Бездушная железка

      Доктор У отменил все предыдущие лекарства, которыми он пользовался, оставив только обеззараживающее и заменив одно обезболивающее на другое, в несколько раз более слабое. Оно действовало далеко не сразу, и это вылилось в весьма деликатную проблему.        Была кромешная ночь. С утра — на работу. Необходимые перевязки сделаны. Ужин давно провалился в желудок, зубы — почищены. Уже даже Цзюсяо, в кои-то веки вернувшийся уставшим после своих суперважных переговоров, спал. Спал и Чэнлин. А Цзышу — нет.       Сначала ему нормально не лежалось. Было неудобно. Потом, едва смежив веки, ему виделась какая-то галиматья, которая вообще не способствовала нормальному сну. Потом он с дуру взял одну из давно прочитанных и оставленных книжек Хэлянь И.       Это оказался его же последний подарок дагэ. Глаза слипались от описаний одной и той же опочивальни императора, в именах его служанок он запутался вовсе… в ходе чтения выяснилось, что Цзышу подарил не книгу с историческими документами о гаремах, а сборник пошлых рассказов. Которые, в силу стиля, пестрели множеством намёков, но действия, как такового, не было — вся соль заключалась лишь в том, как благородного господина пыталась обхитрить которая по счёту лиса-искусительница, но тот неизменно умудрялся её вдвойне облапошить. Так было в большинстве случаев.       Интереснее стало лишь к моменту, когда лиса-искусительница, в одном из рассказов, оказалась лисом. Который, вот уж стыд, прямо в императорском дворце посмел позариться на самого Сына Неба.       Лис притворился раненым и в своей хитрой форме просил Его Величество о помощи. Тот великодушно выделил ему покои и наказал лекарю сообщать о его здоровье, да и сам наведывался справляться о нём, слушая потом лисьи сказки.        Сказки лисьего народа император воспринимал на ура и каждую слушал с небывалым упоением. Лис хитростью завоевал сердце правителя: сначала надавил на жалость, потом этими ежедневными рассказами... Цзышу удивлялся: как столько сочинять-то умудрялся, ведь ни день, ни одну неделю тот провёл во дворце, а многим больше.       Слуги начали замечать неладное. Главная наложница — тоже, ведь её благодетельный супруг посещал теперь только своего друга-лиса. Немногие осмеливались говорить императору, что лису пора бы возвратиться к сородичам. Но тот хотел ещё одну сказку. А потом — ещё и ещё.        Сам искуситель повествовал о разном. Но в основном: какой дружелюбный лисий народ. Какие у них традиции. Какие свадьбы.        Император неожиданно возжелал быть супругом лису. Ни уговоры близких, ни нынешней главной наложницы, ничто его не остановило.        В день свадьбы долго не появлялся красный свадебный паланкин с лисом. Император ждал его у себя, но тот не приезжал один час, второй, полдня…       Как потом оказалось, лис пробрался во дворец только чтобы освободить своих сородичей, которых главная наложница держала для шитья воротников. И ему, пока все готовились к торжеству, это удалось. Новообретённый сердечный друг правителя сбежал.       Император рассердился и по итогу издал указ, чтобы лис-оборотней не пускали больше в его владения. Но и пойманных на границе с ними всем строго-настрого запретил держать у себя ради меха.        После этой байки Цзышу почти заснул. А-Янь в его дрёме был похож на лиса из рассказа… но… нормально не засыпалось. Потому что образ А-Яня быстро сменился другим, который он не мог контролировать.       Вэнь Кэсин, ищущий ему одежду, с задумчивым видом осматривающий его шкаф. Примеривший сначала один его громоздкий свитер, потом второй, что делало его похожим на несуразную птицу. На длинных ногах он, путающийся в рукавах, застрявший в прорези для головы, был как большая неуклюжая сова. А потом, со свисающей у пояса тканью, прикрывающей такое развитое жилистое тело… приходилось сглатывать слюну.        Стояло так, что хотелось лезть на стену, отчего Цзышу вынырнул из сна, неприязненно шипя.       Он довёл себя до пика. Один раз — быстро и лихорадочно, практически не думая и облегчённо выдыхая. А затем как-то получился ещё и второй. И всё равно будто что-то было не то. И мало.       