Обмани и полюби

Олег еще был в душе, когда вернулся Вадим. Взбудораженный, он почти забыл обо всех опасениях. Давно же у него не было секса. И таких красивых, сильных мужчин. Ну и что, подумал Олег отстраненно, это же всего лишь секс, и он ни на что не повлияет. Надо натрахаться, снять зудящее возбуждение, и тогда будет даже легче. Он услышал, как Вадим словно нарочито громко хлопает дверью, извещая о своем присутствии, и заторопился. От минета, от крепкого тела совершенно снесло голову, и хотелось еще, хотелось взять максимум, чтобы потом все мышцы болели и ныли. Он выключил воду, наскоро обтерся полотенцем и как был обнаженным вышел в комнату. Вадим, сидевший на постели, жадно уставился на него. — Волков, — выдохнул он. — Что за херня? Думал, после отсоса успокоюсь, а только больше тебя… Он облизал губы, порывисто встал и, тесно обняв, приник к губам. Пульс у Олега забился во всем теле, затронул самые крохотные мышцы. Вадим целовал его, и ответить никак не получалось — да, да, я чувствую точно так же, хочу еще больше. Вадим, разомкнув объятия, проскользнул мимо него в ванную и закрыл дверь. На столике возле кровати лежали монетки — сдача — и две пачки презервативов, один тюбик смазки. Олег покосился на телефон Вадима, лежавший на полу с зарядным проводом. Проверить бы, сколько у него процентов заряда, ведь точно соврал, что телефон разрядился… Но Олег не стал его трогать. Пусть. И так достаточно подозрений, еще одно не сыграет роли — недоверие и так сидит в душе. Разгладив простынь, Олег положил смазку и презервативы рядом с подушкой и лег. После прохладного душа даже духота комнаты казалась не такой давящей, жужжал вентилятор, лишь гонявший из угла в угол горячий воздух. Вадим управился быстро — уже через несколько минут лег на Олега сверху, мокрый от воды, пахнущий гелем для душа, и поцеловал глубоко, нетерпеливо, в бедро уткнулся его член. Схватив смазку, он скользнул пальцами между ног, неаккуратно мазнул по ягодице и уткнулся подушечками в промежность. Надавил на дырочку двумя, и Олег вздрогнул, мурашки побежали от прикосновения. Вадим, нависнув над ним, растянул губы в довольной улыбке и прошептал: — Уже дрожишь. Сильно хочешь? — Очень, — выдохнул Олег в ответ. — А мог бы… мог бы сразу, — сказал Вадим, перемежая слова легкими поцелуями. Говорил, касаясь губ Олега своими: — Мог бы хоть в первую встречу попросить. — Я представлял, — прошептал Олег. Вадим плавно протолкнул внутрь палец, и мышцы плотно сомкнулись на нем. — Прямо на столе Юмы… Глаза Вадима сверкнули. Он осторожно двинул пальцем в Олеге, чуть повернул, ища, и от касания по телу прошла мягкая, теплая волна удовольствия. — Во-олков, — с хрипотцой протянул он, — и сколько еще у тебя грязных мыслей? — Много, — на выдохе ответил Олег. Говорить уже не мог. Только чувствовать, как Вадим уверенно касается внутри, давит на комок нервов, и с каждым движением все сильнее пульсирует внизу живота, начинают подгибаться пальцы ног. Вадим вытащил палец, и с губ Олега сорвался разочарованный стон. — Не грусти, персик, я только начал, — улыбнулся Вадим. Какие же ловкие руки, невольно повторял про себя Олег, пока Вадим, добавляя пальцы, раскрывал его, разводил их, натягивая мышцы, трахал короткими движениями. Олег весь извелся, скреб пятками по простыне, стонал совершенно бесстыдно — хотя всегда старался молчать, но сейчас попросту не мог держать себя в руках. Вадим брал его только лишь пальцами, но вместе с его весом сверху, с его членом, мажущим смазкой бедро, с его бесстыдным самодовольным шепотом — как же ты охуенно стонешь, персик, как