Зебра

Прелести гостеприимства

Для избранных… нет обратного пути

Когда Гарри пришел в себя, то ощутил непривычную тяжесть чего-то мягкого на себе. Было так хорошо и спокойно, что хотелось раствориться в этих сладостных ощущениях навсегда. В воздухе не ощущалось запаха пыли или сырости, привкуса горького металла на языке; напротив, приятно пахло какими-то травами и догорающим воском свеч. Окутанный со всех сторон живительным теплом, парень потянулся, разминая затекшие во сне мышцы. Пока в голове не раздался щелчок осознания. Гарри вскочил, в ужасе распахивая глаза, и поморщился от накрывшей его головной боли. Сквозь головокружение и приступ тошноты взгляд судорожно, с некоторой опаской пробежал по незнакомому помещению. Очки, к счастью, быстро нашлись оставленными на прикроватном столике. Глаза долго привыкали к темноте, из-за чего картинка местами плыла. Единственным источником света оказались свечи: их мягкие огоньки отбрасывали расплывчатые силуэты, позволяющие определить примерное наполнение комнаты. Обстановка ничем примечательным не выделялась: окна, завешенные плотной грубой тканью штор; до верху заполненный книгами шкаф; стол, заставленный сосудами и баночками, от которых по помещению разносился травянистый аромат; и резной канделябр со свечами. Гарри осторожно поддался вперед, помогая себе руками и параллельно игнорируя протестующие мышцы, и сквозь зубы прошипел. Взгляд опустился на ладони — к горлу вновь подкатил горький ком от вида жуткого месива, которое представляли его пальцы. пальцы яростно скребут мрамор, до крови раздирая ногти, оставляют на пыльном полу длинные алые полосы Воспоминания прострелили голову подобно пулевой очереди. нетнетнетнетнет Гарри от досады протяжно выдохнул и вновь упал на кровать. Это не могло оказаться правдой. Не могло. Реальность казалась на гране дешевой фантастики, которую Гарри покупал в книжной лавке в редкие свои визиты в Хогсмид. «Я не у Волдеморта. Это хорошо. Может, меня перехватил орден? — Гарри посмотрел на бинты, которые окутывали его руки и выглядывали белой полосой из-под выреза ночной рубашки. — Да… Волдеморт не стал бы церемониться с моим лечением, а сразу бы убил. Или запер в темнице». Подобному логическому заключению удалось усмирить водоворот мыслей. Подложив под спину подушку, Гарри оперся затылком о стену и вдохнул полной грудью. Перед глазами пронеслась сцена скорой встречи с близкими: очередной нудный разговор о его самонадеянности и глупости, причитания миссис Уизли, речь о постоянной бдительности от Грюма и, под завершение, долгожданные удушающие объятия Гермионы вместе с отеческим похлопыванием Сириуса по плечу. Веки с каждой секундой тяжелели, слабость не хотела выпускать из своих уютных объятий, и ему всё сложнее было ей сопротивляться. Парень сам не заметил, как заснул. ** Гарри проснулся от навязчивого ощущения чужого присутствия. Сморгнув сонную пелену перед глазами, периферическим зрением он заметил движение в углу. Темный человеческий силуэт стоял, прислонившись к стене, и всё это время наблюдал за парнем. Осознание собственной ошибки посетило Гарри слишком поздно. Тело сковал непонятного рода страх. Воздуха резко стало слишком мало. А легкие, будто назло, сжались в комок. «Нет-нет-нет» Хотелось поддаться древнейшему инстинкту «бей или беги». Однако бить в ответ он давно разучился, а бежать было некуда — слабость и тяжесть в теле не способствовали активным маневрам. Именно по этой причине Гарри позорно уткнулся лицом в подушку. Руки сжали ткань одеяла, медленно подтягивая его к голове, — первобытный рефлекс, который не раз помогал в детстве, спасая маленького Гарри от монстров в чулане, каждую ночь пугающих своими длинными когтями. уйдиуйдиуйди Он уже не видел, как фигура оторвалась от стены и медленно направилась в сторону кровати. Но почувствовал, как прогнулся под тяжестью чужого тела матрас и как чья-то