Бездушная железка

      Чжоу Цзышу не знал момента, когда это началось. Нельзя сказать, что он чувствовал сейчас что-то странное. «Чувства» — не совсем корректное слово для того, что с ним происходило: они словно были и нет одновременно. Но он мог бы утверждать, и не соврал бы, что помнил… ощущение. Как воспоминание о запахе дождя, когда идёшь мимо знакомого двора, где когда-то играл с друзьями, и поднимающееся в груди воодушевление. Картинка, запах и атмосфера — схоже всё, кроме возраста и времени, в которые ранее случалось оказаться среди погребённых годами моментов. Не исключено, что это было дежавю.        Конкретных дат, несмотря на хорошую память, которая словно позволяла отмотать воспоминания назад, он бы не назвал, если бы кто-то спросил. Но знал, какие происходили события. Помнил погоду. Как зимний ветер пронизывал до костей. Свои злость и горечь, мимолетную радость и отчаяние.       Лао Вэнь говорил, что такой феномен связан с тем, что память человека фрагментарна. Что можно запомнить саму эмоцию, но не все подробности. И отсутствующие детали мозг стремился восполнить чем-то знакомым: кусочком из других воспоминаний, схожей ситуацией в фильме, книге, моментом из сна…       Оставив Кэсина дома, Цзышу обдумывал всё это с изрядной долей скепсиса, пока Лао Вэнь привычно колдовал в квартире: к возвращению Чэнлина всё должно быть готово по высшему разряду. В этом весь Вэнь Кэсин: не мог угомониться, не переделав все дела. И хоть Чжан Чэнлин не прекращал жаловаться, что они вдвоём теперь опекали его как какого-то наследника древнего и могущественного рода, Цзышу считал, что лучше так. Как по нему, родительской заботы много не бывает, если она заключается в обычной поддержке и дружелюбном отношении. Даже если забота исходит от него и Кэсина, далёких от понятия «родителей».       Где-то рядом звенел весёлый собачий лай.       Знакомое покалывание в спине заставило обернуться, когда Цзышу проходил мимо «Дацина». Как когда-то давно.        Он тогда очень устал. Целыми днями пахал как проклятый. Нет, Хэлянь И его не сильно гонял. Но сначала надо сделать одно, потом другое… как-то незаметно появлялось десятое, пятнадцатое, двадцатое.        Вот в сутках, вроде, двадцать четыре часа. Но его сутки, если не считать полуторачасового сна, уже длились… часов тридцать? Или больше? Честно, он не считал. Времени не было.       Потому что если оно появлялось, то он снова впадал в это унылое состояние, когда не скрыться от внутренних метаний. Стала чаще проскальзывать мысль, что работа в «Дацине» — это совсем не для него. Он не успевал ни с чем. А после операции был так слаб, что становилось тошно от собственного отражения.       Креатив в нём когда-то бурлил, выливался через край. Пятая операция заставила задуматься и осознать, что пора остановиться. Посмотреть, что он делал со своей жизнью, и отрезать приличный лоскут лишнего. И лишним как раз казался «Дацин».       Несмотря на очередную операцию, у него получилось снова влиться в поток дел. Даже ещё лёжа в палате, он не переставал мониторить, что происходит в отделах. Как они выполняли возложенные на них обязанности. Никто его не заставлял. Наоборот, дагэ просил поберечь себя, и Цзышу берёг: может быть не тело, но свои нервы уж точно. Если бы он не контролировал вверенных ему олухов, то по выздоровлении они бы отправили его обратно на больничную койку одной своей презентацией. Нет уж! Привычнее и надёжнее держать руку на пульсе.       Но к некоторым вещам невозможно привыкнуть. На пути предстало сооружение в виде прямоугольной арки, когда он вернулся в больницу для сверки анализов после операции.        «Какой странный металлоискатель, зачем такой громадный?» — он привлёк внимание лишь ненадолго, но когда Цзышу прошёл сквозь него, то почему-то взвыла сирена.       Ещё никогда ранее ему не приходилось сталкиваться с такой доскональной проверкой: он был мигом окружён охраной, словно какой-то преступник. Потом заведён в соседнюю комнату и подвергнут очень странному допросу. О его личности, о том, почему биометрия не совпадала, почему на него так среагировала Система. А при повторном сканировании, когда он, как любой нормальный человек, заявил, что у них какая-то глюканутая система, та вдруг выдала: «Человек не распознан. Пожалуйста, подтвердите свою личность».       Затем, пробившись по итогу к врачу на приём, выслушав успокаивающие речи и собравшись за них расплатиться, его огорошило ещё раз.       — Оплата не прошла. Почему-то система выдаёт отказ в проведении операции, господин Чжоу, — удивлённо пробормотал ему администратор частной больницы, пытаясь как-то исправить ситуацию и что-то нажимая на своём планшете. — Давайте попробуем ещё, может это неполадки со стороны банка...       Несмотря на все манипуляции, ничего не сработало.       — Нет, мы, конечно, можем ещё раз попробовать биометрию… — неуверенно выдал администратор, но совсем не смешное клоунское шоу с собой в главной роли Цзышу уже тут на потеху всем и каждому провёл.       — Не получится. Подождите немного, пожалуйста, я свяжусь кое с кем…       Единственным, кто мог бы разрешить эту ситуацию, был дагэ. Позвонив и рассказав обо всём, Чжоу Цзышу прислал ему реквизиты для оплаты. Так было проще всего, на дальнейшие разбирательства у Хэлянь И времени не было.       — Если и сейчас не получится, я отправлю тебе карту с курьером…       — Не стремись так быстро расставаться с деньгами, — постарался успокоить его Цзышу, но скорее лишь поспособствовал волнению, — иногда эти «умные» терминалы могут тупить.       Лишь через полчаса администратор ему натянуто улыбнулся:       — Господин Чжоу, всё прошло успешно.        Отлежавшись потом ещё некоторое время дома, перед выходом на работу он попробовал купить подарок для Чэнлина и Юйсяня, скоро должен был быть юбилей последнего… но оплатить всё по карте снова не вышло. Проклиная всю банковскую систему, Цзышу, так и не сумев ничего купить, отправился выяснять в чём дело в банк.        Проверка, с которой он столкнулся там, не шла ни в какое сравнение с тем, что ему пришлось пережить ранее. Раньше у него не проверяли реакцию зрачков на свет, не искали серийного номера на челюсти. Досматривающих каким-то безумным образом ввёл в заблуждение выпирающий на ней лёгкий бугорок, который при близком осмотре вызвал подозрение, что когда-то именно на этом месте были выбиты серия и номер модели.        Ничего, помимо извинений и обещаний разобраться в ситуации, этот поход не принёс.       