же ты будешь кричать — вместе со всем этим Олег превращался в комок напряженной, перевозбужденной плоти, и значение имела лишь телесная честность, а все остальное — да плевать на все остальное. Вадим, поцеловав в плечо, вытащил пальцы и, сев на бедра Олегу, потянулся за презервативом. Из-под полуприкрытых век Олег следил за ним. Как он надевает резинку и оглаживает член, как выдавливает на него смазку. Вадим, заметив его внимание, покрасовался: привстав на коленях, провел кулаком по члену сверху вниз, сжал яйца. Нахально ухмыльнулся и произнес: — Я — мужик твоей мечты, Волков. Тяжело было хвостом крутить и отнекиваться? Олег не стал гладить его эго. Молча перевернулся на живот, и едва Вадим подвинулся, прогнулся в пояснице, опираясь на колени и локти. — Ого, у тебя татуха… Вадим провел ладонью по спине, между лопаток, провел по позвоночнику до ямки между ягодиц. Прижавшись членом к заднице, еще раз вошел пальцами, сразу нашел простату, коснулся, толкнулся глубже, насадив на ладонь до костяшек, и оттянул одну ягодицу в сторону. Смотрит. Он смотрит. И ему, наверное, чертовски нравится, что в этот миг он обладает Олегом, владеет им полностью. А Олег… Олег в космос улетает от того, что подчиняется. Повернув голову, он хрипло попросил: — Возьми меня. Трахни. Вадим, шумно выдохнув, удобнее устроился за ним на коленях, крепко взял за бедра. Сплюнул, и слюна скатилась между ягодиц. Олег прошило вспышкой — такая мелочь, а будоражит, заводит еще сильнее. Вадим, держа его одной рукой, второй приставил член, с усилием толкнулся, и головка расперла изнутри, вошла с трудом. Сердце нервно забилось — не то от предвкушения, не то от страха, что он чересчур огромный. И Вадим, словно услышав его мысли, тихо сказал: — У меня толстый. Потерпи. Тебе понравится. И начал двигаться. Входил медленно. Положил руку на член Олега, прижимая его к животу, перекатывая скользкую головку между пальцами, и больше ничего не говорил, сосредоточившись на процессе, словно выполнял сложную медицинскую процедуру. Олег опустил голову на подушку, зажмурился. И вправду — толстый… Проходит с трудом, даже растянутые мышцы его пускают неохотно. Но заполняет так, словно тело Олега было создано специально для него. Вадим, коротко толкнувшись, вошел полностью, прижался лобком к ягодицам. Небрежным движением запястья подрочил Олегу, чтобы чуть опавший от дискомфорта член снова встал, и наклонился, ложась грудью на спину. Шепнул в ухо: — Вроде такой здоровый мужик, а там — узкий… мне почти больно, как ты сжимаешь. — Ты… ты хоть иногда… молчишь? — выдавил Олег. Вадим, прикусив ухо, коротко засмеялся. Немного вышел и снова вогнал по самые яйца. — Не юли, ты… ты кайфуешь от моего голоса. Олег тихо застонал. Да, тысячу раз да, он хочет его слышать, слушать, пусть хоть описывает, как и в каких позах трахнет, только шепчет и дальше в ухо, тревожа дыханием, и двигается, и берет, как хочет. Вадим, плавно покачивая бедрами, постепенно наращивал темп, амплитуду, входил с пошлым шлепком. Рыкнув, прикусил загривок, и навалился сверху так, что колени у Олега едва не разъехались. Он лег на постель грудью, распластав локти в стороны, и движения Вадима стали короче, яростнее, он схватил за волосы, но пальцы соскользнули с коротких прядей. Тогда упер ладонь в голову Олегу, вжимая щекой в подушку. — Я знал… знал: ты под меня ляжешь, — жарко выдохнул он. — Давай, пой, персик… Он резко толкнулся, и Олег сдавленно застонал. Рука Вадима давила на голову, не позволяя двинуть затекшей шеей, весь вес он перенес на эту руку, а второй бешено скользил по члену Олега. С