На третьей попытке всё пошло наперекосяк. Фантазирование не помогало. Воспоминания не помогали. Порно не помогало. Возросшее внезапно либидо, когда он столько времени был ко всему преимущественно инертен… казалось диким и необузданным.       Организм точно сошёл с ума.        Вспомнилось то самое, что лежало в тумбе. Чёрное, местами ребристое. Такое, какое надо…       Он часто бывал сверху, когда ещё не имел проблем со здоровьем. Да и предпочитал, чтобы всё было именно так. Но изредка хотелось расслабиться и ни о чём не думать. Ни об удовольствии партнёра. Ни о проблемах. Ни о ноге, чей движущийся механизм он не слышал во время соития, но чувствовал. Как нечто инородное. Чужое. Не принадлежащее ему.        Лежать на спине — роскошь, которой он долгое время был лишён. Из-за операций, восстановления, новых операций. Теперь же невозможно было лежать на животе.        Невыносимо.       Практически решившись хоть раз использовать игрушку по назначению, он аккуратно повернулся на бок. Отчего тот молниеносно прострелило изнутри.       Мысли о тумбочке и сокрытом в ней резко попустили. И хорошо. Потому что эта зудящая под кожей жажда и желание изматывали не меньше, чем их отсутствие.       — Лао Вэнь… я знаю, что ты слышишь, — несмотря на установленный экран шумоподавления, те же наручные часы при паре точных нажатий отлично передавали его голос роботу, — мне…       Замок, поставленный против поползновений воров в комнату, ничуть не остановил Кэсина, которому он не сообщал пароля. Осторожно зайдя внутрь, тот запер спальню изнутри.       — Да, А-Сюй?       С губ Цзышу сорвался тяжёлый выдох.        — Мне не уснуть.        Всё же привычка — ужасная вещь. Он врал Цяньцяо, когда говорил, что привык спать один. Ни черта подобного. Если бы у него не было этого робота, он бы улёгся в одной комнате с Цзюсяо. Или на полу у кровати Чэнлина. Просто потому, что так спокойнее: когда он видел, что рядом есть кто-то. И не одиноко.        Но младший брат совсем скоро должен уехать. А тот же Чэнлин когда-нибудь повзрослеет, начнёт жить своей жизнью. Ему уже тринадцать, скоро четырнадцать, и у них в запасе минимум ещё четыре-пять лет под одной крышей. Но потом… Может быть, он сразу захочет поступить в университет в другом городе и будет появляться только в каникулы. Или…        Этих «или» он мог сейчас представить великое множество. Реалистичных и не очень. Пугающих по всем возможным параметрам и тех, что будут радостны для Чэнлина. А для него — наполовину.        Когда-то он не особо ценил Хэлянь И. Теперь же понимал, что, да: они во многом не сходились. Но он был рядом так долго. И незаметно научил его наслаждаться чужой компанией. Совместными вечерами. И это было, пускай и весьма блекло, тем, что зажигало в нём маленькие искры чего-то, чему он сам долго не находил определения. Возможно даже любви. Но не той самой. Она — для А-Яня.        Разговоры до утра с А-Янем: бессонные ночи из-за переписок перед уроками. Смех до боли в животе — благодаря ему. Поглаживание по волосам, прикосновения без разрешения — такие естественные, что он был готов чуть ли не мурлыкать себе под нос — для него.        Вот прямо как сейчас. Почти так же. Движение пальцев — сверху вниз. И как и ранее, под конец, они слегка путались в прядях...       — Ложись рядом, чего стоишь как пуп земли, — ворчание сорвалось уже без задней мысли.        Когда матрас прогнулся, Цзышу удовлетворённо вздохнул и по наитию придвинулся к тёплому телу. Ладонь Кэсина осторожно легла на бок, не затрагивая болезненную часть.        — Когда наш герой наконец полностью морально оправился после столкновения с незнакомцем…       Продолжение сказки? То что надо. А то в голове одни лисы да искусители. Всё же императорские забавы — для императоров и Хэлянь И. Ему нужно что-то попроще.       — Наглым и вредным, — поправил Цзышу.       Кажется, Кэсин позади него подтверждающе кивнул.        — Наглым и вредным незнакомцем, всё, казалось бы, через пару минут вернулось на круги своя.       Закрыв глаза, Цзышу как наяву видел образы: вот он стоял посреди дороги. Машины всё так же носились как угорелые. А он всё ещё опаздывал в свой офис.        Разве что светофор у перекрёстка, который он только что перешёл, странный: похож на большого, словно покачивающегося из стороны в сторону кота. Его глаза горели ярким зелёным светом, напоминающим тот, что вырывался у робота при анализировании чего-либо.        