рука уверенным движением стянула с него одеяло — последнюю преграду, отделяющую его от реального мира. Низкий бархатный голос заставил Гарри унизительно вздрогнуть: — Посмотри на меня. Прошла целая вечность, прежде чем парень, пересилив себя, поднял глаза и едва успел сжать зубы, сдерживая рвущийся наружу стон отчаяния. Темные волнистые волосы, высокие скулы, бледная кожа и глаза… О, эти глаза, преследовавшие его в кошмарах не один месяц, Гарри не смог бы забыть никогда. Перед ним сидел Том Реддл, нисколько не изменившийся с прошлой их встречи. Смотрел внимательно, с каким-то непонятным интересом в глазах и чем-то еще, что Гарри не удалось разгадать. «Твою ж…» Во все глаза глядя на Тёмного Лорда, Гарри не мог поверить в то, Что видел перед собой. В голове постепенно складывался паззл: чем больше крестражей — тем больше безумия и меньше человечности, чем меньше крестражей… он не успел?.. Всё время их молчаливого «переглядывания» Гарри практически не дышал, боясь сделать лишнее движение, чувствуя на себе пристальное внимание, от которого кожа покрывалась ледяными мурашками. — Ты успел лишиться языка, Поттер? Помнится, совсем недавно он у тебя был, и ты им отлично пользовался, особенно во время того, как сравнивал себя с представителем Капулетти. Признаться, я не ожидал, что такой, как ты, — снисходительно усмехнулся маг. — Мог читать Шекспира. «О, ты еще многое обо мне не знаешь» Гарри хотел сказать, Куда Волдеморту следовало засунуть свое мнение, вслух, но из пересохшего горла вместо праведного возмущения вырвался жалкий хрип, поэтому он лишь отрицательно помотал головой, не забыв про гневный взгляд. Волдеморт взмахом руки отлевитировал ему кружку, от которой исходил терпкий запах трав и чего-то сладкого, и не убирал ее, продолжая выжидающе смотреть на парня, пока тот крепко не обхватил стекло обеими ладонями. Гарри придирчиво понюхал светлую жидкость и бросил опасливый взгляд на темного мага, на что тот с легким раздражением в голосе пояснил: — Успокаивающий настой, мальчишка. Можешь не сомневаться: если бы я хотел тебя убить, для этого у меня было достаточно времени и средств поинтереснее, помимо простого яда. Мне нужно с тобой обговорить некоторые детали нашего с тобой будущего, а пока ты в таком… — Волдеморт хмыкнул. — нестабильном состоянии, боюсь, из нашего разговора ничего продуктивного не выйдет. «Воодушевляет. Это должно было меня успокоить?» Гарри кивнул, не сильно вдохновленный услышанными словами (какое у Них может быть будущее?), и, посчитав смерть от яда не такой уж и плохой, сделал медленный глоток. И едва не зажмуривался от удовольствия: «чай» приятно согревал горло. Все праведные возмущения потонули в горячем напитке. Гарри едва слышно выдохнул: — Спасибо… Благодарить Волдеморта было… странно (?) Словно одним коротким «спасибо» Гарри осквернял память всех тех погибших, что пали невинными жертвами от рук Волдеморта и его последователей. Словно его «спасибо» проносилось хлипким мостиком, складывающим между двумя непримиримыми врагами нечто, подобное человеческому общению. что было недопустимо Однако, несмотря на параноидальные мысли, у Гарри скопилась масса вопросов, которые он мог задать Единственному, кто владел полной информацией. Поэтому, переступив через невидимую грань собственной гордости и спрятав поглубже невысказанные претензии, парень решил вести себя… более-менее, чтобы рассчитывать хоть на какой-то ответ. Ответ, который мог сыграть немаловажную, даже ключевую роль в будущей войне. А благодарность (вежливость) должна была стать первой хлипкой ступенькой в их, он надеялся, продуктивном общении. Гарри пил мелкими глотками и всё время поглядывал на волшебника, практически не отрывая от того пристального взгляда. Тот, словно устав от чужого внимания, молча поднялся и направился к окну. Волшебник не обратил внимания, как вздрогнул и зашипел Гарри, проливший на постель