Обмани и полюби

Отъехав подальше от промзоны, они зашли на заправку. Сели внутри, взяв уже знакомые хот-доги и кофе, и уставились друг на друга. Вадим, довольный собой, приподнял стаканчик кофе, словно бокал вина, и заявил: — Хватит киснуть, персик. Все же успешно прошло. Он и не сомневался, что все получится. Продавить Волкова — легче легкого, самым сложным было просидеть час в кабинке туалета и не умереть от скуки. Разумовский еще вчера прислал смс с датой, временем и координатами встречи, и всю вылазку на завод Вадиму казалось, что он на увеселительной прогулке. Да, с уборщиком и охранником его слегка переклинило, но все разрешилось успешно, даже удалось полапать Волкова. И хотелось лапать его еще, он уже поплыл, теперь точно не соскочит, Вадим ему и шанса пугливо слиться не оставит… Волков мрачно жевал хот-дог, запивая кофе, и сверлил взглядом. Ха. Подозревает. Вадим, если честно, на его месте тоже извелся бы от подозрений — чересчур уж гладко все получилось. Но почти не парился по этому поводу: он добыл нужную информацию, а уж какими путями — никто не узнает. Смс он уже удалил, а все, что нужно, запомнил. Остается еще несколько дней отдохнуть, покумекать, отослать Олега подальше, чтобы не мешал, и отчитаться, что Разумовский мертв. Да, с последним есть пока проблемы, но он придумает что-нибудь. — И все-таки, — вдруг произнес Волков, — как ты подобрал пароль к компьютеру итальянца? Вадим закатил глаза. Надо было соврать, что компьютер не запаролен. — Легко и просто, Волков, — ответил он. — Сначала ввел “Британия самая великая страна”, но он не подошел, и остался только одним вариант: кверти-один-два-три. Вот и все. Волков все хмурился и не верил. Вадим вздохнул. Наклонившись, коснулся его колена под столом и тихо сказал: — Ты что, думаешь, я выдумал дату и время их встречи? Ну тогда я уже скоро спалюсь. — Ничего я не думаю, — буркнул Волков и тише добавил: — Ничего хорошего… Он отвернулся, словно хотел посмотреть в окно, и медленно допивал кофе. Вадим загляделся на его профиль. Вспомнил, как, развеселившись, облапал его в кладовке, как потрогал за член, и пусть он не стоял, но под ладонью начал подавать признаки заинтересованности. Нет, ему точно положен приз за всю эту кутерьму на заводе, и Волков не отвертится… А дальше что, вдруг холодно скользнула мысль. Переспим сегодня — и что дальше? Им еще неделю точно жить бок о бок, притворяться, будто они знают, что делают. Волков так ломается, что ясно: просто сексом для него это не будет. Будет смотреть побитым взглядом или, чего хуже, с каменной мордой скажет, что все это было ошибкой, начнет сторониться и в итоге все испортит. Как же все надоело, с тоской подумал Вадим. Сначала допросы и закрытый суд, потом унизительная помощь отца, затем — подстава от Юмы, пусть и вполне себе ожидаемая; бесполезные шатания по столице Италии под палящим солнцем. Больше всего хочется закончить с Разумовским, получить деньги, сделать новый, чистый паспорт и свалить в закат. Вот только Волков так и останется незакрытым гештальтом. А Вадим редко кого хотел до зубовного скрежета, до — почти — потери самоконтроля. И уж точно ни у кого не хватало силы воли так долго Вадиму отказывать. Волков наконец перестал созерцать в окно автомобили, один за другим подъезжающие к заправке, и посмотрел на него. Видимо, что-то себе надумал, потому что натянул неубедительную улыбку и сказал: — Сегодня Юма точно шипеть не будет. Может, даже похвалит. — Ты переоцениваешь ее человеческие качества, — отозвался Вадим и улыбнулся в ответ. Тоже фальшиво — на искусственную улыбку отвечать искренней он не собирался. Но четко понял: бдительность Волкова