Вымотанный и раздражённый, он вернулся домой. Обсудил с дагэ всё произошедшее. А спустя несколько дней, как в насмешку, им пришло предложение об установке этой самой рамы.        — Да они издеваются!       Хоть Хэлянь И не видел, что конкретно произошло в больнице и в банке, но принял решение отказаться от предложения производителя этих, как их следовало теперь величать, «стационарных выявителей».        — Успокойся, А-Шу. Я отправлю им отказ. Буквально завтра же это и сделаю, обещаю.        Почему тот вдруг стал таким покладистым, Цзышу был не в состоянии выяснять, но удовлетворился этим. Ведь всё, что когда-либо обещал, Хэлянь И выполнял.       Отпуск по болезни закончился, и пришло время вновь взяться вплотную за «Дацин». Уже при входе стало ясно, что за недолгий период его отсутствия работа не стояла на месте: все куда-то торопились, здоровались с ним, сбиваясь с шага, и быстро уносили ноги. А на контрольно-пропускном пункте устанавливали какую-то махину: сверлили каркас, монтировали датчики… не успев удивиться, он был перехвачен менеджером по подбору персонала.       Невзирая на все усилия, в «Дацине» всегда объявлялся какой-нибудь идиот, который мог всё довести до плачевных последствий. К примеру, перепутавший расписание дагэ секретарь был уволен, когда после его ошибки сорвалась крупная сделка. Как и пара разработчиков, которые не справились с планом задач. Или повар в столовой: этот индивидуум однажды вообще подсунул Хэлянь И молоко, забыв об имеющейся у него аллергии на лактозу. Тогда у дагэ начался приступ удушья, пришлось в срочном порядке его откачивать. Хорошо, что хоть нужные таблетки были под боком.       Много чего случалось. Но такой некомпетентности, как у Су Ли, Цзышу ещё не встречал.       — Я одобрил кандидатуру господина Ханя, осталось лишь ваше формальное подтверждение, господин Чжоу…       — Принеси его резюме в мой…       — У меня с собой, вот. Вы просили, чтобы я всё срочно сделал.       Выхватив у Су Ли планшет, он честно просмотрел написанное наискось. Цзышу давно хотел найти себе помощника, который бы разбирался в его работе не хуже него самого. Но тут…       — «Эмпатичный подход», — прочитал он вслух, медленно закипая от гнева. Его лично выстраданное исследование, которое было написано ещё во времена работы в «Новом горизонте». — Твой «господин Хань» просто лжец и вор.       Это исследование «Нового горизонт» высмеял и забраковал, посчитав глупостью. А «Дацин» — нет. Потому что «Дацин» всегда радел за процветание и технологии. За соответствие ожиданиям людей. За чуткость к их проблемам.        «Новый горизонт» делал ставку на массу людей, а не на какую-то конкретную её группу. Но то, что рассчитано на большинство, не подойдёт инвалиду. То, что рассчитано на взрослых, не сможет сразу найти общий язык с ребёнком и получить его доверие. Робот-пылесос в состоянии убрать дом, но он не сумеет отправить сигнал тревоги, если его владелица-старушка издаёт странные и не классифицируемые его системой хрипы в соседней, захлопнутой случайно, комнате. Обычный специальный работник какой угодно серии может что-то принести и унести, выполнить команду, но то, что они с дагэ придумали, в теории однажды сумеет превзойти себя и помочь справиться с угнетённым состоянием и отговорить от суицида, если анализ данных временного пользователя-клиента покажет, что человек пришёл к такому состоянию.       То, над чем работает «Дацин», направлено не просто на обслуживание потребностей общества. А на улучшение качества жизни, задействуя не только сферу услуг, но и её эмоциональную составляющую. Не просто приветливый персонал, а нацеленный на то, чтобы гостю, клиенту или пациенту понравилось обслуживание. Чтобы он, она или они, если это группа людей, чувствовали себя важными в этом моменте времени. Что к их проблемам относятся не безразлично-обезличено, а с участием.       И зная это, Су Ли одобрил кандидатуру вора чужих идей? А этот пройдоха обнаглел настолько, что пытался выдать за свои его, Цзышу, труды? Ведь в приложении к резюме присутствовали другие его наработки, не вошедшие в финальную версию исследования. Которые он, к слову, никому не показывал!       — Господин Чжоу, с чего вы взяли?.. Господин Хань…       — Су Ли, вот ты сколько тут работаешь? Почему запоминаешь имена проходимцев, а не то, что я тебе говорю? Проверять надо тщательно. Если соискатель писал диссертацию по искусственному интеллекту, ты должен её прочитать от титульного листа до списка источников, отправить на проверку в бюро плагиата, прочитать их ответ и только потом делать выводы. Здесь — аналогично. И это всё прописано в твоих должностных инструкциях. А насчёт идей «господина Хуаня», или как его там, я уверен. «Эмпатичный подход в технологиях специальных работников» — моя работа, лёгшая в «Дацине» в основу всего. Можешь взять в архиве копию и почитать на досуге, у тебя теперь будет достаточно на это времени, раз не нашлось раньше.       Коренастый Су Ли несколько долгих секунд не находился с ответом, ссутулившись. Мужчина был примерно его возраста. Он не нравился Цзышу, хотя послужной список и личные качества господина Су соответствовали требованиям Хэлянь И. Хладнокровный хотя бы чисто внешне, смышлёный, умный, но… недостаточно. Они все и всегда были недостаточно заинтересованы в том, что делали.        Цзышу понимал, что они работают за зарплату и не обязаны радеть всей душой за дела компании. Но и зарплата у них была на высшем уровне: одна из лучших по городу. Хэлянь И поднял планку, и это окупилось старательностью многих… видимо, не всех.       — «Достаточно времени»? — переспросил с волнением в глазах уже бывший менеджер по персоналу.       — Да. Как раз новую работу найдёшь, — Цзышу налил себе воды из ближайшего кулера, залпом выпил и ненадолго прикрыл глаза, чтобы глянуть потом с прищуром. — Сегодня твой последний рабочий день.       Его не зря за глаза называли цербером. Он не терпел неисполнительности, не терпел, когда его рекомендациям даже не пытались следовать… местами он наверняка перегибал палку. Всё могло быть. Но если он когда-нибудь собирался оставить «Дацин», то должен быть уверен, что всё не развалится в тот же день. Что компанию не приберут к рукам чужие люди. Что дагэ без него в штате справится. Поэтому в «Дацине» такие как Су Ли надолго не задерживались, а подобные «господину…» — как его зовут? Не имеет значения! — не числились. И не будут. Пока он цербер-Чжоу, этому не бывать.       