Обмани и полюби

Тоска никак не отпускала. Даже Юма отпустила, приняв заявление об увольнении, написанное сразу же, как он вернулся в страну, а вот тоска — тоска засела глубоко внутри. Олег не мог смотреть на Вадима. Физически не мог. Всю дорогу обратно чувствовал, как тот ищет взгляд и пытается покаяться, но Олег закрывался от него. Сам себе смешон: видели глазки, за что покупали, с самого начала он знал, что из себя Вадим представляет; а все равно позволил себе влюбиться. И теперь тосковал. На стену лез. Немного отвлекла рутина: перевезти вещи в свою квартиру из казенной, сдать ключи от нее и автомобиля, купить продуктов, постирать вещи… Но надолго быт не мог спасти. Олег стал искать работу. Взял с полки и сдул пыль с дипломов, полученных еще в юношестве за победы в самбо, и прикинул, каковы его шансы пойти в секцию тренером. Не для олимпийских чемпионов, конечно, так, для ребят, кому заняться больше нечем… Но идею пока отложил. Сначала дождется, чтобы с лица сошли сине-желтые следы синяков. Он раз за разом себя спрашивал: правильно ли я поступил? Он должен был рассказать, что Вадим вступил в сговор с подозреваемым, получил от него деньги — несомненно, получил, потому что не раз говорил, что ему есть, на что сбежать. Он должен был рассказать Юме обо всем еще давным-давно, а не падать с головой в омут охватившей обоих страсти. Уж в этом-то Вадим не врал. Там, где глаза и язык обманут, тело не солжет. Как же он целуется. Как он целуется… Олег жмурился до боли, чтобы выжечь воспоминания, но они оставались яркими, словно все случилось всего пару часов назад. Ему бы взять и просто забыть — а не получалось. Никогда не получалось, а в этот раз — совсем никаких шансов. Спустя неделю после возвращения, когда он научился забивать шум в голове бестолковыми онлайн-стратегиями на ноуте и ночными пробежками по району вдоль домов, в дверь раздался звонок. Олег машинально взглянул на время. Два часа дня. Он никого не ждет. Он навел мышь на очередную цель и ударил. Звонок повторился. Еще раз и еще. Нет, это уже попросту выводит из себя… Он, с грохотом отодвинув стул, пошел к двери. Глянул в глазок, приготовившись нарычать на незваного гостя, и замер. За дверью стоял Вадим. Он позвонил еще раз, упрямо жал на звонок и уходить не собирался, хотя и дурак бы уже понял, что дома никого нет, но он продолжал действовать на нервы. Олег стиснул зубы. Нет, он не откроет. И слушать, что на этот раз наплетет ему Вадим, тоже не станет. И вовсе не забилось быстрее сердце от одного взгляда на него, нет… Олег, выдохнув, повернул вертушку звонка и приоткрыл дверь. Буркнул: — Что надо? Вадим взглянул на него. Побитый глаз уже открылся, о недавней драке напоминали лишь красные сосуды и следы синяка, но все равно выглядел он далеко не самым счастливым человеком в мире, ничего не осталось от уверенного мужика, наслаждавшегося бесплатным отдыхом. Он осунулся и даже не попытался улыбнуться. — Поговорить, — сказал он. — Не хочу, — ответил Олег и попытался закрыть дверь, но Вадим быстро поставил ногу между створкой и косяком. — Волков, — попросил он. — Персик, давай просто поговорим, я… — Нет, — повторил Олег и пнул его кроссовок босой ногой. Вадим вцепился в косяк и почти взмолился: — Олег. Дай мне хоть пять минут. Мне это тоже нелегко. Пожалуйста. Он так не походил на того Вадима, которого знал Олег, что решимость держаться от него подальше растаяла. Олег, сдавшись, шагнул назад, открывая дверь шире, и впустил его в дом. …Сидя на кухне с чашкой кофе в руках — все-таки Олег кое-что знал о гостеприимстве, пусть даже гость был в высшей степени нежеланный, — Вадим заканчивал говорить: — Я сейчас как на духу тебе все выложил. Он велел убить тебя, как лишнего свидетеля, но у меня сразу внутри щелкнуло: нет, не в мою смену и уж точно не от моей руки. Как только я узнал тебя получше — то понял, что план придется менять. Но и совсем отказаться от него я не мог. Поэтому и