ним, распирающим изнутри, с его крупным, каменным стволом, четко ходящим внутри, Олег стонал: тихо, слабо, потому что сил на крик не хватало, весь он принадлежал Вадиму, и что бы тот ни сделал — Олег бы не стал сопротивляться. Но Вадим не жестил. Брал на той грани грубости, которая еще не переходит в боль. Брал именно так, как Олегу было нужно, и пусть это был их первый раз — чувствовал он его филигранно. Когда Олег судорожно всхлипнул, подходя к краю, Вадим сжал его член у основания, прорычал: — Нельзя. И бешенее задвигался в нем, нагоняя. Отпустил за пару мгновений, в два движения довел — и Олег застонал, забился под ним, комкая простыню на миг онемевшими пальцами. Весь сжался, и Вадим ахнул, продолжая толкаться внутрь, убрал руку с головы Олега. Олег медленно двинул шеей, уперся лбом в подушку. Мышцы ануса пульсировали почти до боли, пока крупный ствол таранил их, сминая сопротивление, и несколько секунд, пока Вадим догонял его, показались вечностью, смешанной из тянущей боли и ослепляющего удовольствия, и наконец он замер, обжег даже через презерватив. Тяжело дыша, свалился на Олега сверху. Завозился, вытаскивая член, стянул резинку и бросил на пол. Член его лежал между ягодиц, медленно расслабляясь, а сам он бесцельно то целовал, то лизал плечи Олега. Прошептал, успокоившись: — Я же говорил: люблю трахаться. И умею. — Умеешь, — сипло подтвердил Олег — голосовые связки отказывались повиноваться, и соревноваться в остроумии он даже не пытался. Вадим, ткнувшись кончиком носа в шею, легко поднялся, протопал в ванную. Вернулся с мокрым от воды лицом, холодным от нее же членом, плюхнулся рядом, сразу привлекая в объятия, и Олег целовался с ним, ни о чем не думая, и опять у обоих встало, опять заерзали, трогая друг друга руками, толкаясь бедрами. — Еще раз выдержишь? — выпалил Вадим. — Да хоть сто, — ответил Олег. — Только ты не выдохнись… Вадим перекатил его на спину, сполз вниз, устроившись между ног, и провел языком по члену, по яйцам, подсунул под задницу ладони и подразнил припухшую, еще слишком чувствительную дырочку языком. Олег перекрутило, прошило дрожью. — Уверен? — усмехнулся Вадим, приподнявшись на вытянутых руках. Олег молча толкнул его стопой в плечо, а Вадим, поймав лодыжку, прикусил ступню. Он закинул ноги Олега себе на плечи, заставив встать почти в березку, прижал его бедра к себе. Вошел опять плавно, и двигался в этот раз осторожно, неотрывно глядя Олегу в глаза, лишь иногда его взгляд сползал вниз — на покачивающийся член Олега, на ягодицы — туда, где Вадим входил. Как же он любит смотреть… Ноги Олега сползли с его плеч, и Вадим положил его колени в изгибы локтей. Сам уже не двигался, только по чуть-чуть подтягивал Олега к себе — и от себя, возил спиной по простыне. Он, блестящий от пота, огромный и белый, только по рукам и шее шла полоска загара, возвышался горой, и Олег уплывал от мерных, медленных движений. Неглубоких. Он задевал нерв внутри, и Олег уже не стонал — только слабо выдыхал. Потянулся к своему члену, медленно его лаская, стараясь попасть в ритм Вадима. Опустив взгляд, Вадим следил за его рукой. — Кино, — выдохнул он. — Кайф… А потом резко нагнулся, складывая Олега пополам, задрав ему ноги к ушам, и в несколько толчков вылился весь, кусая губы. Сполз вниз и, погрузив в измученное тело пальцы, взял в рот, только сперму сплюнул на живот и грязно размазал ладонью. От жары выдохлись быстро: хватило на немного ленивые минеты в шестьдесят девять, и Олег отправился в душ смывать сперму, слюну, пот. Немного пришел в себя. Чудом вспомнил, что Юма велела продлить