Hedonismo

      В жизни Уёна всё складывалось хорошо, просто отлично, в первую очередь он считал так сам: он был доволен своей работой в офисе со стабильной зарплатой, был доволен уютным домиком в пределах города, до которого мог добраться на общественном транспорте, был доволен своим кругом общения, всеми прекрасными людьми, что терпели его присутствие.       Но у него была одна проблема.       Эту проблему звали «Сан». Или, по крайней мере, Уён называл его «Сан», потому что понятия не имел, как того звали на самом деле, и было ли у него имя вообще. Однако тот чем-то напоминал гору мышц, поэтому имя подходило ему как никогда кстати.       Сан появился в его жизни весьма неожиданно, свалился как снег на голову в середине августа, а если быть точнее, то лежал в кустах небольшого заднего дворика Уёна. Поначалу тот даже подумал, что на его участок забрёл какой-то бездомный, решив, что его не заметят. Однако, если бы всё было так просто, Уён бы незамедлительно позвонил в полицию. Но сейчас перед ним сидел не бездомный человек, не человек вовсе, а существо, явно напоминающее человека, но им не являющееся. Он даже не стал пытаться объяснить это хоть кому-то в своём окружении, потому что шанс того, что он попадет в психбольницу в тот же день, был слишком высок. Возможно, Сонхва смог бы его выслушать, он ведь всё-таки знал Уёна почти всю жизнь, а ещё когда-то ездил бог знает куда в поисках народов, мало изученных современным обществом. Сонхва был умным, но не верил в пришельцев.       А Уёну нужен был как раз такой человек, который не списал бы его рассказ на сумасшествие. Он мог бы показать им Сана во плоти, но боялся, что с тем сделают что-то ужасное. Он не мог взять на себя такую ответственность, особенно когда наблюдал за тем, как старательно Сан убирал из своей тарелки всё, кроме риса, недовольно… потрескивая? Уён не знал, как описать звук, доносившийся из горла Сана, поточнее.       Этот пришелец, неожиданно оказавшийся в его доме, даже не был таким уж устрашающим, какими его народ обычно обрисовывали в фильмах. Его кожа была белой, чуть отливала синим на свету, глаза были застланы чёрным, от копчика шёл длинный чешуйчатый хвост, а от лба вверх тянулись два отростка, напоминавших рожки. Сан вёл себя достаточно послушно, честно старался не сбивать на своём пути все предметы декора, интересовался земными технологиями, не оставлял после себя грязи, даже поднимал ноги на стул, когда Уён мыл полы под ним. Он не говорил на языке, понятном простому человеку, только издавал странные звуки с помощью горла и рта, но, кажется, мог частично понимать речь обитателей Земли. Возможно, инопланетяне изучали людей и их язык, а Сан просто пропускал примерно половину информации мимо ушей и поэтому ориентировался практически вслепую.       Когда Уён нашёл его во дворе, то чуть не закричал от вида голого не-человека. Хорошо, что Сан не был против одежды. Ему даже нравилось носить футболки, что он одолжил у своего человека, и, когда он заметил, что Уён переодевается в ванной, чтобы не попадаться пришельцу на глаза, то принял свою судьбу и усвоил концепцию личного пространства. Хотя бы частично.       Закончив есть, пришелец отставил тарелку в сторону и посмотрел на Уёна. Затем он изогнул губы в странной гримасе, демонстрируя ряд острых зубов. Вероятно, Сан пытался скопировать нервную улыбку, которую обычно видел на лице человека. Получалось у него так себе — по позвоночнику Уёна пробежал холодок, и тот неуверенно потрепал его по белоснежным волосам, задержав дыхание.       Ему нужно было что-то делать, он не мог держать у себя пришельца целую вечность. Уён был человеком социальным, любил приводить к себе друзей, проводить с ними вечера за просмотром дешёвых хорроров, поедая попкорн. Теперь же последние две недели его жизни превратились в сплошной фильм ужасов.       — Поможешь мне с посудой? — спросил Уён, поднимаясь с места и надеясь, что за это время, что они провели вместе, Сан уже примерно понимал значение его слов.       Не дожидаясь ответа, он забрал тарелку и отложил остатки еды в контейнер, а потом убрал его в холодильник. Пока Уён настраивал температуру воды, он показал Сану на полотенце, лежавшее рядом. Когда тот лишь склонил голову набок, всё ещё сидя на стуле, Уён тяжело выдохнул.       — Иди сюда, — подозвал он к себе Сана, отчаявшись.       Пришелец был выше него, в целом выглядел массивнее, а ещё любил вставать позади Уёна, укладывая голову ему на макушку и обнимая за талию. Видимо, для него это было самым комфортным положением, потому что именно так он и проводил примерно девяносто процентов времени, когда его человек был дома. Сан прилипал к его спине даже во сне, отрицая любые нормы приличия и недовольно рокоча, если Уён пытался его отогнать.       — Смотри, сначала я мою тарелку, — Уён описывал каждое движение, сначала намыливая посуду, после смывая всё водой. — Потом тебе нужно взять тарелку из моих рук, аккуратно, и протереть её полотенцем, — он сделал шаг вправо, и Сан, не желая выпускать его из рук, проследовал точно по пятам. — И затем ты просто ставишь её на стол, вот так.       Сан снова булькнул что-то, и, пускай нехотя, занял свою позицию рядом с Уёном. Он быстро учился, протирая всю посуду от воды. Иногда он лишь искоса поглядывал на своего человека, тыкал в его бок кончиком хвоста, а потом резко отводил взгляд, как будто был ни при чём. Каждый раз, когда они стояли так близко, Уён не мог отогнать мысли о том, насколько Сан был больше него, но действительно делал всё, чтобы не пугать его лишний раз. Он наслаждался тем, как человек начал напевать что-то под нос, и теперь пытался ещё и соприкоснуться с ним локтями.       Пока они были заняты посудой в совершенно нелепо домашней обстановке, Уён размышлял. Размышлял о том, что ему делать.       Вместе с Саном он нашёл небольшое круглое устройство, которое, вероятно, и послужило его причиной нахождения на Земле. Оно не светилось и не пиликало, и когда пришелец взглянул на эту электронную лепёшку, то издал звук, похожий на то, который обычно исходил от него каждый раз, когда Уён уходил на работу — этот жалобный скулёж, как будто всё в его жизни рухнуло.       Сан честно пытался починить этот невероятный прибор, но сдался после примерно трёх секунд, а по прошествии пары дней и вовсе забыл о его существовании, явно аклиматизировавшись в человеческом доме. Ему нравилось присутствие Уёна, это точно, и он с интересом наблюдал за любыми его действиями. Только не любил, что тому вечно приходилось запирать дверь, заходя в ванную комнату. Уён мог бы сравнить его с очень любвеобильным псом или котом огромных размеров, но даже не был уверен, может ли Сан гавкать или мяукать.       Сегодня был выходной. Сегодня у Сана была возможность починить прибор, что помог бы ему вернуться к себе домой. Но сегодня он выбрал оставаться прилепленным к спине Уёна весь день.       