Sin Bin

Гермиона сидела высоко на трибунах, наблюдая за маневрами игроков, и стук их клюшек будоражил ее чувства. Хоккей был жестоким видом спорта. Игроки, казалось, бросали всю стратегию на ветер, как только кто-то задевал их плечом или у них из-под носа уводили шайбу. Даже на этой единственной тренировке она уже была свидетелем трех стычек между товарищами по команде. Неудивительно, что Реддл был в центре двух из них. Он никогда не заводил их, физически, но даже со своего места она могла видеть его надменную ухмылку. Слов она не слышала, но по жесткому изгибу его губ поняла, что он насмехается над ними, бормоча что-то злобное, когда они проезжали мимо. Он смеялся, когда его ударяли о стекло или задевали клюшкой. Радостно ухмылялся, когда его соперника тащили к штрафной, выкрикивая проклятия в адрес Реддла через плечо. Он действительно отличался от них. Там, где они были импульсивными британцами, он был элегантным, утонченным. Их катание было грубым и тяжелым, а его было мягким скольжением, даже под весом тяжелых подплечников. Резкие повороты давались ему без усилий, она знала эту технику с детства, это было привычкой фигурного катания, от которой ей не суждено было отказаться. Как интересно, что у него такая же техника. Она улыбнулась, довольная тем, что нашла общее, что-то, что можно было сказать ему, когда он, наконец, посмотрит в ее сторону. Если он, конечно, посмотрит в ее сторону. Это была третья тренировка, на которой она была за последние несколько дней, и он до сих пор не обратил на нее внимания. Она ожидала, что он встретит ее на трибунах после тренировки или махнет рукой своим товарищам по команде, когда прервется, чтобы провести с ней время. Но она даже не удостоилась его взгляда. Он просто прошел мимо нее, как будто она была призраком, недостойным его внимания. Это причиняло боль. Он сказал, что поможет ей, и он помог, да, но ей нужно было больше. Она смотрела на него, желая, чтобы он посмотрел в ответ, но он этого не делал. Однако сегодня Гермиона была полна решимости, даже если это означало подойти к нему на глазах у всей команды. Тренер дал свисток, и все сбились в кучу. Поднявшись, она собрала свои вещи и приготовилась бежать вниз по лестнице. Приблизившись к барьеру, она почувствовала, что за ней наблюдает пара глаз, но это были не те темные, цвета обсидиана, глаза, которых она ожидала увидеть. Толпа разошлась, и игроки направились к двери, оставив ее ждать, нервно сцепив руки. Она надеялась поймать его взгляд, когда Том сойдет со льда, но когда его взгляд лениво скользнул по ее лицу, когда он проходил мимо, Реддл отвернулся и продолжил идти, как будто ее здесь не было. — Гермиона, – окликнул ее чей-то голос, и, обернувшись, она увидела, что Гарри ступает на упругий пол. Его взгляд метнулся от нее к спине Реддла, но он улыбнулся ей. — Что ты здесь делаешь? — Э-э... – начала она, услышав глухой удар и увидев, что Реддл остановился, а несколько игроков налетели на него. Внезапно ее осенило, что есть только один способ привлечь его внимание. — В тот вечер после игры нам не удалось куда-нибудь пойти, так что я надеялась, что мы все же встретимся в другой раз. — О, – Гарри почесал затылок, снова бросив быстрый взгляд направо. — Я не думал, что ты захочешь этого. — Конечно, хочу! – воскликнула она, кладя ладонь ему на плечо. — Я три дня собиралась с духом, чтобы спросить тебя. Гарри просиял, и его кривая усмешка вернулась в полную силу. — Я не знал, что ты здесь из-за меня. Но в таком случае я бы с удовольствием пошел с тобой. — А ради кого еще я могла бы здесь быть? – рассмеялась она чуть громче, чем было необходимо. Она заставила себя не поддаваться и не отрывать взгляда от изумрудно-зеленых глаз Гарри. — Как насчет сегодняшнего вечера? Я закончу тренировку около восьми. — Меня это устраивает, – кивнул Гарри, улыбаясь еще шире. — Встретимся на парковке. — Звучит заманчиво, – сказала она. Гермиона чувствовала себя виноватой из-за того, что использовала его таким образом, но даже если это не сработает, Гарри был неплохой альтернативой. — Тогда увидимся. Она повернулась, чтобы посмотреть, как Гарри уходит, и, наконец, заметила спину Реддла, когда он завернул за угол, отставая от своих товарищей по команде, плечи напряжены, руки сжаты в кулаки. Она улыбнулась.