предложил сбежать вместе… Он говорил без остановки минут двадцать — сбиваясь на самобичевание, на попытку пошутить, хотя самому ему было совсем не весело. Ловил взгляд и проверял: слушает ли Олег? Верит ли? Он выложил все: от первого письма и перевода денег от Разумовского — до звонка отцу с просьбой отпустить его из этой системы, которую Вадим никогда не любил и лишь пытался выжать из нее денег. Олег задумался. Картинка теперь у него сложилась полностью, хотя в общих чертах он и так догадался об основных моментах. Не вставал на свое место лишь один кусочек пазла: откровенность Вадима. Ему бы, освободившись от поводка Юмы, сейчас радоваться жизни, а вместо этого он нашел Олега и жаждал его прощения. Не стоило заговаривать об этом — лишь бередить рану, и все же Олег уточнил: — Хорошо. Что ты сейчас от меня хочешь? Вадим слабо улыбнулся. — Ты такой строгий. Совсем в меня не веришь, да? Олег пожал плечами. И как ему объяснишь, что это не вопрос веры? Это сложнее. Это разочарование, это самому себе нанесенная травма — добровольно дал разбить себе сердце, даже ждал этого, как мазохист — боли. И все равно пошел на поводу у некстати взыгравших чувств. — Олег… Вадим поставил чашку и коснулся руки Олега. Прикосновение обожгло. Вздрогнув, Олег отдернул руку. — Да, — негромко сказал Вадим. — Да, я не человек, а говно. Не отрицаю. Но я с тобой я становлюсь лучше. Хочу увидеть, каким могу стать. Олег хмыкнул. Конечно. Вадим всегда говорит и думает о себе. Зато честно. Не наплел романтической ерунды про любовь до гроба. — Ничем не могу помочь, — сказал он. — Я не исправительная колония, перевоспитывать не умею… Вадим опустил взгляд. Опять схватил кружку — уже опустевшую, повертел в руках. И Олег пожалел его. Страшно, до боли пожалел. Плохо же ему, раз захотел измениться. Раз пришел с повинной головой. Нет, нельзя, ты уже говорил себе тысячу раз — нельзя, а потом нарушил свои принципы и вот к чему это привело. Хватит. Поболит и пройдет. — Тебе пора, — сказал Олег. Вадим, вздохнув, кивнул, поставил кружку и поднялся. Олег проводил его к двери. Обувшись, Вадим выпрямился и вновь посмотрел на него. Быстро коснулся щеки кончиками пальцев, и Олег отшатнулся, положил на щеку ладонь, словно Вадим оставил ожог. — Ты же чувствуешь, — горько сказал Вадим. — Ты тоже по мне скучаешь. Я вижу. Тебе нужно время — окей. Я не настаиваю. Но прошу тебя: подумай, что можешь потерять. Я вот только об этом и думаю в последние дни, — добавил он тише. — Спасибо за кофе. У тебя ведь нет моего номера, — вдруг опомнился он. — Он мне не нужен, — упрямо сказал Олег. Вадим мимолетно улыбнулся: — Ты и поцеловать меня отказывался, а потом резко передумал. Если я продиктую, ты запомнишь? Он, не дожидаясь ответа, стал называть цифры. Повторил два раза, а на третий Олег мысленно проговаривал их с ним. Закрыв за ним дверь, прислонился к ней спиной, снова про себя повторил цифры и, не доверяя профессионально выдрессированной памяти, хоть она его почти никогда не подводила, быстро забил их в телефон. Все. Теперь не потеряет. Последняя слабость. Если в старости захочется кому-то позвонить и вспомнить молодость. Как назло, запоздало пришел в голову вопрос, который он не задал вовремя Вадиму: а раз ты так привязался, что сделал срочную переоценку ценностей, почему не выложил все карты на стол еще в Италии? Черт, а он ведь пытался. Когда завел тот разговор о том, что они — просто мишени, и им нужно бежать. Он пытался, а Олег, разозлившись, не дал ему сказать. Сразу бросился в атаку, и Вадим закрылся. Нет, это все равно не повод звонить ему и спрашивать, не успел ли он далеко уйти. Нет. Хоть на этот раз Олег должен остаться верным своему слову. Но дни шли, а он продолжал думать о Вадиме. О том, что может потерять. Ничего, твердил себе Олег, я ровным счетом ничего не теряю. Мы переспим пару раз, может, даже пару десятков раз, а потом обнаружим, что совершенно друг друга не знаем и не сможем