Зебра

Пока дышу, буду жить

Если я в чём-то сомневаюсь, я возвращаюсь к началу

Золотая вспышка попадает точно в цель, пронзая собой спину, рассыпаясь сотней огоньков, и озаряет темноту своим красочным свечением. Гарри, не сдерживая истошного крика, падает на холодных пол. Болезненный спазм пронзает тело жаром, от которого горло перекрывается, а зубы сжимаются от желания выть. Гарри хватается руками за пол, словно пытается удержаться в реальности, не скатываясь в огненную бездну боли. Пальцы яростно скребут мрамор, до крови раздирая ногти, оставляют на пыльном полу длинные алые полосы. Агония не заканчивается ни через минуту, ни через две. С каждой секундной она становится всё сильнее, и с каждой новой волной забирает его всё глубже в свои недра. Сквозь мутную пелену Гарри как будто на секунду ощущает затылком чей-то взгляд, который как незаметно появляется, так же бесследно исчезает, оставляя после себя ноющее за ребрами неприятное предчувствие. Спина намокает от крови, из-за чего ткань футболки прилипает к телу, с каждым вздохом, подобно наждачке, соскребая кожу миллиметр за миллиметром. Гарри кусает губы, даже не ощущая металлической горечи во рту. Глаза выцепляют осколки пророчества, разлетевшиеся по полу, и парень с большим трудом подавляет зарождающееся отчаяние. На место которого через мгновение приходит осознание: пророчество разбилось, но Он ещё нет Гарри сквозь сердцебиение в ушах слышит отдаленные звуки битвы. Глухой треск магии, пробивающие дрожь крики, визгливый смех. Последнее почему-то отрезвляет. Туман перед глазами рассеивается — и Гарри стремительно возвращается в реальность, словно кто-то перед глазами щелкнул пальцами, приводя его в чувство. Парень со сдавленным хрипом, чувствуя, как кровь в горле мешает нормально вздохнуть, пытается подняться. нужно бежать Голова кружится, а картинка перед глазами двоится. Гарри приподнимается рывком и сразу же падает, болезненно сталкиваясь пострадавшей грудной клеткой с полом. вставай Руки трясутся, передавая предательскую дрожь всему телу. К горлу подступает горький липкий ком. вставай! Через боль он повторяет попытку. Снова и снова, пока не падает без сил. Злость поднимается в груди от ощущения собственной беспомощности и никчемности. Он Должен встать. Он Должен бороться. Он не может здесь больше оставаться ни на секунду. Сириус, Ремус, Гермиона — он Не Может их оставить. Только не сейчас. Он… Приподнимает голову, оглядываясь по сторонам (внимание привлекает пыль, приобретшая красивый алый оттенок, и Гарри начинает вырисовывать на ней замысловатые узоры), и почему-то осознание собственного одиночества его Не удивляет. в какой момент Он к этому Привык?.. Гарри переводит взгляд чуть дальше, останавливаясь на пророчестве (разве стеклянный шар стоит всего Этого?), лежащем в нескольких футах от него, как болезненное напоминание бессмысленности данной затеи. Уголки губ дергаются в нервном, местами болезненном оскале: … и вот он здесь, совершенно один, смотрит на пророчество, которое ничего ни ему, ни кому-либо еще не дало. И больше не даст. Он не нашел ответов — лишь очередное подтверждение тому, что его будущее неопределенно… а он ведь говорил. и Не Раз Гарри тяжело выдыхает, наблюдая, как горячее дыхание медленно ползет вперед, растворяясь в полутьме причудливыми завитушками, и в бессилии прикрывает глаза. Сознание незаметно заволакивает пьяная дымка. «А кому это нужно?» — проносится неожиданная мысль спустя долгие минуты тишины, нарушаемой медленно утихающим сердцебиением. Вопрос застает парня врасплох и заставляет задуматься. Впрочем, раздумья не занимают много времени. — Мне это не нужно, — немного подумав, отвечает Гарри. И в одночасье становится так Легко и Просто. Только сейчас он ощущает всю ту усталость, которая была его верной подругой на протяжении долгого (очень долгого) года. Тоска и бессилие, найдя долгожданную щель в стене его сознания, вырываются наружу, мягко заключая в свои объятия, и Гарри внезапно становится так Тепло и Хорошо под этим одеялом. А кровь, стекающая по спине на грязный пол и образующая алую лужу, неожиданно приятно согревает. Гарри не хочется даже двигаться, чтобы случайно не сбросить с себя непривычное зыбкое спокойствие. Глаза закрываются сами собой.