***

*** Тренер Макгонагалл похлопала Гермиону по спине, когда они уходили с катка, и похвалила ее за впечатляющие успехи, достигнутые всего за несколько дней. Она улыбнулась ей, не в силах объяснить, почему у нее вдруг все получилось, но довольная тем, что это заметили. — Вы на пути в Дубай, мисс Грейнджер, – заверила она ее, уверенная, что отборочные соревнования на следующей неделе сложатся в ее пользу. — Продолжайте в том же духе, и вы скоро вернетесь с золотыми медалями. Гермиона помахала ей на прощание у двери и оглядела парковку в поисках Гарри. Она посмотрела на часы. Было 20:12, но его нигде не было видно. Она нахмурилась и потянулась к своей сумке, чтобы поправить ремешок на груди, когда он выскользнул у нее из рук. Она резко обернулась и столкнулась лицом к лицу с разъяренным Томом Реддлом, на плече которого висела ее сумка. В животе у нее запорхали бабочки. — Ждешь кого-нибудь? – усмехнулся он. — Вообще-то, да, – чопорно ответила она, отворачиваясь, чтобы еще раз осмотреть окрестности. — У меня свидание. — Больше нет, – сообщил он ей, положив ладонь ей на поясницу, чтобы подтолкнуть ее вперед. — Гарри Поттер неудачно упал в душе и сейчас отлеживается от сотрясения мозга в лазарете курорта. Она повернула голову и с подозрением посмотрела на него. — Ты ведь не причинил ему вреда, правда? — С какой стати мне причинять ему боль? – спросил он низким и зловещим голосом. В конце концов она решила оставить эту тему, и они пошли в ногу друг с другом. — Тогда зачем ты пришел? – фыркнула она. — Наконец-то решил, что я достойна твоего внимания? — Ты определенно доказываешь обратное. Сегодня вечером мы собираемся потренироваться. Она не смогла сдержать довольной улыбки. — Чему ты учишь меня на этот раз? — Увидишь, – неопределенно ответил он. — И вообще, откуда хоккеист так много знает о фигурном катании? – спросила она. — Каждый хоккеист осваивает основные приемы, используемые в фигурном катании. – объяснил он. — Чем грациознее ты стоишь на коньках, тем больше вероятность того, что ты сможешь перехитрить своего соперника. Это то, в чем я лучше всего разбираюсь. — Я заметила. Но, похоже, ты единственный, кто использует эту стратегию. — У меня было гораздо больше практики. Сначала я был фигуристом, – признался он. Она повернула голову так быстро, что у нее закружилась голова. — Ты был кем? – изумилась она. — Я начинал в фигурном катании. Когда стало ясно, что у меня нет для этого темперамента, меня пригласили в хоккейную команду. — Ты хочешь сказать, что был слишком злым, чтобы стать профессиональным фигуристом? — Слишком страстный. – поправил он. — Мой тренер подумал, что мои таланты будут лучше оценены в другом месте. — И поэтому тебя так задело мое бесстрастное выступление? — Я очень долго наблюдал за тобой, Гермиона, – пробормотал он, и от его низкого голоса у нее по спине побежали мурашки. — Я всего лишь хочу помочь тебе вернуть былую славу. Гермиона почувствовала острую боль в груди. Он наблюдал за ней? И хотел ей помочь? Она не понимала, что он выиграет от этого, но ей было все равно. Одна мысль о том, что кто-то может оказать ей такую поддержку, заставляла ее сердце трепетать. Она глубоко вздохнула и потянулась, чтобы схватить его за руку. Ее сердце упало, когда он убрал руку. Он не смотрел на нее, когда заговорил в следующий раз. — Сегодняшний урок состоит из трех частей. Терпение. Предвкушение. Контроль. Они остановились перед дверью в его номер, и он шагнул вперед, чтобы отпереть ее. Она оглянулась на каток позади них. — Разве мы не туда идем? – спросила она, указывая пальцем. — Сегодняшний урок будет проходить здесь. Замок щелкнул, и он открыл дверь, отступив в сторону, чтобы дать ей пройти, и бросился внутрь, спасаясь от холода. Она встала, расстегивая пальто, но на этот раз он не стал ей помогать. Она повесила его на крючок и направилась к дивану. — Не там, – предостерег он. Реддл кивнул в сторону кровати. — Там. Она