Редактор хаски и его писатель белый кот

«В итоге он даже не видел смысла в том, чтобы придумать посмертное имя для своего надгробия. Никакого бесстыдного «единственный император на тысячи лет» или глупых каламбуров вроде «жареного в масле» или «вареного на пару». Он не написал ровным счетом ничего. В конечном счете на могильном камне первого и единственного императора мира совершенствования не было написано ни одного слова. Фарс длиною в десять лет наконец подошел к концу. Несколько часов спустя, подобно огромной огненной змее, толпа людей с зажженными факелами поднялась на вершину. В резиденции императора их встретил совершенно пустой Дворец Ушань. На Пике Сышэн не осталось живых людей, лишь в Павильоне Алого Лотоса ученик безутешно рыдал над горсткой праха. А в тени Пагоды Тунтянь остывало тело мертвого императора.» Мужчина тридцати шести лет остановился, в комнате воцарила тишина. Помещение было погружено в полную темноту, лишь не сильно яркий экран монитора компьютера давал хоть какой-то свет. Мужчина прекратил набирать клавиатурой текст, перечитал последние строки и откинулся на спинку рабочего кресла, тяжело вздохнув. Он закончил… Сняв очки, мужчина устало потер переносицу. Глаза ужасно болели от долгого сидения за компьютером, а одно место точно распластается на сиденье кресла, если не встать и не размяться. Однако усталость — усталостью, неудобство — неудобствами, но кое-что его раздражало больше всего во всей этой деятельности. Ему совершенно не нравился предполагаемый конец истории. Мужчина с виду выглядел серьезным и холодным, только вот в душе он был добрым и во многом чувствительным. Он всегда был готов помочь, не прося ничего взамен. Мог сочувствовать и переживать, даже если другие этого не видят. В данный момент тут такая же ситуация, только ему жаль не живых людей, а героев. Писатель был творцом. Он создатель собственного мира. Родитель для своих персонажей, что тоже могли испытывать радость и грусть, счастье и разочарование, боль и страдания. Чувствовали одиночество и желали быть услышанными. Писатель сам мог решить, кого убить, сломать или подарить хорошую или ужасную судьбу… Буравя строгим и отчужденным взглядом текст, мужчина искренне желал удалить это все к чертям, заесть стресс неострой лапшой и пойти спать, плюнув на все это. Он, к сожалению, этого сделать не мог. Ему нужно закончить свою историю и отдать ее в издательство, выполнив свою часть договора. Кажется, он сейчас не отказался бы от любимого вина и сериала. А может все же удалить? Или же сделать так, как просит душа? Сердце просит изменить историю! От мыслей его прервала приятная мелодия. Взглянув на часы, мужчина лишь хмыкнул: только один человек в этом бренном мире готов рискнуть звонить ему в одиннадцать вечера. Приняв вызов, в первую очередь он услышал радостный возглас: — Юйхэн! Друг мой, как же я рад, что ты мне ответил! — Ты не изменяешь себе в своих вечерних звонках, у меня нет выбора «не ответить». — Ой, да ладно тебе, Юйхэн! — хохотнул Сюэ Чжэнъюн. — Лучше расскажи, как твои дела и как продвигается будущий шедевр литературы? Чу Ваньнин продолжал упрямо смотреть на текст, словно он был главным врагом писателя, настоящим предателем и фальшивкой в одном лице. Еле заметно фыркнув, он заявил: — Я хочу изменить конец, который мы недавно обсудили. На секунду повисло молчание, а затем мужчина, по ту сторону гаджета, хмыкнул, удивленно поинтересовавшись: — Юйхэн, с чего ты так неожиданно изменил свое решение? Вопрос был задан не просто так. Чжэнъюн знал Ваньнина, как самого себя, поэтому с уверенностью мог сказать, что у Юйхэна была весомая причина для такого решения. Чу Ваньнин был талантливым во многих направлениях. Он увлекался механизмами, писал научные работы, преподавал в университете, а некоторые его изобретения стали популярными не только в Китае, но и за его пределами! Однако Ваньнин был заинтересован еще в кое-какой деятельности… Он любил писать. Еще со времен студенчества он мог свободные часы посвятить созданию небольших рассказов, а позже и вовсе начал переходить на более серьезные произведения. Под псевдонимом «Юйхэн Бэйдоу» он публиковался в интернете, затем его истории начали издаваться. Издательство же, которое выбрал по итогу Ваньнин, принадлежало Сюэ Чжэнъюну, поэтому, по