Hope for salvation.

Последний секс был лишним. Сукуна смотрел на спящего Мегуми, потеряв счёт времени. Лунный свет рассыпался по светлой коже, делая молодого мужчину совсем юным. Мегуми хмурился во сне, иногда дёргал конечностями. Сукуна не удержался, коснувшись указательным пальцем морщинки между бровей. Мышцы расслабились, и выражение лица стало безмятежным. С ним изначально было опасно сближаться и переступать черту. Сукуна почувствовал это в первую встречу, и с каждым днем ощущение усиливалось. Все эти годы существование выстроилось в автоматический порядок действий. Люди, с которыми приходилось вести дела, в большинстве своём вызывали негативные эмоции. После смерти Йоши в груди образовалась дыра, которая не спешила затягиваться. Сукуна смирился, продолжая расплачиваться за свои грехи. Знакомство с Мегуми стерло в пыль всю его решимость. Этот парень, не прилагая каких-либо усилий, оказывал влияние. Сукуна становился безрассудным, жадным, жалким. Привычная маска трещала по швам. Одолевали сплошные противоречия. В моменты их близости ломались стены, которые возводились непосильным трудом. В ту самую первую встречу Сукуна знал, что Мегуми его погубит. Знал, но все равно продолжал обманываться, пытаться облегчить чужую участь. День аукциона все равно бы настал рано или поздно. И как не программируй сознание, подготовиться не получится. Потрясения валились одно за другим. Сначала появление зависимости. Сукуна постоянно думал о Мегуми. Работая сутки напролёт, возвращался мыслями в крохотную квартиру. Тело тоже не могло насытиться. Даже будучи замученным в край, желание заняться сексом никуда не девалось. Точно застрявший в пубертате, Сукуна испытывал что-то новое и не мог себя контролировать. Первоначальная цель всё ещё выступала якорем, только вот трос, удерживающий якорь, слабел с каждым днем. Наводка от Мегуми, касающаяся Годжо, тоже внесла смуту. На какое-то время Сукуна думал лишь о возможной связи Гето с Белым ангелом. Насколько бы абсурдно не прозвучало впервые, во время бесконечных рефлексий идея обрастала смыслами. Потянув за нужные нити, удалось узнать кое-что важное. Гето не просто имел отношение к проведению аукциона, он по сути его организовывал.  И поскольку добиться встречи со столь важной персоной подобным Сукуне было непросто, присутствие на званном вечере могло поспособствовать. Так Сукуна выбрал одну из самых дурацких тактик — решил абстрагироваться. Он смотрел на Мегуми в их последнюю ночь и отчётливо понимал, что не хочет быть причастен к последним подготовкам. Добровольно пойти на очередную пытку? Смотреть на то, как парня, что успел поселиться глубоко внутри, прихорашивают, чтобы продать другому? Сукуна действительно допускал исход, где Мегуми попадётся адекватный "хозяин". Возможно, не способный подарить свободу, но по крайней мере обеспечить безопасность и относительно нормальное состояние. Самообман работал прекрасно. Время беспощадно ускорилось. Сукуна не замечал наступление утра или ночи. Поручения сыпались бесконечно. Приходилось мотаться на острова, в бордели, аэропорты, подчищать за подчиненными. Тэй частично разгружал, но и на него свалить основные обязанности не получилось бы при всем желании. Сукуна часто курил, из-за чего в груди сосредоточилась колющая боль. Сам того не понимая, он снова себя наказывал. Накануне согласования места проведения аукциона Сукуна виделся с Мао. Пришлось переступить через себя неоднократно, чтобы подтвердить предположения и разговорить лицемерного коллегу: — Собираешься ехать? Сукуна, ты же шарахаешься веселья как огня. Дело в пацане? —Мао плеснул в свой бокал ещё виски. Бар, выбранный местом встречи, мало походил на местные. Скорее напоминал европейские. Прослеживалось это в формате заказов, ассортименте алкоголя и декоре помещения. Сукуна опрокинул свою порцию залпом. — Не неси чушь. Я достачно развлекся. Есть