Егерь. Чёрная Кровь

Он шёл медленно, плывя по воздуху, словно привидение, призрак, безжизненная душа, бредущая среди голых деревьев. Снег хрустел под его ногами. Нежеланный гость. Чужак. Запах крови и пепла, смешиваясь с холодом, тянулся за ним. Лес боялся его. Он не был похож на своих предшественников, чьи имена давно забыты людьми, стёрты безжалостным течением времени. Человеческая память недолговечна, как и человеческая жизнь. Но природа другая. Она бессмертна. Она не забывает. Лес помнил голоса тех, кто сложил за него голову, чья кровь несколько веков назад впиталась в сырую землю. Помнил и хранил их в холодных потоках ветра. Шёпотом мёртвых он пытался отогнать чужеземца, дабы вернуть вероломно нарушенный покой. Но всё тщетно. Чужак был непреклонен. Он чётко видел свою цель в беспросветном мраке ночи и уверенно шёл к ней. Не было у леса сил противостоять неукротимой стойкости неизвестного. Все его обитатели, ужасные звери, клыкастые, когтистые, крылатые, скрылись от него, попрятались по своим норам, обезумевшие от дикого, первобытного страха. Лес насылал потоки безжалостного холода, рвущего кожу и пронзающего кости. Не работало. Не было управы на нежеланного гостя. Бессильный, лес мог лишь наблюдать, пристально следить за каждым его действием. Иного выбора у него оставалось. Егерь нарастил темп. Цель его была близка. Он чувствовал неестественные колебания в пространстве, инородные для природы, чужие. Совсем как те, что исходили от него. Он потуже затянул шнуровку на шее, которая поддерживала его длинный чёрный плащ. Язык не повернулся бы назвать егеря мерзляком, но даже ему было некомфортно в таком холоде без тёплой одежды. Плащ же, сшитый вручную из очень плотного сукна, сильно спасал в ту непростую зиму. На его памяти, самую непростую за последние десятилетия. У него не было дома, как такового места для зимовки, места, где он мог бы сесть в уютное кресло, укрыться тёплым пледом с длинным ворсом и мирно потягивать горячее, как лава, какао. Вместо этого егерь вынужден кочевать с места на места, как жалкий бродяга, искать жилище, в которое хитрые морозные ветры не проникают сквозь огромные щели в стенах, спать на жёстких матрацах, а иногда и вовсе на холодных прутах железных кроватей, что видели не один век. Зимовалось ему несладко... Неожиданностью для него стало резкое изменение пейзажа. А вернее, одной детали в нём. Егерь остановился. Протяжный вой ветра усилился. Среди голых деревьев одиноко стояла маленькая, больше похожая на сарай, хижина с соломенной крышей и кривой дымоходной трубой, торчащей из стены постройки словно рукоять воткнутого кинжала. В снежном ковре, выстланном вокруг дома, егерь разглядел следы больших ног с примечательным рисунком подошвы. Утром того дня по всей окрестности воющей волной пронеслась метель, которая оставила лесу в качестве подарка полуметровые сугробы. Именно благодаря ей он понял, что хижина не заброшена. Следы были свежие, их оставили после истеричной метели, от которой сам егерь прятался в небольшой пещере в нескольких километрах отсюда. Сердце сошло с ритма спокойствия. По струнам его души всё чаще стали ходить длинные пальцы Тьмы, до того мерзкие, что по его коже всякий раз маленькими армиями пробегали мурашки. Тогда он понял, что цель, ради которой он шёл сквозь укрытый ночной вуалью лес, была в той самой одинокой хижине. Вой ветра на секунду прервал металлический щёлчок кнопки на кобуре. Он положил правую руку на бедро, кончиками пальцев, даже сквозь кожаную перчатку, ощущая холод стали. Это был другой холод, совсем не похожий на тот, что ежегодно мучил природу. Неестественный, созданный руками человека. Снег вновь захрустел под его ногами. Он прошёл к низкому крыльцу, поднялся по ступенькам и остановился у тяжёлой деревянной двери. Половицы заскрипели под его весом. Егерь приблизился к маленькому квадратному окну, приоткрыл ставни и не увидел ничего кроме пожелтевшей кружевной шторы с непонятным, но при этом до боли родным узором. Ему показалось, что он уже видел нечто подобное, но где, когда и как – не догадывался. Свет внутри хижины не горел. Не было ни лампочки, ни свечки. Настоящее