Как только с посудой было покончено, Уён вновь потрепал Сана по волосам, добиваясь от него довольного рокота, а потом направился в гостиную. В его планах было посмотреть какой-нибудь фильм или сериал, хотя теперь, с учётом присутствия пришельца в его жизни, этот выбор должен быть правильным. Он не хотел смутить Сана ещё более странными человеческими ритуалами — у него уже были проблемы с пониманием того, как работают ухаживания.       Уён остановился на лёгкой комедии, устраиваясь вдоль дивана на боку, специально оставляя место позади себя для Сана. Это уже начинало входить в привычку.       Им нужно было научиться коммуницировать, это точно. Сан был умным пришельцем, ещё не всё было потеряно. Возможно, Уёну стоило оставить его наедине с видео для детей, в которых обучают алфавиту. Но будут ли они понятны Сану? Как дети вообще учили язык?       Если подумать, Уён знал человека, который может ему помочь. Достаточно умного, чтобы рассказать ему о своей работе, но, к сожалению, слишком умного, чтобы воспринять рассказ о пришельце как что-то серьёзное.       Уён потянулся за телефоном, лежащим на кофейном столике перед диваном, вопреки ярому желанию Сана удержать его на месте. Недовольно проворчав, он всё же достиг цели, после похлопав пришельца по рукам, которые тот обвил вокруг его талии.       Сан закинул на него ногу, будто пытался предотвратить любые попытки побега, и Уён только закатил глаза.       Он открыл список контактов, надеясь, что Сонхва ничем не занят в четыре дня субботы. Этот человек был для Уёна загадкой, потому что почти всегда где-то да пропадал в свободное время, а потом оказывалось, что он просто сидел взаперти в собственной квартире и собирал очередной конструктор. Что же, все учёные-исследователи были немного странными.       — О, Уён, — прозвучал наигранно ошарашенный голос после всего лишь трёх гудков, — я удивлён, что ты всё ещё умеешь звонить. Думал, что ты общаешься только сообщениями.       — Удивлён, что ты всё ещё умеешь отвечать на звонки, — проворковал Уён в ответ. — Я не отвлекаю?       — Не отвлекаешь.       Отлично, теперь Уёну нужно было просто узнать необходимую ему информацию, не выдав слишком много о своей… ситуации с Саном. Тот, к слову, совершенно спокойно лежал позади него, прижавшись всем телом и наблюдая за происходящим на телевизоре. Он не издавал рокота, что было хорошей новостью.       — Помнишь ты как-то рассказывал об исследовании, когда вы с группой приезжали в какой-то лес и разговаривали с местными? Можешь объяснить, как вы вообще их понимали, если не говорили на одном языке?       Сонхва издал странный звук, что-то среднее между удивлением и недовольством. Уён мог представить, как тот провёл ладонью по лицу, сведя брови вместе.       — Зачем тебе это нужно?       И вот этого вопроса Уён не хотел услышать. Он не мог просто так бросить в разговоре то, что пытался наладить контакт с пришельцем. Нужно было придумать что-то правдоподобное, но не вызывающее подозрений. Сонхва, впрочем, должен был уже привыкнуть, что интересы его друга сменялись со скоростью света, и он физически не мог противиться возможности узнать что-то новое и абсолютно бесполезное для типичного офисного работника.       Сан обхватил его покрепче, и Уён еле сдержал сдавленный возглас дискомфорта, похлопывая его по руке.       — Просто интересно. Наткнулся на статью про мышление и язык, ну и, сам знаешь, в определённый момент дошёл до этого вопроса. И вспомнил о тебе, — попытался сообразить Уён как можно скорее, надеясь, что Сан осознает, насколько важны человеческие внутренние органы, и что сжимать своего человека как игрушку — плохая идея.       — Рад, что ты иногда вспоминаешь обо мне, — ответил Сонхва с явным скепсисом. Уён уже хотел начать проклинать его, но тот продолжил: — Начнём с того, что это очень тяжелый процесс, и перед непосредственным полевым исследованием мы собираем всю имеющуюся информацию о нужном нам народе и их языке. Иногда подобной информации нет, или же она является недостоверной или устаревшей, и…       Уён перестал слушать. Он был сфокусирован на том, почему Сан всё ещё пытается выжать, в прямом смысле, из него все соки. Переведя взгляд на экран, он заметил, что двое актёров в фильме обнимались.       Он по ошибке выбрал романтическую комедию, а Сан просто решил повторить происходящее. Какая прелесть.       — Итак, обычно у нас есть представления, к каким языковым семьям может относиться изучаемый нами язык, но это всё лишь в теории. Помнишь я как-то рассказывал про изолированные языки? Есть, конечно, ещё и просто неклассифицированные, вот ими мы обычно и занимаемся. Редко, но бывает и такое, что данных не хватает даже после десятилетий изучения, представляешь? А носители не резиновые, они тоже могут умереть, и язык вместе с ними, и…       Уён широко раскрыл глаза, когда в фильме показали, как один из актёров целует своего партнёра в шею. Он приготовился к худшему.       — Так вот. После того, как между командой учёных и предполагаемым народом всё налажено, мы можем приступить к попыткам изучения их языка…       Сан широко провёл языком по шее Уёна, вызывая у того чудом подавленный всхлип. Несмотря на попытки человека вжаться в плечи, пришелец только счастливо потёрся щекой о его затылок, явно наслаждаясь новым изученным способом показать свою привязанность.       — Во-о-от, а дальнейшее изучение строится на том, насколько много мы знаем. То есть, иногда приходится просто показывать людям камень, потом два камня, чтобы понять, называют ли они их по-разному, есть ли в их языке грамматическая категория числа… Уён, ты слушаешь?       Тот чуть не взвизгнул в ответ. Он был рад, что Сан наконец успокоился и больше не пытался ничего с ним сотворить, но его слюна всё ещё оставалась на шее Уёна, холодная, вязкая и вызывающая мурашки.       — Да, конечно, — ответил он как можно спокойнее, молясь, чтобы Сонхва не различил в его голосе явную ложь.       Сонхва хмыкнул.       — Ладно. В общем, мы это всё фиксируем, записываем… о, точно, держи в уме то, что не все языки имеют свою письменность, и иногда её приходится буквально предлагать…       О, нет, выбор фильма точно был неудачным. Уён знал, что постельную сцену там вряд ли будут показывать в деталях, но Сан уже насмотрелся на достаточное количество поцелуев, и теперь тыкал в сторону экрана пальцем, вопросительно постукивая по ноге Уёна хвостом. Ему нужны были ответы. Срочно, иначе он начнёт булькать, привлекая нежелательное внимание.       — Хорошо, большое спасибо, Сонхва! — проговорил Уён наспех. — У меня там что-то на кухне уже подгорает, просто запиши мне пару аудио, окей?       Не дожидаясь возможности попрощаться, Уён сбросил вызов, выключая телевизор. Он воспользовался растерянностью Сана, вырвался из мёртвой хватки его рук, подскочил с дивана и стёр с шеи остатки слюны.       Отлично, теперь ему нужно было всего лишь применить полученные знания на практике.       — Сан, — обратился он к пришельцу со всей серьёзностью, — на кухню.       Он справится, он точно справится.