их старой дружбе, у писателя Юйхэна были свои бонусы и плюсы. — Многие заслуживают второй шанс в данной истории. — Император же был убийцей и тираном. Можно ли прощать такого человека? — задумался Сюэ, невольно почесав затылок. Мысли его друга порой были довольно интересными. Не секрет, что Чжэнъюну нравились работы Ваньнина. Он всегда был готов оказать другу поддержку. Чу Ваньнин жил один. Человеком был очень одиноким, несмотря на фанатов его книг и некоторых людей. Юйхэн словно жил в своем мире, где властвовали его законы и мировоззрения, привитые ему дедушкой, что давно уже почил (вроде как они давно даже не разговаривали, ведь между ними произошел какой-то конфликт, в который друг посвящать не хотел). Чу Ваньнин гулял чаще всего один, но больше сидел дома. Он не стремился на встречу с кем-то пятничным вечером. Только-то и в клубы ночные он не заходил. Этот удивительный человек даже на свидания не ходил! Ему бы уж точно не помешала бы жена помогающая по хозяйству. Любящая и терпеливая к его непростому характеру… Эх, это только мечты о его счастье, ведь чтобы тот нашел себе любовь — нужно, как минимум, вести его на свидание под дулом пистолета (и то не пойдет, хотя если заманить пирожными…). — Я его не оправдываю, однако понять могу: он стал таким не просто так. Психологические травмы очень эффективно работают над человеком, создавая из него потенциального убийцу. Одно дело — человек не поддался, другое — не смог изменениям воспротивиться. Даже если так… Такой финал мне не нравится. — Учитель главного героя был жертвой всей этой истории, а еще он мне тебя напоминает, поэтому ему бы я хотел иной финал. — начал делиться своим мнением Чжэнъюн. — Его ученик… Знаешь, пока смотрел твой черновик, я поймал себя на мысли, что и он напоминает мне кое-кого… Только вот этот человек в реальности злодеем не стал, но детство было непростым. Чу Ваньнин нахмурился, критично смотря на свою рукопись. — Это ты о…? — Да, о Жань-эре. Я тебе вроде о нем рассказывал. О, точно! Ладно, попробуй переписать новеллу так, как тебе хочется. Ты знаешь, что я в тебя верю! Звонил я не просто так, для тебя есть новость связанная с твоей будущей книгой. — воодушевился старший Сюэ. Юйхэн не проявил взаимной радости, молчал, однако с любопытством ждал продолжения: — У тебя будет новый редактор! Ваньнин на минуту замер и напрягся. Новый редактор? Почему резко сменился человек, к которому уже успел привыкнуть Чу Ваньнин? Вскоре он вернулся в привычное для себя состояние и захотел узнать: — Почему у меня меняется редактор? — Он ушел по личным причинам. — сразу ответил Сюэ, но затем поспешил заверить. — Но не беспокойся! У тебя будет молодой, но способный редактор. Твоей новелле потребуется взгляд представителя молодёжи. Я выбрал тебе хорошую кандидатуру! — И кто это? — сохранив файл как есть, мужчина выключил уже компьютер. — Жань-эр. Он три месяца назад вернулся из Японии с некоторым багажом опыта, к тому же этот мальчишка интересуется твоим творчеством, так что он будет только рад поработать с тобой! Он завтра с тобой свяжется. Познакомитесь поближе, обсудите план работы, он познакомится с идеей твоих изменений для новеллы, разве не замечательно? — Сильно молодой? — Ваньнин ушел на кухню и налил себе стакан воды, затем вновь глянул на время. — Двадцать шесть ему. Юйхэн, он имеет некоторый опыт, поэтому о книге можешь не беспокоиться. У тебя будет шедевр! Главное, не стесняйся советоваться с ним, если есть вопросы. В помощи он тебе не откажет. Хорошо? Ваньнин глубоко вздохнул, но согласился. Они попрощались и мужчина отключил звонок. Сделав глоток воды, он задумался. В памяти было мало моментов того, что именно об этом Жань-эре рассказывал его друг. Он вполуха слушал рассказы, пока выполнял свою работу, а теперь он даже особых представлений не имел по поводу этого молодого человека… Стоп, если в истории сделать три версии развития главного героя? Первая версия — 0.5 — император наступающий на бессмертных… Затем версия 1.0, и уже третья стадия героя — 2.0. Надо бы записать и завтра подумать над этой мыслью. Помыв чашку, он не спеша шёл в ванную, чтобы умыться. В квартире было достаточно тихо и спокойно, только тихие и редкие шуршания тапочек выбивались на фоне этой молчаливой обстановки. Квартира была приобретена