое бурной рекой разлилось по всему её телу. — Мрр… мрр… — усердно работала тем временем языком Риши, опустившись на колени. Её гладкие чёрные волосы слегка покачивались, пока она ритмично двигала головой, облизывая и посасывая уязвимую вульву. — Я бы вечно тебя лизала… лизь-хлюп… Киска Вэл мясистая, сладкая и сочная. Объедение. М-м… сюрп… слик… — Ах!.. Нха! Риши! — больше не в силах сдерживаться, крупно затряслась Валенсия в оглушительном оргазме. Всё случилось подобно настоящей цепной реакции: её вылизанная киска испустила настоящий фонтан любовных соков, доведённая до предела, набухшие соски буквально взорвались густыми брызгами молока, щедро наполнив доящие ёмкости, а щупальце, туго сжатое эластичным сфинктером, снова выпустило глубоко в анус решительный залп вязкой спермы, отчего живот Валенсии продолжал разбухать, как дрожжевое тесто, упруго колыхаясь и пульсируя. — Мрр… я превращу тебя в первоклассную шлюху-корову, — сыто облизнувшись и утерев влажный подбородок, Риши резко натянула на свои бёдра специальное латексное бельё, спереди которого надёжно крепился толстый и длинный страпон, формой и размерами напоминающий внушительные конские гениталии. — Ты скоро будешь умолять меня о том, чтобы я тебя выдоила и оттрахала, как следует! Надойная потаскуха! — Н-нет!.. Не нужно в корову!.. — заволновалась Валенсия, в голове которой всплыли смутные древние воспоминания: когда она ещё носила почётный титул и владела обширными феодальными территориями, в её владениях числилось несколько коровьих ферм. Не исключено, что именно её политика селекции в итоге привела к тому, что женщины-коровы из расы зверолюдей теперь были вынуждены жить с настолько грузным и необъятным бюстом. Для лучшего результата она отбирала и разводила наиболее молочных “особей” поколениями, с каждым годом строго повышая планку удоя и размножения. Её “коровы” росли стремительно, становились фертильными крайне рано и практически всю отведённую жизнь проводили в оборудованных стойлах, где их ежедневно покрывали огромные демонические быки, не позволяющие опустошённым маткам и дня провести без дела. Вся жизнь этих рабынь состояла из непрекращающегося замкнутого цикла в виде ежедневного многочасового спаривания, доения, родов и молочной беременности. Многие прогнозировали, что эти люди уже были не приспособлены к обычной жизни и окончательно утратили здравый рассудок. Однако с падением дома Линарес женщины-коровы разбрелись по континенту и со временем успешно организовали собственные поселения. Лишь мельком подумав об этом, Валенсия даже забеспокоилась, что её вскоре снова настигнет карма за тёмные деяния. Но витала в своих мыслях она недолго — толстый искусственный пенис с размаху вонзился в её мокрую вульву и полностью утонул в мягком животе, полном спермы. Валенсия в экстазе запрокинула голову и застонала во весь голос, пока Риши тем временем не теряла времени зря и усиленно взялась за обработку её вагины, загоняя страпон по самое основание, отчего её бледные бёдра звонко шлёпались о мягкие ягодицы Валенсии.