дело, которое касается босса. Хочу убедиться, что все услышанное — простая болтовня. — Вот как, — Мао хитро сощурился. — Загорелся расположением. Не думал, что увижу своими глазами, как наш крутой япошка лижет очко начальству. — Думай что хочешь, — Сукуна немного выдохнул, наблюдая, как легко напарник заглатывает наживку. — И постарайся смириться с тем, что у меня больше шансов подняться в системе, чем у тебя. Лижущего профессионально. — Пошёл ты нахуй, Сукуна, — Мао усмехнулся, допивая свой виски. — Сначала сделай, потом выебывайся. Зная Мао продолжительное время, Сукуна не сомневался, что к моменту, когда он появится на аукционе, каждый работающий там будет ложно осведомлён. Требовалось убедить всех и каждого, что боссу грозит опасность, а причастным к этому может быть Гето. Никто в здравом уме не стал бы самостоятельно проверять достоверность слухов. Связываться с лидером целого клана организованной преступности без прямого приказа приравнивалось к попытке суицида. За Сукуной же закрепилась репутация отбитого наглухо. Так выстраивалось подобие плана. В день икс Сукуна был на связи с Тэем, сам того не желая. Подчинённый постоянно отчитывался, присылал фото Мегуми, которые никто не запрашивал. "Убедись, чтобы он поел нормально", — напечатал Сукуна Тэю, вспоминая прогулку в трущобах. Тогда Мегуми впервые показался живым. В сознании отчётливо прозвучало обращение Мегуми к щенку, когда тот говорил о символизме, последней трапезе. Что-то внутри неприятно зашевелилось. Сукуна достал из пачки сигарету: — Ты не можешь сдаться. Не теперь. Информатор уверял, что у Гето есть любовник, которого тот не афиширует, но при этом не отпускает от себя ни на шаг. Названный Белый ангел привык держаться в тени своего покровителя, сопровождая его повсюду, но не отсвечивая физиономией. Сукуна предположил, что, добейся он аудиенции, определено сможет проверить был ли все эти годы под носом Годжо или нет. Встреча с Мегуми в очередной раз внесла хаос в последовальность мыслей в голове. Их взгляды столкнулись на несколько секунд, и Сукуна едва не самоуничтожился. Он рисковал все испортить в финале, где уже виднелась финишная прямая с красной лентой. — Привет, Фуши, хорошо выглядишь, — язык ядва ворочался в пересохшем рту. Прозвучало убедительно с нотками похуистичности — Мне нужно сказать "спасибо"? — тон Мегуми пронзал насквозь мертвым безразличием. — В этом нет необходимости, — сделать шаг навстречу получилось сложнее, чем казалось. Ноги не гнулись. Сукуна желал сказать слишком много, осознавая, что другой шанс может не представиться. Такими они запомнят друг друга навсегда. — Нам обоим нужно пережить сегодняшний вечер. А потом Мегуми ушёл, переступая порог преисподней. Сукуна не имел права сожалеть, пока бездействовал. Весь вечер фокус терялся. Лица неизвестных людей мелькали в жутком хороводе. Атмосфера ощущалась физически и единственное, чего хотелось по-настоящему, поскорее убраться. Сукуна смог разузнать, где и каким образом сможет встретиться с Гето. Оставалось только пересечь здание и оказаться в противоположном крыле, когда в кармане завибрировал телефон. "Ставка на твоего пацана превзошла ожидания, поздравляю. Ты был прав, когда просил придержать его. Имя покупателя — Франциск Йэра. Встреться с ним и заверши сделку." Босс редко писал Сукуне лично. В висках застучало, тело пошатнуло. От возможного падения спасла стена, за которую Сукуна успел схватиться. Он часто дышал, фокусируя взгляд на своих блестящих чёрных ботинках. Нельзя было медлить, только вот ноги не слушались. — Вы Сукуна? — незнакомый мужчина, скривившийся в улыбке, сам нашёл Сукуну. — Господин Франциск? — Можно просто Франц. Ускорим процесс? Хотелось бы как можно быстрее оказаться с моим новым возлюбленным наедине. Сукуну передернуло. Он боялся выдать себя, прикладывая уйму усилий в попытке сдержаться. Почему Мегуми