застыла, не ожидая такой резкой команды. Он мог бы, по крайней мере, сначала предложить ей выпить. — Не заставляй меня повторять дважды, Гермиона, – предупредил он. Она с трудом сглотнула и кивнула, но острая боль внизу живота заставила ее последовать его приказу. — И сними с себя одежду. Все до последней детали. Она повиновалась и начала снимать с себя каждый предмет одежды, внезапно почувствовав смущение под его пристальным взглядом. Учитывая ее карьеру, Гермиона привыкла к тому, что за ней наблюдают. Она наслаждалась этим, наслаждалась откровенным восхищением зрителей или своих друзей. Но она еще не встречала взгляда, который заставлял бы ее чувствовать себя так, как сейчас. Каждый дюйм ее тела пылал от смущения и возбуждения. Он смотрел на нее так жадно, словно ему не терпелось прикоснуться к каждому дюйму ее обнаженной кожи. Она не смогла скрыть легкой улыбки, появившейся под его оценивающим взглядом, словно доска с отличными оценками, отразившаяся в его расширенных зрачках. Он повесил свое пальто рядом с ее и начал снимать перчатки. Она вспомнила, что несколько дней назад они были в ней, и покраснела. Гермиона неуверенно присела на край его кровати, наблюдая, как он медленно снимает с себя верхнюю одежду. Он искоса взглянул на нее, теребя застежку на своих часах. — Я бы хотел немного изменить твой распорядок дня, – сказал он, снимая часы и аккуратно кладя их на каминную полку. Он опустился на колени и начал расшнуровывать ботинки. — Но я занимаюсь так уже несколько месяцев! – запротестовала она, вставая. Он поднял руку и указал вниз. — Сядь. – Она снова села на кровать. — Тренер никогда бы не позволила мне изменить режим перед отборочными. — Она согласится, если твой новый режим тренировок будет лучше, – ответил он. Снял один ботинок, затем другой, мучительно медленно. Она подвернула ногу, заставив его неодобрительно посмотреть на нее. — Какой был первый урок, о котором я упомянул сегодня? – Спросил Реддл. Она остановилась. — Терпение, – ответила она. — Очень хорошо, – похвалил он. — Хотя большинство твоих движений безупречны, я признаю, что они поспешны. Тебе не терпится покончить с этим каждый раз, когда ты выступаешь, не так ли? — Я не... – запротестовала она, но замолчала, когда он едва заметно покачал головой. Он сбросил с плеч пиджак. — Иногда, – призналась она. Его пальцы добрались до пуговиц и расстегнули их. Один. Два. Она завороженно следила за их движениями, вспоминая, как эти пальцы касались ее горла, груди, ее- — Ты нетерпелива, Гермиона. – Три. Четыре. Его обнаженная грудь выглядывала из-под распущенного шелка. — Тебе нужно научиться наслаждаться каждым движением, и тогда судьи тоже научатся. Ее бросило в жар, когда она смотрела, как он снимает рубашку, каждое движение было мучительно медленным. Ей захотелось провести по ней руками, почувствовать, как напрягаются твердые мышцы его груди под ее ладонями. Шарф все еще был завязан у него на шее, закрывая его от ее взгляда. Рубашка соскользнула с его плеч, и он повесил ее рядом с пиджаком. Он начал приближаться к ней, неторопливо, как хищник, преследующий раненую добычу. У нее пересохло во рту. Подойдя к кровати, он наклонился к ней. Его взгляд скользнул вниз, к ее губам, которые были всего в нескольких дюймах от его губ, прежде чем вернуться к ее широко раскрытым глазам. — Тебе было так трудно ждать три дня? – спросил он, перейдя на шепот. Она инстинктивно облизнула губы. — Разве ты не слышала, что разлука делает сердце нежнее? — Ну... – начала она, ненавидя свой хриплый голос. — Ммм, – перебил он, снова качая головой. — Нет необходимости отвечать, это очевидно. Она ахнула, когда он отвел ее плечи назад, и девушка тяжело упала на кровать. — Ты слишком предсказуема. Твой распорядок дня такой же, как у любого другого фигуриста в твоей команде. Что тебе нужно, Гермиона, так это немного спонтанности. Ты хочешь, чтобы они сидели на краешке стула и гадали, какой