На работу он, к удивлению, успел вовремя. Обычно скучный серый офис только начинал бурлить жизнью.        День пролетел практически незаметно. Все дела удавались сразу. Все задачи выполнялись вовремя. В кои-то веки никто и ничто, помимо воспоминания о спасшем его от машины незнакомце, не раздражал. Даже кофе из автомата был вкуснее привычного: туда, наконец, не забыли досыпать сахар.        Так прошёл один день, другой. Месяц. Его успели повысить. Он обзавёлся парой друзей, хотя ранее не мог сказать, что был особо приветливым человеком. Бывшая девушка не звонила, но как-то… с этим он примирился и почему-то совсем не грустил. Разошлись и… ладно. В душе он желал ей счастья, хотя даже не помнил, как она выглядит.        Серый мир будто приобрёл новые краски. Приятные глазу. Насыщенные и яркие, как если бы он неожиданно попал в киноленту.        Единственный момент, который немного беспокоил — телефон начал изредка барахлить. Он не сильно пострадал после падения, но маленькая царапина на нём со временем углубилась и стала чуть больше. Да и по весу теперь будто ощутимо легче...       В очередной день, когда небо — ярко-синее, травы вокруг — сочно-зелёные, он вновь шёл на работу. Старым путём, через перекрёсток с забавным большеглазым котом-светофором. Где-то в сознании, совсем неразличимо присутствовал какой-то шум… Скорее это просто шум улицы, на который он стал острее реагировать, как если бы чувства немного обострились.       Зелёный очень долго не загорался. Так странно…       — Жизнь тебя ничему не учит, красавчик, — вдруг перехватила его рука незнакомца и оттащила подальше от дороги. Мимо тут же промчался мотоцикл на бешеной скорости, резко проехав именно там, где до недавнего времени Чжоу Цзышу любовался видом на зеркальные высотки, в которых отражалась ясная небесная гладь.       — Ты!.. — оборачиваясь, Цзышу заметил улыбку незнакомца. Но выглядел он как Вэнь Кэсин. В этот раз решив представиться, спасший его, в принципе, и назвал себя похожим образом. «Странником».       — Ты, конечно, как пушинка, но даже пушинку можно повредить. Смотри, пожалуйста, на дорогу, и не подходи близко к краю проезжей части. Второй раз уже попадаешься мне. Да ещё и здесь. Удивительно! А может… знаю! Ты ослеплён моей красотой, а потому теперь преследуешь и стремишься упасть в мои объятия! — большей чуши Цзышу ещё не доводилось слышать, он оторопело уставился на эту яркую гамму эмоций, льющуюся через край... И игривую улыбку, мелькнувшую на губах Вэнь Кэсина.        Тот же, не выпустив его из полуобьятий, склонился над ухом и тихо и заговорщически прошептал: — Моё сердце ещё не занято, но если наши встречи будут так продолжаться и дальше, то ты определённо меня покоришь!        Оттолкнув его и мельком увидев загоревшийся долгожданный зелёный сигнал светофора, Чжоу Цзышу поспешил перейти дорогу.        В офис он снова явился вовремя: часы, на почему-то ещё сильнее поцарапанном телефоне, показали, что у него в запасе оставалось целых двадцать минут до начала рабочего дня. Только вот… кажется, что-то поменялось.        Раньше интерьер офиса был каким-то серым. До первого столкновения с Кэсином. Потом слишком ярким, будто за одну ночь, после разрыва отношений и желания повеситься, кто-то решил подбодрить Цзышу и добавить миру красок. Теперь же, вместо старых окон и грубого камня — чистые, зеркально-гладкие стёкла. И арки. Много арок. Увитых лозами дикого винограда. Оглядываясь по сторонам, Цзышу осознал, что мир вокруг тоже изменился.        Машины выглядели по-другому. Более обтекаемой формы. Здания, в основном, — высотки. Но арки присутствовали в архитектуре каждого. А на верхушке строений — полусферический купол.        — Господин Чжоу, пойдёмте, сейчас собрание! — позвал его кто-то из выглядящих знакомо, и одновременно нет, коллег. — И что за внешний вид? У нас новая мода?        Окинув себя сверху вниз взглядом, Цзышу удивился: он был в своей обычной одежде. Просто официальный невзрачный костюм. А все вокруг… В странной униформе.        Ступая внутрь, он не очень понимал, что происходит. Чтобы сохранить связь с реальностью — вцепился со всей силы в телефон. Сжал до боли.        Пришло осознание, что на работе люди знают Цзышу, но он… он сам не узнавал никого из них. Совершенно.        А тихий нежный шёпот, который незримо преследовал его долгое время, вдруг замолк. Что-то невидимое и тёплое попыталось исчезнуть с поясницы, и он рефлекторно шевельнулся, чтобы оставить всё как есть...       Распахнув глаза, Цзышу опознал по стенам свою спальню. А тепло на поясе — это рука Кэсина. Робота. Не Странника.       — Спите, А-Сюй.       Почему-то он послушался и в этот раз и вправду заснул.       

