Бездушная железка

      Бездушная железка была сложной работой. Я так говорю абсолютно о каждом написанном мной тексте, но мне кажется, что этот превзошёл сам себя по заложенным смыслам.       Начну с самого начала. С названия. Такая ли уж эта железка «бездушная» — это то, что даже мне, как автору, не давало покоя, пока не была написана последняя глава. Поэтому это сочетание слов поставлено мною во главу всей работы. Это как вопрос без ответа или вопрос, над которым невольно задумываешься на протяжении всего произведения с каждой двусмысленной репликой робота-Вэня, с каждой его новой открывшейся функцией или, вдруг, разблокированной опцией. Или как фразы Кэсина: с двойным дном. Название «Бездушная железка» можно воспринимать иронично, а можно и в прямом значении. И так же можно задаваться вопросом, живая ли она или нет. Если у читателя не выходил этот вопрос из головы, как и у меня, то предлагаю ответить так, как вам кажется правильным. Моё же мнение отражено в самой работе: его ровно столько, сколько должно быть.       Задумка, которая должна была быть воплощена в произведении, переросла саму себя. Всё должно было быть весело, но обыденно-повседневно. Обычный «ситком», если это слово применимо к написанию литературных текстов, с маленьким дополнением в виде любопытного для читателя робота-трикстера, где каждая из глав была бы как отдельный мини-фанфик в одной вселенной и с разными основными темами и подтемами. Но Вэнь Кэсин не дал и шанса оставить его на заднем плане, и в итоге эта работа превратилась в нечто большее.       Немного приблизительной хронологии событий, произошедших до основного сюжета, если вы вдруг запутались:              * Чжоу Цзышу, Чжэнь Янь - 18 лет, Цинь Цзюсяо - 14 лет, Хэлянь И - 21 год, Хань Ин - 14 лет. На Цзышу нападают специальные работники серии «П». Чжэнь Яня уносят на носилках, и это всё, что знает о его состоянии Цзышу после ДТП.       * Чжоу Цзышу, Чжэнь Янь - 20 лет, Цинь Цзюсяо - 16 лет, Хэлянь И - 23 года, Хань Ин - 16 лет. Заканчивается реабилитация и восстановление Цзышу после нападения. Знакомство и дружба с Хэлянь И, начало работы в «Новом горизонте». Неудачная попытка Цзышу и Цинь Хуайчжана, его дяди, поговорить с семьёй Чжэнь.       * Чжоу Цзышу, Чжэнь Янь - 21 год, Цинь Цзюсяо - 17 лет, Хэлянь И - 24 года, Хань Ин - 17 лет. Умирает дядя Цинь. Цзышу продолжает работать в «Новом горизонте». После долгих уговоров Хэлянь И пойти к врачу, Цзышу всё же соглашается, а потом ему проводят операцию по удалению опухоли на ноге. Цзышу всё ещё не знает, что случилось с Чжэнь Янем.       * Чжоу Цзышу, Чжэнь Янь - 25 лет, Цинь Цзюсяо - 21 год, Хэлянь И - 28 лет, Хань Ин - 21 год. Цзюсяо выпускается из университета. Цзышу впервые проводит ночь с Хэлянь И. Хэлянь И заканчивает последние приготовления перед запуском «Дацина». Под конец года Цзышу делают операцию на спине (уже значительно позже выпускного Цзюсяо). Хань Ин подрабатывает временным секретарём Цзышу за два месяца до его ухода из «Нового горизонта».       * Чжоу Цзышу, Чжэнь Янь - 27 лет, Цинь Цзюсяо - 23 года, Хэлянь И - 30 лет, Хань Ин - 23 года. «Дацин» уже работает, набирает обороты, Цзышу и Хэлянь И активно трудятся над ним. Цзышу делают третью операцию. Кандидатуру Жун Сюаня и Чжэнь Яня утверждают в военном проекте «Человек». Чжэнь Яня привлекают без разрешения четы Чжэнь.       * Чжоу Цзышу  - 31 год, Вэнь Кэсин - менее года эксплуатации, Цинь Цзюсяо и Хань Ин - 27 лет, Хэлянь И - 34 года, Чжан Чэнлин - 5 лет. Чжэнь Яня больше нет. На его основе создали Вэнь Кэсина. Биологический материал Жун Сюаня испорчен. Кэсину проводят обучение.             * Чжоу Цзышу - 32 года, Вэнь Кэсин - 1 год эксплуатации, Цинь Цзюсяо и Хань Ин - 28 лет,  Хэлянь И - 35 лет, Чжан Чэнлин - 6 лет. Появление первых рам-выявителей. Кэсин списан, он присматривает за семьёй Чжэнь. Цзышу нанимает детектива Дуаня Пэнцзюя для поисков Чжэнь Яня.       * Чжоу Цзышу - 33 года, Вэнь Кэсин - 2 года эксплуатации, Цинь Цзюсяо и Хань Ин - 29 лет,  Хэлянь И - 36 лет, Чжан Чэнлин - 7 лет. Цзышу делают четвёртую операцию. Кэсин уходит из дома семьи Чжэнь, приступает к работе на доктора У, попутно ищет информацию о Чжоу Цзышу.       * Чжоу Цзышу - 36 лет, Вэнь Кэсин - 5 лет эксплуатации, Цинь Цзюсяо и Хань Ин - 32 года,  Хэлянь И - 39 лет, Чжан Чэнлин - 10 лет. Хань Ин первый раз пытается устроиться в «Дацин», его резюме отклоняет Цзышу. В «Дацине» устанавливают раму-выявитель. Цзышу уже провели пятую операцию, и он увольняется из «Дацина». Кэсин впервые встречает Цзышу и следит за ним в течение месяца, после чего увольняется, чтобы продолжить за ним наблюдение. Цзышу начал посещать курсы, чтобы помогать другим людям в реабилитации после нанесённых роботами травм.       * Чжоу Цзышу - 37 лет, Вэнь Кэсин - 6 лет эксплуатации, Цинь Цзюсяо и Хань Ин - 33 года,  Хэлянь И - 40 лет, Чжан Чэнлин - 11 лет. Хань Ин со второй попытки устраивается на работу в «Дацин», получает доверие Хэлянь И, предоставляя ему старые наработки Цзышу и выдавая их за свои.       * Чжоу Цзышу - 38 лет, Вэнь Кэсин - 7 лет эксплуатации, Цинь Цзюсяо и Хань Ин - 34 года,  Хэлянь И - 41 год, Чжан Чэнлин - 12 лет. Цзышу успешно проходит шестую операцию и спустя время приступает к работе у Цяньцяо.       * Чжоу Цзышу - 39 лет, Вэнь Кэсин - 8 лет эксплуатации, Цинь Цзюсяо и Хань Ин - 35 лет,  Хэлянь И - 42 года, Чжан Чэнлин - 13 лет. У Чжан Чэнлина умирает отец. Чэнлина под опеку берёт Цзышу. Вэнь Кэсин устраивается на работу к Цзышу в качестве няньки. Выявители стоят практически везде.       О том, чем был болен Чжоу Цзышу. По моим предположениям, у господина Чжоу была изначально неправильно диагностированная саркома Юинга — злокачественное поражение костей, часто локализирующееся в тазобедренной области, которое может рецидивировать в другие части тела, давать новообразования и метастазировать. Её далеко не всегда можно распознать сразу. Чаще всего диагностируют на тех стадиях, когда пациенту уже ничем не помочь. То, что Чжоу Цзышу удалось с нею прожить до 39 лет — чудо. Или новые технологии лечения онкобольных, в сеттинге примерно на сто лет вперёд, могли бы иметь место. Медицина же не должна стоять на месте? Если есть неточности с описанием симптомов, то предлагаю это списать на время: как технологии идут вперёд, так и болезни могут адаптироваться к методам лечения, а организмы — выдавать на них новые реакции.       О докторе У. Врач, который имеет специфический набор специальностей: онкология и нейрохирургия. Как я поняла, редко кто в наше время берёт именно эти два направления вместе. И всё же думаю, что для того, кто продолжил дело учёного Е, выбор вполне логичен. Но почему такой человек считает Вэнь Кэсина другом? Потому что Вэнь Кэсин первый его так назвал.       Об А-Яне. Он — светлый, лёгкий, приятный… образ. Навеки подросток, который никогда не вырастет даже в воображении Цзышу. Чжоу Цзышу не может о нём сказать толком ничего, кроме абстракций и предположений, как и представить его в каком-нибудь «мокром сне», потому что слишком идеализирует его и делает это очень долго.       О фотографиях, хотя этот момент довольно прозрачен. Цзышу убирает фотографии в тумбочку, чтобы не видеть, что он может быть счастлив без А-Яня. Но когда понимает, что он всё же любил Хэлянь И, что это было не просто увлечение, и что он буквально себя хоронит — просит Вэнь Кэсина вынуть своё фото с дагэ, поставить на место, и хочет добавить пару других.       