Hope for salvation.

С осознанными снами Мегуми впервые столкнулся примерно лет в десять. Тогда он понял, что реальность вокруг не настоящая и следует выжать из ограниченного времени максимум. Особенно нравилось прыгать с возвышений, летать, пить и есть всё то, что в повседневности тщательно запрещалось. Когда же терзали осознанные кошмары, обычно удавалось быстро проснуться. Мегуми научился будить себя, приказывая открыть глаза. Но, к сожалению, получалось не всегда. В редких случаях приходилось сталкиваться со всей жутью, сгенерированной мозгом, и мучиться, понимая, что отдохнуть не удастся даже в ночное время суток. Очередной сон обернулся пыткой. Мегуми видел истекающих кровью родителей и как бы не пытался им помочь, не мог приблизиться. В реальной жизни с отцом так и не удалось познакомиться. Тот погиб в перестрелке, едва Мегуми появился на свет. Оставил после себя хреновую кредитную историю и несколько фотографий. Мать Мегуми хоронил лично, поэтому понимал, что все происходящее нереально. Но все равно был вынужден смотреть на чужие мучения, слышать крики о помощи и просто стоять, точно вросший в землю. Пробуждение после подобного кошмара каждый раз оборачивалось дикой головной болью. Открыв один глаз, Мегуми поморщился. Затылок пульсировал сильнее обычного. Посылая сигналы конечностям, Мегуми предпринял попытку пошевелиться, но тщетно. Получилось раза с пятого. Кое-как усевшись, он обнаружил себя на кровати минимум два на два метра. Оглянувшись, не признал помещение. Обстановка в комнате напоминала выставочные залы в музеях прежних эпох. Высоченные потолоки, лепнина на стенах, балдахин на кровати, необъятная люстра. По телу прошёлся холод, и только тогда Мегуми опустил взгляд. Вместо привычной одежды на нем был лишь полупрозрачный женский пеньюар, даже частично не скрывающий наготу. Резкий приступ тошноты не заставил себя ждать. Мегуми успел лишь дёрнуться, после чего его стошнило прямо на винтажный ковер. — Не на такое пробуждение я рассчитывал, — послышался низкий голос. Мегуми поднял взгляд на мужчину в дверном проеме, попутно вытирая губы ребром ладони. — Грейс, уберите тут все и его вымойте. Отдав приказ кому-то в коридоре, мужчина смерил Мегуми недовольным взглядом. Узнать его не составило труда, как и сложить простейший пазл. Тот самый неприятный тип с аукциона все-таки купил Мегуми. Через пару минут в спальню влетели несколько женщин, одетых в униформу горничных. Они подхватили Мегуми под локти и поволокли куда-то. Сопротивляться не получилось бы при всем желании. Тело совершенно не подчинялось. — Отпустите... — едва слышно пробормотал Мегуми. — Хочешь жить, слушайся его, — также тихо ответила темнокожая женщина. Игнорируя попытки сопротивления, служанки, а иначе их назвать было сложно, принялись раздевать Мегуми, поливать его из душевой лейки. — Прополоскай рот. Не заставляй нас открывать и делать больно. Говорила женщина с явным акцентом, вероятно, отношения с английским у неё были натянутые. Мегуми настолько погряз в страхе, что игнорировал обстановку вокруг. В голове не задерживались мысли, из-за чего напрашивался очередной не утешающий вывод — его чем-то накачали. Возможно не наркотиком, а релаксантом. Разницы особой не было, положение дел это никак не меняло. Желудок продолжал сокращаться, только вот блевать было нечем. Мегуми трясло крупной дрожью, каждое прикосновение рук кого-то из слуг словно обжигало, снимая кожу. — Пожалуйста, помогите. Я не должен быть здесь. — Не сопротивляйся, мальчик. Делай как он хочет, тогда сохранишь жизнь. Наставление было последним, больше темнокожая женщина или кто-то ещё не произнесли ни слова. На Мегуми надели очередное отвратное кружевное одеяние и привели в спальню ещё большей площади. Всё тот же незнакомый мужчина сидел в кресле, одетый в костюм тройку, и потягивал из стакана что-то, напоминающее виски со льдом: — Оставьте его на кровати и валите отсюда, — слуги поспешили выполнить приказ и