и себя кипяток, либо решил не комментировать, ограничившись секундной ухмылкой. Которая, впрочем, не осталась незамеченной Гарри, ответившим на нее недовольным прищуром. Волдеморт легким взмахом руки погасил свечи, после чего распахнул шторы, впуская в помещение солнечный свет. Гарри поморщился, когда утренние лучи больно ударили по глазам, но всё же видеть солнце, вместо каменных сырых стен подземелья (и не через металлические ставни, а сквозь большие окна), было приятно. И довольно обнадеживающе. — Что случилось… — замявшись, всё же попытал удачу спросить Гарри. Мысленно он скрестил пальцы, молясь на положительный (хоть какой-то) ответ, а не на откровенное молчание. — После того, как ты забрал меня? Видимо, его лицо крайне живописно отражало эмоции и скупую надежду, потому что Волдеморт самодовольно хмыкнул, а его глаза загорелись хищническим огоньком, от которого по спине парня пробежал неприятный холодок и отвращение. К самому себе. — Ты был без сознания около десяти дней, — судя по скучающему тону Волдеморта, подобный факт из биографии пленника волшебника мало волновал. — Тяжелая форма истощение, внутреннее кровотечение, переломы. Целителю пришлось ввести тебя в магический стазис, чтобы дать пострадавшим органам восстановиться, а тебе, — маг кивнул опустошенному парню, который был, мягко говоря, в шоке от услышанной информации. — не умереть от болевого шока. «Мерлин… Почти две недели?» Нет-нет-нет Он не мог находиться в отключке две недели. Это просто не могло быть правдой. Ведь Волдеморт не стал бы держать его — мальчика-который-выжил — целых две недели и… лечить, получается? Задумавшись, Гарри остановил своей взгляд на столике, который и раньше приковал его внимание, будучи вдоль и поперек заполненным различными по форме и содержимому сосудами. Красная, зеленая, белая и других цветов радуги жидкости под солнечными лучами ослепительно переливались. Одним своим присутствием в пределах стен комнаты они (как и пропитанные мазью бинты) застревали в горле Гарри глухим комом, являясь если не прямым, то вероятным доказательством того, что Волдеморт говорил правду. Получив недостающую информацию, механизм в голове парня начал судорожную работу. Если он, Гарри, всё это время был Здесь, то Орден… Гарри вздрогнул — живот скрутило ужасное предположение. Орден! Мерлин, как он мог о нем забыть! Сириус, Люпин, Рон, Гермиона — все они ведь не могли умереть? Не могли ведь?.. Не подтвердив обратное, оставалась слабая надежда, что все они смогли уйти без потерь и теперь находились в безопасности. Иначе… Об «иначе» Гарри боялся думать. — Ч-что с Орденом?! — Гарри, изнывая от нетерпения, поддался вперед, игнорируя активно протестующие ребра, и нечитаемым взглядом уставился на мужчину. Сердце бешено колотилось за ребрами, разгоняя с кровью томительное ожидание, а пальцы сжимали и разжимали одеяло в попытке скоротать хоть секунду времени в тривиальном занятии. Волдеморт не спешил отвечать и некоторое время молчал, будто нарочно тянув время и сохраняя интригу, и задумчиво глядел на парня сверху вниз. Маг словно решал у себя в голове задачу: стоит ли говорить правду Сразу или следует немного Подождать, повременив с откровениями. Видеть ранее горделивого мальчишку таким раздосадованным доставляло Волдеморту Несравнимое удовольствие. Наблюдать за дрожащими ресницами, за нервными подергиваниями забинтованных рук, за желанием узнать правду и, одновременно с этим, страхом услышать ее. После стольких лет темный волшебник готов был держать возле себя мальчика лишь ради подобных моментов. Конечно, Волдеморт не забывал о своей главной цели — для Избранного предназначалась совсем иная роль (и маг о ней не забывал) —, но он не мог отказать себе в Таком удовольствии. И, так сказать, совершить небольшую месть спустя десятилетие. — Ничего. — Ничего? — Я позволил им уйти, — уклончиво ответил темный волшебник, и что-то