Достойное наказание

      Зелёная вспышка на секунду озарила сонный полумрак учительской. Гермиона отточенным движением смахнула с плеч остатки летучего пороха, часто заморгала и сузила глаза в попытке адаптироваться к темноте. Но решила, что без магии здесь не обойтись — небрежно брошенное Инсендио мгновенно воспламенило настенный факел, и пространство залил мягкий неровный свет, который местами прорезывали глубокие тени от совершенно не сочетаемой между собой массивной мебели.       Гермиона поправила волосы и взглянула на старинные часы, что громоздились на щербатой пыльной полке.       «Пора», — заключила она и проследовала к зеркалу в резной раме, чтобы со всей придирчивостью оценить свой внешний вид.       Образ в отражении был привычен ей на протяжении многих лет: рубашка, застёгнутая на все пуговицы, гриффиндорский галстук с золотыми полосами, вязаный жилет с оторочкой, плиссированная юбка до колен и школьная мантия с кровавым алым подбоем, прикрывающая это форменное великолепие. Только укрощённые кудри теперь аккуратно ниспадали на плечи, а лицо стало чуть более угловатым, утратив милую детскую припухлость. И это определённо ей шло.       — Прекрасно выглядите, дорогая! — восторженно прокомментировало зеркало.       Гермиона усмехнулась, слегка пожав плечом.       — Благодарю. Я старалась.       Она обернулась, оглядев пустующее пространство, невербально потушила факел и выскользнула за дверь, в затемнённый безлюдный коридор, чтобы уверенным шагом направиться в сторону библиотеки. Мантия развевалась на ходу, каблуки её исключительно удобных туфель в стиле Мэри Джейн выстукивали ровный ритм, который эхом отражался от каменных стен. Гермиона совершенно не заботилась о том, что издает так много шума, ведь в это время в Хогвартсе невозможно столкнуться с кем-либо, кто не является привидением, эльфом или…       — Так-так, Грейнджер.       Драко Малфоем.       Она вздрогнула и резко остановилась, а затем вызывающе вскинула подбородок, обратив свой взгляд в черноту ближайшего алькова, откуда исходил до мурашек знакомый голос. Гермиона никак не ожидала встретить Малфоя именно сейчас, но, похоже, его намерения расходились с её планами. В том, что он оказался здесь неслучайно, она не сомневалась — у него просто не было на то никакой другой причины. Тем временем Малфой эффектно вышел из тени: в приглушённом свете, едва просачивающемся из узких окон, сначала проявился его высокий силуэт, затем очертания угловатых скул, отблеск платиновых волос и, наконец, серые глаза, казавшиеся сейчас совсем тёмными на бледном лице. Он неторопливо приближался, нагло ощупывая её взглядом.       — И с какой целью ты явилась сюда после отбоя?       — Полагаю, с той же, что и ты? — ответ прозвучал скучающе-нахально, под стать его стилю.       — Надеюсь, ты понимаешь, Грейнджер, что мы совсем не в равных условиях. Ведь это, — он указал на значок старосты, прикреплённый к его мантии, — даёт мне некоторые привилегии, которых ты, к моему удовольствию, сейчас лишена.       Гермиона слегка закатила глаза и фыркнула. Кичиться своими привилегиями — так по-малфоевски.       — Пожалуйста, избавь меня от демонстрации своей заносчивости. Это неприлично, в конце концов. К тому же меня ждут действительно важные дела, так что…       Она шагнула в сторону, но Малфой мгновенно преградил ей дорогу, и Гермиона практически впечаталась в его грудь. От неожиданности она сделала резкий вздох и отшатнулась, по телу пробежалась лёгкая рябь, а в животе вдруг возникло щекочущее покалывание, как это случается во время стремительного спуска или прыжка аппарации. Внезапная близость и едва уловимый аромат его парфюма, как всегда, оказали на неё вполне определённое влияние. Ей пришлось приложить усилия, чтобы взять себя в руки и не выдать этого.       — Как самонадеянно с твоей стороны полагать, что ты можешь уйти так просто.       — Я уйду не так просто, а с благодарностью за премилую беседу и пожеланием доброй ночи, — в её голосе сквозила насмешка. — Сладких снов, Малфой.       