***

Главная горничная стояла у кухонного стола и занималась разделкой рыбы дорадо. Лезвие ножа тихонько постукивало по разделочной доске. Обычно Сильвия была гораздо более расторопна в работе, однако события последних дней, вероятно, отнимали у неё достаточно много сил. Её глаза были подёрнуты дымкой задумчивости и рассеянности, обычно бледные щёки ярко пылали горячим румянцем. На каменный пол кухни по её чулкам бесшумно стекали белые струйки спермы — несмотря на то, что фея надёжно закупорила вагину и анальное отверстие большими конусообразными пробками, густое семя варана всё равно просачивалось наружу и капало ей на ботинки из-под длинного подола форменного платья. Сильвии пришлось перешить свою униформу горничной, чтобы та не стесняла её живот, который теперь постоянно был увеличен и наполнен. Прошлым вечером она снова родила очередное крупное яйцо. В период схваток главная горничная строго-настрого приказала фее-прислужнице незамедлительно отнести её на берег, как только роды подойдут к концу, ибо каждая минута в её миссии была дорога. Рожала Сильвия в очередной раз под воздействием интенсивного тока, сильных катализаторов чувствительности и насыщенной миазмами спермы, которой было в избытке — алые щупальца постоянно эякулировали в беременную Лилию, поэтому, чтобы защитную капсулу не взорвало на осколки, прислужницы тщательно следили за внутренним давлением и систематически сливали в канистру излишки. Как только её крохотная вагина, пусть и с колоссальным трудом, сумела выдавить наружу яйцо, Сильвия от перенапряжения потеряла сознание. Очнулась она оттого, что ей было нечем дышать: водный варан навалился на её худое тело всем своим весом, держа свой эрегированный член глубоко внутри её матки, и увлеченно проталкивал длинный и мясистый язык вглубь её глотки, буквально нанизывая на него голову и шею Сильвии. Судя по всему, её обнажённое обмякшее тело ответственные феи-прислужницы оперативно переместили на берег озера согласно указаниям, где Сильвию успешно обнаружила рептилия. И, не мешкая, приступила к желанному спариванию. Обессиленная Сильвия в те минуты просто отдалась воле судьбы и не пыталась что-либо контролировать — Рудольф в любом случае будет сношать её столько, сколько ему заблагорассудится, и доверху накачает её своей вязкой спермой, даже если обмякшая Сильвия будет в его лапах без сознания. Фея довольно быстро привыкла постоянно носить его сперму внутри своего тела, это стало частью её повседневности. А вот носить зрелое яйцо внутри было тяжелее: оно было твёрдым, прочным, объёмным, увесистым. Живот Сильвии обтягивал его, как мембрана на ударном инструменте. Когда её матка была заполнена спермой, было немного легче – та, жидкая и вязкая, делала её живот упругим и податливым. Она умиротворяюще плескалась внутри, когда главная горничная была занята рутиной. Анжелика, воочию наблюдая за тем, как решительно настроена её подчинённая, обычно робкая и застенчивая, даже выделяла каждый вечер немного времени для осмотра. Для Сильвии подобная забота была честью. Она беспрекословно слушалась свою госпожу, покорно раздвигая перед ней ноги и впуская руку демоницы глубоко в свою пухлую розовую киску, натренированную огромным рептильим пенисом. Анжелика часто хвалила её за успехи, оглаживая ладонью в глубине живота её упругую от беременности матку. Но в то же время она была не только внимательна, но и требовательна. Эссенции, которые Сильвия принимала по её рекомендациям, вынуждали яйца зреть внутри её тела ещё быстрее. А в побочных эффектах, ко всему прочему, её постоянно переполненная матка обрела повышенную чувствительность, и отныне чутко реагировала на любое прикосновение, будь то неторопливый поворот зреющего яйца или резкое вторжение члена Рудольфа. Анжелику захватывала и воодушевляла мысль о том, что для её наследницы она сама сделает такую прислугу, какую посчитает нужным. Отчего никому не придётся утомительно слоняться по рынку рабынь весь день напролёт, расспрашивая каждого торговца о таких скучных вещах, как выносливость, темперамент, длительность жизни, минимальные условия выживания и о прочей чепухе. Маленькие создания, которых неделя за неделей порождала Сильвия от своего сына-ящера, были крайне