в его выражении лица незримо поменялось. Складывалось впечатление, что маг сам не был доволен подобным фактом. Гарри слабо верил словам Волдеморта. Он мало что помнил, кроме промозглого холода и жгучей боли, что была в несколько раз сильнее Круцио, пронизывающей все его внутренности. Память тщательно скрывала от него травмирующую вылазку, разрывая логическую последовательность событий на разнородные фрагменты. Бархатный голос, ровный слой пыли под ладонью, крики, металлический привкус во рту — всё смешалось в однородную массу, копаться в гуще которой, честно говоря, у Гарри не было желания. Однако слабая надежда продолжала гореть под сердцем, едва слышно, будто стесняясь, спрашивала: а может, им действительно удалось спастись? — и тут же замолкала под холодным осознанием того, что Гарри не мог беспочвенно верить словам темного мага. Поход в Министерство без всякой поддержки со сторон, лишенный абсолютно всякого смысла, пустяковая ссора с друзьями за день до этого. Гарри до боли сжал ткань одеяла, коря себя за тот глупый взрыв эмоций, из-за которого посмел наговорить самым близким лишнего. вот бы можно было воспользоваться маховиком времени и вернуть себя в прошлое — Я тебе не верю, — проскрежетал Гарри сквозь стиснутые зубы. — Верить мне или нет — сугубо твое личное дело, мальчишка, — вера мальчика Волдеморта нисколько не волновала. Он скрестил руки на груди и вскинул подбородок, с прищуром наблюдая за метаниями парня, и довольно дернул уголком губ. — Но у тебя нет другого варианта, кроме как поверить Моим словам. И в речах Волдеморта была правда. Гарри не мог требовать доказательств — вернее мог, но понимал всю бессмысленность данной затеи. молчи и принимайправила В груди продолжал гореть тусклый лучик надежды, и Гарри старался лишний раз его не тревожить, чтобы ненароком, неловким движением или словом не потушить его, оставшись в тьме в полном одиночестве. — Хорошо, — сдался Гарри, приняв (лишь на самую малость) правила игры. — Они и я… Я жив, — утверждение, нежели вопрос, за которым последовала красноречивая снисходительная ухмылка Волдеморта. Гарри бросил исподлобья неуверенный просительный взгляд. Он не хотел умолять (одна мысль об этом вызывала приступ тошноты), но нахождение в неведении было слишком тяжелым. Стоило попытаться: хуже уже не будет, ведь так? Гарри выдохнул. — Почему? Волдеморт хрипло рассмеялся, слегка запрокидывая голову назад, но в его голосе не было ни капли веселья. Алый взгляд потяжелел. — Договаривай, мальчишка, — волшебник оперся бедром о стол, глядя на парня свысока, прямо-таки излучая неоспоримое превосходство. — Почему ты всё еще жив, хотя у меня была Масса возможностей исправить это Досадное Недоразумение? Почему лежишь в постели, а не в камере подземелья, прикованный цепями? Почему я трачу время и силы на твое лечение, перед этим достав практически из-за Грани? Тебя ведь именно это интересует, Поттер. — пренебрежительно кивнул Волдеморт. — Или ты недоволен тем, что я оставил тебя в живых? Тяжело сглотнув, Гарри замотал головой, отчего-то чувствуя себя виноватым. Он помнил, как корчился в судорогах, и, если бы не Волдеморт, так бы и остался лежать безжизненным телом на мраморным полу. но разве не люди Волдеморта довели его до такого состояния? Парень нахмурился. разве это он должен испытывать благодарность? и к кому? Мотнув головой, Гарри пришел себя и быстро отогнал от себя до невозможности нелепые и больные мысли, вновь впившись в мага свирепым взглядом. — Я должен сказать тебе «спасибо»? — если бы из слов можно было добывать яд, Гарри за один свой вопрос нацедил бы целый сосуд. — Это было бы показателем манер и твоего воспитания, мальчишка. — Но это твой человек на меня напал! — А ты, если мне не изменяет память, не горел желанием спасаться. Лежал на полу, как размазанный ботинком дождевой червь после дождя, — холодно сказал Волдеморт. — На