Путь к доверию

      Дилюк, кажется, катастрофически недооценил масштаб работы, которую ему необходимо было проделать по возвращению. Даже не смотря на то, что Эльзер и Аделинда очень постарались не нагружать его лишней информацией о текущем состоянии дел, к концу недели в голове Дилюка царил сущий хаос. Кто бы мог подумать, что он блестяще преуспеет в шинковании фатуйцев, но так позорно проиграет битву с бухгалтерией… — Аделинда, — Обратился к ней Дилюк безуспешно, разминая затекшую от бесконечного письма руку, — напомни поставить каждому из вас по памятнику где-нибудь в городе, — он обвел взглядом стол, заваленный документами, — я до сих пор не понимаю как вам удалось справиться со всем этим. Аделинда фыркнула и ободряюще похлопала его по плечу: — Обязательно, но только после того, как Вы закончите с накладными за этот месяц. Он обречено вздохнул, спрятав улыбку в кружке остывшего ромашкового чая. Через несколько минут на первом этаже внезапно стало очень оживлённо. Похоже, что сегодня работники разгружали винный погреб для новых поставок. Аделинда, тоже обратила внимание на шум и тут же поспешила помочь с хлопотами внизу, оставив его один на один с бумажной волокитой. Иногда Дилюк задумывался, что неоценимый вклад в развитие Винодельни внёс вовсе не его отец, а именно Аделинда, с её удивительной способностью быть везде и сразу. Но не успел он состроить ещё более недовольную гримасу и продолжить безрезультатные попытки сосчитать расходы, как Аделинда вновь постучалась к нему. В ответ на озадаченный взгляд Дилюка, она только неопределённо пожала плечами: — Вам стоит взглянуть самому. Не было нужды повторять дважды. Спускаясь по лестнице, Дилюк сразу же заметил, как несколько слуг усердно пытаются затащить что-то огромное внутрь поместья, пока рядом стоял крайне взволнованный молодой рыцарь. Увидев Дилюка, он сразу же побледнел, подбежал к нему и, отдав честь, протараторил: — Подарок от сэра Кейи! Дилюк поперхнулся воздухом и изумленно уставился на рыцаря. Видимо, его грозный вид вконец напугал беднягу, и тот, не сказав больше ни слова, спешно выскочил из поместья, чуть ли не бегом несясь в сторону города. Дилюк решил не тратить нервы и отложил ворчание на дисциплину в Ордене на потом. Он с любопытством перевёл взгляд на свой предполагаемый подарок и… скривился от отвращения. Кажется, над ним только что эстетически надругались. Посреди комнаты стояла огромных размеров нелепая ваза, которая удивительно точно подходила под описание «без слез не взглянешь». Всё было настолько плохо, что от одного её цветастого вида хотелось, ну… как минимум выколоть себе глаза. В общий антураж поместья она не вписывалась настолько, насколько это вообще возможно. И стало очевидно, что случайно выбрать это просто не получилось бы. Дилюк представил как Кейя сосредоточенно, рассматривает ассортимент торговых лавок, скрупулезно выбирая самую уродливую вещь из всех представленных, и не выдержав, глупо хихикнул. Походив вокруг несчастной вазы ещё несколько минут, Дилюк, наконец, решил заглянуть внутрь и, как оказалось, не зря. На дне он нащупал что-то круглое и удивительно привычно лежащее в ладони. Его Глаз Бога. Дилюк с шумом втянул носом воздух. Меньше всего он ожидал увидеть свой оставленный Глаз Бога вновь так скоро, да ещё и получить его таким… экстравагантным способом. Тепло от артефакта приятно разливалось в руке и вместе с этим, что-то будто бы наконец встало на место. За четыре года он уже и забыл какого это — ощущать собственную элементальную энергию. Странное чувство, словно знакомое, но в тоже время очень непривычное. Следом Дилюк вытащил на свет короткую записку, где была написана всего одна строчка: «Больше не оставляй его где попало». В ушах почему-то сразу прозвучал тот самый саркастично-насмешливый тон, которым Кейя любил поддразнивать его в юности, и от этого потеплело на сердце — Что Вы теперь собираетесь с ней делать? — Аделинда неожиданно появилась откуда-то из-за спины. Дилюк задумался. Он несколько секунд разглядывал вазу и не ощущал ничего кроме огромной благодарности за то, что Кейя всё это время бережно хранил его Глаз Бога у себя. Даже не смотря на их ссору. Он прикрыл глаза и ласково улыбнулся: — Поставлю на самое видное место.