трюк ты выкинешь в следующий раз. Одним быстрым движением он сорвал с шеи шарф и накрыл ее глаза, пригвоздив к месту. Затем все, что она могла видеть, была темнота. — Это подводит меня к следующему уроку. Кашемировый шарф мягко касался ее век, даже когда он обернул его вокруг ее головы, прежде чем завязать. Она лежала неподвижно, зная, что, если заговорит, он сделает ей выговор. Не уверенная, что это действительно будет так плохо. — Предвкушение, – прошептал он ей на ухо, — Это то, что заставляет людей возвращаться снова и снова. — Движение вперед, тулуп*. – Он сильно пососал местечко у нее за ухом и отстранился с влажным чавканьем. — Обычная комбинация. – Она ахнула, когда его зубы вернулись, чтобы прикусить ее бедренную кость, а затем исчезли так же быстро, как и появились. — Тогда переходи прямо в волчок*. – У нее вырвался стон, когда его шершавый язык прошелся по ее соску. Затем остановился. — Три поворота, затем лутц*, вращение, все подряд. – Палец скользнул по внутренней стороне ее бедра, прежде чем отступить. Она заерзала, прислушиваясь к каждому шороху простыней, угадывая его следующее движение. — Делай короткие движения и переходи сразу к тройному акселю. – Его руки раздвинули ее бедра, а язык вернулся к влажной промежности между ними. Она протяжно и громко застонала, выгибая спину на кровати. У нее закружилась голова, туман желания задурманил ее мысли, когда она попыталась сложить воедино все движения в своем сознании, под его медленные, неумолимые движения языка. — Но это невозможно, – выдохнула она, вплетая пальцы в его роскошные кудри. Ей было интересно, как он выглядит, когда его лицо у нее между ног, а язык кружит вокруг ее клитора. — Мне нужно больше усилий, прежде чем... — Ш-ш-ш, – она почувствовала, как его волосы выскользнули из ее рук, и застонала, когда он оторвал от нее свой рот. Его руки снова коснулось ее предплечий, и он медленно поднял их над ее головой. Она расслабилась, позволяя ему делать с собой все, что он хотел. Она услышала тихий звон металла, за которым последовало ощущение прохлады, охватившей ее запястья. Она слегка потянула за наручники, но они были крепко приделаны к спинке кровати. Она вздрогнула, осознав это. Он полностью все спланировал. Том сидел в этой комнате и думал о том, как бы он хотел связать ее, и чем бы он завязал ей глаза, и как бы он заставил ее подчиниться его новому распорядку дня. С ее ослабленным зрением она представила, как бы он выглядел сейчас, сидя на ней верхом на кровати. Его темные глаза были полны вожделения и полностью сосредоточены на ней. На его губах играла самодовольная ухмылка. Кровать прогнулась, когда он устроился у нее между ног. На этот раз она сосредоточилась на звуках. Щелчок молнии. Шорох одежды. Резкий вдох. На этот раз ее собственный. — Думаешь, я бы предложил это, если бы не был уверен, что ты справишься? – Он крепче сжал ее, и скрежет стали сопровождался неприятными ощущениями. — Все, что тебе нужно, – это немного больше... контроля. Он подчеркнул это слово, прижав кончик своего члена к ее отверстию, и медленно провел им вверх и вниз по ее щели, покрывая его следами ее возбуждения. Она поднялась к нему, но он прижал ее к себе свободной рукой, придавливая к кровати. Он контролировал ситуацию. Том вдавливался в нее, дюйм за дюймом. Она хотела смотреть на него, как он это делает, хотела сжимать его бедра, когда они начинали входить в нее снова и снова. Она потянулась к своим путам, зная, что это бесполезно. Одним мощным толчком он полностью вошел в нее, заполнив ее до краев. А затем сделал паузу. Она отчаянно закричала, желая, чтобы он двигался. Но он был тверд. — Преимущество фигурного катания по сравнению с командными видами спорта, такими как хоккей, – шипел он, медленно выходя, а затем останавливаясь, чтобы снова войти в нее с той же скоростью улитки. — Это то, что ты контролируешь ситуацию. Она извивалась, но чем сильнее она сопротивлялась, тем