Она снова двинулась в сторону, пытаясь совершить обходной манёвр. Тщетно.       Впрочем, то было лишь маленькое шоу, которого требовали необычные обстоятельства. Их своеобразный танец, в котором каждый знал свою партию. А всё, чего ей хотелось на самом деле, — остаться здесь, в полумраке холодного коридора, продолжив весьма возбуждающий словесный поединок с человеком, к которому за всю жизнь испытывала самые противоречивые чувства, но никогда — равнодушие.       — О, я уверен, что буду прекрасно спать этой ночью — сразу после того, как ты расплатишься за вопиющее нарушение порядка.       — Похоже, у тебя слишком мало опыта в том, что действительно можно назвать «вопиющими нарушениями», Малфой, — снисходительно проговорила она (в данном вопросе Гермиона Грейнджер определённо знала толк). — Но это мне даже льстит. И если списание нескольких баллов с моего факультета принесет тебе такое удовлетворение…       Его губы скривились в нахальной улыбке.       — Кто сказал, что речь идёт о штрафе? — хищный взгляд прошёлся по её лицу и скользнул ниже, к шее и груди, скрытой за слоями школьной формы, что заставило Гермиону на мгновение задержать дыхание. — Не думаю, что лишение гриффиндорских очков будет достаточно справедливым возмездием за лично твой проступок.       — Так ты вдруг решил стать оплотом справедливости?       — Я просто придумал для тебя достойное наказание.       Гермиона выдохнула, слегка сжав бёдра. Легко догадаться, к чему именно он клонит, но всё же следовало прояснить ситуацию.       — Ты что, угрожаешь мне, Малфой?       — Нет, Грейнджер. Ставлю тебя в известность насчёт наших планов на этот вечер.       Он шагнул ближе, не отрывая взгляд от губ, которые она инстинктивно облизала.       — Малфой, — голос вдруг стал хриплым, и Гермиона прочистила горло. — Чего ты добиваешься?       Идиотский вопрос, но её жгла потребность услышать вполне конкретный, исчерпывающий ответ.       Драко молча надвигался, а она отступала, пока не оказалась буквально зажата между каменной стеной и его телом. Затем склонился к ней, и Гермиона сглотнула в предвкушении, ощутив его горячее дыхание на виске.       — Думаю, тебе это хорошо известно, дорогая, — его низкий полушёпот заставил кожу покрыться мелкими мурашками.       — Просто скажи это.       Драко отстранился, чтобы взглянуть в её лицо.       — Я хочу тебя, Грейнджер. И намерен получить желаемое прямо сейчас. Это ты хотела услышать? — он вновь склонил голову ближе к ней. — Более того, я прекрасно знаю, — пауза. — Вижу… — его губы легко скользнули по мочке уха, отчего она чуть было не растеклась лужицей, — насколько это взаимно. Как сильно ты хочешь меня.       Гермиона медленно прикрыла глаза, ощущая бешеную пульсацию между бёдер. Карты раскрыты и брошены на стол рубашками вниз. Причём её тоже, ведь Малфой определённо был прав. Одно его присутствие заставляло кожу гореть, влага пропитывала тонкое белье, ноги слабели, низ живота стягивало спазмом, требуя его немедленного вторжения.       Им пришлось пройти долгий путь: годы вражды и годы напряжения, искавшего выход. Бесконечные словесные дуэли днём, а ночью — жаркие сны в полном одиночестве и прикосновения собственных рук к своему же телу в попытке утолить невыразимую нужду… И вот они здесь, в точке, где всё началось, но никто тогда не мог и представить, что их орбиты однажды пересекутся и изменятся под силой взаимного притяжения.       Однако это произошло.       Теперь они оба знали, чем закончится этот вечер: жарким сексом прямо посреди школьного коридора. И, пожалуй, Гермиону это устраивало… Устраивало всё, кроме уготованной для неё роли. Ей совершенно не хотелось ощущать себя очередной жертвой, не устоявшей перед чарами самого́-слизеринского-принца. Да, она хочет сдаться Малфою, но на своих условиях, как бы парадоксально это ни звучало.       И Гермиона внезапно поняла, как изменить предписанный сценарий.       — Но что, если я вдруг пойму, что не готова? Обещаешь ли ты не принуждать меня делать что-либо без моего согласия?       