Обмани и полюби

Олег, вернувшись домой, поставил сумку со спортивной формой в угол, вымыл руки и прошел на кухню. Слышал, что Вадим в гостиной, но заглядывать не стал — болтает в одну калитку, значит, опять развлекается со стримами. Закрывшись, Олег разогрел вчерашнюю суховатую куриную грудку, нарезал овощи и, перемешав салат, сел есть, глядя в окно. После дня занятий с детворой хотелось тишины и статичной картинки. А еще конфет. Он, наверное, так и не бросил по-настоящему курить, просто заменил сигареты на сладкое, потому что, шурша фантиком, каждый раз думал: так же шуршит слюда на пачке Мальборо. Но держался вот уже пять лет. Ни разу не сорвался. Сам не знал, зачем себя поставил в строгие рамки. Видимо, просто доказывал каждый день, что нет у него ни зависимостей, ни привязанностей, и вся его жизнь — осознанный выбор. Он уже успел вымыть посуду, когда Вадим тихонько открыл дверь и проскользнул на кухню. Олег обернулся на него, вытирая тарелки полотенцем перед тем, как поставить на полку, и Вадим, улыбнувшись, шагнул к нему, обнял за талию со спины. Коснувшись губами щеки, пробормотал: — Есть же посудомойка. С сушкой. Что за привычка усложнять себе жизнь… — Так быстрее, чем два дня тарелки копить до полной загрузки, — ответил Олег. — Что, опять развел кого-то? — Я никого не развожу, — возмутился Вадим. Олег поставил последнюю тарелку на полку и мягко повернулся в руках Вадима, чтобы объятие не разомкнулось. Глянув ему в глаза, Олег усмехнулся: — Ну да, ты вовсе не инфоцыган, а… — Я коуч по криптоинвестициям! — широко улыбнулся Вадим. — Заметь, я просто предлагаю купить мои курсы, никого не принуждаю… Олег коснулся его губ, и Вадим не договорил. Слушать, как он в очередной раз обогатился, не хотелось. А вот целоваться — да. Целоваться с ним всегда хочется. Даже когда ругаются из-за бытовухи, даже когда Вадим, фыркнув, говорит, что он ничего противозаконного не делает, он завязал с этим, а Олег хмыкает — ага, ага… К счастью, Вадим намек понял. Обняв крепче, подсадил на кухонную тумбу, провел ладонями по бедрам, зацепил зубами сосок через ткань футболки. Но все-таки не удержался и, подняв голову, заметил: — На поток пришло еще больше людей, чем в прошлый раз. Значит, мои курсы работают. — Работают твои фотографии топлесс, — отмахнулся Олег. — Даже я подумываю написать тебе в директ и чек-лист попросить прислать… Вадим, широко улыбнувшись, в одно движение снял майку и отбросил ее не глядя через плечо. А потом, когда валялись на диване, когда Олег лежал головой у него на плече, Вадим показывал фотографии. — Эту не выкладывай, — строго сказал Олег. — Боишься, что меня уведут? — подтрунивая, спросил Вадим. — Боюсь, что твой аккаунт забанят за порно, — проворчал Олег. Еще немного посозерцал фотографию — Вадим научился великолепно обращаться со штативом и съемкой по таймеру. Он сидел, обнаженный, на белоснежной постели — на их постели — и лишь край одеяла прикрывал его пах. Даже глядя на него, голого, каждый день, Олег не мог отвести глаз от прекрасно сложенного тела. — Запощу, — решил Вадим. — В этом новом “Вместе” пользователей активных, конечно, немного, но хотя бы не банят за все подряд… — И подпишешь, что прогорел и продал последние трусы? — съязвил Олег. Вадим, отложив телефон на пол, стиснул его, обнимая, и поцеловал в затылок. — Хватит критиковать. Лучше спроси, куда мы летим в отпуск. — Летим? — эхом повторил Олег. — Вадь, сдавай билеты. — Не-а. — Сдавай, — с нажимом повторил Олег и, извернувшись, посмотрел на него. Вадим внаглую поиграл бровями. Закатив глаза, Олег напомнил, будто Вадим сам не знал: — Нас развернут на первой же проверке паспортов. Еще и ментов вызовут, чтобы скрутили. А там и… — Выездные, — перебил Вадим. — Пять лет прошло, Олег. Кончился срок подписки о невыезде. Нас ждет море, солнце, пицца, паста… Олег недоверчиво посмотрел на него. А Вадим все перечислял, что их ждет: Колизей — на этот раз изнутри, обязательно шоппинг в Милане, а еще заедем в Венецию, визы вот осталось сделать — и точно объездим половину Европы… Олег терялся в его словах. Он настолько привык к своему статусу невыездного после увольнения, что даже не помнил, действует ли еще его загранпаспорт. А потом до него дошло, о чем говорил Вадим. — Италия? — выпалил Олег, плавно садясь на колени между ног Вадима. — Ты серьезно? Больше никуда рейсов не было? — Конечно, Италия, персик, — нежно ответил Вадим и коснулся кончиком указательного пальца его носа. — Ты, я, ночлежка бомжей под окнами… — Я тебя знать не хотел после всего этого, — напомнил Олег. — Ну вот. Надо проработать эту травму. Олег опять закатил глаза: — Доморощенную психологию оставь для своих подписчиков. Все, я в душ… Вадим засмеялся ему вслед. Стоя под горячей водой, Олег всерьез подумывал отказаться от путешествия, а потом решил: все равно не успеют. Не успеют сделать загранпаспорта, получить шенген, и билеты сгорят. Незачем сейчас спорить… Но вернуться туда, где они узнали друг друга. Пройтись