должен достаться настолько откровенному ублюдку? — Да. Я сообщу охране. — Славно. С вами приятно иметь дело, — Франц допил остатки шампанского из бокала, который все это время держал в руках, после чего отвратительным жестом вытер губы. Сукуна видел испуганное лицо Мегуми, которого силой усадили в автомобиль. И предпочёл бы запомнить безразличие. Ему казалось, что именно он был тем, кто организовал похищение, вселил надежду на спасение, а после беспощадно закопал. Ненависть к себе росла в геометрической прогрессии. Оставалось убедиться, что весь путь, был пройден не зря, прежде чем потерять единственное важное — цель существования. Охрана Гето не спешила сотрудничать, что было предсказуемо. Сукуна применил все известные ему навыки ведения переговоров, манипуляций. Осознавая, что никогда вновь не сможет повторить весь придуманный им бред, шёл до последнего: — Сообщите вашему боссу, что Годжо Сатору угрожает опасность, — личный охранник Гето был настолько огромным, словно мог закрыть своей спиной массивные двери в одну из многочисленных комнат виллы. — Передайте ему эту информацию, если не захочет говорить, я его не потревожу. Лицо охранника напоминало камень в разы больше, чем лицо самого же Сукуны: — Не сводите с него взгляд, — обратился охранник к двум другим мужчинам в странной униформе, напоминающей традиционное одеяние. Всего лишь минута обернулась вечностью. Сукуна думал, что досконально отработал план, на который было положено столько лет. На деле же он не представлял, что ему делать. — Проходите, — послышался голос охранника, приоткрывшего дверь, и тело Сукуны двинулось по инерции. Рассчитывая увидеть Гето, Сукуна оступился. На поверхности лакированного письменного стола, перевесив ногу на ногу, сидел Годжо Сатору. Одетый в светлую рубашку и светлые брюки он натурально светился, дезориентируя Сукуну. — Здравствуйте, господин Рёмен, долго же вы собирались с духом, — Годжо солнечно улыбнулся, помахав перед своим лицом. — Получается вы знаете кто я и зачем вас искал? — Скажем так, я догадываюсь. В нашей жизни ни в чем нельзя быть уверенным, правда, милый? — Годжо повернул голову, посмотрев мимо Сукуны. Проследив за чужим взглядом, Сукуна резко обернулся. У противоположного угла стоял Гето. В одной руке он держал катану, в другой дымящуюся сигарету. — Правда, — голос Гето заставил кровь в жилах леденеть. И если Годжо излучал свет, от его покровителя веяло тьмой. — Так о какой опасности вы ведёте речь, господин Рёмен? — Годжо Сатору находится в розыске много лет. Я не единственный, кто был направлен на его поиски. — Вы хорошо заметаете следы, господин Рёмен, только поэтому до сих пор живы, — Гето опирался рукой на рукоять катаны, которая в свою очередь касалась лезвием деревянного пакета. Затянувшись сигаретой, Гето снова повернулся к Сукуне. — Ну вот вы нашли Годжо Саотру, а что намерены делать теперь? — Цель моего приезда на Филиппины передать его местонахождение. — И прежде чем прийти сюда, вы обеспечили себе пути отступления? — Годжо вновь улыбнулся, обнажая ряд белых зубов. — Если вы избавитесь от меня, и я не выйду на связь, мой человек получит необходимую информацию и передаст её. — Как дальновидно, — Годжо рассмеялся. — Такая тщательная подготовка, словно я преступник. — Вы убили сына главного прокурора. — Верно, а про сыночка главного мафиозника префектуры вы тактично молчите? — Годжо прекрасно говорил на английском. Сукуна неосознанно сравнил его произношение с произношением Мегуми. — Вы не только нарушили закон. Но и нажили бесчисленное количество врагов, — адреналин стремительно бил по венам. Сукуна был готов к любому исходу диалога. — Пожалел ли я? Нет. Была бы у меня возможность выпустить этим мразям кишки ещё раз, я бы, не раздумывая это сделал. Посмею предположить, что вы не в курсе, господин Рёмен, насколько глубоко прогнила система власти на нашей с