исчезли раньше, чем Мегуми смог сфокусировать взгляд. Как и когда из его глаз вынули линзы, он не знал. Видел картинку перед собой достаточно смазано, что капельку облегчало участь. На самом деле, хотелось ослепнуть полностью, а лучше заставить сердце остановиться, только бы не проходить через все это. — Меня зовут Франц. Но ты будешь обращаться ко мне "мой господин". Понял, мальчишка? Мегуми лежал неподвижно, глаза застелила пелена, из-за чего фокус размыло ещё сильнее. — Отвечай, — громче потребовал мужчина. Затаить молчание, стало не лучшей идеей. В несколько шагов Франц оказался перед Мегуми и с приличной силой обрушил на его щеку удар. Сохранить лицо целым не стояло первостепенной задачей для богатого извращенца. Пока Мегуми продолжал молчать, он терпел побои. Кожа на губах быстро лопнула, образовались кровяные подтеки. — Отвечай, сука! Последний удар был слабее, вероятно, Франц уставал. Но боль была настолько невыносима, что Мегуми быстро сдался: — Да, мой господин. — Так-то лучше, сучье отродье. Посмей ещё раз мне не подчиниться, и эти удары покажутся тебе поглаживаниями. Угрозы насильника звучали более чем убедительно. В первые минуты знакомства он доступно объяснил, какие последствия у неверно принятых решений: — Тебя же хорошо вымыли, мальчишка? — Франц дёрнул полупрозрачную ткань, после чего коснулся рукой члена Мегуми, спустился к анальному отверстию и ощутимо на него надавил. Никогда не вступающий в половой контакт без согласия прежде, Мегуми напрягся, прилагая оставшиеся усилия. Он действовал инстинктивно, пытался закрыться, защититься. В очередной раз свело желудок, из-за чего у губ собралась вязкая слюна, смешанная с ментоловым раствором. Франц заметил это и без предупреждения ударил Мегуми ладонью по щеке. Звук был настолько громкий, что на мгновение оглушил. А боль настолько сильная, что сковала только спустя несколько секунд. — Ты снова не отвечаешь на мои вопросы, хочешь получить наказание? — Нет, мой господин, — промямлил Мегуми, едва сдерживаясь от желания откусить собственный язык. — Тогда покажи свою верность, — Франц принялся раздеваться, наблюдая за Мегуми сверху вниз. Сбросил на пол пиджак, принялся расстегивать пуговицы на белоснежной рубашке. Его тело было обычным, даже слегка тощим с редкой растительностью. Национальность Франца оставалась неизвестной, и все же Мегуми предположил, что перед ним метис португальца или ещё какого европейца. — Тебе идёт это. Костлявым пальцем насильник провел по груди Мегуми, цепляя невесомое кружево. Отодвинув в сторону ткань, он сжал сосок. Острая боль пронзила кожу, Мегуми прошипел: — Чувствительность хорошая. Мне это нравится, — Франц возился с ремнем собственных брюк, оставляя немного времени, чтобы морально настроиться. Только не помогало от слова совсем. Сердце колотилось в глотке. Это был просто секс, да, отвратительный. И все же не смертельный. Мегуми уже пережил так много, что сможет продержаться ещё чуть чуть. Именно так он пытался программировать сознание, вспоминая о чем-то положительном. — Раздвинь уже свои ноги. Сильным шлепком по бедру Франц вернул в реальность. Мегуми рефлекторно развёл колени и сильно зажмурился. — Нет, не смей закрывать глаза. Смотри, как я тебя трахаю! — прозвучал очередной приказ. И Мегуми подчинился. Он приоткрыл глаза. Его ресницы и губы дрожали. Франц особо не церемонился, вошёл одним резким движением. Его член не был большим, но соприкосновение сухой кожи, вызывало неприятное ощущение трения. Пытаясь абстрагироваться, Мегуми смотрел сквозь своего насильника, замечал в комнате разные предметы. Открытая взору люстра предстала хорошим фокусом. Прикинув примерный вес этого хрустального нечто, Мегуми спроецировал картину несчастного случая. В его воображении тело Франца кость за костью ломалось от тяжести металлического каркаса. Переливающиеся элементы плафона врезались в плоть, пронзая её насквозь. На считанные мгновения получалось отвлечься, не думать