по тем улицам, где он когда-то проклинал Вадима и самого себя — влюбчивого, доверчивого, глупого. Не то чтобы он изменился. Всего лишь научился открываться и прощать. И не злиться на то, что является сутью человека — Вадим не умеет работать честно, зато способен делать деньги из воздуха. И просторная квартира, и новая машина, и пять комплектов спортивной формы вместе с фирменными кроссовками — за все это нужно благодарить его. Он не был жадным, не копил деньги лишь ради того, чтобы они были; он щедро дарил подарки и делал их повседневность легче. Ни разу не упрекнул ни в чем, хотя Олег зарабатывал копейки, пропадая целыми днями в ФОКе. Так ничего и не решив, Олег выключил воду и пошел в спальню. Он почти уже задремал, но Вадим, плюхнувшись на кровать, притянул его к себе и сразу же прогнал сон. Прошептал на ухо, притираясь ближе: — Да, я опять мирюсь через постель. Но тебе же это нравится. — Мы вроде не ссорились, — тихо сказал Олег в ответ и положил ладонь на его руку. Вадим коснулся губами его шеи. — Да, — пробормотал он. — Все равно прости. Я сдам билеты. Олег, повернувшись, обнял его за шею. — Ты очень хочешь полететь? — спросил он. — Да, — признался Вадим, сталкиваясь с ним кончиком носа. — Не знаю, зачем. Просто засело — хочу вернуться. Будто пойму, стал я другим или остался прежним. — Хорошо, — сказал Олег, и на сердце вдруг стало легко. — Проверь паспорта, запиши нас в визовый центр… — Все сделаю, — обрадовался Вадим. Олег поцеловал его. Стал ли он другим? Не понять. Они ни на день не разлучались, а когда постоянно находишься рядом с человеком, все изменения проходят мимо. Кажется, что он всегда таким был. Ворошить прошлое не хочется. Им же хорошо вместе. А этого достаточно. Олег никогда даже не мечтал, что сможет кого-то любить и строить планы на будущее — не на годы вперед, нет. Хотя бы на отпуск. Вадим целовал все настойчивее, и Олег разгорался — вот это ничуть не изменилось: он по-прежнему хочет Вадима до дрожи, так же наслаждается каждым его прикосновением, и стоит Вадиму легонько тронуть — а желание уже бушует, сжигает все на своем пути. Олег со стоном разорвал поцелуй, жадно вдохнул ртом — кажется, забыл, что нужно дышать, — а Вадим мгновенно переключился на шею, целуя так, что дети завтра опять будут хихикать, показывая пальцем на засосы шее тренера и думая, что он не замечает. Под ладонями Вадима Олег горел, плавился. Потянул его на себя, и Вадим подмял его, вклинился между коленей. Чуть торопился — помнил, что Олегу завтра рано вставать. Но все равно стремился покрыть каждый миллиметр кожи поцелуями, а где не дотягивается — коснуться хотя бы кончиками пальцев. Вдруг остановился, приподнялся на локтях и выдохнул: — Хочешь — сейчас все отменю. — Нет, — ответил Олег, едва уловив смысл вопроса. — Не-а… И, взяв лицо Вадима в ладони, притянул к себе. Может, он специально именно сейчас спросил, зная, что Олега уже размазало, и он почти не соображает, но… Олег знал, что это не так. Ни разу Вадим не пытался больше его обмануть. Ни единой, даже самой простенькой, манипуляции. Просто для него предложить отказаться от поездки, о которой он явно долго думал, — что-то вроде способа сказать “люблю”. И какая разница, куда лететь, они сто лет уже никуда дальше Сочи не летали… То ли Вадим подтолкнул, то ли тело само знало, что случится в следующий момент — но Олег перевернулся на живот, и Вадим, словно только этого и дожидался, спустился поцелуями по позвоночнику вниз, обжег дыханием бедра. Оставил засос на ягодице, скользнул языком. Олег выдохнул. Сжал подушку. А Вадим, держа за бедра, тронул языком между ягодиц, покружил, толкнулся внутрь. Олег глухо застонал, напрягся каждой мышцей, сходя от его языка с ума — как и всегда. Вадим после этого мог бы что угодно просить, Олег не слыша бы ответил — да, да, да, но единственное, что он спрашивал — войду? Словно сам не знал ответ. А чаще молча готовил пальцами и брал, и Олега разрывало на части от того, как они совпадают, как Вадим его чувствует. Они вовсе никогда не должны были встретиться, не должны были сойтись — вращались на разных орбитах. Но что-то есть, наверное, в той чуши про вселенную, которую Вадим порой задвигает своим подписчикам, потому что рок, судьба, как ни назови, свела их. Вадим, коснувшись языком напоследок, провел им по спине обратно — вверх, до самой шеи, и непривычно тихо улегся сверху и, протиснув руку под грудью, обнял. — Ты чего?.. — тихо спросил Олег. — Ничего, — выдохнул Вадим. — Это ты какой-то задумчивый. — По заднице понял? — не удержался Олег. — Дурак. Я люблю тебя, персик. Олег, прикрыв глаза, сжал запястье Вадима. Поцеловал его костяшки. — Я тебя, — ответил. — Очень. Вадим потерся носом о его висок и прикусил край уха, словно смутившись. И дальше пошло по накатанной: со стонами, с поджавшимися от оргазма пальцами ног, с мокрыми поцелуями и короткими паузами, чтобы отдышаться и начать заново. И было правильно, было хорошо. Было навсегда. ТЕПЕРЬ ТОЧНО КОНЕЦ