номер, и оделся. Вадим, голым развалившись в постели и широко разведя колени, наблюдал за ним, отвлекая одним своим видом. — Что? — невинно спросил он, когда Олег в очередной раз задержал на нем взгляд. — Хватит меня соблазнять, — строго сказал Олег. — Так я уже соблазнил, ты весь мой, — ухмыльнулся Вадим. Хмыкнув, Олег взял деньги и спустился к ресепшену. * За Олегом закрылась дверь. Вадим натянул одеяло, пряча все неприличное, и словно в первый раз за все время вздохнул полной грудью. Нехило же его закоротило. Рассчитывал, что за первый отсос спустит весь пар, а дальше с холодным разумом уделает Волкова так, что тот станет ручным щенком, но заигрался, совсем потерял голову. И, черт… черт, с Волковым хорошо. Стонет, весь извивается, краснеет. Чего таить — красивый, крупный мужик. Умеет отдаваться. Течет от грязных разговорчиков. Вадиму такие нравится, такие — редкость… Едва ли ему удалось усыпить бдительность Волкова, тот слишком много себя накручивает и подозревает, но жалеть не о чем — удовольствие от него Вадим получил колоссальное. И, хоть и вымотан уже, хочется еще. Хочется как можно больше. Подумать только, представлял, как Вадим трахает его на столе Юмы… Да, и на столе, и в кресле, и у стены, и на полу, его хочется поиметь на всех поверхностях, ему хочется отсосать до спазма в челюсти, вылизать везде, кончить на скверный партак, на лицо, вытрахать языком, чтобы он скулил, а потом, может, даже пообниматься, потому что обнимать его тоже приятно, сжимать до хруста в ребрах и целовать шею… Вадим резко сел и потряс башкой. Вот это уже лишнее, Драгов. Не вздумай влюбиться. Потрахались на пять с плюсом, но ты же не девочка, чтобы терять голову после первого секса. Дверь тихо приоткрылась. Волков, входя внутрь, заговорил: — Собирай вещи, переезжаем. У них на эти номера уже бронь, так что я… Пока он говорил, Вадим сел на край постели, и едва Волков приблизился, притянул его за бедра к себе, запустил ладони под шорты. Волков осекся. Вадим провел щекой по его животу, медленно встал, коснулся губами шеи, проверяя — екнет? Ни хрена себе, мощно же екает, зацепил… — Ты чего?.. — тихо спросил Волков. Вадим, не отвлекаясь на пустые слова, продолжил проверку. Тесно обняв его, запустил пальцы в волосы, коснулся губами гладко выбритой щеки, краем сознания уловил, как Волков обнимает в ответ — словно машинально, как гладит по спине. Вадим поцеловал его. Почти истерически подумал: ты всерьез захотел обнимашек после секса, Драгов? Серьезно? С ним? С Волковым, который от тебя морду воротил и дрочил бы до крови, если бы ты ему не велел снять штаны и открыть рот? Он же… он же зажатый, запуганный, он принял все правила системы и интегрировался в нее послушным винтиком, что он может тебе дать? Впрочем, уже дал… Отстранившись, Вадим опять сел на постель, не подавая вида, какое смятение на сердце. Подняв взгляд на Волкова, лениво сказал: — Ты что там с номером? Мы теперь бомжи? — Н-нет, — отчего-то заторможенно сказал Волков, но в следующую же секунду собрался и деловито закончил: — Я взял двухместный номер, по деньгам даже немного дешевле вышло. Так что собирайся, переезжаем сейчас, в этих они хотят сейчас убраться, чтобы утром новые гости сразу заехали… Вадиму показалось, что за словоохотливостью и торопливым запихиванием вещей в сумку он прячет что-то. Впрочем, тут тайны никакой нет, мальчик попал, мальчик втюрился, и от очередного поцелуя его повело. Вадим неспешно натянул джинсы. Ладно, Драгов, тут не переживаем: ты-то себя можешь держать в руках, в отличие от изголодавшегося по крепкому члену Олега Волкова…