⋆ ˖ ⁺‧₊ ☽ ◯ ☾ ₊‧⁺ ˖ ⋆

      Он не справится, это стало ясно, как только Уён усадил Сана за стол напротив себя. Пришелец всё ещё смотрел на него с полным непониманием, и вся информация, которой одарил его Сонхва, казалась абсолютно не подходившей их ситуации. Начать даже с того, что они вряд ли смогли бы отыскать на Земле язык, похожий на тот, которым владел Сан. Уён мог послушать звуки вселенной, конечно, завывания чёрных дыр, но боялся, какую реакцию это вызовет у его необычного соседа по квартире. Может, кого-нибудь из родных Сана как раз засосало в такую, и он начнёт плакать и биться в истерике от болезненных воспоминаний. Уён не хотел знать, как плачут пришельцы.       Он достал с подоконника яблоко, держа его перед Саном.       — Яблоко, — произнёс он вслух, надеясь, что Сан скажет то же самое на своём языке.       И тот, возможно, сказал, потому что издал низкий рокот, не открывая рта.       Что же, это не дало Уёну ровным счётом ничего. Во-первых, он не знал, действительно ли Сан сказал «яблоко» или же обозначил так «зелёный» или «плод». Это могло быть и «едой» или «фруктом». Во-вторых, Уён не мог бы воспроизвести тот же самый звук, просто потому что не умел разговаривать с помощью горла. В-третьих, он не объяснил бы Сану, что тому пора домой, на свою планету, когда единственным словом, которое он теперь знал, было «яблоко».       Значит, им нужно было найти какой-то другой способ, пока Уён не сошёл с ума. По счастливой случайности его взгляд пал на стопку разноцветных бумажек — стикеров, которые он обычно клеил на холодильник с целью запомнить важные даты, вроде визитов к врачу.       — Вот, возьми, — Уён протянул Сану листочки и ручку, натянуто улыбнувшись. Он сам не знал, чего хочет этим добиться, но попробовать стоило.       Однако Сан лишь перевёл взгляд сначала на своего человека, затем на предметы, лежащие перед ним. Он наклонил голову набок, издав бульканье и замахав хвостом.       Уён приложился лбом к столу.       Собравшись с мыслями и попытавшись не закричать в отчаянии, он забрал всё обратно. Он мог попробовать коммуницировать с Саном с помощью рисунков и письменности, точно. Хотя бы мог попытаться сделать это. Поэтому Уён написал на стикере слово «яблоко», показал его Сану, а затем вновь поднял фрукт.       — Смотри. Это называется яблоко. И пишется оно вот так, — он придвинул листочек в сторону Сана. — Это слово, которым мы обозначаем такой предмет, как яблоко.       И от того, как Сан широко раскрыл глаза, коротко кивнув, Уён хотел закричать. На этот раз от радости. Они наконец достигли хоть какого-то прогресса. Боже. Боже, нужно было просто понять, что со всем этим делать.       Пока Уён пытался уложить в голове концепцию восприятия неизвестного пришельцу языка, Сан взял ручку и принялся копировать буквы, которые начертил человек. Каждое его действие было точным, и его хвост бешено метался из стороны в сторону, выражая его старания. До того, как Уён успел бы попросить его успокоиться, чтобы случайно не сбить стоящий позади горшок с цветком, Сан с победным выражением лица протянул листок вперёд, ожидая похвалы.       Линии, которые он начертил, были жутко неровными, но в очертаниях узнавались нужные буквы. Сан и правда написал «яблоко». Точнее, скопировал его, но Уён всё равно удивлённо вздохнул и потрепал его по волосам.       — Правильно-правильно! Так держать! — радостно заговорил он, и Сан ответил ему довольным мурчанием. Видимо, он всё же был ближе к котам, чем к собакам.       Тогда Сан показал на ручку, вновь вопросительно склонив голову. Уён тут же написал нужное слово на листке, показывая его пришельцу и произнося его вслух. Они снова успешно научили его новому слову.       Решив, что всё идёт как надо, Уён написал на листке своё имя. Он показал его Сану, а затем приложил ладонь к груди.       — Уён. Это моё имя, я Уён, — обозначил он, наблюдая за тем, как Сан чуть не растёкся по столу, смотря на него мягким взглядом и бурча что-то непонятное. Наверное, так и звучало его имя на языке инопланетян. Странно, но неожиданно мило.       Этот стикер Сан решил оставить себе, предварительно потеревшись о него щекой. Уён не придал этому значения, записывая следующее слово.       — Сан! — с радостью в голосе произнёс он, демонстрируя стикер с именем и показывая на пришельца. — Это твоё имя. Ты Сан.       Тот посмотрел на листочек с удивлением, аккуратно забирая его из рук Уёна. Он прижал стикер к груди, а после отложил в ту же сторону, где до этого оставил имя своего человека. Так они и начали собирать маленькую стопку слов, что нравились ему больше всего.

⋆ ˖ ⁺‧₊ ☽ ◯ ☾ ₊‧⁺ ˖ ⋆

      Теперь у Уёна дома был не просто пришелец, а пришелец, хоть немного, но всё же понимавший суть письменности. Уходя на работу в понедельник, он предоставил Сану сборник видео для детей, где сначала рассказывали про алфавит, а затем объясняли самые простые слова. Какое-то время после этого Уён ещё терпел странные выходки Сана, когда тот пихал в его руки листочек со словом «мама», и пытался экстренно научить его слову «друг», объясняя, что такое дружба, но пришелец либо не понимал, либо не хотел понимать. Уён сдался и принял свой новый титул, что бы он ни означал в голове инопланетянина.       Когда же настала пора следующих выходных, они оба были настроены на очередную сессию обучения человеческому языку. Теперь Сан мог коряво писать короткие фразы, и с этим к Уёну пришло осознание, что им обоим действительно весело. Ему нравилось наблюдать за тем, как пришелец пытается изучать его культуру и язык, со всем усилием старается понять, кто Уён такой. Один раз Сан даже протянул ему листочек со словом «работа», но тот сдался слишком быстро, не зная, как объяснить пришельцу суть капитализма. Они остановились на том, что «работа» была местом за пределами дома, из-за которого Уёну приходилось оставлять Сана в одиночестве на протяжении нескольких часов пять дней в неделю.       — Окей, есть ещё какие-то слова, которые ты хотел бы узнать? — заинтересованно спросил Уён, уютно сидя напротив Сана за всё тем же столом на кухне. Теперь ему почти не приходилось придумывать что-то новое: обычно пришелец сам приходил к нему со словами, услышанными в фильмах, и просил объяснить, что они обозначают.       Сан кивнул и начал выводить какое-то короткое слово. Он долго смотрел на него, словно пытаясь понять, точно ли правильно всё написал, а затем протянул стикер Уёну.       «Секс».       Просто и лаконично, да ещё и такими ровными буквами, будто Сан действительно был очень заинтересован в значении, скрывавшимся за этим словом.       Уён смущённо отвёл взгляд. Лучше бы он объяснял Сану, что такое капитализм. Его же виной было то, что он не уследил за фильмами, которые теперь смотрел пришелец в его отсутствие. Конечно, оно могло промелькнуть в разговоре каких-нибудь героев, причём в самой обычной обстановке, а одному хозяину инопланетянина теперь мучиться с этим.       — Это читается как секс, — произнёс он неуверенно. — Это…       Слова словно застряли у него поперёк горла. Он не знал, как объяснить Сану, что такое секс, не привлекая к этому концепцию любви, удовольствия, отношений, поцелуев, партнёров, ласк, зачатия… С другой стороны, что ещё ему оставалось делать? Пришелец не отстанет от него просто так, он был слишком любопытным.       Уён неохотно взял ручку и пару листков.       — Секс — это то, что происходит между двумя людьми, когда у них есть любовь, — он протянул Сану первый элемент, вероятно, самого тяжёлого в его жизни объяснения. — Когда люди любят друг друга, они чувствуют себя хорошо, хотят находиться рядом, испытывают счастье, целуются и спят в одной кровати.       Пока Уён выписывал следующее слово, Сан особенно громко пробулькал что-то при упоминании одной кровати на двоих.       — Секс — это когда люди хотят доставить друг другу удовольствие, то есть сделать своему партнёру приятно. Это… — он отчаянно пытался не вдаваться в детали: сочетание слов «стимуляция» и «половые органы» убило бы их обоих, — когда они трогают друг друга в разных местах. И это приятно. Вот.       Игнорируя румянец на своих щеках, Уён продолжил.       — Иногда люди занимаются сексом просто чтобы получить удовольствие, а иногда они хотят завести детей. Когда мужчина и женщина занимаются сексом, то у них получается ребёнок, женщина становится мамой, а мужчина — папой.       Он не хотел посвящать Сана во все особенности человеческого размножения, говорить ему об однополых парах и сексуальной ориентации в целом, но знал, что пришелец и так понимал, что такое «мама» и «папа». С этими понятиями всё должно быть проще, Сан просто соотнесёт их с тем, что только что рассказал Уён, и в его голове наконец устаканится концепция секса.       Как и ожидалось, инопланетянин коротко кивнул, а затем забрал подписанные Уёном листочки, чтобы расставить их в нужном ему порядке. Сначала он расположил по обе стороны от «секса» слова «мама» и «папа», а затем поместил вниз посередине слово «дети». Уён одобрительно потрепал его по волосам, приговаривая, что тот всё делает правильно. Потом Сан положил на «секс» слово «любовь», и в этот раз Уёну пришлось неуверенно повести рукой, как бы говоря, что, да, эти понятия были похожи в этом контексте, но всё же означали разное.       А после Сан достал из стопки с бумажками слова, которые они выучили в первый день, и с гордостью приложил их имена над уже имеющимися понятиями о родителях. Он поместил имя Уёна над листиком с «мамой», а своё — над «папой».       Уён подавился слюной, отчаянно откашливаясь и размахивая руками. Он покраснел до кончиков ушей, убирая их с Саном имена из общей картины.       — Нет-нет-нет, Сан, это не так, — отдышавшись, всё же сказал он. — У тебя, может, и получится быть папой, но я никак не могу быть мамой. Я мужчина, — он заглянул в бездонные чёрные глаза пришельца, пытаясь объяснить ему очевидные для человечества вещи.       Но Сан только неодобрительно покачал головой, забирая стикеры обратно. Он всё ещё настаивал на своём восприятии.       — Сан-ни, пойми же, это не так… — начал Уён вновь, но одёрнул руки, как только пришелец… зарычал на него..?       Он впервые услышал от Сана подобный звук, громкий и пробирающий до самых костей. Уёну захотелось свернуться в маленький комочек, избегая столь пристального взгляда, но пришелец тут же осознал, какие эмоции вызвал у своего человека. Он удивлённо раскрыл глаза, а затем осторожно уложил голову на стол, словно пытаясь извиниться. Сан чуть надул губы, виновато смотря на Уёна и даже не пытаясь дотронуться до него хвостом.       Уён мог попытаться объяснить ему ещё раз.       Он вздохнул, возвращаясь к листочкам со словами.       — Сан, у людей не получится завести ребёнка, если они одного пола, — попытался объяснить он как можно проще, — я мужчина, поэтому у тебя не выйдет…       И тогда осознание наконец настигло его. Он был настолько сфокусирован на объяснении того, что мужчина не может забеременеть, что совсем упустил из виду тот факт, что Сан поставил рядом именно их имена. О, нет, Сан явно разозлился не из-за особенностей человеческого тела.       Чтобы проверить своё предположение, Уён оставил перед ними только три листика.       «Сан». «Секс». «Уён».       К сожалению или к счастью, его предположение оказалось верным.

⋆ ˖ ⁺‧₊ ☽ ◯ ☾ ₊‧⁺ ˖ ⋆

      Уён знал, что теперь уж тем более не мог позволить себе рассказать о сложившейся ситуации хоть кому-то: его не просто посчитают психом, но и припишут к извращенцам. Но в Сане было намного больше человеческого, чем можно было представить с первого взгляда, и Уён пытался оправдать этим все свои последующие действия.       Он оставил Сана наедине с целой коллекцией более-менее приемлемого порно, не отличавшегося особыми кинками или фетишами, объяснил ему разницу между гетеросексуальными и гомосексуальными парами, а затем ушёл на работу. Ещё в тот самый вечер, когда он впервые обнаружил пришельца в кустах, то не удосужился присмотреться к тому, какой у него был набор половых органов. Уён даже не был уверен, находились ли те где-то в районе паха, но посчитал, что они разберутся в процессе. Главное, что Сан зацепился за идею взаимосвязи секса и удовольствия, а ещё видел в Уёне того, кому хотел это самое удовольствие доставить.       Уён отчаялся, раз дал ему разрешение.       Но, правда, Сан был так нежен с ним. Да, он не всегда понимал, как правильно выражать свои чувства, но очень старался. Он больше не зажимал Уёна в объятиях так сильно, всегда тихим рокотом предупреждал, когда собирался лизнуть его шею, и, что самое невероятное, пытался всё-таки понять ритуалы ухаживания между человеческими существами.       Он нашёл видео, как сделать из бумажного стикера розу, и вручил её Уёну, сердце которого и так было слабым к любым проявлениям внимания, пускай и от пришельца.       К тому же, Сан был привлекательным, и вполне себе по земным стандартам. Да, хвост, рожки и полностью чёрные глаза могли бы сбить любого другого человека с толку, но Уён привык к таким странностям всего за месяц практически постоянного нахождения рядом. Он научился ценить это. Они медленно но верно достигали нужного уровня взаимопонимания, и Сан хотел отблагодарить своего человека за всё, что тот для него сделал.       Честно говоря, фетиши Уёна и так были необычными ещё до появления Сана. Одним больше, одним меньше.       — Я дома! — громко объявил Уён, открывая входную дверь. Ему не пришлось переживать о том, не сбежал ли Сан куда-то, потому что тот практически мгновенно оказался у порога, улыбаясь теперь гораздо более по-человечески.       