пора усыпить. Пора перестать с ним церемониться. * В первую очередь, вернувшись в номер, Олег позвонил Юме. Вадим, найдя у него возле кровати зарядное устройство, подключил к нему свой телефон. Пока Олег коротко говорил, что они без труда проникли в кабинет итальянца и нашли информацию о встрече с беглецом, Вадим мерил номер шагами. — Наконец-то вы начали работать, — холодно сказала Юма. — Продли номер, Волков. Бронь завтра истечет. Долго возитесь, — бросила она и положила трубку. Олег вздохнул. Вадим, замерев посреди комнаты, ухмыльнулся: — Что, не похвалила? — Телефон зарядил? — отозвался Олег. — Теперь к себе вали. — Ну что ты сразу начинаешь, — елейно улыбнулся Вадим и подошел к нему. Посмотрел сверху вниз, и Олег, сидевший на краю постели, сразу захотел поерзать. Вадим возвышался перед ним, держась большими пальцами за шлевки пояса джинсов, и улыбка его медленно гасла. — Персик, — вкрадчиво сказал он, — промежуточную победу нужно отпраздновать. Согласись, именно я обеспечил успех операции. — И? — поднял брови Олег. — На что намекаешь? — На то, что у тебя стоит на уверенных в себе мужчин. А я охренеть какой уверенный. — Это ты так предлагаешь ноги перед тобой раздвинуть? — фыркнул Олег. По шее, по ушам поползла краска. Сердце предательски забилось быстрее. В одном Вадиму было не отказать: в его поразительной самоуверенности, и да, Олегу это нравилось. Он ведь врет во всем, тоскливо подумал Олег, во всем. Только прикосновения его словно бы без фальши. — Можно ноги раздвинуть, можно взять в рот, — терпеливо сказал Вадим. — Я попросту не понимаю, почему ты ломаешься. Я же все чувствую. Олег тяжело вздохнул. Сейчас нужно ему сказать, как он уже однажды говорил: пошел вон. Сказать и опять фантазировать, мечтать, представлять его голым, себя голым. Да, он лжет, он темнит, даже не пытается оправдаться, и все равно это не остужает мигом вспыхнувшее от простых слов тело. Вадим сделал к нему еще один шаг и толкнул стопу Олега своею в сторону. — Хватит ломаться, — сказал он. — Не девка. И, расстегнув ширинку, вжикнул молнией, приспустил джинсы на бедра. Олег зачарованно смотрел, как он медленно стягивает джинсы, и мысли постепенно улетучивались из головы. Да кем бы он ни был, что бы ни делал… Это — просто секс, физиологическая потребность, и Олег точно свихнется, если не утолит ее. Он долго боролся, но его, кажется, никогда не соблазняли так настойчиво — и он уже не может держаться. Вадим взялся за резинку нижнего белья, и Олег словно со стороны услышал свой хриплый голос: — Я сам. И, наклонившись к Вадиму, положил ладони ему на бедра, прижался щекой к его паху, к приятной упругости члена, глубоко вдохнул. Нахлынуло сразу все: и поцелуи, и прикосновения в подсобке, и наглое: можно взять в рот. Спасибо за разрешение, ага… Он растворился в Вадиме, терся лицом о его член через ткань нижнего белья, гладил бедра, спуская джинсы ниже, к коленям, и его вело от сильного, крепкого тела, от запаха, рот наполнялся слюной. Он на мгновение поднял глаза на Вадима. Тот, приоткрыв рот, смотрел на него. Поймав взгляд Олега, запустил пальцы в волосы, одобрительно погладил по затылку и снова впечатал лицом в пах. Прижимая к члену, толкнулся вперед. У него уже встал — твердый, крупный. Проведя через нижнее белье губами вдоль ствола, Олег медленно оттянул резинку боксеров, опустил их на бедра, и член стоял прямо перед лицом, клонился чуть в сторону, поблескивала смазка на головке. Он почти уже взял его в рот, но Вадим, удерживая его затылок одной рукой, второй обхватил член у основания и направил сам. Олег, закрыв глаза, обхватил его губами, невольно застонал — отвык от ощущения, как