Малфой едва не закатил глаза и ухмыльнулся — порочно и удовлетворённо, как охотник, загнавший свою добычу в ловушку, из которой нет выхода.       — Грейнджер, то, что между нами произойдёт, случится исключительно по твоему желанию. Клянусь. Ты сама захочешь всё, что я тебе предложу.       На её лице медленно растянулась хитрая улыбка. Что ж, Гермиона позволит ему одержать верх в их маленькой игре, — вернее, думать так, — но в конечном итоге выйдет из неё победительницей. А Драко попросит пощады. Она сотрёт с лица его самоуверенную ухмылку и после увидит на нём выражение мучительной беспомощности.       — В таком случае, чего же мы ждём?       Гермиона толкнула его вперёд и прижала к стене, не прерывая зрительного контакта. А затем стремительно накрыла его губы своими.       Малфой замер, словно её инициатива стала для него полной неожиданностью — или он просто ею наслаждался. Затем шумно выдохнул через нос и запустил руку в её волосы, путаясь в мягких кудрях. Он притянул её ближе и беспрепятственно впустил, чтобы их языки могли встретиться, сплетаясь друг с другом. И приглушённо застонал, как только это произошло.       Их поцелуй был горячим, отчаянным и требовательным. С привкусом борьбы за недостижимое первенство.       Гермиона наслаждалась реакцией Драко: явный острый голод, который, впрочем, испытывала и она сама. Лёгкие горели от недостатка кислорода, но никто из них не смел отстраниться и прервать это сумасшествие, пока инстинкты не одержали верх. Гермиона оторвалась от Малфоя, задыхаясь, но уже через пару мгновений он вновь подался вперёд и прижался губами к её рту.       Чистое безумие.       Казалось, он так сильно увлёкся процессом, что совершенно терял голову. Его ладони скользили по её скулам, затем спустились ниже, по шее, оглаживая плечи и руки, а затем, пробравшись под мантию, сильно сжали бёдра. Гермиона слегка выгнулась и услышала нетерпеливый стон Малфоя, который тут же притянул её вплотную к своему паху, заставив почувствовать его безаппеляционную твёрдость. Она потерлась о член, обтянутый тканью, а Драко застонал ещё раз и прервал поцелуй, чтобы расстегнуть и скинуть её мантию. Затем принялся пощипывать губами то особенное местечко между шеей и плечом. Это побудило перейти к ответным действиям: она целовала его кадык, а он запрокидывал голову, наслаждаясь ласками.       Всё развивалось слишком быстро. Гермиона тонула в происходящем, едва контролируя свои действия. Однако ей необходимо было взять себя в руки. Пора переходить к основному акту задуманной игры.       Она опустилась на колени, ощущая как каменный пол под ними вдруг стал упругим и тёплым. Похоже, Малфой невербально наложил амортизирующие чары, что было крайне любезно с его стороны.       Её ладони забрались под мантию и скользнули вверх по гладкой ткани брюк, скрывавших рельеф мускулистых бёдер. Гермиона пробежалась пальцами по выступающей твёрдости малфоевского члена, из-за чего он нетерпеливо дёрнулся, и схватилась за пряжку ремня. Одним уверенным движением она расстегнула её, а затем вернулась к ширинке, методично расправляясь с пуговицами, и подняла глаза. Драко глубоко дышал, внимательно наблюдая за каждым её действием.       Гермиона ухмыльнулась и слегка приспустила брюки, оставив его в белоснежном белье из мягчайшей материи — что-нибудь вроде шёлка ледяного гималайского паука (как говорится, всё лучшее Малфоям, и даже трусы — тем более трусы! — никак не могли стать исключением). Она потёрлась щекой об эрегированный ствол, который, судя по нервным подёргиваниям, жаждал выбраться на волю. Но Гермиона никуда не торопилась, продолжая лишь поглаживать его и осыпать лёгкими поцелуями через ткань, несмотря на нетерпеливые вздохи. Сделав вид, что наконец сжалилась, она схватилась зубами за кромку шёлковых боксеров и потянула их вниз, но потерпела неудачу — намеренную, конечно. После чего продолжила дразнящие прикосновения через преграду, которая, очевидно, очень раздражала