будущее, советую тебе оставить свои обвинения за зубами, если не хочешь насовсем лишиться возможности говорить. Вместе с чужим раздражением лоб прострелила болезненная вспышка, заставившая Гарри прикусить язык, сдерживая зарождающийся неконтролируемый словесный поток. — А касательно причины, раз тебе так не терпится узнать… Ты и так в моих руках, — Волдеморт демонстративно обвел глазами помещение. Наклонив голову в сторону, он поделился словно по секрету. — Ко мне пришло осознание, что живым ты принесешь куда больше пользы, чем в качестве трупа. Так что, отвечая на твой вопрос: мне не за чем тебя убивать, — маг недобро прищурился. — Пока. Нехорошее предчувствие обвилось змеей в груди. Изначально Гарри Знал, что его не оставят в живых. Еще тогда, направляясь за пророчеством, он был морально готов к тому, что не вернется домой. Тогда, в Отделе Тайн, он ожидал показательной смерти на глазах изнывающих от жажды зрелищ пожирателей смерти, в которой ему была бы отведена роль попавшего в силки кролика. Но вариант остаться на долгие года — десятилетия — трофеем в руках Волдеморта, рычагом давления на Министерство Магии или Орден Феникса, полем торга для амнистии заключенных в Азкабане последователей, участи важного ингредиента в зельях казался для Гарри куда худшим исходом, нежели быстрая Смерть. К такому он Не был готов. Гарри уставился в пустоту перед собой, обдумывая чужие слова, прокручивая их в своей голове под бешеное биение колотящегося сердца. Волдеморт может Придумать всё, что угодно. Волдеморт может Сделать всё, на что хватит его больной фантазии. И Гарри никак не мог заставить себя поверить в то, Что собирался сказать, о Чём собирался попросить своего врага. Шумно сглотнув (хотя рот и горло были пересохшими), он выдохнул: — Убей меня… Волдеморт на секунду замер, и в его глазах вспыхнули полупрозрачные огоньки веселья, словно темный маг не верил в серьезность чужой просьбы (?) или намерений. И Гарри подобное не устраивало и почему-то обожгло обидой. Он взмахнул руками, словно призывая волшебника к действию. — Ну же, убей меня! Давай же, я перед тобой! Покончи с этим, ты этого так хотел -… Волдеморт издал снисходительный смешок и посмотрел на обескураженного подобной реакцией парня Так, словно разгадал чужой замысел, словно прочувствовал потайные страхи сквозь внешнюю оболочку самопожертвования. — Нет, мальчик, — перебил парня темный волшебник и сделал размашистый шаг в его сторону, источая прежнюю уверенность и невозмутимость в своей позе. — Это было бы слишком просто. Скучно. Тоскливо. И, не забывай, Лорд Волдеморт не исполняет желаний. убивать просто?.. молчимолчимолчи чужая смерть — скука? ненарывайся Гарри словил на себе холодный взгляд, на дне которого плескалась неприкрытая насмешка. забрать человеческую жизнь — тоскливо?! От гнева тело затрясло, кровь вскипела, и Гарри уже был не в состоянии контролировать то, что собиралось вырваться из его рта. И за что он не станет извиняться. — Да пошел ты!.. Я никогда не стану твоей игрушкой! Хочешь запереть меня в камере — да пожалуйста — можешь даже не напрягаться с моей транспортировкой, я сам дойду! Только не забывай, что я уже убивал тебя, так что ничто не остановит меня сделать это снова. Хочешь держать возле себя бомбу замедленного действия — твое решение! Осуждать за неправильный выбор не стану, — Гарри приподнял губы в деланной дерзкой усмешке. Несмотря на внешние спокойствие и уверенность, сердце его бешено колотилось где-то в горле, а голос то и дело норовил сорваться на позорный хрип. Пальцы мелко потрясывало, поэтому он сжал в кулаке одеяло, чтобы скрыть от нежелательного внимания изобличительную дрожь. — Мне так даже проще будет — не придется тратить силы и время на поиски такого ублюдка, как ты! Его приторная самоуверенность испарилось в ту же секунду, стоило Волдеморту оказался непозволительно близко, нависая и прижимая истощенное