Он очень хорошо приспосабливался к жизни на земле, и это даже заставляло Уёна думать, что они не собираются сотворить что-то совершенно противоестественное сегодня. Сан прильнул к нему, крепко обнимая его руками и хвостом. Он радостно потёрся щекой о макушку человека, то ли оставляя на нём свой запах, то ли проявляя так чувства. Уён пока не разобрался.       — О, ты скучал? — пробурчал он в шею Сана, похлопывая его по широкой спине. — Да-да, я тоже скучал.       Это было правдой, пускай внутри Уёна сейчас всё кричало о том, что подпустить Сана к себе было плохим решением. Однако сам пришелец, видимо, только обрадовался его словам, начиная издавать ещё более громкие звуки мурлыканья и бульканья. Он прижал Уёна ещё крепче, вдыхая его запах полной грудью, пока тот не попросил отпустить его, рискуя оказаться переломленным напополам. Только вот Сан не отстранился от него — лишь продолжил придерживать за талию.       И опустил руки ниже.       — Так, стой, подожди, — быстро проговорил Уён, пока тот не забрался пальцами под кромку брюк, — для начала мне нужно подготовиться, хорошо? Ментально и физически.       Для Сана эти слова были слишком сложными, но он уважал потребности своего человека, а потому позволил ему уйти в ванную, проводив взглядом, выражавшим вселенскую грусть. Он просто был немного драматичным, когда дело касалось приватности Уёна в его собственном доме.       Закрыв за собой дверь и наконец не находясь под пристальным взглядом пришельца, Уён позволил себе выдохнуть. Он ведь не пожалеет об этом, верно?       Сан понимал, когда доставлял Уёну дискомфорт, к этому моменту уже хорошо интерпретировал эмоции, отражавшиеся на человеческом лице, и воспринимал слово «нет». У них не должно возникнуть проблем, пока оба остаются в трезвом уме. Или, как минимум, пока в трезвом уме остаётся Уён.       Пока он снимал одежду и настраивал температуру воды, то пытался проанализировать, как вообще к этому пришёл. По большей части для того, чтобы у него было оправдание перед Сонхва, которому позвонит, если что-то пойдёт не так — самостоятельно ведь он в больницу не обратится. Будет как-то слишком уж неловко.       — Раньше надо было думать, — пробурчал он себе под нос, доставая с полки нетронутый за весь месяц бутылёк смазки. Всё-таки ему стоило быть готовым ко всему.       И когда он наконец вышел из ванной, одевшись в растянутую футболку и шорты, прекрасно понимая, что совсем скоро их придётся снять, то так и не нашёл причины, по которой ему всё же стоит остановиться. Единственным источником света в его спальне было медленно уходящее за горизонт солнце, лучи которого пробивались через тюль. Сан уже ждал его, сидя на кровати на коленках. Он чуть покачивал хвостом из стороны в сторону и, увидев Уёна, мгновенно замер. Хорошо, что он всё ещё был в одежде — так второму было намного проще подойти к нему и присесть на край постели.       Когда же Уён взглянул в его полностью чёрные глаза, то увидел промелькнувшую в них неуверенность и благодарность одновременно. Сан наверняка примерно понимал, что ему нужно делать, но всё это было лишь в теории, однако теперь, когда его человек наконец присел перед ним, пришелец впервые за столь долгое время растерялся. Он положил широкую ладонь на бедро Уёна и попытался прильнуть к нему, но в тот же момент паника охватила сначала одного, а затем и второго.       — Подожди! — остановил его Уён, обхватывая лицо Сана руками. — Стой, сначала нужно кое о чём поговорить.       Хотя слово «поговорить» здесь вряд ли было применимо, потому что инопланетянин не мог ответить ему ничем, кроме как неуверенным кивком. И всё же он готов был выслушать Уёна.       — Во-первых, будь аккуратен. Я скажу тебе, если почувствую боль, и ты должен будешь остановиться, ладно? — начал перечислять Уён, продолжая мягко поглаживать щёки Сана, чтобы успокоить их обоих. — Во-вторых, я понятия не имею, как сделать тебе приятно, так что тебе придётся направлять меня.       Он бросил беглый взгляд на пах пришельца, так и не находя там ничего, что стало бы для него подсказкой, пускай и через ткань домашних штанов.       — В-третьих… — задержав внимание на губах Сана, он на мгновение перестал дышать, — ты ведь уже знаешь, что такое поцелуи, верно?       И тогда Сан, это чудесное создание прямиком из космоса, что не находил возможности коммуницировать с Уёном на равных, нашёл другой способ сказать ему «да». Он с невероятной нежностью и осторожностью припал к его губам, так, словно всё ещё не совсем понимал, как это должно работать — даже не двигался, а просто прижался к нему, зажмурившись и резко выдыхая, видимо, от стресса. Уён дал ему время привыкнуть к этому чувству и опустил одну руку на предплечье Сана, второй мягко перебирая белоснежные волосы на затылке и давая ему понять, что ничего страшного в этом нет. Честно говоря, Уён был уверен, что он сам целовался ничуть не лучше в свой первый раз, но у него было достаточно терпения, чтобы научить этому Сана. К тому же, губы пришельца были чуть холоднее его собственных, а дыхание и вовсе морозным, отчего ощущать его хотелось ещё больше.       Только он хотел отстраниться и сказать Сану, что тот хорошо справляется, как пришелец углубил поцелуй, перекладывая руки на талию Уёна, вызывая у него мурашки. С губ человека сорвался тихий вздох, когда он почувствовал язык Сана, намного более длинный и гладкий, заставляющий свести бёдра вместе от жара, собравшегося внизу живота.       Когда он чуть подтолкнул Уёна в плечо, укладывая его на постель, тот совсем не сопротивлялся, позволяя Сану перейти поцелуями сначала на его челюсть, а затем и на шею, забираясь пальцами под ткань футболки и оголяя тёплую кожу. Уён чувствовал, как медленно распадается на мелкие кусочки от удовольствия, приносимого такими, казалось бы, простыми действиями. Пока Сан с новообретённой уверенностью изучал его тело губами и руками, ему не оставалось ничего, кроме как позволить ему делать всё, что тот посчитает нужным. Он лишь ненадолго приподнялся с кровати, чтобы они оба избавились от ощущавшейся теперь лишней одежды, и затем вновь упал на мягкую подушку, смотря на Сана с восхищением во взгляде.       В красновато-оранжевом свете заходящего солнца он был скорее похож на инкуба, чем на пришельца. Сан удобно расположился на бёдрах Уёна, покачивая хвостом из стороны в сторону, смотря на него сверху вниз. И, серьёзно, если опустить все странности, касавшиеся его инопланетных черт, сомнений в том, что он мог влюбить в себя любого, не оставалось. Уён, находясь под ним, теперь ощущал себя даже меньше, чем обычно, неожиданно для самого себя замечая, что будто оказался на месте добычи дикого хищника.       Дыхание Уёна сбилось, как только Сан повёл от его шеи до паха одними только кончиками пальцев, внимательно наблюдая за реакцией своего человека, когда дошёл до головки члена. Он прикрыл глаза, позволяя тому с осторожностью обхватить его длину ладонью, словно боясь случайно доставить Уёну дискомфорт. И пока Сан только учился распознавать на его лице признаки того, что ему действительно приятно, человек всё не мог выбросить из головы мысль, что ему следует сделать то же самое.       