Драко. Взглянув на него из-под опущенных ресниц, Гермиона увидела лицо, выражавшее почти что отчаяние, и это наполнило её душу садистским удовлетворением. Зажмурив глаза и стиснув зубы, он то сжимал ладони в кулаки, то разжимал их, всё ещё не позволяя себе пустить их в ход. Направить её. Подчинить. Тогда она предприняла ещё одну насмешливо-безуспешную попытку обнажить его с помощью своего рта, и Малфой не выдержал. Одним резким движением он спустил с себя бельё, оголив прямо перед её лицом свой гладкий, толстый, покрасневший от напряжения член. Гермиона не удержалась и облизнула губы (Мерлин, это же незаконно — быть таким идеальным), а затем потёрла свои бёдра друг о друга в попытке хоть немного облегчить возбуждение, кратно возросшее от демонстрации великолепного малфоевского стержня. Теперь ей просто хотелось поскорее погрузить его в рот, забыв о своей маленькой игре.       Но Гермиона Грейнджер способна обуздать свои желания ради достижения цели.       Она вновь приблизилась к нему и занялась неспешным исследованием мошонки, сначала невесомымыми поглаживаниями подушечками пальцев, а вскоре и ртом: старательно облизывала и сжимала губами, тем самым вызывая поочерёдные подёргивания всех конечностей Драко и стоны, уже так похожие на умоляющие. Затем Гермиона перешла к основанию члена, слегка прикусывая его и скользя языком по направлению к налившейся головке, блестящей от предэякулята. Но едва приближаясь к ней, она отступала, вновь уделяя внимание стволу и отяжелевшим яичкам.       Малфой ударил кулаком о стену позади себя, а затем зарылся рукой в кудрявые, тщательно уложенные волосы и потянул её голову так, чтобы…       — Ты же обещал — никакого принуждения.       Драко мучительно застонал, запрокинув голову.       — Перестань меня дразнить, — он тяжело сглотнул. — Ты же видишь, что я с ума схожу.       — Тогда, возможно, нам стоит прервать наше незапланированное свидание, — она начала подниматься, но тут же на её плечи легли руки Малфоя в безмолвном, но категоричном требовании оставаться на месте.       Гермиона слегка откинулась назад, заглядывая в его лицо с многозначительной ухмылкой.       — Чего ты хочешь, Грейнджер?       — Чтобы ты вежливо попросил, только и всего.       Драко издал нервный смешок, провёл ладонью по лбу и сжал переносицу.       — Грейндж… Гермиона. Прошу тебя… пожалуйста, сделай это. Возьми мой член в рот, как послушная…       — Я не хочу быть послушной.       — Салазар… Так возьми как непослушная. Как бунтарка. Или не бери, и давай просто перейдём к следующему пункту, — теперь он сам потянул её наверх, тесно прижал к себе и впился в её рот, совершая в нём поступательные движения языком и наглядно демонстрируя таким образом, что он имеет ввиду. Гермиона приглушённо простонала, наслаждаясь этим вторжением, её пальцы заскользили по его груди, нащупали застёжку мантии у горла — чёрная материя стремительно сползла вниз к их ногам — и огладили плечи Драко. Его член гордо упирался в её живот, и она встала на носочки, чтобы сменить точку соприкосновения и дать им обоим почувствовать друг друга, пусть и через несколько слоёв ткани.       — Грейнджер, — Малфой отстранился, задыхаясь как загнанный фестрал. — Мне срочно нужно быть внутри тебя. Неважно, каким образом. Умоляю, — он особенно выделил это слово, — позволь мне.       Гермиона справедливо решила, что его просьбу можно считать капитуляцией. И потому вновь опустилась на колени и милосердно лизнула его головку, слыша над собой низкий стон облегчения. Это подстегнуло её к продолжению, так что она обхватила напряжённый ствол губами, лаская особенно чувствительные места около уздечки, и подалась вперёд. Драко задрожал. Его член ощущался восхитительно тяжёлым на языке, и ей захотелось наконец принять его полностью, так что Гермиона начала скользить по нему в размеренном ритме, с каждым движением позволяя ему проникать глубже в горло.       