вами коррумпированной родине? Каждое слово Годжо врезалось острыми, тончайшими иглами. Он продолжал говорить, посвящая Сукуну в детали всех тех грязных дел, в которых были замешаны убитые. Годжо не пытался оправдывать свой самосуд, лишь давал возможность Сукуне самому сделать выводы. Этот долгий монолог лишь подтверждал всё и без того давно известное. Цель, за которую Сукуна годами цеплялся, была надуманным оправданием попытки продлить свое бесполезное существование. Спрятаться, прикрываясь благими намерениями. В голове пульсировала единственная мысль: жалкий. — Я избавил этот мир от ничтожеств. А вместо спасибо, был вынужден бежать из страны. Пытался ли я тем самым сломать систему? Нет. Хотел лишь отнять самое ценное у людей, которые каждую секунду разрушают нашу страну. Годжо говорил сбито, отчасти звучал как фанатик. Сукуна внимательно его слушал, все больше убеждаясь, что приближается к стене, границ которой не существует. — Я был готов умереть уже очень давно. Но мне повезло встретить человека, который спас, — Годжо посмотрел на Гето взглядом, отличным от того, которым смотрел на Сукуну. В нем не было ни следа насмешки, злости, отчаяния. Так Сукуна представлял себе надежду. — Зачем вы мне все это говорите, если уверены, что моя информация вам никак не навредит? — Вы правы, не навредит. Возможно, доставит неприятности. Но я разберусь, в любом случае, — Гето приблизился к Годжо, целуя того в висок. — Так что вы хотите нам предложить, господин Ремен? В глубине души Сукуна знал, что выбросил восемь лет жизни в поисках раскаяния. Теперь его цель казалась ещё более ничтожной, чем тогда, в Японии, когда он добровольно сел в самолёт: — Я не выдам местоположение Годжо. — Но у вас определённо есть условие? — Годжо прильнул к Гето, откровенно пользуясь его покровительством. — Хотите, чтобы мы вас отпустили и позволили вернуться в Токио? Но это же нелогично. От вас избавятся в ту же секунду... — Я знаю. Моя жизнь не имеет особой ценности уже очень давно. Прошу вас сохранить другую. — Неожиданно. — Только у вас достаточно власти, господин Гето, чтобы помочь мне. *** Глаза чесались, пекли и слезились. Мегуми пытался понять, что происходит, когда несколько мужчин вошли в комнату и подняли его с кровати. Франц угрожал групповым изнасилованием, только вот сил, чтобы испугаться собственной участи не осталось. Мегуми настолько был не в себе, что не сразу понял, как его накрывают простынью и уносят прочь с этажа, за пределы которого выходить запрещалось. Перед тем как потерять сознание, Мегуми успел увидеть лицо своего мучителя. Франц смотрел перед собой не просто разочарованно. Он выглядел так, словно весь его мир в одночасье рухнул. Это был и гнев, и страдание, и страх. Когда Мегуми очнулся, долго приходил в себя. Определив, что находится в комнате, похожей на номер отеля, он заметил незнакомого молодого мужчину: — Кто вы и где я? — Мегуми попытался поднять руку, обнаружив в ней катетер. — Мне приказано сопровождать вас в аэропорт. Ваш рейс через шесть часов, не торопитесь и позвольте капельнице закончиться, — мужчина подошёл ближе, поправив пакет с раствором. Привыкнув к осознанным снам, слуховым и зрительным галлюцинациям, Мегуми сильно зажмурился. Повторил манипуляцию несколько раз. Он определённо не спал. — Прекратите, ваше состояние усугубится. Полет в несколько часов и так окажет воздействие на организм. Вы же не хотите умереть из-за перепадов давления? — мужчина говорил вежливо, тщательно выбирал слова, но в его взгляде Мегуми читал — "прекрати дёргаться, кусок дерьма, ты же не собираешься сдохнуть, когда мы все из кожи вон лезли, чтобы спасти твой зад? " Осознание накрывало до тошноты медленно. Леденящая внутри пустота, ставшая следствием трехдневных пыток, ощущалась ещё отчётливее. Почему он сможет спастись в момент, когда действительно был готов сдаться? Мужчина, так и не