о том, как саднит зад, не ощущать запах алкоголя, табака и пота. — Почему в тебя так легко войти, хочешь сказать, я купил шлюху?! — Франц продолжал вдалбливаться все яростнее. Мегуми же просто не шевелился, точно тряпичная кукла. Каждое слово он слышал нечетко. В ушах сосредоточился постоянный звон. Схватив за руку, Франц перевернул Мегуми на живот. Усилий он приложил немало, что выдавало его бесконечное пыхтение. — Подними зад, мальчишка! Мегуми попытался приподняться на дрожащих коленях, но постоянно заваливался набок. Насильника подобный расклад явно не устраивал, он продолжал оставлять побои на бёдрах, ягодицах, спине. Больше всего на свете Мегуми хотел потерять сознание, но, как бы не старался вырубиться, продолжал все чувствовать. Со сменой позы и угла проникновения дискомфорт усилился. Боль стало невозможно терпеть, поэтому Мегуми тихо постанывал, задыхаясь. Пытка прекратилась через какое-то время, когда Франц кончил, пачкая своей спермой простыни: — Такой секс меня не устраивает, понял? — мужчина отошёл от Мегуми на несколько шагов. Как выяснилось немного позже, чтобы закурить. — Я отвалил кучу денег за тебя, мальчишка, поэтому ты отработаешь каждый песо. Включайся в процесс и докажи, что кроме твоей слащавой мордашки и круглой задницы есть что-то ещё. Если разочаруешь, я превращу тебя в раба оригий. Будешь дыркой для бесчисленного количества моих знакомых, услышал? — Да, мой господин, — прохрипел Мегуми. — Надеюсь. Слуги будут приводить тебя ко мне. В остальное время ты не покидаешь свою спальню. Еду тебе будут приносить. Попробуешь сбежать, в ту же секунду познаешь муки ада. Грейс, — прокричал Франц, и несколько секунд спустя в комнату вошла темнокожая женщина, с которой Мегуми уже встречался. — Отведи его в спальню. Покорми, приведи в порядок. А ближе к вечеру подготовь полностью. У меня грандиозные планы на ночь. Нормальной одежды Мегуми так и не получил. Белье ему также никто не выдал. Накинув на плечи тонкую рубашку, он зарылся в простынях. Грейс оставила на мраморном туалетном столике поднос с едой. И пусть Мегуми не ел больше суток, от одних мыслей о еде, его выворачивало наизнанку. Избавиться от ощущения грязи на теле не помогло даже долгое мытье в душе. Промежность горела пламенем, кожу на лице неприятно стягивало. Конечности ныли. Сокрушаясь в жалости к себе, Мегуми не двигался. Он вспомнил, как однажды, будучи подростком, отправился с матерью в путешествие на Окинаву. Их долгие прогулки по побережью, откровенные беседы на любые темы. Они ели свежайшие морепродукты, покупая их у рыбаков. Мама позволяла запивать деликатесы алкоголем, в меру, конечно. В той поездке Мегуми познакомился с парнем, работающим на местном пляже спасателем. После сбегал к нему посреди ночи, позволял целовать себя и касаться в самых разных местах. Мегуми уже достаточно понимал свои желания, но тело все ещё не испытывало должного наслаждения. Так приходилось терпеть неловкие попытки спасателя доставить удовольствие. И к концу поездки Мегуми настолько привык изображать наслаждение процессом, что научился его получать. Теперь прошлые неприятные воспоминания о сексе затмило нечто, вырезающиеся в память навсегда. Читая откровения жертв насилия прежде, Мегуми даже приблизительно не понимал их боли. Описанное казалось преувеличением. Ведь все эти люди спаслись, смогли начать новую жизнь, вышли замуж, женились, произвели на свет детей. И только, прочувствовав на собственной шкуре, оказавшись на месте всех тех несчастных, Мегуми осознал, насколько ошибался. Он больше не горел желанием убраться с острова, как в первые дни прибывания. Его рассудок не способствовал построению надёжных планов. Единственное, чего действительно хотелось, это перестать чувствовать что-либо. Отделиться от тела, продолжающего цепляться за существание. — Просыпайся, парень, — Грейс склонилась над Мегуми с тёплым влажным полотенцем в руках. — Ты даже не поел. Не нужно так. Не заметив, как