Хей, ты!

      Впредь не тихое шуршание красных липких листов не прекращалось, пока из мелкой тени не показался массивный хвост, который светлел на нижней стороне и был весь в крапинках. На конце его была небольшая чёрная шишка с жёлтыми иголками.       Порядком уже недоверчивый, опасливый, но дерзкий подросток, грубо и ощутимо для себя, но не для существа схватил длинный хвост и дёрнул. Однако, на конце хвоста уже в стремительном темпе начала набухать та самая маленькая шишка с иглами.       «Судя по зелёной жиже, вытекающей из них, это те самые ядовитые вещества из водорослей.», — подумал Кацуки, и мгновенно отпустил липкий хвост, желая пойти другим путём.       Но стоило лишь с наполненным отвращения выражением лица отпустить извивающийся хвост, как существо сразу дало о себе знать. Оно шустро пробежало в приличную дистанцию вперёд от парня и взлетев в небо сразу же, двинулось в обратном направлении. По направлению к воде.       "Это" было снизу как красное пятно, со светлым животом и с проблесками жёлтого и чёрного цветов на спине, а на шее будто была обмотана сетка с двумя ответвлениями и с очень мелкой вязкой, оно вилось в воздухе на огромной высоте и шумно подлетало к морю.       Что же, тяга к знанию освежилась, Бакуго прикрылся теми гибкими ветками, что остались нетронутыми его топором и были безопасными, не содержившими ядов и колючек с непонятной жижой.       И, о боже, эта драконоподобная дрянь пила морскую воду без испуга и какой-либо осторожности, а потом и вовсе рванулась купаться в лазурные воды со всеми этими водорослями и острыми как трезубец кораллами, жуть какая ведь!       Но зверь в помине так не считал, как маленькое людское дитя он рвался к воде. Кацуки пожалел, что из-за злости когда-то разъебал фотоаппарат. Но он лишь мысленно прикидывал, что напишет в своём чудо – дневнике и что скажет самому директору школы, пока не понял, что...       «Воняет рыбой.» – сделал яркое умозаключение парень. Он уже понял, что это рядом, и тогда парень сначала медленно обернулся, и как сумасшедший на мусорке начал рыться в зелёной листве с обманчивыми цветочными ароматами и неестественно яркими для человеческого мира цветами. Он боковым зрением оглядывал животное, по крайней мере его расцветку.       Большое, оно было где-то пять метров с парочкой накинутых сантиметров. Оно внушало страх и покорность жителям острова. Но несмотря на этот грозный, массивный вид, оно виляло огромным хвостом, как собачонка со скотского двора и что-то вылавливало, от чего вода расходилась под ним кругами и плескалась во все стороны, испаряясь на коже.       И ведь путешественник даже не заметил, как извалял всю свою бледную руку в том, что осталось от рыбы, а как заметил, даже не поморщился. Привык уже, и в яде купаться днями и ночами, и мерзкую слизь на растениях ощупывать, и наступать на отходы жизнедеятельности животных, и нюхать это всё, задыхаясь.       Но сука, эта дрянная рыба, которую он вылавливал сам, с трудом придумывая всякие лазейки для неё, ещё и наблюдал за местными птицами, что ели только неядовитые виды рыб. Правда, у них был иммунитет, либо противоядие...       Пришлось в срочном порядке экспериментировать, и по итогу зажаривать на костре рыбу с железой, из которой у одной из птиц сочилось противоядие.        А всё потому кроме дневника с кораблём, где отсыпали немного еды, (а это две буханки хлеба и килограмм мяса с зеленью), ему ничего не дали и из дома взять не разрешили под разным количеством предлогов. Кацуки списал это на немой возглас о том, какой он идеальный, сильный и умный. Ну, и на старых учителей.       А всё же не услышать чавканья ни с одного раза – тот ещё отстой. А хотя, красному это, как крошка хлеба – закинул в рот, и всё, ни единого звука и шороха.       Ну, "разумное" существо, которое таковым не является он нашёл, можно идти обратно, в свою шаткую палатку на дереве. Бакуго в уме прикинул, где дом, а где красноголовый хищник. Поняв, что путь открыт, он начал заново свой опасный путь.       Думая, что его дни до тошноты и боли в голове обычные, он оглядывает дракона, думая, какой же всё так и красавец, возможно и желающая его съесть, но красавец. Красавец, который начинает принимать бежевый цвет. Чешуи раз за разом становиться всё меньше, она будто открывается, меняя положение и задней стороной будто врастает в кожу, даря взамен на человеский облик ощущение дискомфорта обладателю, судя по его животным звукам, но существо всё же медленно выпрямляется и Бакуго озаряет, он злорадно ухмыляется очередной диковинной находке.       Неужели это подобие оборотня, как из европейских сказаний?       Исследователь не верит в эту чушь, для него она полностью антинаучна, ибо, какой толку нормальному человеку, выросшему в нормальных, удобных условиях превращаться в волка или корову? Если люди двадцать первого века отбросили эту идею, оставляя её авторам фэнтезийных снов, то как должны реагировать они, люди Эволюционного века?       Но что же, видимо, придётся поверить в эту бредовую сказку с нереалистичным сюжетом и повествованием, оставленную им предками. Так сильно и так отчаянно Бакуго быть посмешищем на огромной публике не боялся. Но сейчас точно не об этом!       «Это опасно!», – думает он, но мысль теряется на периферии сознания. Её перебивает мысль о том, что можно поговорить с живой диковинкой, которая словно сладкая вата тает на губах, отзываясь приливами дофамина. В его голове лишь звенит желание подойти, а главный принцип любого исследователя, кто не рискует, тот не получает премии вскружил ему голову ой, как не вовремя.       «Дурная идея», – скажите вы, «потрясающий ход!» – скажет Бакуго и никого не послушает.       И Бакуго, босой, с раскрасневшейся от ожогов кожей прёт напролом, по возможности прыгая по ближайшим серым камням.       Настоящий оборотень... Оборотень, весь такой распрекрасный, с загоревшей, на вид с грубой кожей, с красными пятнами, что расплываются темными точками на краях, они багровеют на обнажённых широких, и наверняка сильных плечах, в той самой сетке, которая выглядела теперь как широченная рубашка до колен, таких даже не шьют на заказ.       Подросток даже невольно засмотрелся, как будто эта очередная зверушка – действительно человек их вида, как и он сам.       Он стряс глупости с головы, поводя ею из стороны в сторону, плеская воду, чьи капли испарялись сразу же, на палящем ярком солнце. Кацуки протягивает руку к спине, желая лишь тихонько провести пальцем и тут же скрыться, но существо оборачивается и...