Оставив растерянного Су Ли осмысливать свой новый статус и пройдя дальше по вестибюлю, мимоходом поглядев на наёмных рабочих, Цзышу с любопытством остановился напротив них и снова сделал глоток из плотного бумажного стакана.       Собранная массивная прямоугольная конструкция, возвышающаяся теперь над проходом, была металлической. Работники подключали к ней провода, прокладывали их по защищенному низу корпуса, и те визуально «терялись» у перехода в будку охранника. На самом её верху были два деления с надписями: «робот» и «человек».       Как только до него дошло, что это такое, вода встала поперёк горла.        Рама, определяющая роботов. Рама, которой здесь не должно быть ни при каких условиях. Они же договаривались с дагэ, и тот отклонил запрос на её установку, потому что она не была обязательной… так почему?..       Разработчики, с которыми ему частенько доводилось общаться, говорили, что это вопрос времени, когда их везде установят. И что в них было не столь много смысла. Хоть роботов вокруг и становилось больше с каждым годом, их постоянно модернизировали, но недавно пришли к единому стандарту в плане идентификации потоковых версий: теперь нечеловека легко узнать по номеру серии на линии челюсти, не считая механического поведения… Последнее всё ещё вызывало дрожь отвращения и постыдное желание сбежать.       Эти рамы не были нужны от слова совсем. Нет технической возможности сделать робота совершенно неотличимым от человека. Нулевая вероятность, что какой-нибудь из них двинется своим головным центром настолько, что будет разгуливать без сопровождения и останется при этом способен на кого-нибудь напасть по своей «воле», которую ни один вменяемый разработчик ему не пропишет. Но кто-то свыше явно очень хотел отмыть деньжат, а потому всем и каждому пытался впихнуть эти рамы.       Выкинув на ходу стаканчик в ближайшую урну, Цзышу поспешил на седьмой этаж. В кабинет дагэ. Потому что… он обещал!       На попытавшегося его остановить администратора приёмной было достаточно посмотреть: тот сразу стушевался и пристыженно сел обратно, потом делая вид, что очень упорно что-то ищет в одном из ящиков.       Хорошая псина, знает своё место.       Внутри никого не было, кроме Хэлянь И, говорящего с кем-то по телефону. Заметив его, тот приподнял в удивлении брови, но ничего не высказал: просто указал на мобильный, и Цзышу кивнул. Он взвинчен, но подождёт.       Надо успокоиться. Вдохнуть и выдохнуть. Не орать на него. Быть бережным к нему. Не громить его кабинет. Не…       — Да, старые модели можно будет принести в сервис обслуживания и повторно верифицировать, чтобы соблюсти закон об идентификации. Вам следует обратиться в наш отдел… Если вы выкупали целую партию, то…       Кто бы знал, сколько нервов попортил закон, обязывающий спецработников иметь номер и дату выпуска именно на линии челюсти. На таком видном месте! Дизайнеры из-за этого чуть всех со свету не сжили. К лимитированным версиям были требования попроще, но кого волновали эти лимитки? Целевые покупатели «Дацина» не могли себе их позволить, и он их не выпускал.       Пока Хэлянь И продолжал с кем-то общаться, Цзышу подумал, что скоро прибьёт этого «кого-то». Неизвестному повезло, что тот решил быстро свернуть разговор.       — Да, А-Шу, — отложил наконец дагэ телефон на стол и привстал, — что-то случилось?        — Выявляющую роботов хрень сейчас устанавливают в вестибюле «Дацина», — медленно и чётко проговорил Цзышу, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и он точно что-нибудь сломает. К примеру, эту чёртову лакированную тонюсенькую столешницу, на которой уже остались маленькие вмятины от его искусственных пальцев: опять кто-то из отдела закупок напортачил и купил дешёвку… Под конец речи голос стал требовательным: — Почему?       — В смысле «устанавливают»? — не понял тот.       — С каких пор ты не знаешь, что происходит в твоей компании? У неё внезапно сменился владелец?!       Хэлянь И резко побледнел и как был — со снятым пиджаком и расстёгнутым воротом рубашки, чего обычно себе не позволял — поспешил вниз, а Цзышу следом за ним.       Переговорив с бригадиром рабочей группы, уже умудрившейся целиком поставить эту громадную прямоугольную раму, Хэлянь И получил от него какой-то листок и уставился в текст: потеряно.        — Дай сюда, — вырвал у него из трясущихся рук эту несчастную бумажку Цзышу.       Договор об установке. Подписанный Хэлянь И, верифицированный электронной подписью. К которой не имел доступа абсолютно никто.       — Так вы забыли, что ли? — бригадир почесал голову и фыркнул, — мы и в приёмную звонили. Но дозвонились только до представителя отдела кадров, все остальные у вас больно занятые… Вот нас и пустили. А так, всё одобрено и уплачено. Данные о зашедших фиксируются уже как пять минут.        — Кто у нас представляет отдел кадров? — рассерженно начал дагэ, но Цзышу ухватил его за локоть, и тот раздражённо дёрнул рукой, оборачиваясь к нему. — Почему его ещё не!..       — Уже уволен, мной. Как полчаса назад.       — До конца срока действия договора стационарный выявитель убирать нельзя, равно как и отключать, — вмешался бригадир, поняв, что они хотели отказаться от привезённого. — Если сломается, то вызывайте нас.        Хэлянь И обречённо махнул рукой, и работники засобирались на выход.        Возвращались обратно в кабинет дагэ они в напряжённом молчании. Цзышу честно держался как мог, чтобы не начать выговаривать Хэлянь И всё, что о нём думал. И чтобы не ставить в неудобное положение, когда все служащие «Дацина» бы увидели, что бывает, если цербера-Чжоу что-то по-настоящему злит.        — Почему ты подписал его?! — набросился он сразу на него, как только с грохотом захлопнул дверь.       Хэлянь И яростно развернулся, тоже взбешённый:       — Я этого не делал, ясно?! Я оформил отказ! Это могут подтвердить даже камеры!       Камеры показали ровно то, о чём говорил дагэ.       — Тогда как мы поступим? — озадачился Чжоу Цзышу, когда схлынул гнев. — Если произошёл технический сбой, то всё можно отменить…       Они решили выяснить, был ли сбой вообще, но как им сказали после длительных расспросов и проверки сотрудники отдела технической безопасности — всё работало винтик к винтику, байт к байту. Никакой потери данных или взлома. Договор на установку и его оплата прошли неделю назад, а отказа будто и не было. Вход в систему был осуществлён с личного компьютера Хэлянь И. Всё сделано одним днём.       — Нам придётся оставить её, — побеждёно озвучил дагэ. И хоть Цзышу тоже прекрасно это понимал, но смириться не мог. Потому что это означало, что каждый, абсолютно каждый, кто приходит в «Дацин», будь то клиент или служащий, будет видеть ту же сцену, которую ему пришлось пережить в больнице и банке.        Чжоу Цзышу никогда не избегал проблем. Он хоронил дядю, успокаивал после этого оставшегося на его попечении младшего брата, вырастил его и поставил на ноги, хоть тот постоянно дурачился и сопротивлялся… Работал, даже когда уже было невыносимо, раз за разом разрешал, казалось бы, неразрешимые задачи, невзирая на своё самочувствие, усталость, выгорание. Однако всему был предел.       В этой ситуации он был бессилен. Неустойки, которые понесёт «Дацин» за отказ, слишком велики. Выбирая между компанией и ним, что Хэлянь И поставит в приоритет?        Ответ знать не хотелось.       Это та причина, почему его идея об эмпатичном подходе к развитию не была сразу же принята. Потому что кому-то важен один конкретный человек. Личность. А кому-то всё остальное.        При взгляде на Хэлянь И сразу стало понятно, что тот хотел сказать. Но его извинения Цзышу не нужны. Они ничего не изменят. Всё прекрасно ясно и так: без них.        Развернувшись, он безмолвно покинул его кабинет. Быстро спустился с седьмого этажа на цокольный, не обращая внимания на окрики.        Уже не так важно, что подумают в «Дацине». Только ленивый не знал, что они с Хэлянь И спят и живут вместе. А ленивых тут не держали. Он сам приложил к этому руку.       Застопорившись перед рамой, Цзышу взглянул на неё как на прямой путь к смерти. Сделал шаг вперёд. И со стыдом услышал: «Человек не распознан».       Заглохшие разом громкие разговоры редких прохожих. Обращённые на него в немом удивлении глаза. Начавшиеся вмиг перешёптывания. Вроде бы шутливые, но всё равно бьющие по больному: «Нормальный человек не может столько пахать, я же вам говорил!». И опасливые: «Это же… невозможно. Ведь невозможно, правда?».       Идиоты.       Приподнявшийся охранник, едва заметив, как он на него покосился, рухнул снова на сидение. Без понятия, что он там увидел — порой глаза Цзышу были красноречивее слов, и эта редко проявляющаяся суперспособность сейчас была ему на руку.       На выходе тряхнуло от обуявшего всё тело холода.        Зима. Ледяная, будто на город обрушилась снежная буря: из-за снега толком ничего не разглядеть. Ветер кусал щёки и нос, бил в глаза, не давая нормально смотреть вдаль, ударял в грудь и плечи, проникая под тонкую рубашку через зазоры между пуговиц, трепал извечную удавку-галстук, словно затянувшуюся на шее мощной джутовой петлёй: ещё сильнее, чем ранее.       Не задерживаясь надолго, Цзышу поспешил вперёд, не разбирая дороги, как его настигли звучные шаги позади. Повернувшись, он рефлекторно перехватил тянущуюся к нему ладонь дагэ.       — Ты только после больницы ведь… холодно уже, — протянул тот ему пальто.        В этом простом жесте было столько заботы, что она разрывала нутро в клочья.        Не всё поддавалось контролю. Не за всем можно уследить. Но поднявшее голову чувство благодарности задохнулось в душащем крепком захвате железной руки уязвлённого самолюбия.        — А-Шу… — Хэлянь И помогал надеть верхнюю одежду, когда Цзышу давил порыв сказать что-нибудь резкое и едкое. Но ведь дагэ не виноват. Они обсуждали установку рамы-выявителя, и лично при нём тот заявил, что откажется от неё. — Ты же знаешь, — Хэлянь-гэ любовно погладил его по плечу, — я бы никогда этого не сделал в обход тебя.        — Знаю, но… — Цзышу помотал головой. Не получалось об этом не думать. Он знал, каким человеком был Хэлянь И. Эта грёбаная рама, подписание контракта с её производителем — выгодное сотрудничество. А господин Хэлянь любил приумножать свою выгоду.        Нужно отрешиться. Потому что всё же никакая выгода не могла заставить дагэ так с ним поступить.       — Вряд ли я к этому привыкну, — выдохнул Цзышу, сгорая изнутри от противного чувства, будто его предали.        Сжав покрепче пальцы на его плече, Хэлянь И принялся заверять:       — Я постараюсь что-нибудь придумать, чтобы тебе не пришлось…       — Мне нужно побыть одному, — оборвал Чжоу Цзышу, — извини, дагэ, но… Не сейчас.       Такие разговоры прямо в тот момент он не мог вынести. Слишком болезненно. Слишком много всего свалилось до этого.        Хэлянь И понимающе и осторожно притянул его к себе.       — Если нужно, возьми снова отпуск. Насколько угодно, хоть на год. А пока отдохни. Захочешь — обсудим всё это дома. А если нет — просто поужинаем вместе. Идёт?       Отстранившись и подняв на него глаза, Цзышу медленно и неуверенно качнул подбородком в отрицании. Отпуск ничего не решит.       — Я помогу тебе в последних проектах, но… И-гэ. На этом с меня хватит «Дацина».       — Почему? Ты…       — Знаешь, я просто ухватился за первую подвернувшуюся возможность зарабатывать. И сначала был «Новый горизонт», потом «Дацин» … надо двигаться дальше. Выбрать что-то не из необходимости, а по душе.       Не было времени остановиться и подумать. Не было выбора. Но сейчас, спустя столько лет, он мог наконец попробовать отыскать что-то, что ему понравится. Найти в чём-то себя, а может дополнить. Ему больше не восемнадцать, он не полный надежд юноша. Пережил уже достаточно операций. И хотел реализоваться в чём-то, к чему чувствовал внутренний отклик, предрасположенность. Кто-то любит читать и строит карьеру на обзорах прочитанного, кому-то нравится писать, и он совершенствуется в этом. Кто-то рисует, не лишён такой возможности, и придумывает образы в своей голове, чтобы потом перенести их на бумагу. Кто-то идёт в медицину, чтобы помогать таким как Цзышу начать вновь полноценно жить.        Каждый организует свою жизнь по мере возможности, но старается найти что-то, в чём будет хорош: будь это увлечение или работа. У него подобное было лишь в детстве, до экстренного сообщения от А-Яня.       Он больше не хотел быть «цербером-Чжоу», который придумывает идеи развития, следит за роботостроительной сферой, общается с разработчиками, чтобы понимать, что может требовать от них в техническом плане, а что — нет. Не хотел быть тем, кого страшатся, а с появлением этой рамы его начнут бояться ещё больше. Уже начали.       — Мне будет не хватать тебя, А-Шу, — со вздохом обнял его Хэлянь И. — Если надумаешь, я приму тебя на должность обратно. Но дай себе время поразмыслить подольше, прежде чем так уходить… я думал, тебе нравится со мной работать…       Стоявший как истукан Цзышу всё же отмер и приобнял его в ответ, слегка усмехаясь.       — Единственным плюсом моей работы, помимо денег, всегда был ты, И-гэ. Иди уже. У тебя там явно разбор полётов намечается, Ваше Величество.       — Без моего главы разведки это будет сложно, но я постараюсь успеть к нам на ужин.        — Я закажу, — начал Цзышу, но потом вспомнил. Он не мог поручиться, что сумеет что-нибудь купить. — Или нет…       Когда дагэ вынул свою банковскую карту и попытался ему вручить, он сопротивлялся, но недолго.        — Закажешь, — твёрдо произнёс Хэлянь И, словно никогда в нём не сомневался и не планировал делать это и сейчас. — А если и так не получится, я вверх дном переверну центральное управление банка.       Держа потом гладкий пластик, Цзышу постарался аккуратно положить его в карман и не сломать от волнения. Не став застёгивать пальто, бездумно побрёл вперёд. Почти пройдя сквер перед «Дацином» — завернул в его сторону.       Если он насовсем уйдёт из компании, то чем будет заниматься? Чего бы ему хотелось на… самом деле?       Нельзя всегда вспоминать о нём, когда становится грустно или одиноко. Но Цзышу так долго не позволял себе этого. Постоянно запрещал. Одёргивал себя. Но не сейчас.       Сейчас он осознанно позволил себе это. Не просто «можно». Нужно.       Янь-Янь бы скатал снежок и бросил ему в пальто, заставляя за собой гоняться по улицам, скользить по обледеневшим тротуарам. А-Янь бы назвал его «Шу-гэ» и втолкнул между губ вкусную конфетку.        Чжэнь Янь скорее бы плюнул на эти рамы и ни за что их не установил, сколько бы проблем это ни сулило. И пошёл бы дальше за ним в пургу. Хоть в зимнюю, хоть в песочную. Потому что они всегда ходили вместе. Это единственное, в чём он не сомневался.        Нельзя сравнивать. Ни в коей мере. Но не получалось. Потому что Янь-Янь…       Смахнув со скамьи налипший снег, Чжоу Цзышу присел, заглядывая в только что разблокированный экран телефона. Смотрел на номер, который ему не отвечал. В его записной книжке много контактов. Пэнцзюй, Цяньцяо, И-гэгэ, Юйсянь, А-Лин, Цзюсяо, коллеги по работе… и Гу Мяомяо. Мать А-Яня. Она.       Он нажал кнопку вызова и с замиранием сердца ждал, пока гудок сменится другим звуком.        — Давай же, всего один раз… хоть один раз…       Звонок оборвался. И снова. Ещё. И ещё. Опять. Шестой раз.        Чжоу Цзышу закусил губу в волнении. Дисплей не подавал никаких признаков, что ему хотя бы попытались перезвонить или написали. Что абонент вообще находится в сети или вне её.        Ничего. Совсем.        Сколько бы не звонил, это всегда было бесполезно. Но он попробует ещё раз. Седьмой.       Как только прошёл первый гудок, всё резко прекратилось. Была лишь звенящая тишина в трубке, шум усилившегося ветра на улице и пронёсшейся по дороге машины.       Отняв экран от уха, он увидел, что тот потух. На нажатие кнопок больше не реагировал. Просто кусок стекла, металла и пластика, проводов и маленьких плат с кучей мельчайших винтиков, который по итогу оказался таким же бесполезным, как и большая часть всего, что он делал.       — Почему?..       Отложив его в сторону, он незряче уставился вдаль, смаргивая снежинки и что-то горячее, рвущееся наружу.       По ту сторону дороги, около магазинчика, находящегося почти напротив здания «Дацина», стояла одинокая неразборчивая фигура, которую так же, как и его самого, заметало снегом.       — Янь-Янь… — тихо пробормотал Цзышу. Он всегда его звал. Если не вслух, то в мыслях. Желая когда-нибудь получить ответ, но уже не надеясь на это.        Снег заметал всё сильнее. Чжоу Цзышу откровенно продрог. Но всё никак не мог отвести глаз от стоящего на той стороне дороги человека. Кто он? Рассмотреть лицо с такого расстояния при всём желании было бы невозможно. Но в груди всё равно что-то перевернулось.        Это ли не странно — видеть в незнакомце кого-то, кого не могло здесь быть?       Когда Цзышу настороженно приподнялся, то фигура пришла в движение: отошла от края проезжей части.       Мог ли этот человек за ним следить? Потому что… зачем в такой холод стоять там и мёрзнуть, если не переходишь дорогу? Там даже автобусной остановки поблизости нет, как и разрешённого места для остановки и парковки машин.       Интуиция вопила красным светом опасности. Сигналом светофора, к которому Чжоу Цзышу торопливо подошёл, а тот сменил свой окрас, запрещая ему идти.       Незнакомец уже далеко успел уйти, а Цзышу, понимая, что тот очень скоро скроется из виду… побежал. Что-то в этом мужчине отдавалось в нём воспоминанием, наваждением, от которого он не мог отмахнуться.        Сигнал почему-то резко изменился на зелёный, стоило ему соприкоснуться ботинком с проезжей частью. И он побежал с ещё большей силой: не смотря по сторонам, не обращая внимания на гул редких автомобилей, вынужденных экстренно остановиться. Потому что не мог позволить себе бездействовать.       Каждый раз, когда он думал, что почти нагнал этого неуловимого человека, тому удавалось от него уйти на каком-либо перекрёстке. Но в какой-то момент удача решила совсем отвернуться от Чжоу Цзышу: всё в груди и горле загорелось невыносимым огнём боли от долгого бега и жестокого, холодного в своих порывах ветра. Сильнее обычного заныла спина после операции, и он остановился, чтобы отдышаться... а искомый им всё же успел куда-то запропаститься.       Это не А-Янь. Цзышу понимал это умом. Сердцем — нет. Оно глупо и отчаянно требовало найти незнакомца и убедиться, что ему… всего лишь померещилось.        Но надо было озадачиться насущным. Средства дагэ он тратить на это дело не хотел, а потому решил, что стоит извиниться перед Юйсянем. Позвонить и честно, без обиняков, предупредить, что не придёт на его праздник: заявляться на юбилей без подарка не слишком хорошая идея. Поискав по карманам телефон с мыслью, что тот просто разрядился, хотя для этого и не было весомых причин, и он сможет его зарядить в какой-нибудь ближайшей забегаловке, Цзышу обнаружил лишь его пропажу. Единственная надежда оставалась на то, что тот остался в сквере.       Вернувшись обратно, он с облегчённым вздохом поднял упавший со скамьи в снег мобильный. Тот ни капли не пострадал от падения. И, к его радости, включился. Мгновенно. С… полностью заряженным аккумулятором?       