Он всё ещё не совсем представлял, как именно это сделать. На теле Сана не было ничего, что хоть немного напоминало бы мужской набор половых органов — наоборот, ниже того места, где располагался бы член, находилась вертикальная щель. И больше ничего. Абсолютно ничего.       — Сан? — обратился к нему Уён, причём настолько неожиданно, что пришелец испуганно убрал от него руки, широко раскрывая глаза. Тот поспешил успокоить его, мягко поглаживая белые бёдра. — Что мне для тебя сделать?       Сан очаровательно наклонил голову набок, не понимая, про что настолько непрямо говорит Уён.       Кажется, демонстрация всё ещё была для них самым эффективным способом общения.       Уён повёл ладонью от живота Сана ниже, присматриваясь к удивлённому выражению его лица. Пришелец не был против, только вопросительно постукивал по коленке своего человека хвостом. Когда Уён практически вслепую протолкнул лишь кончик пальца внутрь небольшого углубления, находившегося в нижней части, Сан повёл бёдрами с настолько человеческим стоном, что они оба мгновенно замерли.       Казалось, что в комнате повисла полная тишина, за исключением громкого сердцебиения Уёна. Он совсем перестал дышать, боясь двинуться хоть на миллиметр, с шокированным видом наблюдая за тем, как на щеках Сана показалось слабое сияние, словно десятки звёзд, как крошечные веснушки, рассыпали по белоснежной коже. Однако оно почти сразу же пропало. Желая насладиться им ещё раз, Уён ввёл палец глубже, замечая, как легко тело Сана поддаётся любым его движениям.       — Тебе не больно? — на всякий случай спросил он, хотя прекрасно видел, как тот свёл брови явно не от дискомфорта.       Сан замотал головой, чуть приподнимаясь с места, чтобы затем опуститься, опираясь на грудь Уёна руками. Его кожа так и продолжала поблёскивать на свету, вызывая у второго настоящую потребность доставить ему как можно больше удовольствия.       — Ты очень красивый, Сан, — прошептал Уён ему на ухо, когда тот смущённо припал к нему, пытаясь спрятать лицо в изгибе шеи человека.       Пользуясь предоставившейся ему возможностью, Уён оставил на плече Сана поцелуй, без каких-либо затруднений добавляя второй палец. Пускай у него и были некоторые предположения о том, как именно пройдёт их ночь, он был приятно удивлён тем, насколько чутко пришелец отзывался на его ласки, обхватывая запястье Уёна хвостом и направляя его движения. Сан, кажется, был настолько сфокусирован на ощущении пальцев внутри себя, что совершенно забыл о том, что ему нужно касаться второго. Впрочем, Уёна это почти не заботило — стонов Сана было достаточно, чтобы поддержать жар в венах.       — Хочешь ещё? — мягко спросил он у пришельца, когда тот наконец приподнялся, смотря на него жалобным взглядом.       Сан осторожно кивнул, но перед тем, как Уён добавил бы палец, обхватил его член ладонью.       У Уёна уже было достаточно приступов паники за такой короткий вечер.       — Сан, нет, — остановил он инопланетянина, перехватив его за запястье, — нельзя. Слушай, ты мне очень нравишься, — на этом моменте Сан просиял от радости, явно понимая, что это означает, — но без презерватива мы не продолжим.       Уён был неимоверно благодарен своему мозгу за то, что всё ещё мог оставаться в здравом уме. Позаботиться об этом стоило ещё с самого начала, потому что он, как минимум, понятия не имел, что его ждёт дальше. Естественная смазка Сана не казалась опасной, по крайней мере пока, но он не мог с уверенностью сказать, что с ним всё будет в порядке. Да и с пришельцем тоже. Они уже выяснили, что тот полон сюрпризов.       Пока он тянулся к самому нижнему ящику прикроватного столика, пытаясь выискать там смазку, которая, на самом деле, вряд ли им пригодится, и упаковку презервативов, Сан послушно слез с его бёдер и лёг рядом. Уён физически ощущал внимательный и явно ожидающий взгляд на своей спине, слышал то, как пришелец нетерпеливо бьёт хвостом по кровати, как бы пытаясь привлечь его внимание.       И если со смазкой всё было в порядке, то когда Уён достал упаковку презервативов, то сразу же заметил, что она была непривычно лёгкой.       — Чёрт… — сорвалось с его губ, когда в коробке и правда не оказалось ничего. Он ещё раз заглянул в ящик, но, нет, эта упаковка была последней, а Уён был дураком, потому что не выкинул её ещё бог знает когда. — Сан, мы не…       Как только Уён повернулся к нему лицом, чтобы закончить фразу, то был тут же вовлечён в поцелуй, глубокий и жаркий, выражавший желание Сана наконец продолжить. Пришелец легко развернул его к себе всем телом, придерживая за талию, заставляя Уёна на мгновение забыться во вновь вернувшемся удовольствии.       — Сан, — на выдохе произнёс он, когда они ненадолго отстранились друг от друга, — Сан, послушай.       И это заставило инопланетянина остановиться. Он посмотрел на Уёна с беспокойством во взгляде, чуть надув губы, совсем не понимая, что не так. Может, он даже подумал, что сам сделал что-то не то, и теперь его человек попросту хочет всё прекратить.       — Сан, — вновь обратился к нему Уён, пытаясь отдышаться, — я не смогу… сделать то, что ты хочешь, — он мягко взял пришельца за руку, чуть сжимая и как бы извиняясь. — Я всё ещё могу использовать пальцы, но только их.       Уён мог поклясться, что никогда не видел Сана настолько расстроенным, нет, абсолютно разбитым от одной только фразы. Он прильнул к человеку всем телом, покрывая его шею и челюсть короткими поцелуями в надежде, что тот изменит свой выбор, лишь иногда поднимая взгляд. Сан переложил свободную руку ему на грудь, поднёс прямо к сердцу, выражая просьбу без слов. Он был готов вести себя так послушно, как того захочет человек, был готов принести ему наслаждение, которое вряд ли возможно было испытать ещё хоть с кем-то другим.       Уён чувствовал себя так, словно совершает что-то ужасное, настолько легко отказывая Сану в сексе из-за собственного страха. Если бы только пришелец знал, как сильно он на самом деле хочет всё того же, если бы только знал, как ему тяжело держать себя в руках…       Он совершенно точно пожалеет об этом решении.       Уён приподнял голову Сана за подбородок, заставив посмотреть ему прямо в глаза. Сейчас им нужно было говорить максимально честно.       — Обещаешь мне, что это не навредит ни одному из нас? — произнёс он совсем тихо, но достаточно уверенно, чтобы Сан тут же кивнул ему. — Хорошо, — он выдохнул, собираясь с мыслями. — Точно обещаешь?       Пришелец кивнул ещё раз, сразу же после притягивая Уёна к себе для поцелуя. Он выразил свою благодарность активным постукиванием хвоста по кровати, совершенно не замечая, как человек устало закатил глаза. Всё же он ничего не мог поделать с тем, что влюбился в своего необычного соседа слишком быстро и слишком сильно, отбрасывая в сторону здравый смысл. К счастью, номер Сонхва был у него на быстром наборе.       