Об ушах Цзышу: они как уши-«локаторы» кошек, только краснеют и не поворачиваются в сторону источника звука. Но тоже очень чувствительные. Возможно из-за того, что Чжэнь Янь в своё время много чего смущающего ему нашёптывал. Проказник.       О Хань Ине: наивный малый, хоть и с хорошей задницей, влезший в игры больших дядек, чьи имена тут благоразумно не упоминаются, потому как они в этой истории даже не главные антагонисты. Но всегда можно представить Чжао Цзина.       Почему же Цзышу согласился быть с Хань Ином? Из-за леденцов. Если бы не они, то Чжоу Цзышу может быть даже и не переспал бы с ним. Ведь данные Хань Ином леденцы напомнили ему об А-Яне.       О леденцах и Вэнь Кэсине. Почему Вэнь Кэсин покупает Цзышу леденцы? Потому что их купил бы Чжэнь Янь. Хоть у него нет памяти Чжэнь Яня, но он мог прочитать записки в доме четы Чжэнь, которые писали друг другу Цзышу и Янь, когда были подростками. Или уловить то, как Цзышу отреагировал на леденцы от Хань Ина. Но я предпочитаю считать, даже с учётом этих двух моментов, что действия Кэсина были неосознанными.       Способности Вэнь Кэсина ко взлому. У робота-Вэня они не были заложены создателем, но он слишком любопытный, а где-то слишком ответственный в своей основной задаче (сначала защита, потом — забота), поэтому наловчился. Но даже стараясь их применять, у него не всегда это выходит. Или не так, как надо. Взломав игру, он напутал с параметрами и сделал себя главным боссом, хотя должен был стать просто наблюдателем и (на что рассчитывал господин Чжоу) подсказывать, как атаковать противников. Попытавшись переписать сценарий поведения одного из роботов в притоне — буквально не смог, из-за чего впоследствии действовал методом грубой силы, чтобы его обезвредить. На него влияют глушители офицера Чжэн Хэ: как автор скажу, ему крайне неприятно с ними соседствовать. Если учитывать ещё экстры, то Кэсин не всегда может всё взломать, порой ему приходится, с той же Системой, договариваться. Но даже он, со всеми своими умениями, не смог сделать так, чтобы к его приоритетному пользователю не применялась постоянно проверка личности. Поэтому Цзышу (до его «преображения») пропускали рамы-выявители без сирен в сопровождении Кэсина, а без него — нет.       Но почему Кэсин вообще позволяет себе что-либо взламывать? Скажу так: как взрослые воспитывают детей и те впитывают в себя всё как губка, так и Кэсин — он осознал для себя, что в его случае это правильный паттерн поведения. Он ведь без разрешения даже никого прямо по имени не называет, всех господинами да госпожами величает. И в принципе старается соотносить свои действия с тем, как себя ведут люди, чтобы вписываться в общество. А взламывать ради кого-то Систему, особенно её раздел здравоохранения для спасения жизни — это разрешённое для него действие, которое было одобрено Гу Мяомяо. Так что… ему «мама» разрешила. Может быть это и не особо правильное решение с её стороны, но её родной ребёнок умер, муж не особо пышет здоровьем, и конечно она хотела обойти бюрократическую машину, чтобы ему помочь. Думаю, чисто по-человечески мы все в глубине души понимаем её и прощаем ей это. Хотя вряд ли она ожидала, что её одобрение так повлияет в будущем на остальные решения, которые принимал Кэсин.       Об отношении Вэнь Кэсина к Хэлянь И: оно преимущественно незаинтересованное. Пока господин Хэлянь не мешает Кэсину заботиться о своих пользователях и не вредит им (по меркам робота-Вэня), тот его нисколько не волнует. Собственно, после разговора на повышенных тонах между Хэлянь И и Чжоу Цзышу, попытки Цзышу запереться в ванной, Кэсин начал портить вещи господина Хэлянь. К тому же, в его понимании это может быть забавным. Но если увидит здравое зерно в словах Хэлянь И, то он к ним прислушается.       