***

      Цзюсяо долго выпытывал, что же всё-таки произошло. Только через неделю с лишним Цзышу рассказал ему о случившемся в клубе. С одной стороны, он знал Хань Ина, тот был добр к нему и терпим. С другой же: лёгкий кивок на слова о глупой железке что-то в нём надломил. Надорвал какую-то невидимую нить доверия или даже понимания между ними. Сам Хань Ин после случившегося давал о себе знать сообщениями. Спрашивал, неужели Цзышу действительно хотел всё закончить именно так.       Чжоу Цзышу откровенно не привык выяснять отношения. Тем более по телефону. Тем более с новым, во всех аспектах, для себя человеком. И как при этом ещё и не обидеть своим сварливым характером… задача казалась невыполнимой, и вместо того, чтобы сказать твёрдое «да, пора прекратить всё это», их общение было поставлено на паузу.       Переговорщик из него никудышный, когда дело касалось его самого.       — То есть… ты типа свободен и можешь хоть сейчас поехать к Хэлянь И? — уточнил Цзюсяо, пытаясь разобраться.        — Теоретически, может, могу. Но не хочу. И я не уверен, — взгляд Цзышу зацепился за робота, который помогал собраться Чэнлину, — не уверен, что хочу с кем-либо отношений.       — Это всё из-за твоего робота и помешательства на Чжэнь Яне, Цзышу-гэ, — сделал вывод Цзюсяо.       «Помешательство» … Может Сяо-ди был и прав. Но первая любовь не забывается. И сейчас, глядя на Кэсина, видя его недоумённое выражение лица как у Чжэнь Яня…       Цзышу вообще не мог поручиться, что А-Янь выглядел бы так же. У А-Яня никогда не было длинных волос, он никогда не был таким высоким... будто вытянутым. Таким худым. Бледным. Взрослым. Не был настолько серьёзным или же безразличным, таким… осторожным в разговорах с Цзышу или же столь насмешливым — с другими. Да и А-Яня он видел последний раз в его восемнадцать лет. То, что ему в лице робота мерещился Чжэнь Янь — повод обратиться к психиатру.       А-Янь напоминал о вечной весне и лете, был добр и открыт к людям, его улыбка могла отогреть и растопить сердце даже самого чёрствого человека...       Взгляды Вэнь Кэсина примораживали к месту. Хэлянь И его боялся. Хань Ину было неуютно в его присутствии. Цзюсяо к нему относился насторожено, но лишь поначалу.        Самого Цзышу робот моментами веселил. Он пакостничал на уровне ребёнка-подростка. Специально или нет — пока доподлинно неизвестно. Потому что Чжоу Цзышу не был достаточно точен в своих командах, их и впрямь можно было интерпретировать по-разному. Особенно роботу, который старался понять чувства людей и их эмоции в тот или иной момент. Но кто не делает ошибок? В конце концов, сами люди не всегда понимают, как взаимодействовать друг с другом, и его взаимоотношения с Хань Ином тому яркий пример. А требовать от робота, чтобы он нравился абсолютно всем, как минимум глупо.        Единственный, кому Кэсин сразу пришёлся по душе — это Чэнлин. Маленькое чудо, а не ребёнок, который даже с роботом обращался вежливо. И тот отвечал ему взаимностью.       — Цзышу-гэ, знаешь… пожалуй, я сам с мальцом потусуюсь. Расскажу парочку бородатых и покрытых пылью, как ты сам, историй о твоих школьных годах… — Цзюсяо прямо весь сиял, уже представляя множество компромата, которым мог поделиться с невинным ребёнком.       — Даже не смей!       — Кэсин, — певуче позвал тот, словно не слыша возражений своего старшего брата. Уже обувшийся робот развернулся и вопросительно поднял бровь. — Чэнлину составлю компанию я. А ты останься с Цзышу-гэ. Пикник с одноклассниками же, парень, да?       Мальчик безмолвно кивнул, но его радость была и так написана на лице.       — Сейчас, захвачу тогда карты и двинемся в путь. Цзышу-гэ, твоя «вишенка» на ходу?       — Без понятия, — намеренно соврал Цзышу. Его маленький вишнёвый седан был более чем на ходу, судя по тому, что говорили во время техосмотров. Правда, сам он на нём не ездил, а на обслуживание его отвозил Хэлянь И… Может быть аккумулятор и сел, он не проверял. Но рассказывать об этом и облегчать задачу наглому братцу-засранцу точно не собирался. — Если не поставишь тачку обратно в гараж и не вернёшь сиденье в прежнее положение, то я тебе руки поотрываю.       — Спасибо, что не ноги, старший брат! Ты очень любезен!       — К школьникам чтоб не подкатывал, олух!       — Обижаешь! Зачем мне школьники, если есть вполне симпатичные учителя?       Уже заранее было жаль учителей.        Когда за Цзюсяо и Чэнлином закрылась дверь, Цзышу задумался, что как-то слишком легко согласился, чтобы они уехали именно в таком составе.       В этот день ему не нужно было на работу, и большую часть дня смотрел на то, как Кэсин убирался. Отвечал на его вопросы о том, что бы он хотел приобрести домой или, наоборот, от чего избавиться.       Рассчитывая на спокойный ленивый день, Цзышу не учёл, что у робота-Вэня было своё представление о его расписании. И лень в нём не числилась. Закончив с делами, тот повёз его, прямо как под конвоем, на анализы и обследования. Которые, благо, можно было провести за один день, ведь в это пристанище ада он вряд ли бы осмелился вернуться.       Медсестра боялась к нему подступиться, чтобы взять кровь для исследования, хотя, казалось бы, Цзышу на неё просто взглянул и не успел сказать и слова. Кэсину пришлось ей в этом помогать.        Иногда он жалел, что его взгляды не действовали так же на робота. Хотя может дело было в естественном неприятии людей? Потому что ему самому, видя тех же специальных работников той или иной серии, становилось порой совсем не по себе. Особенно если они выглядели как люди, но при этом продолжали вести себя механически и дёргано.        Тут же — иначе. Его протез мог отличить от настоящей руки либо робот подобный Кэсину, либо врач. И то — на ощупь, проводя по месту стыковки. И когда медсестра поняла, что он из себя представлял на самом деле…        Отвращение, такое привычное, проступило на незнакомом ему лице. Цзышу не мог её за это винить.       Когда он вернулся домой, то был полностью опустошён. Уселся на кухне за споро приготовленную еду, но, казалось, не чувствовал её вкуса. Настолько его вымотал «выходной».        — А-Сюй, у меня есть к вам просьба…       Удивлённо оторвавшись от кромсания несчастной еды палочками, он приподнял голову.        С идеальной выправкой караульного у дворца, Кэсин стоял рядом и снова слепил своим глазом.       — Слушай, ну хотя бы во время еды не анализируй меня, а? Это уже нервирует…       — Хорошо, — тот послушно убрал раздражающий свет, и у Цзышу получилось выдохнуть.        — Что ты хотел?       — Могу я взять отгул?       Задай ему любой человек подобный вопрос, он бы не думая согласился. Но роботу?..       — Для чего?       — Господин У попросил меня об услуге. Мне, как тому, кто старается всеобъемлюще общаться с людьми, крайне важно поддерживать социальные связи. И для помощи ему мне нужно всего два дня.        Звучало, конечно, странновато, но и сама ситуация была далеко не обычной.       — Ладно, — Цзышу постарался, чтобы это звучало как можно менее эмоционально. — Когда?       — С завтрашнего дня.       Чэнлин и Цзюсяо со своим пикником задерживались. Как выяснилось, это был вообще не пикник, а поездка на пару дней с классом в ближайшую провинцию. Почему Чэнлин ему ничего не сказал? Почему робот отпрашивается именно тогда, когда того нет дома? Попахивало каким-то заговором лично против Цзышу.       — А-Сюй, я сообщал вам о его поездке. Но в нынешнем состоянии вам было бы тяжело сопровождать мальчика лично. А раз господин Цинь сам предложил поехать с господином Чжаном вместо меня, я посчитал, что это лучший момент, когда можно взять отгул, чтобы ничего не мешало вашим планам. Вы же справитесь с перевязкой в ближайшие двое суток?       — Да, Кэсин… — огорчение всё же просочилось в голос, — справлюсь.       Когда дома совершенно никого не осталось кроме него самого, Цзышу искренне рассчитывал, что сможет наконец насладиться долгожданным отдыхом. Разочарование подкралось незаметно.        