***

Сердце пульсирует в ушах в прощальном концерте, поэтому Гарри не может услышать неторопливо приближающиеся шаги. Лишь ощущает чужое присутствие и боковым зрением замечает в шаге от себя начищенные черные ботинки, что в следующую же секунду безжалостно пинают его в пострадавший бой, заставляя перевернуться. А Гарри и не сопротивляется. Жмурясь от боли и прикладывая все оставшиеся в нем силы, кувырком переворачивается. В глазах темнеет — из груди вырывается стон, когда спина касается холодного мрамора. Гарри может собой гордиться, когда, встречаясь лицом к лицу со своим врагом, даже не высказывает удивления. Он и ранее подозревал — Знал -, что Здесь их будет ожидать засада (что было логично), правда, всё же Надеялся, что встретит ее в окружении Ордена, а не один-на-один. И в немного другом положении. Гарри, пользуясь случаем, без стеснения рассматривает утонченное лицо Тома Реддла (перед смертью имеет право?), и даже ловит себя на мысли, что скучает по тому змеиному лицу и что не смог его получше рассмотреть ещё тогда, на кладбище. Болезненный поток мыслей прерывает бархатистый низкий голос, и Гарри может в очередной раз гордиться собой, что почти не вздрагивает. — Вот ты и попался, Гарри Поттер. Волдеморт вытягивает руку, уверенно направляет палочку на парня, готовый произнести заклятие. Он источает силу и уверенность, а его губы кривятся в победоносном оскале. С кончика палочки сыпятся в предвкушении алые искорки — такие же заполняют собой и радужку. Гарри коротко кивает, словно отвечает на незаданный вопрос, желая закончить всё как можно скорее. Он с глубоким вздохом закрывает глаза, ощущая на душе удивительное спокойствие. Умиротворение. наконец-то Но боль не заключает в свои объятия. Ни через секунду, ни через несколько мгновений томительного ожидания. Казалось, проходит целая вечность, во время которой парень лежит в ожидании конца. Гарри не может видеть, как резко меняется взгляд темного мага. Как красная голодная пелена спадает, обнажая промелькнувший сквозь непреступную маску шок, смешавшийся с недоверием и легким раздражением. Волдеморт дергается, как от удара, и мотает головой, словно пытаясь избавиться от надоедливого голоса в голове. Следом, под удивленные взгляды пожирателей, столпившихся поодаль и с интересом наблюдающих за своим Господином, Волдеморт прячет палочку в кобуру на бедре и опускается рядом с Гарри на корточки. Крылья носа едва заметно подрагивают, а напряженное лицо сковывает неверие. Глаза источают холод и опасный блеск. — Милорд… — подает голос удивлённая Беллатриса, но тут же тушуется под жестким взглядом, втягивает голову в острые плечи и излишне резко захлопывает рот. Под последующим нетерпеливым взмахом руки пожиратели смерти кланяются и торопливо покидают помещение, оставляя задумчивого Волдеморта наедине с подростком. Нависая на парнем, маг проводит костяшками пальцев по впалой щеке. Совсем невесомо. Не знающему всей ситуации показалось бы, что это был внезапный приступ ласки, обманчивого спокойствия темной души. Гарри тихо выдыхает, расслабляясь под остужающим прикосновением, и, подозревая неладное, медленно приоткрывает глаза — на самую малость. Мутный взгляд ожидает увидеть ангела или демона; родителей, с грустной улыбкой и теплыми объятиями встречающих его на Той стороне, но вместо этого парень без страха блуждает по выразительному в незримой опасности лицу. Гарри смотрит прямо. Глаза в глаза. Реснице мелко подрагивают. Зрачки расширяются, заполняя собой потемневшую