***

      День обещал быть жарким. Солнце пока ещё не нагрело воздух, и можно было ненадолго насладиться остатками утренней прохлады, чем Дилюк не преминул воспользоваться. Глаз Бога на бедре методично звенел в такт его шагам. Прошло уже два дня с тех пор, как он получил его обратно, и Дилюк не придумал ничего лучше, чем самому придти к Кейе с небольшим подарком. Он невзначай выспросил у Аделинды про дом, где живёт Кейя и теперь плутал между узкими Мондштадскими улицами, пытаясь найти нужный адрес. Вообще, было бы преувеличением сказать, что за это время Дилюк был занят исключительно работой. По возвращению, он то и дело вслушивался в разговоры работников и слуг, иногда подмечал некоторые мелкие детали из рассказов Аделинды. Благодаря этому, ему удалось составить примерную картину теперешней жизни Кейи, и, по правде, Дилюк не был уверен, что все они говорят об одном человеке. Слишком разнятся его воспоминания с тем, что он услышал от других. Как оказалось, Кейя занимает его прошлую должность и пользуется большой популярностью в Ордене. Его часто видят в тавернах, окружённого бесчисленным количеством знакомых, теперь он носит странную очень яркую одежду и всегда улыбается. Все это совсем не походило на Кейю, которого он знал. Дилюк помнил, что раньше Кейя мало общался с кем-то, кроме него и отца, часто молчал, и рассмешить его стоило невероятных усилий. А теперь они, кажется, поменялись местами. Конечно, странно верить всему, что говорят люди. Но даже если и половина из этого — правда, то… Что ж, похоже, им придётся знакомиться заново. Дилюк остановился перед нужной дверью, выглядящей очень просто, даже слишком. Трудно было поверить, что в таком невзрачном месте живёт такая выдающаяся личность. Он осторожно поднялся по закругленным от старости ступенькам, вытащил семечко одуванчика из волос и ещё раз оценивающе взглянул на подарок в своих руках. Ну, возможности лучше, чем эта, у него уже не будет. От тревоги покалывали кончики пальцев, когда он наконец набрался сил и постучал в дверь. Прошло немало времени перед тем, как из дверного проёма показалось слегка заспанное лицо Кейи. На нём была обычная домашняя одежда — никакой вычурности, неизменными остались только повязка на глазу и серёжка, которая легонько раскачивалась из стороны в сторону, переливаясь под солнечными лучами. Из-за раннего подъёма Кейя, кажется, пока не успел перейти в режим раздражающей учтивости и поэтому, совершенно искренне спросил: — Дилюк? Что ты здесь… То ли от волнения, то ли от нежелания лишний раз объясняться, Дилюк, не дослушав, выпалил: — Хотел отблагодарить тебя за, — Он на секунду запнулся, — вазу. Кейя удивлённо моргнул, а потом скосил взгляд на Глаз Бога, мирно покоящийся на бедре Дилюка, и хитрая ухмылка тут же расползлась по его лицу. От прежней сонливости не осталось и следа. — Не думал, что ты решишь придти ко мне сам, мог бы просто отправить кого-нибудь. Дилюк скрестил руки на груди. — Мои подчинённые заняты делом, в отличие от твоих. — Разве доставить подарок для такого важного человека — пустяк? Это называется дипломатией, если ты вдруг не… Дилюк не хотел тратить драгоценное время на бессмысленные препирательства, снова не дав Кейе договорить, сунул ему в руки небольшой свёрток, который всё это время нёс собой. — Погоди, это же… — Кейя неверяще посмотрел на него, а потом опять на бутылку подаренного вина и принялся осторожно вертеть её, рассматривая со всех сторон, — Неужели то самое? Дилюк осторожно улыбнулся, до сих пор не понимая, как отреагирует Кейя на подобное. — Да, то самое. Он подарил ему очень хорошее вино. Лучшее. Сейчас на Винокурне такого уже не делают и не сделают никогда. Очень-очень много лет назад, когда