медленнее он двигался. Это было одновременно мучительно и волнующе: хотелось большего, но она знала, что находится в его власти. Наконец она расслабилась, поддавшись ему. Отказываясь от контроля. Он одобрительно хмыкнул, и его темп слегка ускорился, сначала нерешительно, словно готовясь к очередному акту неповиновения с ее стороны. Но когда она замерла под ним, он начал двигаться с новой силой, целуя и покусывая ее плечо, продолжая бормотать ей на ухо. — Твое движение, результат, зрители и внимание судей. Но ты не имеешь права ничего контролировать. Она застонала, протяжно и громко, наслаждаясь восхитительным ощущением его члена, скользящего по ее внутренним стенкам. Когда ее чувства притуплены, а руки обездвижены, это ощущение усилилось в десятки раз. Она уперлась в него бедрами, и он остановился, полностью выйдя из нее. Она почувствовала, как он опустился на кровать, ощутила жар его тела, когда он наклонился к ней. — Ты должна владеть им. Он обхватил ее за бедра и перевернул на живот. Она была слишком ошеломлена, чтобы отреагировать, и когда он внезапно поднял ее бедра в воздух и вошел в нее сзади, она издала возглас удивления. Он безжалостно вбивался в нее, и она потеряла всякое здравое мышление. Она вцепилась в цепь наручников, дергая, вздыхая и умоляя. Гермиона знала, что он будет хорош, но предвкушение, предшествовавшее самому акту, уже наполовину завело ее. На нее накатывали волна за волной наслаждения, пока он продолжал, то замедляя, то ускоряя темп, то вынимая до конца, то снова вгоняя в нее. Она была так близко, на окраине оргазма, и ее крики становились все громче, когда он почти... Он расстегнул наручники, и шарф упал с ее глаз. Она повернулась и посмотрела на него через плечо. Он серьезно? Он шел от нее в сторону ванной, пренебрежительно махнув рукой в сторону двери. — Можешь идти. Ты ведь захочешь немного отдохнуть перед завтрашней тренировкой, не так ли? Она вскочила с кровати, и дверь ванной за ним со щелчком закрылась. Какой же он придурок, подумала она, натягивая на себя одежду.

***

*** Все взгляды были устремлены на Гермиону. Ястребиные глаза тренера впились в неё, пока она неслась к центру льда. Сардонический взгляд Пэнси и полный надежды взгляд Джинни следили за её руками, которые поднимались и переплетались в воздухе. Судьи смотрели на нее, не понимая, что происходит, когда она приступает к выполнению упражнения, которое она отрабатывала несколько дней, а ее тренер не знала о внесенных ею изменениях. Но, пожалуй, самый важный взгляд был устремлен на нее, как только началось музыкальное вступление, и не отрывался от нее, пока она выступала. Каждое движение встречалось кивком одобрения и редким наклоном его прекрасных губ, о которых она не переставала думать уже несколько дней. Она слышала его голос в своей голове. Его слова были выжжены в ее мозгу и на коже, и покалывание каждой части тела, которую он покусывал, пощипывал и облизывал, вряд ли будет забыто. Движение вперед, тулуп*. Из зала раздаются разрозненные аплодисменты. Затем переход прямо в волчок. Она услышала, как из ее команды вырвалось несколько “о”. Если бы она могла прямо сейчас увидеть лицо тренера Макгонагалл, она была уверена, что оно выглядело бы напряженным и неодобрительным. Три раза повернись, затем лутц, вращение, все подряд. Она чувствовала, как адреналин бурлит в ее венах, ее тело двигалось быстрее разума, извиваясь, поворачиваясь, отталкиваясь. Это было оно. Делай короткие движения и переходи сразу к тройному акселю. Она сделала это, и по залу пронесся общий вздох, переросший в торжествующий крик, когда она безупречно приземлилась и резко остановилась, застыв в своей последней позе. Зрители взревели, вскакивая со своих мест, их аплодисменты отдавались у нее в ушах так же громко, как и в сердце. Она просияла, снова оглядывая зал в поисках пары темных, внимательных глаз. Но она потеряла их в толпе. Судьи объявили свои оценки.