быть вместе. Так зачем тратить время? И раз уж он впервые за долгие годы не должен идти каждое утро на работу, так почему бы не поискать кого-то, с кем будет просто, кто не станет лгать и прикидываться другим человеком, у кого нет внутренних демонов? Почти уговорив себя найти этой ночью любовника, Олег стал собираться. Начисто выбрился, придирчиво осмотрел себя в зеркало. Неплохо бы сходить на стрижку, уже оброс. Ладно, не сегодня… Оделся. Ничего такого: черные джинсы и футболка. Он же всего-навсего идет в клуб… Взял такси и по привычке указал адрес за одну остановку от подпольного гей-клуба, хотя теперь скрывать уже нечего и не от кого — он уволился. На город опустились сумерки, и он дышал полной грудью — летняя жара наконец отступила от Москвы. В клубе он надел синий браслет — знакомлюсь, свободен — и сел за барную стойку. Выпил пару стаканов виски-колы. Поболтал с подсевшим пареньком и понял, что ему совершенно неинтересно: объективно симпатичный парень не вызывает ни желаний, ни даже просто эмоций. Глаза не того цвета. И волосы. И в целом… не то. Олег вежливо сказал ему, что, кажется, он сегодня все-таки просто пьет и глазеет по сторонам, и парень, ничуть не обидевшись, ушел искать более сговорчивых. Еще один коктейль, и еще, и, пожалуй, все-таки хватит, а нет, нужно выпить… Музыка грохотала, стойка немного поплыла перед глазами. Олег развернулся лицом к танцполу, скользя взглядом по людям. Вдруг четко понял: мне никто не нужен. Никто из тех, кто пришел сегодня в клуб скрасить одиночество. Хочу домой и… и позвонить Вадиму. Хотя бы написать. Он уже, наверное, пережил свой мини-кризис и не ответит. Да, вот так: поставить точку. Написать ему, получить в ответ отказ, уехать домой. И на этом все закончится. И можно будет вернуться к обычной жизни. Олег, пристально вглядываясь в скачущие на экране смартфона буквы, старательно напечатал адрес и приписал: хочешь увидеться — приезжай сейчас. И, облокотившись на стойку, пьяно посмотрел на бармена. Тот, натирая стаканы, подмигнул ему, кивком указал на недопитый коктейль перед Олегом. Нет, больше точно не надо… Олег помотал головой. Он совсем потерял счет времени. Даже, кажется, задремал с открытыми глазами. И когда между его стулом и соседним кто-то втиснулся, совсем не обратил внимания, встрепенулся, лишь когда на плечо ему легла рука. Он поднял голову, посмотрел… и глупо расплылся в улыбке. — Вадим, — выдохнул он. — Я, персик. Какой же омерзительный клоповник. Тебя отвезти домой? Олег кивнул и, наклонившись, уткнулся лицом Вадиму в шею. Да, домой. Ты угадал единственное мое желание. Он не сказал этого: боялся, что стоит открыть рот — и наговорит лишнего. Молча сполз с высокого стула и побрел за Вадимом. Тот держал его за плечи и вел между людей. Выпав на улицу, Олег жадно вдохнул воздух — он, загазованный, казался чистым нектаром после смрада клуба. Вадим вызвал такси и сел с ним на заднее. За всю дорогу не сказали ни слова друг другу, а когда дошли до двери, Вадим спросил: — Можно я останусь с тобой? Олег, пытаясь попасть ключом в замочную скважину, признался: — Я пьян. Пьяный. — Просто переночую, — сказал Вадим и ласково провел ладонью по спине Олега. — Вижу, что ты уже ни на какие подвиги не способен… Олег прижался лбом к двери. Прохладная, хорошая… А Вадим просто проведет у него ночь. Сэкономит на такси. Утром метро откроется… Он кое-как справился с замком и, стягивая на ходу одежду, прошел сразу в душ. Все-таки не стоило столько на голодный желудок… Почистил зубы и, начисто забыв, что не один, голым прошлепал босыми ногами к кровати, рухнул в нее и закрыл глаза. …Он даже не заметил, что Вадим вскоре лег рядом. Лег, укрыл одеялом и, невесомо гладя по плечу, смотрел на него полночи, не понимая, когда стал настолько щепетильным, что даже не пытается полапать, не то что на секс развести, не понимая, почему его до сих пор не отпустило. Утром Олег проснулся первым. Разом все