тело парня к кровати. Внезапно Гарри посетила мысль, что искаженное яростью лицо мага будет последним, что ему удастся увидеть в своей жизни. Голову изнутри обдал неожиданный жар, а перед глазами неспешным потоком проплыли темные размашистые круги. Сквозь нахлынувшую на глаза пелену Гарри смог отчетливо увидеть, как в сдерживаемом гневе раздувались ноздри мага, грудь вздымалась, а пальцы, впившиеся в мертвой болезненной хватке в его плечи, угрожали в любой момент по новой сломать кости. Парень шумно сглотнул и нервно облизал пересохшие губы. Он уловил момент, когда зрачки темного мага расширились, а во взгляде стали проскальзывать едва уловимые искорки безумия. — Не забывайся, Поттер, с Кем ты разговариваешь. Волдеморт рывком поднялся с постели, позволяя Гарри, который неосознанно задержал дыхание, получить долгожданную порцию кислорода, и сделал широкий шаг к столу. На его лицо вновь вернулось привычное отстраненное выражение, а из позы улетучилось непонятное напряжение, которое несколько секунд назад давило на Гарри сильнее, чем вес тела волшебника. — Я в любой момент могу исправить это недоразумение, в связи с которым ты находишься Здесь, — сказал Волдеморт как можно более спокойным голосом. — Твое мнение, желание, согласие или недовольство меня нисколько не волнуют. У тебя нет никаких рычагов давления, чтобы выставлять Мне свои условия, или же поля для торга. А у меня, к твоему глубочайшему сожалению, — маг изобразил деланное сожаление, после чего с некой гордостью в голосе заключил. — Их предостаточно, чтобы заставить тебя, Поттер, валяться в моих ногах. Гарри молчал, а Волдеморт вкрадчиво продолжал, вдоволь наслаждаясь чужими метаниями: — Ты ведь не совсем идиот, Гарри Поттер. Ты ведь не думал, что я буду сыпать пустыми угрозами? Или же убеждать тебя. Я не буду с тобой нянчиться, торговаться, пытать и уж тем более уговаривать. Я лишь объясню условия наших будущих взаимоотношений. Они довольно просты в понимании: я говорю — ты подчиняешься, ты хорошо себя ведешь — я со своей стороны смягчаю правила и улучшаю условия твоего пребывания в стенах менора. Если вздумаешь показать характер или пойти против, заверившись моей лояльностью к тебе, — в тот же момент голова одного из твоих дружков окажется на обеденной тарелке в качестве главного блюда дня. Гарри сжал кулаки до побеления костяшек пальцев и недобро покосился на Волдеморта. Он сделал глубокий вздох, стараясь подавить желание вмазать по слишком высокомерному лицу, разбить его в кровь, в мясо, только бы стереть самодовольное выражение. Он, будь в его руке палочка, не задумываясь, воспользовался бы Круцио, отойдя от своих принципов о недопустимости применения Непростительных. Ради Него Гарри сделал бы единственное в своей жизни исключение. Он с улыбкой маньяка-садиста-называйте-как-хотите наблюдал бы за корчащимся в судорогах Волдемортом: чужие стоны и крики стали бы музыкой для его ушей, а алые капли крови на полу — самым лучшим подарком. Волдеморт скрестил руки на груди и, прежде чем Гарри успел набрать воздуха в легкие, готовясь к громкой тираде, сказал: — Я понял, что Круцио хоть и эффективный и действенный метод, но не всем Подходящий и не до всех Доходящий. Например, как с тобой, мальчишка. С тобой нужно совсем другое отношение. он был темному волшебнику для чего ты нужен — в этом сомнений уже не осталось. Однако главный вопрос «для чего» так и остался открытым — Я предлагаю заключить временное перемирие, — совершенно неожиданно сменил тему Волдеморт, словно щелчком переключаясь с образа маньяка-манипулятора, переняв спокойствие дипломата. Гарри потребовалось некоторое время, чтобы переварить услышанное и удостовериться, что ему не послышалось. — Перемирие? — недоверчиво произнес он, пробуя слово на вкус и перекатывая его на языке. Оно звучало неплохо, но Гарри знал на собственном опыте: не всё, что кажется хорошим