Дома не был слышен смех А-Лина. Вопли Цзюсяо. Причитания Кэсина. Было неестественно тихо.       Целые сутки он посвящал священному ничегонеделанию, которое быстро надоело. На следующий день попытался устроить пробежку по парку, но по итогу ограничился обычной ходьбой уже спустя пять минут бега. В висках и боку болело так, что взятое с собой обезболивающее ему очень пригодилось.        Он был как неприкаянный. Возвращаться же в пустую квартиру не возникало никакого желания. Поэтому, поразмыслив, Цзышу пересёкся с Пэнцзюем, в кои-то веки нагрянув прямо в его контору.       Входная рама для обнаружения опасных предметов его быстро пропустила. А вот вторая, определяющая, робот перед ней или нет, как обычно противно запищала.       Обеспокоенный детектив Дуань резво вырвался из своего кабинета с всклокоченными волосами, нервно пытаясь достать что-то из кармана тёмных штанов. Охранник на посту с подозрением приподнялся, уже выхватив шокер, чтобы, в случае опасности, применить его по назначению...        — Ай, чёрт, — Дуань Пэнцзюй застопорился на месте. Цзышу чуть улыбнулся. Всё же такой встречи он не ожидал, — это всего лишь ты! Проходи давай, проходи. Цзян! — кликнул он охранника, — пропускай, всё в порядке.       Охранник Цзян всё ещё с подозрением во взгляде сел обратно на место.       — Четвёртый раз за день, твою ж мать! — закатил он глаза и пригубил из кружки на столе.       Очень давно Цзышу не был в обители детектива Дуаня. Зачастую они встречались в каком-нибудь новом месте, последний год, правда, Пэнцзюй пристрастился к ресторану «У Дорогой».        Всё внутри кабинета отдавало чертами характера своего владельца. Широкий стол — как широта души детектива Дуаня, множество маленьких заметок на нём — как то, сколько мыслей постоянно крутилось по поводу и без в его маленькой умной голове. Очень старый громоздкий компьютер, выключенный из розетки — чистейший символ паранойи Пэнцзюя.        Создавалось впечатление, что его рабочее место находилось в очень далёком временном отрезке от нынешней реальности. Потому что снаружи всё было буквально напичкано электроникой, а владения господина Дуаня наполнены ею весьма скупо. И только самым необходимым, без чего уж точно никак нельзя обойтись.       Мягкий тёплый свет струился из лампы, слабо освещая деревянный стол, кожаное кресло, папки с документами позади стола на полках книжного шкафа. Пригласив Цзышу сесть на место для посетителей, Пэнцзюй закрыл дверь на ключ и уронил его в карман пиджака, похлопав по нему ладонью.        — Ты бы хоть предупреждал, что собираешься явиться, — проворчал детектив, располагаясь напротив, и закопался в бумаги.       — Это вышло спонтанно. Вдруг вспомнил, что ты ничего не ответил на моё последнее сообщение. Вот, выдалось время, — пожал Цзышу плечами, — все домашние разъехались, и я подумал, что более удачного момента наведаться к тебе и не найти.        — И перепугал до чёртиков, — упрекнул его Пэнцзюй, глядя исподлобья.       — Да… и похоже не только тебя, но ещё и твоего охранника, — на эти слова детектив Дуань нездорово зарделся, — так с чего вдруг?..       — А, это… — отмахнулся тот, снова утыкаясь массивным носом в бумажки, — недовольный партнёр моей новой клиентки начал угрожать. Три раза сегодня заявлялся, и каждый из них — то со звукозаписывающим устройством, то со скрытой камерой, потом вообще с ножом…       — И что по итогу?       — Дамочка подаёт на развод, — забубнил Пэнцзюй, пролистав очередную папку с делом и тут же берясь за новую, — планирует отжать всё имущество этого кобелины. По брачному договору она имеет на это полное право. Ей оставалось одно — накопать свидетельства его измен. Плёвое дело. Не поверишь: его любовница сама пришла пообщаться сначала к ней, а потом они обе заявились ко мне. Я здесь больше оформительством даже занимаюсь, а не своими прямыми обязанностями. Просто этот индивид как-то об этом пронюхал и пытался мне предложить взятку. А я, господин Чжоу, люблю только чистые денежки. Они приятнее всего. Душком неприятностей не пахнут, понимаешь?       — Да уж, — похмыкал Цзышу. Он знал, что Пэнцзюй был совестливым человеком. А ещё тем, кто не приемлет насилия. Ему даже в органах правопорядка предлагали остаться на подольше. Завлекали премиями, сытой жизнью. Но и риск господин Дуань не любил. Поэтому, прослужив положенное количество лет, он оказался здесь, в этом кабинете. Чему Цзышу был искренне рад, если бы не поводы, по которым он виделся с Пэнцзюем. — По моему вопросу-то что в итоге?       — Ищу-ищу. Не торопи меня.       Разбирался в своих бумагах Пэнцзюй около десяти минут. А найдя нужное и перечитав несколько раз для верности, протянул ему папку с делом.       — Про Чжэнь Яня всё по-прежнему. А вот по поводу господина Ханя…        Хань Ин только последние два года работал на Хэлянь-гэ. Личность его была достаточно мутной. Его хвалили на предыдущих местах работы. Однако всё было как-то необычно гладко. Слишком быстро его приняли в офис Хэлянь И. Слишком резво поднялся до четвёртого помощника.        — Боишься за своего бывшего? — подначил детектив Дуань. Вчитываясь в пока не особо детальную биографию Хань Ина, Цзышу старался не отвлекаться, а потому даже не потрудился поднять голову.       — Он может и сам о себе позаботиться. Просто…       — Ты привык знать, с кем он имеет дело.        — Да, — Цзышу кивнул, уже плохо различая смысл текста.       — На то ты и «цербер-Чжоу», — подлил масла в огонь Пэнцзюй. Тут уже невозможно было не глянуть на него. И, видимо, вышло у него достаточно злобно.        — А что такого? — всплеснул руками тот, оправдываясь, — мне давно было интересно покопаться в твоём прошлом. А тут даже повод появился. Грех не воспользоваться ситуацией!       — Как… давно я не слышал этого прозвища. Лучше бы и не вспоминал. Так что, что-то конкретное здесь, — постучал он пальцем по тексту, — есть?       — Ну, твоему «дагэ» он не пакостит. Как минимум не сильно. Лучше скажи, как вы с ним познакомились? Я так понимаю, последние годы ты не особо часто посещал «Дацин».       — Да я случайно с ним пересёкся. В кои-то веки решил заехать за дагэ…       — Забавно, — в противовес словам, детектив Дуань очень сильно нахмурился, — потому что господин Хань знаком с тобой гораздо дольше, чем ты думаешь. Между прочим, до того, как основали «Дацин», вы все трое работали вместе. Только вот господин Хань был стажёром.        — Чушь! — не поверил он, снова возвращаясь к строкам некрупного шрифта. Но те лишь подтверждали слова господина Дуаня.        После нападения специальных работников «П» Чжоу Цзышу восстанавливался два года. В конце второго года учился заново ходить. В то время ещё был жив дядя Цинь, который постоянно приезжал к нему в больницу вместе Цзюсяо: помогая, нося передачи. Лишь после этого он начал искать возможность работать. Но его практически нигде не принимали без опыта. Однако ему наконец улыбнулась удача: его взяли стажёром в «Новый горизонт» — компанию, где уже три с лишним года работал Хэлянь И.        Дядя Цинь умер, когда Цзюсяо заканчивал предпоследний класс школы. И Цзышу стал работать ещё более упорно, чем ранее. Он только начинал общаться с Хэлянь И, который, прознав о случившемся в его семье, неожиданно помог.        Они с Цзюсяо оба горевали. Но, конечно, Сяо-ди тяжелее воспринял потерю, потому как Цинь Хуайчжан был ему родным отцом. По мнению же Цзышу, дядя был уже достаточно стар, и его уход был лишь вопросом времени. На фоне пропажи Чжэнь Яня и собственных проблем со здоровьем, его сердце несколько очерствело, и когда дядя отошёл в мир иной, он это воспринял стоически, хотя тоже очень его любил.       Через четыре года после смерти дяди Циня, Хэлянь И предпринял первые активные шаги по созданию «Дацина». Как сообщала сводка Пэнцзюя, примерно в это же время Хань Ин начал работать с ними в штате. Но Цзышу упорно его не помнил. Запоминать каждого своего секретаря? Увольте! Они слишком часто сменяли друг друга.       А господин Хань, как оказалось, в самом деле был одним из его временных секретарей. Пока Цзышу ещё не ушёл с работы и не увёл за собой большую часть подконтрольных и преданных ему сотрудников.       — Странно, а почему он не уволился из «Нового горизонта» вместе со всеми остальными? Я вроде всех лояльных зазывал…       — Этого не знаю. Но в старых отчётах отдела кадров «Дацина», ради которых мне пришлось подкупить пару людей оттуда, значится, что ты не одобрил его кандидатуру, когда он успешно прошёл собеседование.        