гладко скользит головка по языку. Вадим надавил ему на затылок, заставляя брать глубже. Положил и вторую ладонь на голову Олега — и взял все в свои руки: натягивал, отстранял, делал так, как ему хочется, вел в этом танце, и Олег, вцепившись в его бедра, порой задыхался, порой давил рвущийся из горла рефлекторный кашель, когда Вадим натягивал слишком глубоко, но от мерных движений словно впадал в транс, и все, что его сейчас заботило, — лишь то, что однажды это закончится, а ему не хотелось, ему нужно было, чтобы этот большой ствол и дальше погружался в рот, чтобы он пытался протаранить до самой глотки, чтобы тяжелые горячие ладони вечность давили на затылок. Вадим сжал между пальцев волосы Олега, толкнулся глубже — так, что через все тело прошла дрожь, а из края глаза скатилась слеза, вышел — только головка осталась во рту. Олег, всосав ее, заскользил языком по уздечке, шумно дыша носом, ласкал ее, боготворил, брал неглубоко — Вадим ослабил хватку, позволил двигаться самому. Хрипло рыкнув, Вадим уронил ладони ему на плечи, сжал, и Олег, угадывая, скользнул ртом по члену, и сперма толчками ударила в рот. Сглотнул, не выпуская член. Обнял за бедра — как давно хотел. Замер, чувствуя, как опадает член во рту, помещается внутри уже без усилий. Только тогда плавно выпустил его и потерся лицом о футболку Вадима, вытирая о нее слюну. — Волков… — позвал Вадим чужим голосом. Олег отпустил его и посмотрел снизу вверх. Вадим, уставившись на него, словно впервые увидев, наклонился, подхватил под мышки, резко дернул, перекидывая спиной на кровать. Пока он торопливо снимал футболку и ожесточенно стягивал джинсы, Олег подтянулся на локтях к изголовью. Упав сверху, Вадим жадно исцеловал все лицо, широко провел языком по щеке, набросился на шею, оставляя засосы. Подрагивающими руками снимал одежду. Вбил бедро между ног, и Олег со стоном потерся о него членом. В стену пару раз стукнули кулаком. Вадим выдохнул: — Пошли они к черту. Вытряхнул Олега из джинсов и приник к члену губами, сразу же стянул трусы и взял в рот, и Олега словно судорогой прошило, почти до боли. Вадим отсасывал мокро, неаккуратно, тискал бедра и ягодицы, ухитрялся облапать грудь и живот. Олег, поймав его руку, притянул пальцы к губам, взял их горстью в рот и прикусил — так нужно было ощущать их внутри. От возбуждения яйца почти лопались, Вадим, шумно дыша, в рваном ритме ласкал ртом, и Олег, выпустив его пальцы, запрокинул голову, почти закричал — лишь в последний миг опомнился, и стон вышел похожим на рык. Вадим, опустив ладони ему на бедра, прижал к постели, фиксируя на месте, взял глубоко и выпустил медленно, а потом, совсем как Олег недавно, сфокусировался на головке, и язык у него оказался шелковый, натренированный болтовней и остротами, так и кружил, и Олег, выломавшись всем телом, кончил ему в рот. Отдышавшись, Вадим подтянулся к нему, улегся сверху, уткнулся губами в шею. Сипло сказал: — Персик… дай денег. Немного. — Так все… все это ради денег? — ответил Олег, запнувшись из-за сбитого дыхания — воздуха не хватало, а Вадим лежал на нем гранитной плитой. Почувствовал шеей улыбку Вадима и тоже улыбнулся, глядя в потолок. — Ага. В аптеку сгонять хочу. А ты в душ пока… Он чуть приподнялся на локтях. Олег не удержался: — Мы так не договаривались. Вадим, выпрямившись, сел к нему на бедра и усмехнулся: — Волков, не начинай. Я только разогрелся. Ты у меня в космос скоро улетишь. — Возьми сам в шкафу, — прошептал Олег, глядя на него — раскрасневшегося, до боли красивого, почти голого, только стопа в носке касалась голени. И что самое главное — на него в своей постели. На него поверх собственного голого тела.