любопытными для демонессы. Из-за их необычной физиологии Анжелика нарекла их наядами, ведь они могли благополучно жить как на поверхности, так и в воде. Наяды обладали невероятной выносливостью, отличной вместительностью и на инстинктивном уровне имели неутолимую жажду к сексу и размножению. У них оказалось мало схожести с другими гуманоидными формами жизни, поэтому можно было с уверенностью утверждать, что в своём усердии Сильвия благополучно произвела на свет совершенно новую расу. Анжелика с превеликим удовольствием выделила для них в своём подземелье целый отсек. В просторном помещении со временем становилось всё больше и больше высоких стеклянных капсул, которые больше походили на аквариумы. Сильвия доверяла дочерей госпоже сразу, как те вылуплялись из прочной скорлупы на свет. Анжелике даже не приходилось сидеть над препаратами долгими ночами — наяды уже были приспособлены к благополучной жизни на острове без всякого постороннего вмешательства. Благодаря их появлению в особняке у демонессы появилось гораздо больше возможностей разводить и селекционировать водных обитателей, морских и пресноводных, ведь привычные рабыни-инкубаторы для подобных опытов практически не годились. Безмятежно дрейфуя в толще прозрачной воды, крохотные наяды, несмотря на свои скромные размеры, беспрестанно плодились в огромных количествах. Стоило Анжелике вечером запустить в капсулу-аквариум обычную лягушку, пропитанную миазмами острова, как наутро всё пространство уже было сплошь заполнено мельтешащими головастиками, которые свободно заплывали в киску и анус материнской наяды, словно в свои домашние норки. Анжелика даже с изумлением заметила, что наяда, просунувшая руки под свой беременный округлившийся живот, даже радушно поддерживает пальцами свою киску распахнутой, чтобы суетливые головастики резвились без всяких ограничений и с лёгкостью заныривали в её доступную матку. Несмотря на то, что те целым полчищем клубились в её чреве и буквально терроризировали упругую дырочку ануса (складывалось даже такое впечатление, что податливый сфинктер чередой выплёвывает неугомонных личинок с крутящимися хвостами), наяда всё равно продолжала жадно высасывать из возбуждённого яйцеклада нити лягушачьей икры, старательно напрягая сжатое кольцо губ и обволакивая гениталии земноводного гибким языком, словно искренне желала не только принять кладку в свой желудок, но и полностью сексуально удовлетворить своего гостя. На памяти демоницы только Лилия во время работы инкубатором могла выглядеть такой счастливой, при этом не прибегая к наркотикам. Продолжая свои исследования, Анжелика увидела воочию, что наяды так реагируют на размножение все до единой. Вероятно, стремление сосуществовать с другими созданиями, исполняя роль гнезда для их яиц или икры, а также инкубатора для потомства, превратилось в общую расовую черту. Будь то огромная хищная морская улитка, озёрный угорь, мимикрирующий кальмар, яркий моллюск-каракатица, морская звезда или большой речной рак — наяды в тесноте своих аквариумов успешно рожали потомство от каждого водного обитателя, кого бы Анжелика не придумала к ним подселить. Их выносливые живородящие киски были способны без всяких повреждений вытолкнуть даже остроконечные жёсткие панцири. Анжелика с восхищением записывала наблюдения в свой ежедневник, пока рак-отшельник, по сравнению с плавающей в аквариуме наядой кажущийся настоящим исполинским монстром, высвобождал своё спиральное брюхо из старой, тесной раковины. Маленькая девушка в следующий миг с огромной радостью приняла его внутрь своей матки, от удовольствия широко распахнув шейные жабры. Её крохотная киска растянулась без всяких препятствий и старательно обволокла чувствительными стенками своего долгожданного посетителя. Раку-отшельнику, видимо, было недостаточно просто заселить новое жилище — в дополнение ко всему он, разместившись в утробе наяды, незамедлительно выдавил в ту из яйцеклада целую партию крупных круглых яиц. Наяда восторженно обхватила руками свой разбухший живот, повторяющий очертания компактно утрамбованных яиц-шариков, и пустила ртом пузыри, и те, сверкая в сиянии люминесцентной лампы, устремились к поверхности. Даже несмотря на то, что она превратилась в натуральную