Малфой рвано дышал, перебирал и сжимал в руках её волосы, устремляясь ей навстречу бёдрами. Временами он не сдерживался от комментариев, подчёркивающих остроту испытываемых впечатлений — односложные, весьма непристойные восклицания, которые не следовало бы произносить в стенах великой школы (как и, строго говоря, заниматься оральным сексом прямо в коридоре).       Гермиона втянула щёки, создав таким образом вакуум, и Драко окончательно потерялся в ощущениях, беспорядочно вбиваясь в её рот. Затем, осознав, что уже близок к освобождению, подался назад, но она последовала за ним и не позволила отстраниться. И тогда он застонал — совершенно дико, громко, отчаянно, — пока сперма тугими струями изливалась в её горло.       Спустя несколько мгновений Гермиона выпустила всё ещё твёрдый член и довольно улыбнулась. Это казалось невероятно странным. Малфой только что бурно кончил ей в рот, но всё же она чувствовала себя хозяйкой положения, той, кто имеет над ним власть. И это опьяняло так, что ей хотелось рассмеяться. Она слегка склонила голову, вытирая большим пальцем оставшуюся в уголках губ влагу, и вдруг краем глаза заметила голубое свечение слева от себя. Гермиона резко повернулась, после чего подскочила на месте и вскрикнула от ужаса.       Буквально в паре метров от них в воздухе застыл призрак Почти-Безголового Ника, чья любопытная голова склонилась набок настолько, насколько позволяла его почти-отрезанная шея.       — Какого чёрта?! — она схватилась за колено Драко, привлекая его внимание к неожиданному свидетелю их недвусмысленного положения, который даже после обнаружения почему-то не спешил удалиться.       — Да… он тут… уже… некоторое время… — ноги Малфоя подкосились, не в силах больше его удерживать, и он сполз по стене, опустившись на свою мантию и привлекая Грейнджер к себе в неуклюжем объятии.       — О, Годрик, почему же ты молчал?       Малфой дал себе время, чтобы немного отдышаться, и натянуть бельё вместе с брюками.       — Извини, дорогая… но мне совсем не хотелось, чтобы ты отвлекалась. И у меня не было никакого желания пререкаться с придурковатым призраком… ну, ты понимаешь… в такой интимный момент.       — Вообще-то я всё еще здесь! — возмущённо прокомментировал Ник, недовольный тем фактом, что о нём говорят в третьем лице, да и ещё так нелестно.       — Так свали уже, — равнодушно бросил Малфой. — Представление закончилось.       Призрак запричитал что-то невнятное (Гермиона смогла разобрать только фразу: «А я ведь говорил…»), но, к счастью, быстро ретировался.       Наконец, она выдохнула и обернулась к Драко, который лукаво улыбался, смотря на неё особенно проникновенным взглядом. Гермионе была известна причина этой улыбки, как и то, что сейчас наверняка занимало его мысли: тот самый вечер пятницы, когда она едва не поцеловала его в гостиной Гриффиндора, пока не ворвался Ник с его неуместными сонетами. И она потянулась к его лицу, желая на этот раз сделать всё правильно.       Теперь они целовались совершенно иначе: нежно, медленно, чувственно. Словно проживая упущенный момент.       — Даже не думай, что я с тобой закончил, — прошептал Малфой, когда их губы разомкнулись. — Дай мне пару минут, и ты поймешь, что в эти твои игры можно играть обоим.       — Сколько угодно, но только не в Хогвартсе. Почти каждая наша попытка заняться сексом в этом огромном замке почему-то не обходится без свидетелей. И, кстати, мы же договаривались встретиться в библиотеке…       Малфой пожал плечами.       — Я просто решил внести элемент некоторой спонтанности в наше свидание.       — Тогда я обязана внести элемент упорядоченности и предложить завершить его у тебя дома, в кровати, в которой мы делали это уже множество раз. Просто, скучно, зато без посторонних.       — Ах, скучно, Грейнджер?..       Гермиона рассмеялась, уворачиваясь от его тесных «карающих» объятий. Конечно, с ним никогда не бывает скучно, но какое же удовольствие ей доставляют их обоюдные подначивания! К тому же, откровенно говоря, она всегда рада дать Малфою любой возможный повод для того, чтобы получить «достойное наказание» ©.