назвавший свое имя, сопровождал Мегуми до самого прилёта в аэропорт Нарита. На стойке регистрации не возникло никаких проблем. Спутник Мегуми передавал все документы, ссылаясь на плохое самочувствие самого Мегуми. Вопросы не возникли и при пересечении контроля в родном государстве. Все часы в дороге сознание обнулялось снова и снова. Прошедшие полгода казались очень реалистичным кошмаром, только и всего. Убедиться в том, что случившиеся события не следствие фантазий воспаленного мозга было легко. Они все ещё напоминали о себе физически. Тело неистово болело, как бы не пытались спрятать побои на лице Мегуми, некоторые следы никуда не делись. — Господин Нанами, — спутник Мегуми протянул руку светловолосому мужчине в очках. — Познакомьтесь, это Фушигуро Мегуми. Позаботьтесь об остальном. — Конечно, — названный Нанами забрал багаж Мегуми, который выглядел в точности так, как месяцы назад. — Я отвезу вас домой. Мегуми не мог выдавить из себя ни единого слова, просто кивая. Он не поблагодарил мужчину, доставившего его в Токио, не смог поддержать диалог с Нанами, который пытался задавать вопросы всю поездку из аэропорта. В городе успело наступить любимое время года Мегуми — весна. Всё такие же оживленные улицы ничуть не изменились. Только людей, словно стало ещё больше. В спортивном костюме и легкой куртке, которые предоставили в качестве одежды, было совсем не холодно. Нанами остановился возле жилищного комплекса Мегуми, и тот совершенно не удивился чужой осведомлённости: — Моя визитка с адресом, если понадоблюсь. Надеюсь, ты понимаешь, что.. — Конечно, — Мегуми забрал карточку, убирая её в карман. Снова поклонился вместо словесной благодарности, пока забирал свой чемодан. В нем обнаружил кошелек, телефон, ключи ровно на том месте, куда бы положил изначально. Пустота собственной квартиры насторожила. Пребывающий в прострации Мегуми, оставил вещи на пороге и, взяв лишь платёжную карту, вышел на улицу. В ближайшем супермаркете он купил несколько банок с пивом. Минуя пару кварталов, оказался в парке, где привык гулять время от времени. Деревья вишен покрылись бутонами, некоторые из них раскрылись. Мегуми расположился под сакурой, с облегчением отметив отсутствие прохожих. Первый глоток пива значительно расслабил, второй позволил дышать размереннее. Вглядываясь в розовые лепестки, Мегуми все ещё пытался поверить, что смог оказаться дома. Как и ожидалось, лучшие друзья сбились с ног в поисках Мегуми. Они оставили попытки просить его вернуться только несколько месяцев спустя. Мегуми находился в своей квартире вот уже как две недели, но все ещё не мог набраться смелости, чтобы встретиться с друзьями: — Если ты сегодня сам не приедешь, жди нас в гости! — угрожающе предупредила Нобу. — Юджи — дурак, поверил, что ты действительно увлекся путешествиями, я же требую правду! Кто он, Мегуми? Голос подруги прозвучал слишком громко, Мегуми оторвал динамик от уха. "Кто он". Что-то внутри неприятно защекотало. От одной мысли, что придётся врать лучшим друзьям, хотелось вздернуться: — Я приеду сегодня, — неожиданно для самого себя согласился Мегуми. Откладывать неизбежное было бесполезно. — Тогда заказываю еду! Люблю тебя, родной! — И я! — прокричал следом Юджи, и  Мегуми почувствовал, как уголок губ дрогнул. Запах жареного мяса заполнил тамбур. Мегуми пытался дёрнуть за ручку входной двери с огромным пакетом наперевес. Он уже успел придумать историю о том, как потерял сумку с сувенирами, поэтому закупился в ближайшем супермаркете в качестве извинений. — Даже не думай отвертеться, повезёшь нас на Филиппины в качестве гида в следующем году, как раз Мику подрастёт! — сообщил Юджи поддерживая за руку дочь. Мурашки прошлись по позвоночнику Мегуми, стоило Юджи выдвинуть ультиматум. — Она уже может стоять, — Мегуми внимательно наблюдал за Мику. Девочка заметно выросла и все больше становилась похожа на