Уён уложил Сана на спину и присел между его ног, проводя ладонями по белой коже бёдер, от коленок и выше, осторожнее, замедляясь, когда прикоснулся пальцами к выступавшим косточкам таза. Чем дольше он наблюдал за тем, насколько чутко тот отзывается на его прикосновения, как от тяжелого дыхания вздымается его грудь, как ярко сияет россыпь звёзд на его щеках, тем меньше терпения у него оставалось. Уён наклонился над ним, придерживая Сана под бёдра одной рукой, а второй приставляя член ко входу. Пришелец обхватил хвостом его запястье и продолжал наблюдать за человеком затуманенным взглядом, прикрывая глаза, как только тот начал медленно входить в него.       И Уёну пришлось остановиться сразу же после того, как он дошёл до конца, с тяжелым вздохом опустив голову на плечо Сана. Тело второго легко адаптировалось ко всему, что готов был дать ему человек, было удивительно податливым, всё ещё прохладным, но от этого не менее приятным. Он, видимо, прекрасно понимал, какие ощущения вызывает у Уёна, какое удовольствие доставляет ему просто тем, что чуть сжимается внутри, и потому лишь ждал, пальцами прочерчивая невидимые линии на его лопатках, может, втайне писал на коже слова о любви. Когда же пульс человека пришёл в норму, а дрожь в руках стала чуть слабее, он наконец смог выпрямиться, смотря на Сана, сияющего ещё ярче, чем прежде.       — Не больно? — спросил он шёпотом, начиная осторожно двигаться, как только получил ответ.       Прежде всего он хотел попытаться хотя бы понять, что именно доставляет Сану больше всего наслаждения. Уён приподнял его бёдра ещё выше, стараясь ориентироваться на стоны, срывавшиеся с полуоткрытых губ, на то, как трепетали его ресницы при каждом толчке. У пришельца, кажется, не было каких-то определённых точек, что приближали бы его к пику удовольствия, но и того, что делал Уён, прекрасно хватало, чтобы Сан начал хвататься за его предплечья пальцами. Он опустил хвост с запястья человека, подводя его к собственным губам.       Ещё до того, как Уён успел бы задуматься, насколько тот чувствителен, Сан провёл по кончику хвоста языком, покрывая его вязкой слюной. Он, очевидно ничего не объясняя, только обхватил ногами талию своего человека покрепче, подаваясь навстречу его движениям, ненадолго заставляя Уёна задержать дыхание и прикрыть глаза в наслаждении. Из-за этого он даже не заметил, как Сан завёл хвост назад, между его ног.       В следующую секунду, когда Сан проскользнул кончиком хвоста между ягодиц Уёна, тот и вовсе остановился, смотря на него с вопросом во взгляде.       — Сан? — обратился он к пришельцу, на щеках которого отразился виноватый румянец.       И нет, Уён, в целом, не был против. Он переживал насчёт длины.       Впрочем, ему уже нечего было терять.       — Только не слишком глубоко, прошу тебя, — пробурчал он в шею Сана, устраиваясь поудобнее. — И аккуратно, договорились?       Уён всё ещё поддерживал его под бёдра, толкаясь вперёд теперь гораздо осторожнее и прикусывая губы. Сан словно прекрасно знал, что ему нужно делать, знал, как именно изогнуть хвост, чтобы заставить того уронить голову на его плечо, оставляя на белоснежной коже несколько капель пота, а затем и поцелуев в качестве извинения. Уён вообще с трудом понимал, как всё дошло до того, что Сан, будучи явно больше него, сильнее, напористее, теперь изгибался под ним в блаженстве, пока с его губ так и продолжали срываться короткие вздохи и стоны. Он продолжил блуждать по спине своего человека руками, отбросив голову на подушку, как только тот набрал нужный темп.       Уён держался из последних сил, оттягивая тот момент, когда его захлестнёт оргазм. Сан легко нашёл его простату хвостом, не вводя его слишком глубоко, как и обещал, что совсем не спасало Уёна от коротких вспышек удовольствия и дрожи в уставших от их позиции конечностей. Его мышцы горели от напряжения, пульс стучал в висках, а дыхание было сбитым.       Комната, в которой они терялись в удовольствии, уже заполнилась ночной темнотой, и только кожа Сана сияла невероятно ярко. В тех местах, где Уён оставлял засосы, она приобретала синеватый оттенок, точно такой же, что теперь постоянно был на его щеках и шее. Из его горла вырывались низкие звуки, напоминавшие рокот, но постепенно становившиеся выше, когда Сан с усилием надавил ногами на поясницу Уёна, заставляя того двигаться быстрее и глубже, сильнее настолько, что громкие хлопки от соприкосновения их тел со звоном отражались от стен.       Сан обхватил ладонями лицо человека, прижимая его к себе для поцелуя, отнимавшего у них последний воздух. Если до этого его неумелые движения губами ещё можно было списать на неопытность, теперь же пришелец не мог сосредоточиться на них совсем по другой причине. Он совершенно не стеснялся укусов, не стеснялся того, как каждый его стон теперь отдавался и в горле Уёна тоже.       И Уёну этого было слишком много.       — Сан, боже, Сан, — пролепетал он в его губы, впиваясь в кожу ягодиц пальцами, чувствуя, насколько быстро собирается жар внизу живота. — Сан, я…       Он не успел договорить, потому что пришелец понял его и без слов, подаваясь бёдрами вверх, толкаясь хвостом глубже, прижимая человека к себе вплотную, касаясь губами мочки его уха.       — Уён…       Звук его голоса, по-настоящему человеческого, заставил Уёна содрогнуться на пике удовольствия, входя в Сана настолько глубоко, насколько было возможно. Он раскрыл рот в немом стоне, чувствуя, как тот чуть сжимается внутри, отрывисто дыша.       Когда силы окончательно покинули его, Уён опустил бёдра Сана на кровать, позволяя своим рукам наконец отдохнуть. Он всё ещё оставался внутри, наслаждаясь ощущением теперь чуть более заметного тепла от тела пришельца. Даже через закрытые веки он мог заметить, как Сан буквально светился в темноте. Сейчас он не находил сил даже на то, чтобы спросить у пришельца, когда тот научился выговаривать его имя, а лишь устало лежал в крепких объятиях, пока Сан самостоятельно не перевернул их обоих на бок, убирая при этом хвост. Пришелец тихо зашипел от чувствительности, когда Уён вышел из него, но протестовать не стал, возвращаясь к первоначальной цели — отдыху и восстановлению сил.       Когда же Уён поднял на него взгляд в следующий раз, то встретился со счастливой улыбкой, и ему самому захотелось засмеяться.       — Это было хорошо, — всё же произнёс он, оставляя на губах Сана короткий поцелуй. — Ты прекрасен, Сан. Спасибо.       Им обоим было слишком лень выбираться из кровати чтобы сходить в душ, поэтому Сан безмолвно накрыл их обоих одеялом, осторожно поцеловал своего человека в кончик носа и уложил подбородок на его макушку. В который раз Уён заметил, что засыпать рядом с пришельцем невероятно уютно, а сегодня — уж тем более.