провалился в сон, Мегуми не почувствовал попытки женщины обтереть его тело. — Нужно подготовиться к вечеру, хозяин будет очень недоволен, если ты не подчинишься, — Грейс сжала предплечье Мегуми. Её смуглая кожа контрастно смотрелась на бледной, словно безжизненной коже Мегуми. — Помогите мне покончить с собой. — Не говори глупостей, мальчик. Просто потерпи, пока хозяину надоест. Он мучает, но не убивает. Возможно, даст тебе работу здесь. Перспективы ужасали не меньше происходящего. Впервые за долгое время глаза Мегуми заслезились, а ещё через несколько секунд он заплакал. Каждый всхлип причинял боль. Грейс не шевелилась и пусть смотрела пустым взглядом, Мегуми видел жалость. Служанка пыталась утешить, но прекрасно понимала, какой путь светит пройти. На этот раз подготовка затянулась. В процессе купания теперь участвовали двое мужчин, не позволяющие Мегуми сопротивляться. Ему тщательно промывали кишечник, натирали кожу резко пахнующими маслами. — Зачем это? — Мегуми смотрел на женское белье, кожаный ошейник и парик. Он прекрасно знал ответ на свой вопрос, но продолжал надеяться, что жуткий реквизит исчезнет. — Если не наденешь сам, это сделаю я, — ответил крепкий мужчина. Его ситуация нисколько не смущала, казалось, даже воспринималась нормой. Мегуми сделал вывод, что каждый, работающий в доме Франца, привык к его извращенским наклонностям. Никогда прежние партнёры не просили переодеваться в качестве развлечения. Мегуми не понимал подобного маскарада. Его не возбуждало женское белье на ком-то, а на себе, даже в фантазии, отвращало. Когда Мегуми привели в очередную комнату "хозяина", он все меньше напоминал самого себя. Яркий макияж, светлый парик с длинными волосами, красное белье, больше похожее на кружевные нитки, и собачий ошейник, туго закрепленный на шее. При всем желании не получилось бы прикрыть этот срам. Мегуми искренне сожалел, что его сознание прояснилось. Он предпочёл бы залиться алкоголем, накачаться наркотиками или таблетками, только бы не осознавать происходящее. — Встань на четвереньки и ползи ко мне, — Франц сидел в кресле, раскуривая сигару. На нем был чёрный шёлковый халат, едва прикрывающий бедра. Его взгляд пронзал насквозь, проникал в каждую частичку, уничтожая остатки гордости. Опустившись на колени, упираясь в лакированный паркет, Мегуми попытался представить, что все вокруг иллюзия. Это лишь кошмар, который вот-вот закончится и, он проснётся в объятиях обеспокоенного Сукуны. Образ прежнего надсмотрщика был не просто не к месту. Мегуми снова ощутил покалывания в носу и раздражение в глазах. Он не должен был показывать слабость, не имел права демонстрировать этому монстру слезы. Оказавшись у чужих ног, Мегуми замер. Тогда Франц довольно улыбнулся, отбрасывая полы своего халата в сторону. Взору предстал небольшой полувозбужденный член. Никогда прежде чужие половые органы не заставляли внутренне содрагаться от омерзения, пусть и были совершенно обычными. — Бери в рот и соси так, словно ничего вкуснее не пробовал, — Франц усмехнулся и, стоило Мегуми приблизиться, схватил его за ошейник. — Только без глупостей, щенок, если не хочешь сдохнуть самой мучительной смертью. В попытке расфокусировать взгляд Мегуми моргнул. Часть косметики попала в глаза, из-за чего слизистая зачесалась. Сосредоточившись лишь на этом ощущении, Мегуми принялся делать минет. Затянувшаяся кожа на губе вновь лопнула. Слюна мешалась с привкусом железа, рвотный рефлекс не получалось нормально контролировать. Усугубляло ситуацию то, что Мегуми пытался не дышать. Этой ночью Франц отыгрался по полной, заставляя изгибаться во всевозможные позах, издавать пугающие звуки. Он неоднократно выходил из себя, избивал Мегуми и насиловал снова и снова. Когда же его собственный член перестал быть твёрдым, вооружался секс-игрушками. Несколько раз Мегуми терял сознание от боли, но его достаточно быстро приводили в чувства. Вернули Мегуми в его спальню лишь на рассвете. Теперь