радужку. Брови изгибаются, выражая что-то среднее между удивлением, непониманием и малой долей настороженного любопытства. И, видимо на нем сказывается потеря крови, потому что Гарри в следующую секунду, отрывисто кивая головой на одинокую темную фигуру в пятнадцати футах и морщась от прострелившей шею боли, коротко хихикает: — Ред-дл, уже есть зритель в первом ряду, а мы совсем не готовы, — из горла вырывается булькающий звук, но парень продолжает говорить, чуть запинаясь после каждого слова, переводя дыхание. — М-мы прямо Ромео и Джульетта, только вместо кинжала… То-они. Гарри закашливается, хрипя и едва не задыхаясь от наполнившей рот крови. Волдеморт хмурится — на лице проступает решимость. Хоть Ромео он быть не собирается, но свою «Джульетту» точно заберет с собой. Несмотря на осознание, что он пожалеет о своем решении уже совсем скоро, маг четко для себя решил, что на этот раз мальчишку не упустит. И пускай Поттер в очередной раз не оставляет ему выбора, вновь помешав его планам. До Волдеморта доносятся звуки приближающейся битвы — Орден, как всегда, оказывается пунктуален. Лицо мужчины темнеет, но хищная ухмылка от того меньше не становится. Его Поттера он точно Никому не отдаст. Волдеморт оборачивается и, найдя глазами нужного ему человека, приказывает: — Долохов, уходим. Общий сбор. — Да, сэр. Пожиратель странно ухмыляется, прежде чем раствориться в повороте коридора, что-то громогласно крича и озаряя темноту яркими вспышками. Уже через минуту вокруг Темного Лорда образовывается полукруг из черных мантий. Волшебники держат на вытянутых руках палочки, сдерживая и не подпуская слишком близко Орденовцев, к которым некоторое время назад прибавился и Аврорат. Орденцы переминаются с ноги на ногу, их лица искажают злоба и ненависть. И мучительное ожидание… чего-то. Волдеморт довольно щурится, чувствуя собственное превосходство: птичник знает, что там, за черными мантиями «врагов», находится их Герой, но в своей беспомощности может лишь (напрасно) надеяться на положительный исход. Не удостоив непрошенных зрителей и взглядом, он подхватывает практически бессознательного парня на руки, осторожно поддерживая ладонями под колени и плечи, стараясь не касаться пострадавшей спины. — Нет… — Гарри протестующе стонет сквозь стиснутые зубы, когда мужчина встает с ним на ноги. Каждое движение отдается очередной волной боли во всем теле. Гарри вертится, пытаясь вырваться из крепкой хватки, но вялое сопротивление скоро тонет в окутавшей его темного магии. Он затихает и сам не замечает, как неосознанно прижимается щекой к твердой груди. Он не слышит криков орденовцев, не чувствует полных благоговейного ужаса взглядов — лишь ощущает, как его куда-то несут. «Его убьют не здесь?» Мерное покачивание усыпляет, но Гарри не позволяет себе заснуть. Он чувствует, что это еще не конец, чувствует, что не имеет право отключиться, как бы ни хотелось, пока на наступит долгожданный финал. Волдеморт останавливается. Гарри, приоткрыв один глаз, смотрит вбок и сквозь просветы спин наблюдает знакомые лица. Гермиона, что смотрит на него с долей беспомощности, страха и неверия — он видит ее слезы и его это почти расстраивает. Чуть вдали выделяется рыжая макушка. Волна непонятного рода гнева и обиды вспыхивает в груди, и Гарри не помнит, не может объяснить ее причину. «А впрочем, какая теперь разница» Над ним раздается хриплый смешок. Холодная ладонь накрывает его лоб, спускаясь на глаза, и следом доносится: — Спи. И Гарри в этот раз не спорит.