недавно, ремонт свежий. Многие бы заметили просторность этого места, если вы не бардак - творческий беспорядок. Мужчина уже ловко мог ходить по дому, не боясь наступить на какую-нибудь упавшую мелкую деталь. Некоторые листы и тетради лежали то на диване, то на столе, что-то упало на пол, а хозяин все никак не уберёт, не поднимет. А зачем? Потом все это вернётся на эти же места, что и прежде. В дневное время квартира была светлой, лишь задернутые шторы могли спрятать этот панцирь черепашки от чужих взглядов. Хотя неправильно будет называть уважаемого профессора и писателя Чу черепахой, скорее белый и недовольный кот, не любящий нарушений личного пространства. Однако были те, кто бесцеремонно мог ворваться к нему домой (Сюэ Чжэнъюн). Конечно, всё быстро прощалось и умалчивалось, если этот человек приносит что-то сладкое и вкусного к чаю. Кошки же убирают когти, когда их кормят? Правда за такие сравнения кто-то потом точно получит по морде. Чу Ваньнин хоть и не особо людим, но его спокойствие, например, держится не долго, может и знатно так ударить и царапнуть. Надо быть осторожнее, особенно, когда тот в плохом настроении. Ваньнин умылся и взглянул на себя в зеркало. «Страшный. Уродливый и страшный». Вот и ещё один факт об этом удивительном человеке: в общении он бревно, а самооценка до среднего уровня не доходит даже. Самокопание - как лучшее хобби на ночь. Мозгоправы не нужны, дай бог сами люди в анализе себя управятся. Кожа его бледная, глаза покраснели от напряжения за рабочим местом, лицо помятое, брови нахмуренные, а взгляд говорит: «Чего смотришь на меня, чудище. Пошёл вон отсюда. Я вообще-то и убить могу». Угроза-то не зря сказана, он писатель, способы эффективного убийства он знает не понаслышке… А может тот ученик и не ненавидел по-настоящему своего учителя? Ваньнин дал на это подсказку, но не стал разводить тему на очень большую писанину. Хотя в его привычке все тщательно разжевывать читателям. Видимо, опыт работы со студентами на него так сильно влияет… Выключив кран, Чу Ваньнин вышел из ванной. Шурша своими любимыми тапочками, он доходит до спальни. Хотя сложно назвать эту комнату спальней, скорее комната для экспериментов «не наткнется ли он на что-нибудь во сне». Дело в том, что в спальне был полный бардак. Стол весь зарыт тетрадями, документами, черновиками, чертежами и упаковками от лапши. На полу лежали где-то ручки, где-то карандаши. Кровать почти вся захламлена, лишь совсем немного места, где можно присесть или же прилечь. Рядом с кроватью на тумбочке стоят три чашки грязные от кофе или же чего-то другого… Нет, он любил чистоту. Просто иногда не было сил и времени прибраться. Ваньнин личность занятая! Вечно в работе. Много раз старший Сюэ говорил ему найти себе жену, которая будет любить и заботиться. Ох, как же эти разговоры уже осточертели! Мужчина не стал убирать бардак с кровати и осторожно лёг с краю, свернувшись в некий клубочек. Укрыл себя одеялом и закрыл глаза. Немного отдохнуть и дальше идти работать… Тёмное помещение. Единственным освещением являлся прибор светоэффектов. По залу разносится громкая музыка. Одни люди отжигали на танцполе, другие сидели у барной стойки, знакомились, смеялись и пели. Были и те, кто уходил с кем-то уединиться в коридорах и туалетах, прячась от любопытный взглядов. Молодой человек сидел на диване за столом, наблюдая всю эту ночную активность. В одной руке он держал бокал с вином, другая же лежала на поверхности спинки дивана, указательным пальцем постукивая в ритм мелодии. — О, псина, не сдохла. — прозвучал знакомый голос. Обернувшись, молодой человек увидел своего двоюродного брата в компании Мэя младшего. Широко улыбнувшись, мужчина подметил: — А ты, я смотрю, понял радость сексуальной жизни полной страсти? Где потеряли старшего Мэя, Мэн-Мэн? — Ещё раз так меня назовёшь и я тебя придушу! Не неси фигню, а старший… — возмущенно ответил Сюэ Мэн, но не договорил. — У него рано смена начинается, поэтому сегодня без него. — пояснил младший Мэй, а Мо Жань кивнул, приглашая их присесть за стол. — Кто ещё должен подойти? — окинув взглядом танцующих, поинтересовался Сюэ Мэн. — Так смотришь на них… Может молодой господин Сюэ хочет потанцевать? — лукаво протянул блондин, а Сюэ Мэн недовольно фыркнул: — Уж точно не с тобой! И я