царство тьмы. При этом колебания в пространстве стали ощущаться сильнее по мере того, как он приближался к дому. Стоя на крыльце, егерь чувствовал вибрацию в висках и уже слышал биение собственного сердца в ушах. Если сомнения и до этого были, то теперь от них не осталось и следа. Егерь постучался в дверь трижды. Стальные шипы на костяшках со звоном ударились о поверхность дерева. Не услышать такое было невозможно. Однако ответа не последовало. Он постучался ещё, на этот раз настойчивее. Тишина. Ещё раз. И ещё раз. Гробовая тишина. Даже на кладбище при таком шуме кто-нибудь да ответил бы. Егерь потянул ручку двери вниз и та, вопреки его ожиданиям, поддалась. Проход отворился. Дикий сквозняк хлынул в небольшое помещение, заставив открыться книгу на столе. Шелест страниц на пару со свистом ветра прервал мёртвую тишину. Егерь медленно вошёл, закрыв за собой дверь. Мрак не оказался для него проблемой, впрочем, как и всегда. Его глаза идеально видели в темноте. Изнутри хижина показалась ему даже меньше, чем снаружи. Он, может, и хотел бы осмотреть убранство одинокого домика, но перед его глазами возникло зрелище, которое тут же захватило всё его внимание. Ему вдруг стало безразлично, насколько огромна белоснежная печь в углу помещения, до чего неудобен кривой стол с ножками разной длины, самый настоящий уродец от мира мебели, как много дыр в одеревеневшем от холода гобелене с изображением пасущегося стада гнедых жеребцов. — Зараза, — устало, с металлом в голосе, проговорил егерь. По правую руку от него, совсем без движения, лицом в пол лежал маленький мужчина, старичок, скрюченный и сутулый, ничем не приметный. Егерь подошёл к нему медленно. Половицы вновь предательски заскрипели. Он припал на одно колено, по-кошачьи накренив голову. Мужик был одет скромно, даже, можно сказать, бедно. Сапог на ногах не было, зато вместо них ноги утепляли толстые шерстяные носки. Егерь не удивился бы, если бы обнаружил под ними ещё одну пару таких. В подобный холод иначе нельзя. На его кафтане сложно было найти живое место, поскольку его повсеместно уродовали разноцветные заплатки, пришитые по-мужицки – грубо, неумело и неизящно. Но интерес больше вызывала огромная дыра прямо промеж лопаток. Его ударили чем-то очень острым. Неглубокая и неровная рана. Однако при этом, кроме этой отметины, никаких следов борьбы обнаружено не было. Егерь отогнул длинный ворот кафтана и приложил два пальца к его шее. Никаких признаков жизни. Но тело при этом ещё сохраняло остатки тепла. Даже кровь не успела растечься по полу, лишь впитавшись в одежду. Значит, всё произошло относительно недавно. Егерь решил осмотреть рану внимательнее. — Чем же тебя так, — неторопливо проговорил он себе под нос. Действительно, он, имея опыт работы с огромным количеством как холодного, так и огнестрельного оружия, долго не мог понять, какое именно могло оставить такую примечательную отметину. Затем в какой-то момент егерь почувствовал странный запах, который до этого не проявлялся. Резкий, от него сразу же стало не по себе. Лишь через несколько секунд он стал приобретать сладкие нотки, приятные и чуть менее вызывающие. А затем запах стал вновь резким, каким-то горьким, от него сразу начало першить в горле. Глаза егеря тут же округлились. Мужчина умер не от ранения, а от несовместимой с жизнью дозой яда. Поганая смерть. Подлая. Ядовитый удар в спину. Только самый низкий человек способен на подобное. Или не человек? Он услышал бульканье над своей головой. До ушей донеслось биение сердца, до того частое, что егерь тут же понял, кому это сердце принадлежит. Настоящему исчадию ужаса. Такому же чужаку, нежеланному гостю, как и он сам. Создание хаоса висело на потолке, прямо над его головой. Всё это время оно скрывалось, пряталось, выжидая идеального момента для удара. И он настал. Наконец настал. Вдруг раздался чудовищный рёв, который окончательно разрушил гармонию леса. В ту ночь природа стала свидетелем встречи двух сторон одной медали. Победителем из битвы между двумя порождениями Тьмы мог выйти только один. Вместе с ужасным криком чудовища ткань мироздания разорвали оглушительные звуки выстрелов...