Впрочем, ничего удивительного. Если он так когда-то решил — значит, на то была весомая причина. К тому же, он не знал сейчас, какие именно поручения Хань Ин выполняет для Хэлянь И, но, по его мнению, господин Хань годился только на то, чтобы приветствовать гостей и подавать им вовремя сносный кофе. Потому что ничего примечательного и выдающегося в личности Хань Ина, помимо его улыбки и задницы, всё ещё не находил.        Конечно, Хань-ди очень добрый, милый, даже понимающий в чём-то, сострадательный. Но сейчас он оценивал его чисто как тот, кто рассматривал бы его кандидатуру при приёме на работу. И был категоричен и предвзят. Если за столько лет господин Хань добился только того, чтобы его назначали помощником…        К тому же, то, как вызверился на него дагэ… Цзышу понимал, что тот мог быть и пристрастен. Но обычно Хэлянь И никогда не руководствовался одними эмоциями при принятии решений. Он мог вспылить, даже накричать, но не предпринимал каких-то решительных действий, не продумав перед этим последствия.        Даже то, что произошло во время Нового года в его доме. Если бы Хэлянь-гэ не решил, что может себе позволить проиграть некоторую сумму Вэнь Кэсину, то просто не вступил бы в игру. Даже расставаясь с ним самим, Хэлянь-гэ наверняка очень долго обдумывал этот шаг. И в отношении Чэнлина: он не испытывал к мальчику и сотой доли тёплых чувств, но мирился с его присутствием, потому что это было важно Цзышу. Пока отношение самого Чжоу Цзышу к нему не изменилось, дагэ следовал негласным правилам поведения.       — И что ты мне порекомендуешь?       — Ну, у меня есть три версии, от которых можешь отталкиваться. Одна — неправдоподобная, другая — успокаивающая, третья — тревожная. В каком порядке предпочтёшь их услышать?       — Здесь порядок не так важен, — Цзышу в бессилии зарылся в волосы пятернёй, — навести бы порядок в голове…       — Это уж точно! Итак, — Пэнцзюй набрал побольше воздуха в грудь, — успокаивающая версия. Всё это — совпадение, а мы с тобой случайно синхронизировались в своей подозрительности. Вторая версия неправдоподобная. Господин Хань очень сильно старался подобраться к Хэлянь И…       — Вообще-то мы с ним... Ну как бы, — назвать это отношениями у Цзышу язык не повернулся, — вместе. Были вместе, как минимум...       — Что вы в койке попеременно развлекаетесь и так заметно. Ещё когда я вас двоих фотографировал, господин Хань силился прожечь во мне дыру.        Неужели всё было настолько очевидно? Немного запылали уши, и Цзышу потёр одну из мочек.       — К тому же, — насладившись эффектом от произнесённых слов и усмехнувшись, Пэнцзюй хохотнул, — у господина Ханя не было бы шансов. Хэлянь И ведь был буквально повёрнут на тебе. Или я что-то путаю?       — Не путаешь, — буркнул Цзышу. Те же встречи с детективом Дуанем ему ранее регулярно приходилось объяснять запоями, загулами, даже доводилось выдумывать пару измен. Однажды они чуть не попались, ведь дагэ хотел за ним проследить и не поленился для такого дела нанять коллегу по цеху Пэнцзюя.       Цзышу всерьёз задумался, когда Пэнцзюй заметил за ними слежку, что, хоть детектив Дуань непривлекателен для него и вообще был по женщинам, ради того, чтобы Хэлянь И убедился в его ветрености, он мог бы его и поцеловать. Благо, что сам Пэнцзюй, видя его сомневающееся лицо в тот миг, прошипел «даже не думай!», хотя на тот конкретный момент мысль только начала у него формироваться.       — Моя «неспокойная» и «непостоянная» натура была прощена, между прочим, лишь год спустя после той слежки. И то — исключительно из-за моей привычки подолгу гулять после наших с тобой посиделок. Тебя в итоге нарекли другом, с которым «дорогой А-Шу почему-то не хочет меня знакомить».       — На самом деле, мог бы и познакомить. Меньше было бы проблем. А ты знаешь, я…       — Ты не любишь проблемы, — закончил за него Цзышу, на что детектив Дуань важно кивнул.       — Именно. А по поводу рекомендаций…. Советую тебе позвонить Хэлянь И и лично спросить его о Хань Ине. К делу господина Чжэня тот не имеет отношения: не тот объём средств и связей. Да и, насколько могу судить, они даже не были знакомы.        В общем и целом, встреча с Пэнцзюем его больше озадачила, чем помогла. А позвонить дагэ… Цзышу решил, что ещё успеет этим заняться.