не хочу! Так, псина, ответь на мой вопрос. — Наньгун Сы, если его отпустит будущая жена… — тепло улыбнулся Мо Жань, подумав о предстоящей свадьбе друга и лучшей подруги. — Ещё должен прийти Ши Мэй. — А Ши Мэй как раз явился. — прозвучал тихий голос рядом и Мо Жань повернул голову в сторону говорящего, в удивление вскинув брови. — Здравствуй, А-Жань! Сюэ Мэн, Мэй Ханьсюэ, вас тоже рад видеть. Ши Минцзин приподнял уголки губ, смотря на друзей, затем сел рядом с Мо Вэйюем. — Ши Мэй! — радостно позвал Мо Жань. — Как я рад тебя видеть! Как ты? Ши Мэй на целых два года уезжал на практику в другую страну, поэтому они не могли собраться все вместе, как прежде. Мо Жань, если признаться честно, скучал по своим друзьям, хоть и уезжал всего на полгода. Он представлял, как тяжело могло быть Ши Мэю, если тот был один в чужой стране гораздо дольше, чем сам мужчина. Этот красивый, милый и добрый человек рядом с ним был старше Мо Жаня на один год. Знакомы ещё со средней школы. Пока были далеко друг от друга они обменивались сообщениями и обходились звонками, но этого было чертовски мало для них. Когда-то Мо Вэйюй был даже влюблён в Ши Мэя, но позже осознал, что этот человек ему дорог больше, как лучший друг, чем любовный интерес. Поэтому влюблённость прошла довольно быстро, без потери их дружбы. — У меня всё замечательно, А-Жань. Хоть в первые дни практика была тяжёлой, сейчас уже чувствую себя легко. Было одиноко без всех вас, но мой график пытался меня отвлечь. — Я помню твои рассказы. Ты даже стабильно и вовремя есть не успевал. — нахмурился Мо Жань, говоря с некой обидой. — Надо быть внимательней к себе Ши Мэй! Ши Минцзин хихикнул: — А-Жань как всегда столь заботлив. Я слышал, что ты теперь будешь редактором будущей книги Юйхэна Бэйдоу. Поздравляю тебя! Я помню, как ты мечтал поработать с ним и увидеть вживую. — Мне уже жаль этого гениального писателя с таким редактором, как эта псина. Не все могут терпеть его шутки о пестиках и тычинках двадцать четыре на семь. — Мэн-Мэн, я понимаю, что многие говорят о том, что у них болит, но у тебя же есть близнецы Мэи в распоряжении… — Пошёл к чёрту! — в сердцах возмутился младший Сюэ, а Мэй Ханьсюэ с довольным видом заказал себе и ему напитки. — Всё ещё ругаетесь… — тяжко вздохнул Ши Мэй, а Мо Жань усмехнулся: — Не ругаемся. Это у нас братская любовь такая. Он всё время боится за моих клиентов и ухажёров. Беспокоится и о том, что я могу подхватить какую-то заразу. — Ты всё ещё одинок… — ни капельки не удивился Ши Минцзин. — Что-то вроде того. Мы же недавно это обсуждали. Даже тот расфуфыренный недопроститут в лоб заявил, что нормальных отношений мне не видать. Не способен любить. — сухо ответил Мо Вэйюй, сделав глоток из бокала. — Сейчас пока больше акцента делаю на работе. Видишь, что не зря? Смогу поработать с известным человеком. Мне нравились предыдущие его работы. В них есть своё очарование, даже один минус стал его фишкой… — Порнуху не пишет. — пояснил за него Сюэ Мэн, залпом осушив бокал. Младший Мэй хихикнул, помня, к чему приводят игры Мэн-Мэна с алкоголем. Мо Жань осуждающе на брата посмотрел, но вслух ему ничего не сказал, ведь он подметил правду. Мо Вэйюй бы не отказался почитать такое от одного из любимых писателей. Ши Мэй нежно произнёс: — А-Жань, удачи тебе с проектом. Я уверен, что ты великолепно себя проявишь в работе. Надеюсь, что ты сможешь подружиться со своим кумиром. Мо Вэйюй тоже не удержался от улыбки, явив миру свои прекрасные ямочки: — Спасибо! — Ребята, привет! — через музыку послышался голос Наньгун Сы. — Задержался… Мэй Ханьсюэ заулыбался: — О, будущий женатик наш пришёл. Всё в порядке, присаживайся. Невеста не хотела отпускать? — Скорее мы… — Ой, давайте без подробностей! Я смущаюсь! — наигранно и весело сказал Мо Жань, прикрыв щеку ладонью, как бы, краснея. Все посмотрели на него с выражением: «это говорит главный эксперт по постельным игрищам?», но затем посмеялись и заказали ещё выпивки. В задорной обстановке они проводили время вместе. Утро Чу Ваньнина началось с письма по электронной почте: «Здравствуйте, Юйхэн Бэйдоу! Меня зовут Мо Вэйюй. Теперь я ваш редактор. Возможно ли личная встреча для более близкого знакомства? Это поможет для дальнейшей работы» Если б только Ваньнин знал, какое близкое знакомство его ждёт…