Нобу. — Она и ходить пытается, — папаше потребовалось продемонстрировать, отпустив дочь и отойдя на несколько шагов. Мику совсем скоро свалилась и громко заплакала, чем привлекла внимание матери. Нобу прибежала из кухни, подхватывая дочь на руки: — Вот напьешься, я также отойду от тебя, придурошный, — крикнула она Юджи. — Пойдём, поможешь мне с закусками. Мегуми, включай телевизор, наверное, соскучился по родному языку. Нобара рассмеялась, забирая с собой членов семьи. Мегуми послушно включил телевизор, сменил несколько каналов, остановив выбор на главном федеральном. Прежде он часто смотрел новостные сводки в связи с выбранной профессией. Теперь же не видел смысла слушать монотонную речь журналистов. Палец на кнопке пульта завис в момент, когда на экране появилось знакомое лицо. Мегуми ошарашено смотрел на фотографию Сукуны. Он сделал звук громче, поскольку не получалось разобрать слова. Молодая корреспондент — миловидная японка — быстро и чётко произносила доверенный ей текст: — Также спешим сообщить неприятные новости. Сегодня в девять утра по местному времени в городе Манила в столице Филиппин был найден мёртвым старший сержант национальной полиции Японии — Рёмен Сукуна. Сообщается, что он был смертельно ранен в ходе операции под прикрытием. На момент смерти господину Рёмен было тридцать пять лет. Он выполнял особо важное поручение, но так и не смог вернуться на родину. В наших сердцах он останется героем... — смена кадров стремительно продолжалась на экране. Мегуми даже не моргал, чувствуя, как воздух заканчивается. — Мне кажется, или он похож на тебя, милый? — раздался за спиной голос Нобу. — У тебя точно не было родственников в полиции? — Я не верю в настолько идиотские совпадения... Едва не врезавшись в Юджи, Мегуми сорвался с места. Он с трудом успел поднять крышку унитаза, прежде чем его несколько раз стошнило. Выворачивало снова и снова, пока он полностью не сполз на пол: — Ты в порядке? — Юджи присел рядом, обеспокоенно смотря на друга. — Наверное, акклиматизация, — соврал Мегуми. — Мне что-то нехорошо... Я поеду домой. Друзья попытались убедить остаться, но Мегуми действовал на автопилоте. В полном беспамятстве он вызвал такси. Забравшись в автомобиль, подтвердил адрес, который прочёл в визитке Нанами. Все эти дни Мегуми не задавал вопросов. Он хотел попытаться жить дальше. И как бы сложно не было не вспоминать о нем. Не думать о том, как дорого могло стоить спасение. Истерика обрушилась резко. Мегуми влетел в кабинет Нанами и первое, что увидел на его столе — это газету, где на первой полосе расположилось фото Сукуны. — Почему вы не сказали? Что это все значит? Какого хрена?! Нанами кивком сообщил подчинённым убраться из небольшого детективного агентства, в котором работал: — Успокойся, Мегуми, — Нанами протянул стакан воды, но Мегуми запустил его в стену, с характерным звуком разбивая. Он не понимал, почему настолько сильно злился. Почему совершенно не мог себя контролировать. Переизбыток эмоций уничтожал рассудок. Мегуми жив, он вернулся домой. Его существование все ещё продолжалось, у него есть друзья. Рухнув на пол, Мегуми долго пытался прийти в себя, пока Нанами спокойно стоял в стороне. — Вы его друг, да? Почему вы позволили ему сдохнуть и спасти меня? — Эти вещи никак не связаны между собой. Ты изначально оказался там, где не должен был быть. Поэтому просто продолжай жить. Твоей вины в этом нет. "Это не твоя вина". Нанами ни о чем не рассказал. Он не дал никаких ответов на вопросы, которые задавал Мегуми. Бросал односложные предложения, звучащие бессмысленно. — Помнишь... — произнёс Нанами, когда Мегуми осознал, что натворил и собирался уйти прочь. — Что говорил Сукуна? Десятки фраз в сознании Мегуми сменяли друг друга. В одно мгновение он почувствовал к Сукуне так много, что был не в силах справиться. — Филиппины — это лучшее место, чтобы умереть.