вспомнил. Вадим лежал на левой половине постели и спал в измятой одежде. Олег, нахмурившись, приподнял одеяло. Непонятно. Голый. Но вряд ли Вадим после ночи неловкой пьяной любви стал бы одеваться обратно. Наверное, память все-таки не подводит, и у них ничего не было. А может, и жаль, что ничего не было, тогда не пришлось бы наутро мучительно объясняться — без этого, знал Олег, не обойдется. Тем более он первым начал. Написал ему ночью и попросил приехать. Он тихо поднялся, взял из шкафа чистые трусы и прошел в ванную. Голова немного гудела, но стоило выпить воды — прошла. Олег немного постоял на кухне. Он не врал себе, всегда осознавал, что чувствует, и сейчас запросто признался себе: не отболело, к Вадиму он не перегорел. Так может, наплевать на все, как тогда, в номере гостиницы?.. Вадим совсем рядом, руку протяни — лежит в постели, не тронувший его ночью, хотя от него трудно ожидать порядочного поведения. Но пока Олег раздумывал, Вадим проснулся и шумно протопал в ванную, словно нарочито извещая о себе. Олег ждал его, не зная, куда себя деть и как сказать, что разочаровался в своей жизни, в себе, а еще — соскучился, оттаял. Вадим уже, наверное, и не захочет с ним связываться. Не зря же не раз называл динамо. А почему приехал и остался… да мало ли причин. Свободный вечер, скука, желание потрахаться — он ведь любит секс, а они отлично совпали в постели. Просто в этот раз решил не связываться с пьяным телом… Мог бы тогда просто запихнуть в такси и отправить восвояси. Глупости, это все отговорки. Вадим приехал, потому что тоже думал о нем, не переставая, и не нужно изобретать уловки, чтобы в очередной раз оттолкнуть его и сидеть потом в одиночестве, глядя в стену. Нет, слова решительно не находятся. Сейчас он придет, и надо просто сказать: мне с тобой… — Олег, — прервал его мысли Вадим. Подкрался совсем неслышно и встал у дверного косяка. Улыбнулся: — Я там у тебя упаковку зубных щеток нашел. Позаимствовал одну, не обессудь. — Хорошо, — тихо сказал Олег. Вдруг стали мешать бестолковые руки, и он вцепился в кухонную тумбу за спиной, ища им место. — Вадим, послушай… — Нет, сначала я, — мотнул головой Вадим и сделал к нему шаг. — Мне никогда в жизни никто не нужен был. — Еще шаг. — И даже ни с кем не хотелось зацепиться. А с тобой — хочу. Не прощу себе, если не попробую. Ты мне нужен. Дай мне один шанс. Всего один. Захочешь — прогонишь. Он подошел на расстояние выдоха. Олег сглотнул. Вадим, почти обнаженный, в одном только нижнем белье, с еще чуть сонными глазами, мог бы ничего и не говорить. Хватило бы одного притяжения тел друг к другу, общего магнитного поля. Олег коснулся его щеки, и Вадим прижался лицом к его ладони, поцеловал в центр. — Я вообще-то… — Олег облизал губы — во рту пересохло. — Я хотел то же самое сказать. Вадим вскинул на него взгляд и порывисто прижался к губам. Олег, обняв его, утонул в поцелуе, как в первый раз, целовал его, дышал им, и сердце бешено колотилось в груди. Да, заполошно думал он, да. Когда так тянет друг к другу, нужно просто выключить голову и наслаждаться тем, как между вами искрит, как кровь бежит по венам, наслаждаться каждым прикосновением, а разговоры… он укорял Вадима, что тот много болтает, а сам — еще хуже. Хватит на ближайшую вечность слов, ни к чему хорошему они их не привели. Зато поцелуй, зато прикосновение… Вадим, подхватив его, подсадил к себе на бедра, и Олег сжал его талию коленями, скрестил за его спиной лодыжки. Вадим выдохнул: — Так я тебя снова склеил? — Я сам склеился, — выпалил Олег. Держа его под ягодицы, Вадим отнес его обратно в спальню. Повалил на кровать и приник с поцелуем. И тела — тела ничего не забыли: они все так же касались друг друга, так же дрожали, так же распалялись. Остались лишь они вдвоем во всем мире. Со сбитым дыханием, замершие, как жуки в янтаре, в одном долгом, прекрасном мгновении. И сейчас это было правильно. Олег точно знал, что теперь — правильно. КОНЕЦ