помыться никто не помог, бросив на полу у самого входа. Ванная комната совмещалась со спальней, и лишь в неё был доступ, поскольку дверь оставалась не запертой. При всём желании Мегуми был не в силах даже ползти. Колени покрылись очередной порцией ссадин, а остальные части тела гематомами. Ещё почему-то было очень холодно. Ветер откуда-то сверху прямым потоком ударял по каждой клетке. — Просто убейте, пожалуйста, убейте... — повторял Мегуми шёпотом. Во сне приходил Сукуна. Он выглядел иначе, одетый в синие джинсы и бежевую толстовку. Протянул Мегуми рюкзак и пакет с любимыми снеками из японской закусочной. Обстановка квартиры отличалась от филиппинских апартаментов. Вокруг было много предметов интерьера, создающих уют. — Фуши, подними пакет, собаки... — Сукуна солнечно улыбнулся, начиная смеяться, а Мегуми не сразу понял, что происходит. Опустил взгляд и увидел две мохнатые морды, пытающиеся забраться в пакет. — Фуши! Сукуна забрал еду, положил её куда-то на тумбу и притянул Мегуми к себе, нежно целуя. Его губы и руки были такими прохладные, но по телу разливалось приятное тепло. Каждое прикосновение заставляло трепетать, растворяясь. — Больше никаких командировок, я чуть не умер. Я так скучал, Фуши, — Сукуна не отпускал, его объятия становились второй кожей. — Не оставляй меня никогда, пожалуйста, — Мегуми жадно цеплялся за каждое мгновение. Проблема осознанных сновидений оставалась открытой. Такое необходимое наваждение вот-вот должно было оставить. — Ты так мне нужен. — Конечно, Фуши, я люблю тебя, ты только мой, — слова оставляли сквозные раны, которые тут же затягивались, благодаря нежным поцелуям. Мегуми хотел остаться в этом вымышленном мире. И пусть все обернется лишь временной петлей, только бы подольше не открывать глаза. Яркий свет и ледяная вода вырвали в реальность: — Очнись, ты сюда не дрыхнуть приехал, — голос Франца был последним, что хотелось слышать. — Тебя обмыли, и сейчас ты поешь. А будешь сопротивляться, вставлю в горло трубку, понял? Не в силах ответить, Мегуми кивнул. Было неясно, как долго он спал, но создавалось впечатление, словно приближался очередной вечер. Грейс проконтролировала, чтобы Мегуми съел свежие овощи и вареное мясо. Истощенный организм, казалось, был счастлив поглощению пищи. Через какое-то время получилось самостоятельно держать палочки. Лицо опухло из-за многочисленных травм, и Мегуми надеялся, что этот факт отсрочит очередной акт насилия. Но ошибался. Следующие два дня точно повторяли предыдущие. Франц продолжал заставлять есть, после чистить кишечник и снова трахал Мегуми, пока тот не терял сознание. Прелюдии становились изощреннее, длились дольше. Фантазия насильника не знала границ, поэтому маскарад для Мегуми не заканчивался. Его тело перестало реагировать, чем заставляло Франца злиться. Все действия Мегуми послушно выполнял, делая это механически. В какой-то момент он перестал отождествлять себя с собственной плотью и будто существовал отдельно. За минувшие три дня с ним делали буквально все, поэтому даже страх стал чем-то, существующим рядом. — Тебе недостаточно всего, что я делаю? Все это не способно тебя удовлетворять, сучонок? — Франц в очередной раз пребывал в бреду, нависая над замученным Мегуми. — А что, если приглашу своих людей присоединиться? Что-то слабо зашевелилось под рёбрами. Погрязнув в отвращении к себе полностью, Мегуми не смог дать никакой реакции. — Нэн, Пэн, идите сюда и трахните этого пацана так, чтобы имя свое забыл, — Франц налил себе ещё виски, оставив Мегуми лежать на кровати. Через минуту в комнате появился один из охранников, которого прежде доводилось видеть только мельком. — Нэн, мне нужно повторять приказ? — одним глотком Франц осушил стакан. — Господин... — Давай еби его, чего встал?! — Господин... — запнулся в словах мужчина, тогда Франц подошёл к подчиненному в два шага. И прежде чем успел отвесить пощёчину, охранник произнёс. — Люди господина Гето ожидают вас внизу.