насадку для придонного членистоногого, наяда преданно вынашивала кладку и ответственно исполняла роль защитного чехла для чувствительного и уязвимого брюшка, поддерживая свои расставленные бёдра под коленями и надёжно фиксируя себя сильным хвостом, пока рак лениво копошился в жёлтом песке в поисках пищи, нося её на себе. Анжелика забеспокоилась, что без её вмешательства наяда может пострадать. Однако тревожилась суккуб напрасно — даже когда весь живот той заполонили новорождённые рачки, малютка продолжала умиротворённо вынашивать их в своей переполненной матке, наверняка остро ощущая, как те с разгону толкаются в её стенки корпусом и щекочут множеством тонких лапок. Только в тот момент, когда зрелый рак-отшельник, наконец, ощутил, что ему стало тяжело передвигаться, он удосужился освободить своё “укрытие”. Как только его толстое брюхо вывалилось из распахнутой киски, молодые рачки буквально хлынули из той на волю целым облаком. Очевидно, беспокоясь о том, что ему придётся держать конкуренцию с собственным потомством, рак-отшельник сразу же снова поторопился втиснуться в доступный анус своей “раковины”. Наяда-роженица, продолжающая активно выпускать из своей вульвы резвящихся рачков, радушно приняла его в свой кишечник с такой лёгкостью, будто тот был предназначен именно для этих целей. Несмотря на то, что её матка всё ещё содержала в себе целую стаю вылупившихся детёнышей, остатки пространства в её кишечнике уже благополучно заполнила новая партия яиц. — Мой ребёнок ещё не родился, а я уже ему завидую. Эти игрушки настолько интересные, что даже мне не хочется с ними расставаться, — томно вздохнула Анжелика, наблюдая сквозь аквариумное стекло за одной из наяд, которая в данный момент плавными движениями ладоней усердно натирала скользкий яйцеклад у раскрытой мидии. Тот, дряблый и бледно-серый, укромно погрузился в глубину её глубокого горла, а сама наяда заботливо помогала пальцами крупным овальным яйцам продвигаться по яйцекладущей трубке к концу, чтобы те благополучно достигли её желудка. — Эх. Чего только не сделаешь ради детей, — мечтательно прижала планшетку с заметками демонесса к своей плоской груди, бледные соски на которой были заклеены мелкими чёрными стикини в виде пиковых сердец. Наяда, за которой она наблюдала в данный момент, теперь усиленно стимулировала гениталии мидии своей киской, самозабвенно прыгая в створке раковины. — Упс, — отчего потревоженная мидия резко захлопнулась, ненароком поймав наяду, словно пасть крокодила — маленького кролика. — Ладно уж. Она наверняка разберётся, — не стала вмешиваться демонесса в естественный ход событий и махнула на происходящее когтистой рукой. Судя по тому, как активно стала шевелиться закрытая мидия, процесс спаривания продолжился уже под покровом сомкнутых створок её ракушки, отчего стало предельно ясно, что занятой наяде ничья помощь не нужна.

***

Три месяца пролетели, словно по щелчку пальцев. Сильвия, утонувшая в рутине, совершенно не заметила, что уже прошло столько времени. Рудольфу требовалось не менее шести часов, чтобы удовлетвориться, поэтому каждую ночь Сильвия приходила на озеро, на берегу которого проводила время вплоть до самого рассвета, глубоко принимая пенис и сперму варана. Затем она готовила завтрак для жителей особняка и второпях проводила уборку. А в обед спешила к капсуле, где находилась Лилия: фея-лаборантка даже соорудила специально для Сильвии особую автоматизированную установку, которая помогала фее вырабатывать как можно больше энергии. Беременная Сильвия дисциплинированно проводила в кабинете не менее трёх часов, в течение которых переживала усиленную стимуляцию сильным электрическим током, вибраторами и большим количеством насыщенной миазмами спермы. Не забывая ни на миг, как отважно трудится тело Лилии (напоминанием об этом служил числовой индикатор оргазмов на мониторе, цифры на котором росли в бешеных оборотах, свидетельствующие о том, что в Лилии каждое мгновение неистово кончает даже самый тоненький нерв), Сильвия стойко справлялась вопреки всему. Толстые вибраторы, гулко жужжа и с большой скоростью крутясь вокруг своей оси, беспрерывно тренировали её промежность, размеренно вторгаясь в хлюпающую вульву и анальный сфинктер. Они