Об отношении Кэсина к Цзышу: «Запрос отклонён». Мы и так уже видели (читали) их секс. Оставим возможность Вэнь Кэсину и дальше рьяно охранять данные своего авторитетного пользователя.       Почему Кэсин называет по имени только Цзышу: он единственный, кто додумался дать разрешение на это. Вот так вот просто.       В разные моменты времени идёт сравнение Чэнлина, Кэсина и Цзышу с совами. Это обусловлено тем, что совы выбирают себе одного спутника на всю жизнь. Так что мои ВэньЧжоу здесь совы-родители, а Чэнлин — их совёнок. При повторном прочтении Железки до меня кстати дошло, что если товарищи ВэньЧжоу и А-Лин — «совы», то господин Хань и впрямь орнитолог, наблюдавший за жизнью птичьего семейства. Это маленькое открытие дало почву для мысли, что либо моё подсознание решило со мной сыграть в шарады в процессе написания, либо Бездушная Железка переплюнула и саму себя, и своего автора в том числе.       О платьях: Хэлянь И их не любит потому, что, на его вкус, они очень идут его А-Шу. Давайте не будем осуждать господина Хэлянь за то, что его возбуждает. Он и так не в ладах с собой уже много лет из-за своего маленького (коктейльного) открывшегося кинка.       Резинки. Так как первый раз у Цзышу случился с Хэлянь И, а тот не в восторге от пятен спермы в постели, Цзышу с тех пор предпочитает секс в презервативе. Сначала из уважения к привычкам Хэлянь И, потом из понимания удобства такого подхода… и чистой кровати. Цзышу слишком ленив, чтобы перестилать всё заново.       Цинь Цзюсяо. Ему порой нравится доводить своего старшего брата до белого каления. Особенно повзрослев. Потому что Цзышу по привычке отчитывает его как маленького, и это напоминает Сяо-ди его беззаботное детство. Но, в отличие от детских времён, Цзышу-гэ не может теперь запретить ему ничего… почти ничего. За карты Цзюсяо особенно обидно. А дурить в них людей он научился от Чжэнь Яня, но Чжоу Цзышу об этом никогда не узнает. С него хватит знания о любви к грецким орехам, которую его младший брат с А-Янем разделили на двоих.       О Цзюсяо и Хэлянь И. Цинь Цзюсяо уважает Хэлянь И, симпатизирует ему и предпочитает его Хань Ину. Мини-намёк на это: сцена, где Цзышу рассказал, почему больше не хочет видеться с господином Ханем, в которой Цзюсяо без задней мысли спрашивает, может ли его старший брат рвануть прямо сейчас к Хэлянь-дагэ. Господин Хэлянь в ответ настроен нему более благожелательно, чем к тому же Чэнлину. Нельзя сказать, что он его прямо любит и обожает, но с Цзюсяо ему комфортнее и привычнее. Да и с ним Цзышу не заставлял его жить.       О Чжоу Цзышу и Системе Умного Городского Регулирования. То, что Система не определяла Чжоу Цзышу как человека, а потом появился «брак в микрометр» — не баг, а фича, хотя во время написания я думала ровно обратное. Мне казалось, это очень удачный ход, что раз Цзышу не определялся Системой и чувствовал к себе как к человеку отвращение, то будет любопытно, что произойдёт, если он больше не будет человеком в привычном смысле, но Система решит иначе. Честно говоря, мне таким образом хотелось показать её несовершенство. Но позже я осознала, значительно позже чем читатели, что под конец никакого «бага» нет. Всё верно. То, что Цзышу счёл себя «бракованным» — это чисто его мироощущение и мировосприятие. Оно искажено его бэкграундом. Как и если брать в пример того же Кэсина и его слова о Системе, что его пропускают «как разрешённую единицу». Это тоже лично его искажённое восприятие реальности. Вэнь Кэсин аргументировал для себя пропуск теми понятиями, которыми мог оперировать и которые мог воспринять. Но действительность такова, что Система может быть и сбоила на Цзышу до «преображения» или «перерождения», но после она идентифицировала его и Кэсина верно. Просто они, в силу того, что с ними произошло, не считают себя в полной мере людьми. Как бы глупо и странно это не звучало, «Железка» в этом моменте меня переиграла. Как и сам робот Вэнь из этой истории. Потому что он не должен был вообще становиться главным героем и перетягивать внимание читателя на себя. Но он это сделал: своей необычностью, странными оговорками и посверкиванием заставил меня раскрыть его как можно более полно.       