они с Кейей еще были маленькими, и когда весь мир ещё казался добрым, отец придумал для них одну маленькую традицию. Раз в год он брал несколько выходных для того, чтобы всем вместе побродить по саду, собирая уже созревшие виноградные гроздья, попутно устраивая небольшой пикник или просто дурачась на свежем воздухе. Из собранного винограда они выжимали сок и заготавливали небольшую партию вина, сделанную лично владельцем Винокурни (и маленькими будущими владельцами, но об этом на этикетке, конечно же, не писали). Получалось немного, всего с десяток бутылок. Пару из них отец отсылал знакомым, пару продавал в гостиницу «Гёте» для особо элитных гостей, а остатки хранил на отдельной полке в погребе. Он обещал, что откроет первую бутылку, когда им обоим исполнится по восемнадцать. Так и не открыли. Кейя, наконец, поднял глаза прямо на Дилюка и неожиданно серьёзно спросил: — Чего ты ждёшь от меня, Дилюк? Он не нашёлся что ответить. Наверное, глупо было бы желать вернуть всё как раньше. Один памятный подарок не заставит Кейю растрогаться и забыть обо всём, что случилось. Такое легко не забывается. Точнее, такое вообще никогда не забывается. Но это не значит, что нельзя двигаться дальше. Дилюк набрал в лёгкие побольше воздуха и произнес то, что следовало сказать уже очень-очень давно: — Поговорим? Где-то на другом конце улицы послышался шум проезжающей повозки. Кейя молчал несколько долгих секунд с нечитаемым выражением лица. Дилюк видел как он колеблется, как меняются его эмоции, и чувствовал, будто стоит перед огромными весами, где на одной из чаш покоятся остатки уважения Кейи к нему, а на другой — заслуженная обида. И от того, какая из них окажется тяжелее, зависит его собственная судьба. Наконец, Кейя тяжело выдохнул, взъерошив свои волосы свободной рукой. В его тоне не читалось больше ни язвительности, ни злобы, к которой готовился Дилюк. Там слышалась только растерянность и… усталость. — Ты неожиданно появляешься здесь спустя столько лет, приходишь ко мне домой, не предупредив, и просишь меня поговорить? — Кейя сделал паузу, собираясь с мыслями, — Я… Мне нужно время, понимаешь? О, конечно, он понимает. Ему самому понадобилось четыре года на то, чтобы задать один единственный вопрос. Кейя просто попросил дать ему немного времени, и Архонты, это меньшее, что Дилюк может для него сделать после всего, что между ними произошло. Он спокойно кивнул: — Конечно, — Дилюк добавил уже тише, — и спасибо. — Было бы за что. Атмосфера между ними стала гораздо теплее и он продолжил: — Аделинда просила передать, чтобы ты как-нибудь приходил на ужин. Она собирается готовить для тебя что-то по новому рецепту. Кейя заметно расслабился и проговорил уже гораздо спокойнее: — Ты даже не представляешь, с какой настойчивостью она кормила меня своей выпечкой, всякий раз, как я имел неосторожность заглянуть в поместье. Дилюк помрачнел на слове «выпечка», а Кейя заулыбался. — Тебе тоже досталось, да? — Мне неловко ей постоянно отказывать. Но иногда она действительно… перебарщивает. Кейя рассмеялся и Дилюк тоже не смог подавить улыбку. Напряжение между ними, до этого ещё витавшее в воздухе, полностью рассеялось. После недолгой паузы, Кейя поднял вверх руку с бутылкой вина и проговорил: — Я пока не стану его пить. Откроем вместе, что скажешь? Это простой вопрос, почему-то, отозвался внутри давно забытой нежностью. И Дилюку показалось, что их глупый, даже неловкий теперешний разговор стал началом чего-то очень важного. Что у них с Кейей ещё есть возможность стать особенными друг для друга, что ничего ещё не потеряно. Он, не задумываясь, ответил: — Мне нравится. Сейчас Дилюк жалел о многих своих поступках, но о том, что он сделал сегодня — никогда.