намеренно были спроектированы таким образом, чтобы вибрирующий наконечник проникал в беременную матку на уровне шейки и тщательно ту натирал, готовя к очередному раскрытию. Чтобы избавиться от сковывающего стыда и нерешительности, Сильвия даже пошла на крайне отважный шаг — она попросила фей-прислужниц установить наблюдательные сферы с разных ракурсов, чтобы запечатлеть и выложить в магическую сеть те моменты, где она, вся дрожа от трещащих электродов, зафиксирована в коленно-локтевой позе на специализированной установке. И глубоко принимает в беременный живот крупные гудящие вибраторы и гибкие трубки, по которым внутрь её организма непрерывно затекала концентрированная сперма. Когда данное видео получило на просторах сети колоссальную популярность, это вызвало в Сильвии смешанные чувства, но задумываться об этом, увы, у неё не нашлось времени — пришло время снова рожать. И в тот момент, когда главная горничная пыталась закричать в схватках (но вместо этого лишь глухо булькала, пуская горлом сквозь раскрытые губы фонтан густой спермы щупалец), весь особняк содрогнулся. — Мрря!!! — от неожиданности навалилась Риши на свою спутницу, отчего нечаянно затолкнула увесистым страпоном крупные вагинальные вибро-шары ей прямиком в матку. — Что происходит?! — Нгха!!! — безумно скосила к переносице глаза Валенсия, ведь запаниковала не только Риши: толстое розовое щупальце, которое обитало у Лилии в качестве питомца, от испуга выпрыгнуло из своего горшка и торопливо забралось бывшей демонице прямиком в анус, посчитав его, наверное, более надёжным укрытием. Валенсия надрывно застонала, неспособная произнести что-то членораздельное: испуганная Риши чересчур глубоко двигала в ней толстым накладным фаллоимитатором, отчего трясущиеся вибро-шары буквально перемешивались им в глубинах матки, пока паникующая Конфетка неустанно ворочалась в её кишечнике, основательно заполненном её же спермой. Щупальце, казалось, вот-вот запутает его петли в затейливый морской узел. — Неужели началось? — встревоженно обернулась Анжелика. В подземелье громыхнуло так громко, что наяда, за которой наблюдала в данный момент демоница, рефлекторно махнула сильным хвостом и испуганно вынырнула к поверхности, ненароком соскользнув с щупалец неторопливого наутилуса. Суккуб машинально хлопнула крышкой на капсуле-аквариуме, чтобы никто не посмел выбраться на волю в период её отсутствия. — Ребёнок появляется на свет! — спохватилась Анжелика и на всех парах ринулась в глубины подземелья, где с минуты на минуту должно было случиться судьбоносное событие. — Лилия! Взволнованная наяда, придя в себя, поторопилась вернуться к своему партнёру-осеменителю, грациозно изгибая плавательный хвост под водой. Наутилус, приветливо раскрыв заглушку своей массивной спиральной раковины, обвил малютку гибкими щупальцами. И глубоко погрузил ту головой в свою ротовую полость, оставив снаружи лишь выпяченную промежность. Заглоченная наяда послушно замерла, плотно стиснутая гортанью головоногого спутника. Однако, когда её анус, не выдержав нарастающего внутреннего давления, нечаянно выплюнул в воду вереницу мелких округлых панцирей, содержащих в себе новорождённых моллюсков, она спешно заткнула свою заднюю дырочку собственным хвостом, глубоко протолкнув тот для надёжности, чтобы юные особи оставались в её уютной и безопасной утробе, пока не окрепнут. Те новорождённые наутилусы, кто случайно оказался в воде заранее, не пропали, а вскоре успешно вернулись в ласковое укрытие тугой киски, чтобы спокойно дозреть в гостеприимной матке материнской наяды. Наутилус, сонливо дрейфуя в чистой воде с проглоченной наядой-инкубатором, заботливо погрузил в её оставленную промежность скопления своих шевелящихся щупалец, дабы присматривать за приплодом и не позволить ему вылупиться раньше времени. Яйца в тонкой оболочке, которая вот-вот уже должна была рассосаться на сформированных зародышах, тесной очередью покатились по трубчатому яйцекладу в глубину нежной вагины, заполненной щупальцами. Несмотря на то, что подземелье устрашающе содрогнулось, все наяды в аквариумах, пережив лёгкий испуг, вскоре снова ответственно возвратились к интенсивному размножению, производя на свет здоровое и многочисленное потомство.