Сказка. Когда робот-Вэнь перестал быть просто героем-трикстером и вырос в моих глазах до уровня самостоятельной личности, мне хотелось между строк объяснить его прошлое, не сильно отвлекаясь от основного сюжета. И тогда появилась мысль сделать сказку: такую, которую мог бы рассказать робот, который продолжает самообучаться, чей интеллект и нейронные связи значительно превосходят обычную нейронную сеть, но всё ещё недостаточно хороши, чтобы создать складную историю.       В сказке Странник рассказывает Цзышу, что близкие ему люди считали его «недочеловеком, копией», что является отсылкой на самого робота-Вэня, через некоторый период после начала его эксплуатации, и отношение к нему со стороны Гу Мяомяо и Чжэнь Жуюя. Ещё Странник говорит, что не знает, жив он или мёртв, и это происходит буквально после того, как частица Чжэнь Яня, чью жизнедеятельность поддерживала конструкция Кэсина, умерла. К тому же, Странник упоминает в части сказки с Яньло, что его забрасывает то на грань, то ещё куда-либо. Его дощечку судьбы никто не находил, даже сам владыка загробного мира. По сути это прямо говорит о том, что Чжэнь Яня лишили возможности упокоиться, что у него даже таблички с датой рождения и смерти (читай: надгробия) нет. И это подтверждают отчёты детектива Дуаня, регулярно наведывающегося в морги, больницы, на кладбища, где ничего такого не обнаружено.       Также, в одном из моментов, Странник делится, что его, как какую-то программу, что-то дестабилизирует, а это указывает на Вэнь Кэсина и частичку Чжэнь Яня, которую тот оберегает. Чжэнь Янь не мог полноценно упокоиться из-за того, что его кусочек биологического материала заставляла работать и продолжать существовать конструкция робота. А сон, где Чжоу Сюй увидел Чжэнь Яня, и тот с ним попрощался — это метафора, обозначающая, что А-Янь, наконец-то, ушёл с миром.       Чуть-чуть про концовку сказки. Цзышу не зря сказал Кэсину, что главный герой его истории умер. По сути, Цзышу предчувствует свою смерть. А смазанный конец завершённой Кэсином истории, его объяснение того, что Странник сделал всё, чтобы его друг мог жить с ним в одном измерении — это буквально то же самое, что сделал робот-Вэнь для Цзышу. Ведь они с ним в «Браке в микрометр» могут разговаривать… на одной «волне вещания». Стали подобны друг другу. Совместимы.       Хоть сказка многим по прочтении не зашла или же была ими не понята, она дала откровенный толчок вперёд для всей истории, равно как для и развития личности Кэсина здесь. Но не меньше она дала Чжоу Цзышу, который в сказке-наркотическом бреду выбрал забрать с собой Странника-Вэня и оставить частичку себя в прошлом.       Про выбор Цзышу в главе «Две дощечки» и сцену в больнице в «Возвращении работоспособности». Думаю, эта часть не всем была понятна, но скажу так. Яньло дал выбор: оставить Странника как плату за себя и пойти дальше или предложить что-то ценное взамен, отдать и так же пойти вперёд. Но Цзышу не хотел оставлять Странника, который напомнил ему робота-Вэня. Он решил отдать часть своего сердца, но забрать Странника с собой, тем самым оставив свою безусловную любовь к А-Яню. Но сам этого сначала не понял (в конце главы «Две дощечки»). А когда до него начало доходить (в «Возвращение работоспособности»), что за всё проведённое с Кэсином время