***

      Постепенно, они и правда начали становиться ближе: чаще пересекались в городе, иногда в таверне, даже начали вести переписку. Дилюк однажды отправил Кейе своего сокола с небольшим посланием про растущее число хиличурлов рядом с городом, и тот сразу написал ответ с благодарностями. С тех пор, деловой тон переписки понемногу сменился на приятельский, и у них вошло в привычку несколько раз в неделю обмениваться друг с другом письмами ни о чем и обо всём одновременно. Никто не торопил события,всё шло своим чередом и как-то очень естественно словно само собой. В один из таких дней, Дилюк получил очередное послание. В нем Кейя писал о том, что вечером собирается патрулировать местность недалеко от Винокурни и был бы рад ненадолго заглянуть к нему. Дилюк, мог предположить, что это означало готовность наконец-то обсудить всё, что произошло между ними в размеренной и спокойной обстановке. Воодушевлённый и взволнованный предстоящим разговором, он с удвоенным энутиазмом бросился доделывать всю сегодняшнюю работу, чтобы уж точно не отвлекаться ни на что лишнее. Кейя пришёл к нему в половине восьмого, немного уставший, но очень довольный и с обещанной бутылкой вина, которую они собирались выпить вместе. Он сразу огляделся по сторонам, и, не увидев никого, кроме Дилюка удивлённо спросил: — А где все? В поместье действительно никого, кроме них не было. По комнатам разливался тёплый свет, занавески колыхались на ветру и каждый шаг отдавался звучным скрипом половиц. — Я их отпустил. Кейя нахмурился. — Подожди, то есть ты действительно разослал всех слуг по домам просто чтобы поговорить со мной? — Ну… да. — Днём Дилюку это решение показалось хорошим, но сейчас он почему-то начал сомневаться. — А если бы я не пришёл? Дилюк пожал плечами: — Ну, тогда бы я просидел здесь всю ночь в одиночестве. Будто это было для него впервые. Кейя хотел сказать что-то ещё, но его взгляд упал на вазу, стоящую посреди комнаты. Ту самую вазу. Он с ужасом посмотрел на Дилюка. — Архонты, я думал, ты выбросишь её, как только увидишь! — Как я могу? Это же твой подарок. — Если бы я знал, что ты решишь оставить её у себя — выбрал бы что-то более... Подходящее. Дилюк отмахнулся: — Вполне себе неплохо смотрится, надо только привыкнуть. — Он подтолкнул Кейю вглубь комнаты, уводя подальше от злосчастной вазы. Кроме неё, у них ещё достаточно тем для обсуждений. Было решено оставить ужин на потом. Они расположились в гостиной, но камин разжигать не стали. На улице уже несколько дней стояло ужасное марево, какое бывает перед затяжными ливнями. Дилюку даже пришлось настежь открыть все окна, из-за чего комната сразу наполнилась посторонними звуками улицы. Кейя заметил лежащую на кресле книгу и, не сдержавшись, прокомментировал: — А твоя любовь к паршивым детективным романам с годами не утихает, да? — Напомни, кто воровал у Джинн её детские книжки с картинками? — С ними интереснее читать. — Ещё бы. — Ладно, — Кейя захлопнул книгу, которую до этого бесцельно листал и наконец спросил, — Почему ты приехал, Дилюк? Он медленно сел в кресло и задумался, пытаясь подобрать правильные слова. Дилюк, конечно, ожидал подобного вопроса, но всё равно как-то растерялся. — Ты, наверное, ждёшь от меня какой-нибудь душераздирающей истории, но, — Он печально улыбнулся, — всё намного проще. В какой-то момент, я понял, что отца к жизни уже не вернешь, а вот дом у меня всё ещё остался, и может быть, меня там даже ждут. — Как трогательно. Кейя подпер рукой голову, внимательно вслушиваясь в его слова. Он выглядел обманчиво расслабленно, но Дилюк, готов был поклясться — у него внутри всё было напряжено не хуже туго натянутых струн. — И больше ничего? Дилюк кивнул. — Уехать было просто, но чем дольше я отсутствовал, тем труднее было думать о возвращении. Злость тоже рано или поздно утихает. — Он на секунду помедлил, решив быть откровенным до конца, — Наверное, в какой-то момент я просто устал от всего. Кейя прищурился, внимательно изучая Дилюка взглядом, в котором не читалось осуждения, только неподдельный интерес. — А что ты вообще делал всё это время? — Думаю, то, что я пытался выследить Дотторе и отомстить за отца, тебе и так уже известно. Кейя кивнул, и Дилюк продолжил: — Но, честно говоря, поиски успехом не увенчались. Единственное, что мне удалось сделать — наладить информационную сеть с людьми из Снежной и провести пару допросов пойманных фатуйцев, но всё безрезультатно. — А как же, — Кейя постучал пальцем по подлокотнику, — если бы тебе удалось узнать местонахождение одного из Предвестников… Это бы хорошо подпортило фатуйцам репутацию. Выходит, что эти четыре года ты просто… — Бегал от ответственности, — Закончил за него Дилюк. Кейя покачал головой. — Ну, я бы не стал говорить