9.3, 9.5, 9.0.

*** Она нашла его позже, на тренировочном катке. Хоккейная команда давно ушла, и он сидел один на штрафной лавке, все еще в своих щитках, с потными волосами, прилипшими ко лбу. При виде него у нее свело желудок. — Опять штраф? – спросила она дразняще. — Похоже, тебе нелегко вести себя прилично, Том Реддл. — Как оказалось, я не могу держать свои руки при себе, – ухмыльнулся он и встал, коньки по-прежнему были зашнурованы. — А ты знаешь, что это еще называют «Sin Bin?»* — Тогда какой проступок ты совершил? – спросила она, опираясь локтями на барьер. Он подошел ближе, возвышаясь над ней на приподнятой платформе. Она тяжело сглотнула. — Ты имеешь в виду, какой проступок я собираюсь совершить? – Он легко поднял ее со льда и перевалил через барьер к скамейке. Она удивленно вскрикнула от неожиданности и, когда он опустил ее на ноги внутри, навалилась на него. Он поймал ее, когда опустился на скамейку, и провел руками по чулкам на ее бедрах. — Было бы стыдно, – начал он, зацепив ногтем большого пальца чулок на ее бедре и потянув, пробив в нем дыру, — если бы мы не чтили его название. Он сорвал чулки с ее ног, и она ухватилась за его наплечники, чтобы удержаться, пока он тянул и тянул, пока они не превратились в рваное месиво в его кулаке. Она почувствовала, как жар заструился по верхушкам бедер, и издала тихий стон, когда его вторая рука проникла под чулки и нежно провела по ее щели, которая уже блестела от желания. — Похоже, мы на одной волне. Том убрал руку, и он быстро расстегнул брюки, чтобы освободить свой член, уже стоявший наготове. Она переступила через скамью, усаживаясь на него, и он засунул большой палец под купальник, чтобы оттянуть его в сторону. Его пальцы сомкнулись на ее бедрах, и он направил ее вниз. Она вздохнула, когда он легко вошел в нее, и его тихий стон донесся до того места, где они были соединены. Он крепко сжал ее попку и стал поднимать ее вверх и вниз, подпрыгивая на члене, а она цеплялась за его мягкие плечи. Она прижалась лицом к его шее, нежно перебирая зубами кожу. Он зашипел от удовольствия, и она повернула бедра, поглаживая клитор о его твердый пресс. Она была полна решимости убедиться, что он не оставит ее сухой и не удовлетворенной, как в прошлый раз. Удовольствие нарастало внутри нее от трения, превращаясь в головокружительную волну жара, наэлектризовавшую каждый нерв в ее теле. Она захлебывалась криками, запутавшись пальцами в его форме. Он уперся в скамейку и начал входить в нее, постанывая и ругаясь под нос, когда оргазм прорвался через нее. Она вздрогнула, когда ее стенки затрепетали, и резко надавила ему на плечи, чтобы встать, а его все еще твердый член выскользнул из нее, прежде чем он кончил. Она перекинула ногу через скамейку, и он с недоверием наблюдал, как она перепрыгнула через барьер и с грохотом опустилась на лед. Она поправила юбку и оглянулась на него через плечо. — Спасибо за уроки. – сказала она и, благодарно улыбнувшись, унеслась прочь, оставив его, ошеломленного, сидеть в метко названной Sin Bin-зоне, где ему и место.