⋆ ˖ ⁺‧₊ ☽ ◯ ☾ ₊‧⁺ ˖ ⋆

      Уён проснулся незадолго до рассвета, то ли от шороха постельного белья, то ли от осторожных прикосновений рук к его бёдрам. Он лежал на животе, видимо, всё же перевернувшись во время сна, и Сан, в данный момент находившийся в нижней части кровати, был совсем не против. Наоборот, он был только рад помассировать ладонями ягодицы Уёна, чуть раздвигая их в стороны.       — Сан, что ты делаешь? — спросил он с усмешкой, немного неразборчиво, так как всё ещё лежал лицом в подушку.       До того, как пришелец успел бы остановиться, испугавшись, что Уён был против, тот чуть поменял позицию, сгибая ногу в колене и отставляя её в сторону, чтобы оторвать бёдра от кровати. Он посмотрел на Сана сонным взглядом, замечая, как щёки того горят синеватым сиянием.       — Можешь не останавливаться, — разрешил ему Уён, вновь расслабляясь. Он мог доверить своё тело Сану, это было ясно.       Он не смог сдержать стона, непривычно низкого в такое раннее утро, когда тот опустил голову между его ног, касаясь чувствительной кожи зубами. Сан тут же зализал маленькие красные следы, оставшиеся после укуса, после проводя языком между ягодиц Уёна, заставляя ресницы того трепетать. Если оставить пришельца в доме означало просыпаться так каждое утро в выходные, человек готов был принять его навсегда.       — Да, вот так, — выдохнул Уён, заводя руку назад и вплетая пальцы в волосы Сана, когда тот попытался протолкнуть язык внутрь.       Он и не думал сжиматься, не хотел останавливать Сана, пока тот медленно и размеренно растягивал его языком, после добавляя и пальцы. Уён уже чувствовал, насколько очевидным было его возбуждение, когда несколько капель естественной смазки выступили на головке члена. Он позволил Сану поставить его на колени, всё ещё припадая к кровати грудью, выгибаясь в спине. Даже в сонном состоянии он не собирался лишать своего партнёра шанса насладиться его телом.       — Не стесняйся, — произнёс Уён, когда Сан ненадолго отстранился от него. — Я думал, что ты сделаешь это ещё вче… ра… — он сорвался на высокий стон, когда тот ввёл уже три пальца, попадая по чувствительной точке.       Сан перешёл поцелуями на его поясницу, тихо мурлыкая и явно понимая, насколько легко сводит Уёна с ума. Может, тело человека всё ещё было слишком чувствительным после сна, а может пришелец просто был слишком умным и знал, как заставить того изогнуться в спине ещё больше и расставить ноги шире. В любом случае, Уён уже крепко сжимал простынь пальцами, подаваясь ему навстречу.       Он хотел попросить большего, возможно, вновь посмотреть на Сана затуманенным взглядом, но в тот же момент почувствовал, как пришелец обхватил его член свободной рукой, двигая ладонью в такт толчкам пальцев. Уён задержал дыхание, в этот раз не предупреждая Сана, а только зарывшись лицом в подушку, чтобы заглушить собственный стон.       От недостатка воздуха и жара кружилась голова, но Сан не был к нему жесток, и потому убрал руки, как только Уён начал крупно дрожать от чувствительности после настолько скорого оргазма.       Ещё некоторое время Уён просто оставался на месте, пытаясь восстановить дыхание и наслаждаясь тем, как Сан заботливо прокладывал дорожку из поцелуев вверх по позвоночнику, придерживая его за талию. Пришелец задержался на его шее, уделяя ей особенное внимание, щекоча кожу холодным дыханием.       — Уён, — обратился он к человеку, и, пускай это снова вызвало у того волну мурашек, теперь его имя хотя бы не привело к очередному оргазму.       — Мне нравится, как ты произносишь моё имя, — пробурчал Уён в подушку, улыбаясь. Он и не думал двигаться с места.       — Уён, — сказал Сан теперь гораздо более настойчиво, будто пытался донести до него что-то, о чём человек и не подозревал.       И тогда Уён почувствовал прикосновение чего-то влажного и тёплого к своим ягодицам. Чего-то, напоминавшего язык Сана, но гораздо более твёрдого и большего. Он сглотнул слюну, ощущая, как его щёки загорелись от смущения. Зная, что он вряд ли сможет кончить ещё раз, Уён всё равно подался назад.       — Сделай это, — ответил он на выдохе, и не думая оборачиваться. У него ещё будет возможность это сделать, он был уверен. Он приподнялся на локтях, всё ещё держа глаза закрытыми.       Сан прижался к его спине грудью, утыкась в затылок Уёна лицом и издавая тихий рокот. Он любовно поглаживал тело человека ладонями, как будто безмолвно благодаря его.       Когда же Сан постепенно начал входить в него, Уён приоткрыл губы, шумно выдыхая. Его колени начали дрожать, пока пришелец со всей нежностью и беспокойством оставлял поцелуй за поцелуем на его плечах и шее, придерживая человека обеими руками. Он был аккуратен, явно не хотел доставить дискомфорта, пускай его естественной смазки было более, чем достаточно. Член Сана не был слишком длинным, но явно ощущался иначе, более гладким и мягким. Как только он вошёл до конца, встретившись бёдрами с ягодицами Уёна, то остановился, со стоном выдыхая.       Когда они находились в таком положении уже непривычно долго, а дрожь Сана всё не стихала, Уён уже хотел обеспокоенно обратиться к нему, спросить, всё ли было в порядке. Может, тело Уёна было слишком горячим, и пришельцу на самом деле было больно?       Все вопросы вмиг пропали из его разума, как только Сан дёрнулся особенно сильно, со стоном прижимаясь к нему так близко, как только мог. В следующую секунду Уён почувствовал, как что-то буквально провалилось в него. Совсем небольшое, но слишком плотное, чтобы быть смазкой или спермой. Слишком… округлое.       Любой хотя бы немного адекватный человек испугался бы, оттолкнул пришельца от себя, в панике ощупывая своё тело. Но Уён только прикусил губы, чувствуя тепло от возбуждения, разливавшегося по его телу, когда за первым яйцом последовало сначала второе, а затем и третье. Он осторожно повёл руку назад, касаясь пальцами бугорка, появившегося на его животе.       Это было ненормально, но почему-то кончики ушей Уёна горели не от злости.       Сан издал мягкий рокот, аккуратно отстраняясь и укладывая Уёна на бок. Он прижался к спине человека, заключая его в объятия и с нежностью поглаживая кожу живота. Пришелец наверняка пытался сказать ему что-то, может, похвалить и поблагодарить, но голова Уёна была совершенно пустой, по большей части потому, что он был снова возбуждён.       Он моргнул несколько раз, позволяя Сану вдоволь расцеловать его шею, а затем прокашлялся, тут же ощущая, как от этого кладка внутри него чуть сдвинулась.       — Сан? — позвал он тихим голосом. — Они… оплодотворены?       Уён был практически полностью уверен, что пришелец не знает этого слова, но в данный момент не мог придумать, как бы объяснить это получше. Однако Сан понял его и замотал головой.       — То есть… это же не твои… дети, верно? — решил переспросить Уён ещё раз.       И Сан замотал головой ещё настойчивее, всё ещё любовно поглаживая живот человека ладонью. Конечно, Уён не мог с полной уверенностью сказать, было ли это правдой, но, с другой стороны, тот никогда ему не лгал. Может, это было естественной реакцией его организма, что-то вроде программы, изначально встроенной в его мозг. Или это было кинком. Второе больше подходило Уёну.       — Тело. Уён. Горячее. Слишком, — объяснил Сан низким голосом, в котором, на удивление, совсем не слышалось грусти.       Уён хотел усмехнуться от того, насколько двусмысленно эта фраза звучала в нынешней ситуации, но Сан слишком быстро вывел его из раздумий, как только повёл рукой от живота ниже, явно замечая, что его человеку втайне нравилось происходящее.       Он радостно застучал хвостом по постели, чуть прикусывая шею Уёна и мурлыкая.       Уён оставит его у себя. Точно оставит.