так критично. Ты всегда был идеалистом, а если учесть твой возраст тогда… Честно, я не был удивлен, когда узнал, что ты уехал сразу после всего, — Он на минуту замолчал. — Но, если позволишь, я бы хотел узнать твою историю от первого лица. Дилюк сделал глубокий вздох. Разговор будет долгим. — Знаешь, мне всегда казалось, что всё очень просто, — Он начал рассматривать трещинки на деревянном столике. Это успокаивало, — что всё поделено на чёрное и белое, что Рыцари хорошие, а Фатуи плохие. Что Кэнри’ах — зло, от которого нас защищают Архонты. У него вырвался смешок, но совладав с собой, Дилюк продолжил уже спокойнее: — А потом, вдруг выясняется, что мой отец связан с Фатуи, ты родом из проклятого места, а среди рыцарей есть монстры, похуже Ордена Бездны. И тогда все, что было так чётко поделено в моей голове перемешалось, грань между плохим и хорошим исчезла. Я больше не мог доверять собственным чувствам, потому что с самого начала ошибался. Во всём. Кейя молча слушал его, наблюдая за светлячком, отчаянно бьющимся в оконное стекло. Было заметно, что он обдумывал услышанное, сверяя с собственным пониманием произошедшего. Дилюк уже приготовился выслушивать обвинения, но вместо этого Кейя спросил: — Было страшно? Где-то далеко послышался раскат грома, комнату озарило вспышкой молнии, и с неба с шумом обрушился долгожданный ливень. Свежесть воздушными потоками заструилась по комнате от чего дышать стало гораздо легче. — О, не то слово. — Дилюк, не привыкший говорить так много, почти утонул в кресле, — Как видишь, мне понадобилось немало времени чтобы… Прийти в себя. Он только задумчиво хмыкнул. Никто не счёл нужным добавлять что-то ещё. Каждый из них не спеша обдумывал всё, витая где-то в собственных мыслях. Потом Кейя испустил тяжёлый вздох, как-то разом растеряв всю серьёзность. — Ты всегда был таким. — До меня всегда долго доходило, да? Кейя сразу примирительно поднял к верху руки: — Я этого не говорил! Дилюк закатил глаза: — Но определённо имел ввиду.

***

С серьёзными темами было покончено. Оказалось, что от разговоров по душам устаёшь сильнее, чем от физической нагрузки, поэтому на предложение Кейи наконец открыть памятное вино Дилюк с радостью согласился. — Какой будет тост? — Дилюк отодвинул портьеру и перед ними открылся чудесный вид на виноградники, с листьев которых падали ещё не высохшие дождевые капли, пока вокруг летали мерцающие в темноте кристальные бабочки. — За вино без вины, — Произнёс Кейя и шутливо чокнулся с ним гранеными бокалами. Дилюк одобрительно кивнул в ответ на его слова и осторожно седлал первый глоток, сразу же смешно поморщившись. — Годы идут, а ты всё тот же. Кейя, в отличие от него, распробовал вкус и довольно улыбался, раскачивая бокал из стороны в сторону. — Годы идут, а меня всё также пугает твоё пристрастие к алкоголю, — Дилюк, ради приличия залпом осушил бокал и сразу отодвинул его в сторону. — Пристрастие? Знаешь, по меркам Мондштадта это не более чем легкое увлечение. Кажется, они говорили ещё о чём-то, но всё это уже не имело большого значения. Может быть под влиянием алкоголя, а может быть из-за долгожданного разговора Дилюк наконец-то почувствовал то, чего не ощущал уже очень давно — спокойствие. Кейя рядом, рассказывает ему что-то неважное, но наверняка смешное. Никуда не надо спешить, никому не нужно что-то доказывать, пытаться. Наверное, если его однажды спросят: «Что такое дом?» он обязательно расскажет именно про этот вечер. От Кейи, конечно же, не укрылся помутневший взгляд и он, просидев за столом ещё около полу часа, начал прощаться. — Не останешься? — Думаю, мне всё же стоит уйти. Дилюк согласно кивнул: торопиться им уже некуда, пусть Кейя делает так, как считает нужным. На Винокурне ему всё равно будут рады, потому что это место - их общий дом, и никакие другие обстоятельства не смогут этого изменить. Они попрощались молча, никто не хотел нарушать хрупкое равновесие, возникшее между ними. Из последних сил перебарывая сонливость, Дилюк махнул вслед уходящему силуэту Кейи и устало прислонился к дверному косяку. Он почему-то вспомнил, как в последнее Рождество, проведённое вместе с отцом, они сидели за праздничным столом и поочереди загадывали желания. Кажется, тогда он загадал нечто до ужаса банальное, что-то про «стать лучшим рыцарем» или «победить папу в спарринге». Дилюк думал, что если бы он сейчас оказался там, то попросил бы только одного — всегда быть честным. Ему вдруг показалось, что путь до Мондштадта, казавшийся ему невероятно длинным и сложным, ни за что не сравнится с тем, на который он ступил теперь. Его ждал новый, извилистый и запутанный, но от этого не менее желанный — путь к доверию. И если потребуется, он помолится каждому Архонту, чтобы дойти до конца.