Потом позвонил Пэнцзюй. Цзышу отвечал ему заторможено, пока не прозвучало главное: новости об А-Яне. Окрылённый этим и тем, что уже завтра сможет что-то узнать…       Пришлось быстро спуститься с небес на землю. Если его счета окончательно заблокированы, то он больше не сможет оплачивать работу детектива Дуаня. Он всё ещё не рассказал о своих поисках дагэ, а тот бы вряд ли согласился ему помогать…       Поток захлестнувшей всё его существо паники прервало сообщение от банка. Но радость от звонка детектива Дуаня уже успела утихнуть. Всё быстро перевернулось и вернулось почти на свои места. Он сумеет увидеть Пэнцзюя, оплатить его работу. Пойти на юбилей старшего господина Чжана, обнять А-Лина. И это приятно, однако…       Закончив разговор, Чжоу Цзышу отряхнул подол пальто и глянул в противоположную от себя сторону.       Ветер всё так же сильно заметал. Из-за затянутого тучами неба создавалось впечатление, будто на дворе был ранний вечер, когда время ещё не дошло до полудня. Редкие скамейки в сквере были в маленьких сугробах, на которые падал свет ещё не погасших фонарей улицы. На одном из таких фонарных столбов висела камера наблюдения. Которая должна была двигаться с определённым промежутком во времени. Но оставалась неподвижной.        Чжоу Цзышу внезапно почувствовал себя загнанным в ловушку. Не мог сдвинуться с места. Мигом пронеслось всё случившееся за месяц.        Рама, не опознавшая в нём человека. Не прошедшая оплата за осмотр и консультацию, подарки для Юйсяня и Чэнлина. Бесполезные извинения в банке. Неизвестно кем разрешённая установка рамы в «Дацине». Какой-то вор, желавший устроиться к нему в помощники. Отключившийся вдруг телефон, несмотря на полный заряд аккумулятора. Убежавший от него незнакомец.        Не бывает таких совпадений за столь короткое время. Или он стал очень подозрительным после того, как вместе с дагэ топил «Новый горизонт»…       Помотав головой, убирая телефон в карман, Цзышу сказал самому себе, стремясь усмирить обуявшую его тревогу:       — Ну в самом деле, что за глупость…       Странностей, может, и многовато, но кому он вообще сдался, чтобы за ним следили? Он не настолько интересный человек.       Полностью вымотанный, Чжоу Цзышу вернулся домой и постарался вспомнить, что вообще умел. Единственное, в чём точно был хорош — в разработке новых путей развития для «Дацина». Но вне «Дацина», значил ли он что-нибудь важное сам по себе?       Пришедший с работы Хэлянь И увидел, как он испортил очередной лист бумаги. Хотел попробовать нарисовать что-либо, но… его пробившийся в этой области талант оказался там же, где и нормальные руки: во временном промежутке почти двадцатилетней давности.       — И сколько ты уже так сидишь?       — Часа два, — запыхтел от напряжения Цзышу и продырявил лист ручкой вместо того, чтобы нарисовать по памяти фигуру незнакомца. Саму ручку сломал, как и остальные восемнадцать до неё. Эта ещё долго продержалась.       Скептически посмотрев на очередную попытку Цзышу взяться за следующий пишущий предмет, Хэлянь И без разговоров выхватил его прямо из-под носа.       — Эй!       — Отдохни.       — Я не хочу!       — Тогда… побудь со мной.       Только после этих слов Цзышу поднял на него глаза, желая было вспыхнуть. А присмотревшись внимательнее к дагэ выдохнул и отложил испорченный лист.       — Как ты?       — Между нами всё сейчас… как?       Утащив его к себе на колени, Цзышу уткнулся ему чуть выше живота. По своему обыкновению, больше всего Хэлянь-гэ переживал об одном.       — Всё в порядке.       — В таком случае и со мной тоже, — пробормотал Хэлянь И, обняв его. — Тяжёлый выдался денёк…       — Аналогично.       — Тогда… давай отвлечёмся немного. Ты говорил, что скоро день рождения Юйсяня. Купил уже подарок?       — Тут возникла проблема… я так и не смог ничего оплатить. Потому что «человек не распознан».       — Возможно из-за «бума» подключения этих рам всё начало барахлить… — немного помолчав, Хэлянь И приподнял его лицо ладонями, заставляя смотреть на себя. — Я всё улажу.       — И как ты это сделаешь?       — Придумаю что-нибудь. Доплачу кому надо. И для тебя просто сделают исключение. Как в прошлый раз.       — Дагэ...       — Не спорь, А-Шу. Позволь помочь тебе. Пожалуйста. Хотя бы раз не препятствуй в этом.       Цзышу сглотнул, глядя на него во все глаза. Если это не любовь, то чёрт разберёт, как назвать это чувство. Но если это она, то А-Янь…        Нет. Хватит. Пора остановиться.       — Уже не надо. После того, что было утром, пришло сообщение от банка, что всё уже должны были поправить. Но мне было так не по себе, что сегодня я больше не рискнул куда-либо ещё ходить. Давай… замнём эту тему, ладно? Если снова не получится, я сообщу тебе, и ты сделаешь всё так, как захочешь. Договорились?       Своё невнятное согласие Хэлянь И промычал ему в макушку, поглаживая по спине. Спустя минуту молчания тот чуть двинулся, чтобы отстраниться и что-то сказать, и Цзышу перестал так крепко за него цепляться. Всё же, чтобы говорить, надо хотя бы нормально дышать.       — Знаешь, я тут подумал… никогда не видел, чтобы ты играл на пианино, может… ты бы хотел сыграть?       До протыкания листов бумаги перед приходом дагэ, он целенаправленно занимался именно этим: порчей музыкального инструмента. Несколько — очень много — клавиш отказали на третьей попытке.       Чжоу Цзышу посчитал за лучшее умолчать об этом досадном моменте.       — У меня есть идея получше.       На вопросительный взгляд Хэлянь-гэ он похлопал его по бедру, чтобы тот встал с его колен. А подойдя к музыкальному инструменту нажал пару кнопок, благодаря которым мелодия заиграла сама.        — Просто послушаем песню и поваляемся?       — Теперь и у меня есть идея, А-Шу. Но для неё тебе нужно не лениться…       — Ты не можешь быть серьёзен сейчас, И-гэ…       Весь вид протянувшего ему ладонь Хэлянь И не оставлял и шанса.       — Я предельно серьёзен.       Поманив его к себе, тот выжидал, и ничего не оставалось, кроме как осторожно приблизиться, теряясь в догадках.       — Ты поведёшь или я?       — Поведу куда? — внезапно прекрасно понял его Цзышу, но всё еще не верил, что тот хотел сделать именно то, о чём он подумал.       — Значит, это буду я. Хорошо.       Последний раз Цзышу танцевал на выпускной Цзюсяо. Двигался по наитию: как чувствовал, а не следуя каким-то правилам танца. Нет, может в детстве он что-то и танцевал, в том же детском саду, но точно не так…       Прижатый лицом к лицу Хэлянь И, ощущая его дыхание, биение сердца, у него все тревоги вылетели из головы. Может быть и хорошо, что он — не Чжэнь Янь. Может быть и хорошо, что сейчас именно дагэ был рядом.        — Я очень… переживаю за тебя, А-Шу.        — Всё в порядке, врач говорит, что теперь всё должно быть нормально...       Выдохнув ему прямо в ухо, Хэлянь И несдержанно прихватил мочку зубами и отпустил. Чуть повернув к нему голову, Цзышу сам поцеловал его. Стиснул на нём руки, и ту же слегка ослабил хватку: дагэ не неженка, но и «умные протезы», несмотря на свою «умность», далеко не самое приятное, что может касаться тела. Болезненный выдох со стороны И-гэ это только подтверждал.       — Я не знаю, чем заниматься после «Дацина», — честно признался ему Цзышу, старательно пряча взгляд.        — Я тоже не представлял, как буду строить «Дацин» после «Нового горизонта». Но мне помог ты.       — Это каким образом?       — «Эмпатичный подход», А-Шу. Твоё исследование и то, что ты пережил… ты можешь помогать другим. Никогда не думал, что кому-то это скажу, но ты научил меня сопереживать и… думаю, это то, в чём ты хорош. Сопереживание.       — Предлагаешь пойти на курсы психолога? Терпеть не могу мозгоправов с момента своей реабилитации. Не хватало ещё стать одним из них.       Хэлянь И с лёгким смешком заметил:       — Зачем же становиться психологом? Но вот… если бы ты пошёл работать в реабилитационный центр…       — Издеваешься? Я себе-то не могу помочь, а ты хочешь, чтобы я помогал другим…              — Всего лишь приходить в себя и учиться жить с теми же протезами. Дальше они справятся, но по первости, как мне думается, многим нужен кто-то вроде тебя.       Он знал, что дагэ ему не только друг, а некто многим больше. Не просто друг, не просто любовник. Они вместе жили уже много времени. Но всё ещё порой бывало удивительно, что Хэлянь И так в него… верил.       — Ты правда так думаешь? Ведь я не… особо приятный человек.       — А-Шу, если не ты приятный, то я вовсе не знаю приятных людей. Уверен: ты справишься, если захочешь. Я помню, как ты начинал работать в «Новом горизонте». И как быстро сумел подмять под себя весь отдел и построить его лучше, чем, наверно, подобное делают в армии…        — Давно ты стал льстецом?       — Я? — протянул Хэлянь И забавляясь. — Ты явно с кем-то путаешь этого императора. Я лишь умею замечать таланты и направлять…       — Заманивать их на свою сторону или в койку.       Дагэ уже откровенно рассмеялся, а Цзышу вместе с ним. Они оба умели это делать: переманивать к себе людей. Только вот друг с другом всё вышло немного иначе, чем бывало обычно.       Забирал свои вещи из «Дацина» Цзышу более спокойно. На входе, конечно, его застопорила эта рама… но Хэлянь И быстро попросил охранника просто пропустить и выпустить Цзышу в обход неё.       Когда он кинул случайный взгляд на камеру здания «Дацина», та вдруг повернулась в ответ и блеснула красным световым сигналом. Покачав головой, Чжоу Цзышу пошёл прочь, слыша, как позади него движущийся механизм опять пришёл в действие.       В самом деле, ну что за глупость: кому вообще сдалось за ним следить?       Вспомнив всё это за время долгой прогулки, всё ещё слыша бьющий по ушам собачий лай, Чжоу Цзышу хохотнул и оглянулся.       К нему прибился пёс. Смотрел своими большими раскосыми и разноцветными глазищами, высунув язык, и послушно вилял хвостом, идя следом.       Цзышу остановился. Чёрный пёс с белой грудиной и такими же кончиками лап сел на землю.        — И чего тебе?       Получил он в ответ обычное гавканье. В типах лая ему ещё не доводилось разбираться. Но преследовал его не только он. Синхронизация позволяла определить, куда и как ходил Вэнь Кэсин. И тот, оставаясь в тени, уже два часа вёл слежку.       Не став подавать вида, что в курсе этой его прихоти, хотя это было в чём-то бесполезно, Чжоу Цзышу направился встречать Чэнлина после школы. Вставший обратно на четыре лапы пёс и скрывающийся в тени деревьев Кэсин — за ним. По пути Цзышу замечал, как камеры приходили в движение, едва он попадал в их поле зрения, и как они возвращались в прежнее положение, когда не могли больше поймать его лицо в кадре.        Что Вэнь Кэсин проверял? Мог ли он его заметить? Или границы своей дозволенности? В любом случае, сейчас это вызывало одно: смех. Но чтобы не спугнуть наблюдение за собой, Цзышу держал каменную мину.        Пёс не отставал. Дошёл с ним до школьных ворот, уселся на бордюр, почесал задней лапой ухо. Состроил умильную морду.       Вышедший за двери школы Чэнлин, только увидев Цзышу, с какой-то снисходительностью вздохнул, попрощался с друзьями и разулыбался, подбежав.       — Дядя Чжоу!        Вид у него был донельзя глупый, хотя кто не выглядит глупцом при таком необъяснимом приливе дофамина?        Как выяснилось, малец заприметил прибившегося к нему питомца и подумал, что ему решили его подарить. Из-за этого и столько радости.       — Нет, А-Лин, это не так.       Чёрствости Цзышу в этот момент мог позавидовать и хлеб недельной давности, который ему не приходилось есть со времён юности, и камень, которому он очень удачно подражал. Но Чэнлин не унимался.       — А почему он идёт за нами? И останавливается в то же время, что и мы? Дядя Чжоу, мне кажется, ты просто не хочешь признать, что наконец прислушался к моей просьбе взять собаку…       Поток мыслей Чжан Чэнлина, его нелогичность, но упёртость в своём, иногда поражал.       — В таком случае объясни, почему Вэнь Кэсин ведёт себя подобно этому псу и тащится за нами уже километр, а за мной одним — уже как пару часов?        Чжан Чэнлин обернулся, но никого не заметил: полная людей оживлённая осенняя улица была залита приятным солнечным светом, а листья на деревьях ещё не собирались желтеть. Никаких следов присутствия своей няньки юный Чжан не обнаружил.       — Я его не вижу, — признался тот смущённо. Цзышу хмыкнул и тихо произнёс:       — Хватит прятаться. Я знаю, что ты рядом, Лао Вэнь: в трёхстах метрах от нас, на юго-востоке…       Он хотел было уже озвучить широту и долготу координат, но не успел, потому как сзади от них, справа, послышались быстрые нагоняющие шаги.        Подошедший Вэнь Кэсин смерил подозрительным взглядом пса, обошёл его по короткой дуге, на что тот активнее завилял хвостом.        Не дав ему нормально поприветствовать их, Цзышу подцепил его пальцы своими и сжал, проникаясь целиком и полностью этим касанием. Ладонь Кэсина длиннее, чуть больше его собственной, пальцы были покрыты мелкими бороздками, царапинами: не нарушающими важные структуры и слои его имитации кожи, но придающие ей… очарования?        