привязался именно к нему, а не к его внешности как у Чжэнь Яне — испугался. Именно поэтому давился мятными леденцами, успокоился, когда увидел Кэсина, думал о «чувстве без названия» и пытался его в себе подавить. Поэтому я дальше сравнила это с пыткой проросшим бамбуком и написала фразу о том, что если проигрываешь, то понимаешь это за пару мгновений до проигрыша. Ведь Цзышу проигрывает сам себе в своём чувстве. Но слишком упрям, чтобы сразу для себя признать поражение: он не властен над своей тягой к Вэнь Кэсину. Он врёт ему и себе, что не может спать из-за его болтовни, что якобы из-за этого у него такой повышенный пульс. Он боится, что распознающий ложь Кэсин может что-то сказать о его чувствах. Ведь отказа Чжоу Цзышу не выдержит. Он не любит перемены. А признаться — значит перевернуть всё с ног на голову.       О перерождении и символизме. Закономерное для большинства фанфиков по ВэньЧжоу: если не семь гвоздей на три осени, то должно быть что-то их заменяющее. Здесь эти гвозди — опухоли. Появившийся внезапно для читателя восьмой и фатальный «гвоздь» — это как символ перерождения. Число восемь очень часто ассоциируют с этим понятием. И к нему, перед «Двумя дощечками», постепенно (хотелось бы чтоб «и исподволь», но получилось, как по мне, несколько топорно) подводит внешний вид доктора У и обстановка в его кабинете в главе «Условно абсурдный конфликт». Особенно статуэтка с вороной и совой. Совы — символ смерти в китайском менталитете. Подходящего символа жизни я не нашла и не придумала, поэтому выбор пал на ворону исключительно из-за того, что эти две птицы в реальной жизни частенько нападают друг на друга и одни других заклёвывают. Это, как и разговоры о том, что У Си можно вызывать из ада, если он вдруг там окажется, должно было дать достаточно почвы для пространных размышлений о жизни, смерти… и о том, что после них, и есть ли это «после» вообще.       Наркотический бред Цзышу, его концовка — это тоже символ перерождения. Условный «свет в конце туннеля» не мог быть при наркозе, а вот под воздействием опиатов — вполне, как и любые другие галлюцинации. Поэтому под опиатами Цзышу смог вспомнить робота-Вэня, А-Яня, и всё это наслоилось на сказку Вэнь Кэсина и околошаманскую тематику, виновники которой — неудачное украшение интерьера в кабинете врача и сам врач, который носит свои косички и очки. У Си нужен стилист и дизайнер, а то так и будет пугать впечатлительных пациентов.       А ещё бред Цзышу во время операции — это символ исцеления. Под «символом» я здесь понимаю больше то, что его выдернуло от «А-Яня» обратно, через двери в операционный блок, как и то, что он отказался перед Яньло от половины своего сердца, что в моей личной интерпретации как иносказание. Ведь частенько люди называют возлюбленных своими «вторыми половинками». И Цзышу отказался именно от неё, хоть в моменте это не прочухал, это было неосознанно (думаю, нереально быть осознанным во время операции, под опиатами). Для меня это символ исцеления Цзышу потому, что мысли о Чжэнь Яне его отравляли и не давали ему жить дальше и наслаждаться настоящим. Иногда отпустить — это тоже способ исцелиться.       Символизм цифры «4». В самом начале работы озвучено, что Пэнцзюй заметил слежку, которая велась за ним на протяжении последних четырёх лет. Также, до появления Кэсина в доме господина Чжоу, Цзышу завершал полугодичный курс приёма лекарств и уже осилил четыре месяца. Так как цифра «4» у китайцев звучит похоже на слово «смерть», то все эти совпадения косвенно указывают на ближайшее возможное будущее господина Чжоу.       Сцена, где Хэлянь позвонил Цзышу после расставания спустя ровно четыре месяца, в моей личной интерпретации — жирный намёк читателю, что их отношениям с Цзышу в том виде, который был, точно пришёл конец.       