вариантом, им и является. — Да, — терпеливо подтвердил Волдеморт и, чуть подавшись вперед, с больши́м удовольствием расписал условия их «сотрудничества». — Ты не доставляешь мне проблем, лишний раз не путаешься под ногами, не высказываешь открытого неуважения, за что остаешься в живых. Тебе будет позволено свободно перемещаться по менору, посещать библиотеку, столовую и общую гостиную на первом этаже. Внутренний двор — исключительно под присмотром доверенного мне человека. С моими последователями ты пересекаться также не будешь, — на этих словах Гарри неосознанно выдохнул. Уж чего, а желания общаться с пожирателями смерти он не имел. — Палочка пока побудет под моим чутким присмотром, но… — Волдеморт язвительно хмыкнул, впитывая разгорающееся с новой силой раздражение парня подобно голодному дементору, поглощающему чужие страдания. — Думаю, ты переживешь это небольшое неудобство в обмен на комфортное пребывание вне стен темницы. Гарри прикрыл глаза, посчитал про себя до десяти и обратно, после чего спросил: — Мы заключим Обет? Громкий смех стал красноречивее всяких слов. Мочки ушей парня против воли покраснели, а в груди поднялся противный липкий жар смущения. В который раз за их «диалог» Гарри чувствовал себя отвратительно и до невозможности глупо и наивно. — Не слишком ли много ты от меня требуешь, мальчишка? — задал риторический вопрос Волдеморт, в насмешке вскинув бровь. — По-моему, в самый раз, — прочистив горло, сказал Гарри. — Как я могу быть уверен, что ты сдержишь свое слово и не тронешь моих друзей? — Разве я тебе это обещал? — хитро прищурил глаза Волдеморт, вскидывая подбородок. Весь его вид высказывал вызов, предлагал Попробовать отстоять свою правоту, результат чего был заранее предрешен и обречен на провал. Волдеморт раскинул в сторону руки и ядовито ухмыльнулся, довольный произведенным эффектом, а именно вздымающейся в негодовании грудью парня. — Ты можешь рассчитывать только на возрастающее с каждым днем доверие между нами. — Н-но ты -…— от подобной наглости и откровенной издевки Гарри захлебнулся воздухом. — Попробуй напрячь свои извилины, Поттер, если они у тебя остались, и вспомнить тот момент, когда я тебе что-то обещал. Я лишь Предупредил об возможной трагической участи твоих дорогих дружков в случае Твоего, — сделал он акцент. — неповиновения. Разве в моих словах было какое-то обещание их безопасности? — Волдеморт безмятежно заключил. — Как мне кажется, ни намека. Гарри скрипнул зубами, посмотрел на мага исподлобья и всё же смог взять себя в руки, с трудом сдерживав в себе парочку грубых слов. Ничего, он еще отыграется. За всё. — Мальчик-который-выжил согласен на все условия? Гарри про себя хмыкнул: вопрос не требовал его ответа. «Я соглашусь и, когда он окончательно мне поверит, сбегу и убью его. Нужно лишь немного продержаться. Совсем немного отыграть роль послушного пай-мальчика, который сдался, потерял надежду на светлое и свободное будущее. И потом, когда он потеряет бдительность, нанести решительный удар». Так что, обдумав предложение несколько минут, взвесив все «за» и «против», Гарри коротко кивнул. Дураком Гарри Поттер не был: положение, в котором оказался исключительно по Своей глупости, понимал. Сейчас, пока он в Таком неприглядном состоянии, без палочки и малейшего понимания, каким образом ему удастся сбежать, единственным разумным вариантом оставалось воспользоваться «перемирием». Нужно прийти в себя, обдумать хорошенько ситуацию, посмотреть на нее с разных ракурсов. Теперь, когда на его будущем не стоял жирный знак вопроса, у него появилось время. Много времени. А, как известно, думается лучше на холодную голову, чем во время погони от обезумивших от жажды крови пожирателей смерти, то и дело уклоняясь от Круцио и Авады. Ну а сейчас. Гарри, так уж и быть, погостит у Волдеморта, после чего обязательно отплатит подобающим образом за оказанное Гостеприимство.