Мягкое прикосновение в ответ отдалось приятной вспышкой во всём теле.        Пока они безмолвно общались, Чжан Чэнлин не побоялся громадного и старого пса. Сам пёс тоже оказался не из робких: завидев приблизившегося мальчишку, он слегка поднялся на задние лапы, а малец присел перед ним на корточки и почесал за ушами довольную собачью морду.       Поглядев на них двоих, Цзышу решил, что чёрт с ним: хочет себе собаку — пускай. Квартира большая. Позаботиться нормально об А-Лине он теперь мог: его конструкция, не в пример прежнему телу, была безупречна. Как и её… создатель?       — Господин Чжан, вы можете забрать его домой, если пообещаете, что будете о нём заботиться, — бросил Вэнь Кэсин, слегка улыбаясь и мельком отмечая реакцию Цзышу. А тот даже не успел возмутиться такому наглому чтению его… мыслей? Намерений? Всё равно, нельзя так делать!       — Спасибо, дядя Вэнь! — мальчишка поблагодарил так, будто это разрешение — личная заслуга Кэсина.        Встретившись с ним глазами, Цзышу подумал, что хорошо. Тут он его облапошил. Но было и то, в чём, как считал Чжоу Цзышу, ему следовало объясниться.       — С каких пор ты за мной следишь?       — С тех самых, как узнал о тебе, — признал тот едва слышно для мальчишки, резвящегося с псом, но всё равно уловимо для слуха самого Цзышу.        Вопрос «почему» больше не стоял. Это было известно. Важным сейчас было другое.       — Давай, малыш, идём-идём! — поторопил пса Чэнлин радостно, и тот приветливо загавкал, слегка подпрыгнув.        Пятнадцатилетний малец побежал вперёд. Собака, несмотря на свой неюный возраст — за ним. Она не успевала, но Чэнлин бежал не быстро и всегда с оглядкой на неё и своих дядь.        Цзышу не боялся, что этот новообретённый питомец мог принадлежать кому-то другому, быть заразным или больным: мигающий чип на его ухе сигнализировал, что тот был бездомным, но вакцинированным. Будет достаточно, если они просто оформят на него документы, пару раз встретившись с ветеринаром. К тому же, когда-то давно он тоже хотел себе собаку… а сейчас даже был в силах гулять с ней по утрам и вечерам.       И исследовать поведение собак, а не роботов, ему ещё не приходилось. Это предстоящее увлечение обещало быть долгим и весьма занимательным.       Чжан Чэнлин, прогулявший сегодня один урок, чтобы принести болеющей подруге пирожных, — за что позже обязательно получит выговор, можно было найти для этого и другое время! — удалился от них на приличное расстояние. Цзышу остановил шаг, и Вэнь Кэсин вместе с ним.       Повернувшись к нему лицом, Цзышу ненавязчиво провёл пальцами от его кисти к локтю в невесомой ласке.        — А-Сюй?.. — спросил тот, и только тогда Цзышу всё же начал важный разговор.       — Несколько лет назад, когда установили раму на входе «Дацина», я видел, что кто-то за мной следит, но посчитал, что мне померещилось…        — Я хотел сломать твою жизнь, считая, что ты — причина бед четы Чжэнь, — не стал отрицать Кэсин.       — Но?..       Должно быть какое-то «но». Иначе бы Лао Вэнь просто сделал то, чего хотел.       — Случился конфликт внутренней системы. Как мне сказал доктор У, моя органическая составляющая вывела из строя механическую.        Что-то удушливое заполнило ту часть конструкции, где должна находиться грудная клетка. Цзышу не чувствовал свой пульс, его конфигурация не приспособлена для этого. Можно было лишь считать его наличие по датчикам, вмонтированным внутрь, которые передавали соответствующие показатели к головному центру.        Они — не люди. И не совсем роботы. Что-то среднее. С подобным человеческому разумом, эмоциями. Не имитацией человеческих, а других. Имели совершенно иной уровень привязанности, нежели у кого бы то ни было. И считывали информацию друг о друге молниеносно, особенно когда были синхронизированы как сейчас. Даже обычный разговор в их случае — это больше дань привычке, нежели надобность.       Подхвативший его ладонь Вэнь Кэсин редко проявлял инициативу в плане тактильности не из желания пользователя, его нужды. Но поднеся на уровень лица его руку, он прижался к ней щекой. Мягкой, податливой к прикосновению. Тёплой, благодаря мельчайшим датчикам температуры. Успокаивающей Чжоу Цзышу просто тем, что до неё можно дотронуться и полностью не ощутить, но распознать касание.       — Я никогда не был и не стану Чжэнь Янем, А-Сюй. Но он всегда был и останется частью меня.       Цзышу всегда знал, что он — не А-Янь. Не мог когда-то с этим смириться. Не выносил его лица, так напоминающего о нём. Однако сейчас…       Потянувшийся губами к его пальцам Кэсин был прерван почему-то оказавшимся совсем близко Чэнлином.       — Смотри, малыш Гоу, они опять за своё! Который раз за неделю! И прямо на глазах у меня! Даже не заметили, что я снова подошёл…       Пёс протяжно завыл, подтверждая правоту мальца.       Отстранившись, Вэнь Кэсин вынул из кармана брюк поводок и кинул его Чэнлину.        — Думаю, господин Чжан, вы можете заглянуть в гости к господину Хэлянь: у него как раз сегодня выходной. А так пёс не сбежит.       — Разве он любит собак? — озадачился Чэнлин. Проказливая улыбка «дяди Вэня» не дала ему ни единой подсказки: в некоторых вопросах А-Лин до сих пор был слишком наивным.        — Предполагаю, что да, — важно кивнул Кэсин, пока мальчишка надевал на пса ошейник, проверял крепление поводка, и тихо прошептал вдобавок: — Может, хоть теперь угомонится со своими запросами…       — Откуда ты достал поводок? — грозно спросил Цзышу.       — Не волнуйся: я купил его, когда заметил, как этот пёс за тобой шёл. Он не из твоей домашней коллекции…       — Для твоего же блага, лучше бы это было именно так!       Когда Чэнлин с псом ушли, а вскоре раздался звонок от наверняка не обрадованного сюрпризом Хэлянь И, Цзышу расхохотался и утянул Кэсина домой. Тому колючему «перекати-полю», что живёт у Хэлянь-гэ, не помешает новый друг. А самому дагэ — новые впечатления, а то он последнее время постоянно жаловался на скуку и зазывал Цзышу обратно в «Дацин».        Но с «Дацином» давно покончено. А вот с Вэнь Кэсином, который продолжал свои эксперименты в познании его личности — нет. Ведь Цзышу тоже нравилось узнавать его заново. Находить его новые грани. Грани… эмпатичности. И пока что, судя по неловкому порыву А-Сина взять его за руку, они расширялись.