В сказке на телефоне появилось 4 царапины, каждая из которых со временем углублялась, становясь трещиной. По сути, телефон здесь выступает в качестве индикатора состояния Чжоу Цзышу, как значок XP в видео игре, где у него всего лишь 4 запасных палки здоровья. С каждой новой порцией сказки оно ухудшалось. Когда под конец телефон упал и образовалась пятая финальная трещина — тот сразу же пропадает. И главный герой сказки остаётся вместе со Странником насовсем.       В экстре «Конфликт внутренней системы» Чжоу Цзышу бежал за Вэнь Кэсином, но остановился перед четвёртым перекрёстком. Если рассуждать метафорически, то он оказался на грани смерти, особенно учитывая размышления Кэсина в одном из моментов.       Символизм темы бога. Кэсин сконструировал вместилище для органической части Чжоу Сюя за семь дней. Почти как по Библии, только всё же бог управился за одни сутки, создавая человека, и только за шестые, оставив седьмые для отдыха. Но Кэсин перед первым запуском системы озвучивает, что создал конструкцию Чжоу Сюя «по своему образу и подобию», что отсылает к богу. При этом, ещё подводя итоги сказки, Кэсин говорит о сотворении мира и о том, что сначала был создан мир, а потом человек, то есть сначала были созданы условия для существования. А в последствии он сам создаёт среду, в которой может продолжать функционировать биологический материал Чжоу Сюя, из-за чего он в чём-то уподобляет себя творцу. Но если брать в расчёт, что для него, цитирую, «существование без приоритетного пользователя является бессмысленным», то Чжоу Сюй наполняет его смыслом, то есть А-Сюй для него — его «мир». В этом смысле Кэсин сотворил «мир» за семь дней.       Главы. Каждая глава имеет название, относящееся или к Чжоу Цзышу, или к Вэнь Кэсину. В «Браке в микрометр» Цзышу смог передать воспоминание о своём чувстве тепла в груди, которое возникало при взгляде на Вэнь Кэсина. И если воспоминание теперь — это часть передаваемых данных, то все главы можно воспринимать и как вид на события со стороны Чжоу Цзышу, и как то, что он передал Кэсину. Ведь они синхронизированы. И любые сведения, доступные господину Чжоу, доступны Вэнь Кэсину. Маленькое исключение из всего это: «Связь и транслирование». Но оно только дополняет сложившуюся задумку о передаче данных. Ведь Кэсин умеет обращаться с информацией, и в принципе все, кто так или иначе связан с Цзышу, подвергались его наблюдению. И да, всё это было сделано мной намерено. Я люблю оставлять пасхалки, даже если никто не собирается анализировать мой текст и просто читает его ради развлечения.       В связи с этим могли бы возникнуть закономерные вопросы: знал ли Кэсин, о чём Цзышу и Пэнцзюй общались? Да, хотя слушал явно не каждый из их разговоров. Но а о том, зачем Цзышу побежал в кладовку после прихода офицера Чжэна? А о телефоне для экстренной связи, который Хэлянь И отдал Цзышу? Да. Просто не видел смысла упоминать об этом до прямого вопроса от своего приоритетного пользователя или делать с этим что-либо. Напоминаю, он несовершенен, о чём сам говорил как минимум однажды: в главе «Создатель».       Самый важный момент, где меня «Железка» переиграла — экстры. Особенно первая часть «Эмпатичного подхода». Для меня занимателен и, одновременно, очень горек тот факт, что, хоть у Кэсина и спрашивали, вспомнил ли он что-нибудь, его никто не воспринимал А-Янем в полной мере. Только как «ЧЯ01» или потом как «ВК02». В какой-то момент как «А-Сина», «Вэнь Кэсина». Но не А-Янем. Это очень сильно перекликается со сказкой, где Странник-Вэнь говорил, что его считали копией, недочеловеком. Как и с главой «Создатель», где частично упоминаются слова Гу Мяомяо: «Он не мой сын!». Но почему произошёл конфликт внутренней системы? Это можно увидеть как в первой части «Эмпатичного подхода», так и во второй.       «Янь-Янь», сказанное без единой надежды. И то, что Кэсин не был и не сумеет стать Чжэнь Янем, но тот всегда будет его частью. Даже несмотря на отмерший органический материал. Ведь появился человек, который хотя бы на мгновение увидел в нём А-Яня. И несмотря на то, что на протяжении всего сюжета «Железки» Цзышу считал, что ему ни разу не ответили на его зов… ответ всё же был. И не один, а целых четыре, что возвращает нас к символизму этой цифры.       Первый ответ: импульс, который начал дестабилизировать всю механическую конструкцию робота, пытаясь вывести её из строя. Чтобы она не посмела навредить. То, что осталось от Чжэнь Яня, наказало Вэнь Кэсина за одну мысль о непоправимом вреде в сторону Чжоу Цзышу.       Второй: снова импульс. Когда Цзышу спросил, какой человек мог бы за ним следить. Хоть Вэнь Кэсин и не признаёт себя Чжэнь Янем и никогда не будет им, он начинает считаться со своей органической частью, которая реагирует на действия и слова Чжоу Цзышу.       Третий: функция сопереживания. По хронологии, события первой части экстры «Эмпатичный подход» происходят примерно за три-четыре года до личного знакомства Вэнь Кэсина и Чжоу Цзышу. И в ней говорится, что Кэсину чуждо сопереживание. А во время действия основного сюжета, в главе «Нелогичные пользовательские параметры», у него оно появляется. Может показаться, что это притянуто за уши, но лично мне нравится думать, что Кэсин начал прогрессировать и испытывать нечто схожее с чувствами именно во время взаимодействия с Цзышу. А импульсы и функция сопереживания — ответная реакция на то, что причинило или было способно причинить боль Чжоу Сюю.       Четвёртый: смерть органической части Чжэнь Яня, когда Чжоу Цзышу практически перестал дышать и был отвезён Вэнь Кэсином на лечение к доктору У, о чём У Си сообщил Цзышу в «Браке в микрометр».       Можно заметить одну любопытную особенность, пересекающуюся с основным сюжетом: в главе «Обращение к основным установкам», когда Цзышу буквально просит убить его, Кэсин сначала отклоняет его просьбу. И говорит, что обнаружена «попытка дестабилизации личностных установок». То есть, даже после отмирания частички Чжэнь Яня и что Цзышу причинял вред чете Чжэнь (по меркам Вэнь Кэсина), к которым применима установка «заботы», его личный выбор — не убивать Чжоу Цзышу вопреки его просьбе. Уже тогда, когда его не смогла бы сдержать часть Чжэнь Яня. А когда Кэсин понимает, что Цзышу просит не столько о смерти, сколько о милосердии к нему — он его даёт в той мере, в которой считает правильным.       В «Обращении к основным установкам» также упоминается «ощущение, похожее по описаниям на боль», и эти слова были применены мною в отношении Кэсина, у которого уже нет частички А-Яня. Думаю, это можно сравнить с фантомными болями, когда у человека ампутирована конечность, и он ощущает её нехватку. Но больше я всё же склоняюсь к идеализированному варианту, что раз мозг способен некоторые из сигналов распознавать как боль (хоть сам по себе не способен её испытывать), то головной центр, записавший достаточно информации и перенявший на себя его роль по поддержанию конструкции-тела, тоже способен генерировать схожие с человеческими ощущения… и переживания.       Последнее, что хочу отметить — «Эмпатичный подход. Грани эмпатичности». Здесь виден личностный рост Кэсина. Ещё одна ступень его развития. Он проявляет инициативу в касаниях. Не из установок, функций, опций, нужды пользователя или его желания, пусть и отрицаемого им, а по какой-то другой причине. И я верю, что она — та, из-за которой люди дотрагиваются до тех, кто им дорог. Потому что хотят. И потому, что они им нравятся.