В полутьме

      Грязно.       Пусто.       Тихо.       Герой патрулировал опустевший город, некоторые здания которого были разрушены. Нет, город не был полностью пустым, ведь часть людей так и не захотела эвакуироваться из-за появившейся опасности, они оккупировали здания, вооружились и заперлись там, но основная масса гражданских этого города находилась в академии ЮЭЙ, которую теперь можно было переквалифицировать в бункер, окруженный толстым железным забор, возвышающимся на десяток метров в высоту.       Совсем недавно это был самый обычный населённый город, в котором кипела жизнь, но три недели назад после проигрыша героев в бою, в котором они упустили Томуру Шигараки, сразу из нескольких тюрем сбежали опасные злодеи, которые стали творить на свободе всё то, что им только могло взбрести в голову.       Айзава долго себя корил за то, что никак не смог помочь в той битве, действие наркотика, который в него ввела злодейка, слишком ударило по его сознанию, он не мог даже нормально использовать причуду, не в силах сосредоточиться на одном конкретном объекте. Он был только обузой под действием наркотика, так еще и раненный.       Но, кроме оставшихся упрямых гражданских, которых уже было бесполезно уговаривать уйти в безопасное место, в городе также были и злодеи. Причем с каждым днём они всё прибывали, а герои изо дня в день их ловили. Штаб по поимке сбежавших заключённых был довольно большим, он быстро разросся из желающих полицейских и героев, часть из которых оставалась сидеть в обустроенном месте и координировать перемещения тех, кто был эффективнее при захвате злодеев. Как раз в число таких входил Сотриголова. И парочка полицейских, которые проявили инициативу.       Лучше он будет перемещаться по знакомому городу и вылавливать злодеев, чем сидеть в ЮЭЙ. Да, там тоже было полно дел, но здесь он был намного нужнее.       Именно поэтому Айзава сейчас прятался в здании напротив, наблюдая за группой злодеев. Он уже третий день следит за их перемещениями, ищет удобный момент, когда сможет вызвать подмогу и быстро арестовать их. В группе было около пятнадцати человек, число каждый раз варьировалось, но некоторые оставались неизменными частыми гостями в этом здании, которое они организовали как «базу». Он уже знал кто конкретно у них главный, кто шестёрки, кто из них идут после главного. Наблюдая со стороны он также мог примерное понять их причуды, что в разы упрощало придумывание плана по их захвату. Над злодеями-одиночками можно было так не заморачиваться, но тут дела были сложнее, от этого и подготовка основательнее.       Спустя несколько скучных часов наблюдения взгляд героя цепляется за совершенно новую фигуру, которую до этого он не видел среди этой шайки, но предчувствие ему говорит, что не стоит ожидать от неё ничего хорошего: вся в чёрном, на голове капюшон, лицо скрыто маской, бесформенная одежда и плавные движения. Слишком плавные и тихие. Как он понял, что они тихие? Опыт и только.       Приходится приблизить на бинокле расстояние, на которое он мог смотреть в даль, но кроме спины неизвестного человека ничего больше нельзя было разглядеть.       И если это действительно тот, о ком он думает, то он не знал, повезло ему или нет.       Сознание опасно кричит ему, а тело подпевает в добавок, помня всё то, что ему пришлось пережить пару недель назад.

***

      Фигура в черном без каких-либо проблем заходит в здание, совершенно не скрываясь. Ей это не нужно, они уже знали, что к ним кто-то идёт.       И конечно, когда неизвестный поднялся на этаж выше, его уже ждали. Причем все из этой «группировки», молча сидели: кто на ободранных диванах, кто на стульях, кто стоял в стороне, кому как удобнее было.       Неизвестный сделал несколько шагов, эхом разнося шорох от грязи на полу по огромному помещению. — «Стервятники», как понимаю? — отозвался он. — Именно, а ты кто? — сразу же с усмешкой отвечает громила, который развалился на диване. — Из Фронта Паранормального Освобождения, у меня есть предложение для вас, — он обводит взглядом присутствующих, — Для всех вас.       Громила сразу же смеётся, заливисто и наигранно. Лицо пришедшего никак не меняется. — Мы не ведем переговоры с шавками, тем более, которые скрывают своё лицо и имя…       Его губы растягиваются в противной ухмылке, от чего морщины на коже линиями разрезают желтоватого цвета лицо. — А я не веду переговоры с откровенными идиотами, — и уже с легкой насмешкой в голосе он продолжает, — Но приходится делать исключения, как видишь.       Он моментально поворачивает голову в сторону зашедшего, прекращая играть безразличие. Несколько злодеев, сидящих в стороне, сдержали смешки, с интересом наблюдая. — Если хочешь, чтобы я хотя бы выслушал ваше «предложение», то веди главного, — он продолжает строить из себя нахала, но челюсть сжимает всё сильнее, — Мне нужны более убедительные аргументы, чем хилый почтальон, который даже…       Раздаётся громкий выстрел, который тонет в шуме от испуганных вдохов и движениях от шороха одежды. Злодеи повскакивали, собираясь нападать, пока у ног их босса в полу красовался след от выстрела. — Нужны более убедительные аргументы? — в тишину говорит злодей.       Громила поднимает взбешённый взгляд и натыкается на женское лицо, обрамлённое кроваво-красными длинными волосами. Капюшон снят с головы, а маска просто исчезла, пока жёлтые глаза надменно смотрели на него. Его глаза начинают хищно блестеть. — Я пришла сюда предложить вам вступить в Фронт и объединиться с большинством влиятельных злодеев, а не драться, — она опускает руку с зажатым в ней пистолетом, — Но оскорблений я не терплю. Если никто из вас не знает, кто я — это сугубо ваши проблемы.       Девушка обводит взглядом всех присутствующих и подмечает разные настроения: в центре была «верхушка», которые смотрели на неё не особо приятными взглядами, когда как большинство по сторонам — «шестерки», слушают её с интересом, действительно заинтересовавшись. — Да знаем, кто ты, — смеётся один из ближайших злодеев к их боссу, — Заносчивая шлюха и толь… — он не успевает договорить, крик, который вырвался из его горла, заглушил все мысли.       Снова выстрел, но уже по живой мишени. Восемь баллов из возможных десяти начисляется девушке за попадание в плечо злодея напротив. Ещё трое вскакивают, но не успевают сделать и шагу, потому что по пуле прилетает каждому в одно из колен.       Главный мужчина резко встаёт с дивана, багровея от злости. И вот пистолет направлен в его сторону, пока сам он уже начинает сжимать кулаки, которые понемногу начинают увеличиваться в размерах. Похоже, это его причуда. — Спокойно, Тэкеши Араи, — цедит девушка напротив него, — Я же сказала про оскорбления.       Он смеётся. Громко, злорадно и нахально, специально выдавливает это из себя, театрально скалясь.       Рен только устало вздыхает, снова пробегаясь взглядом по лицам тех злодеев, которые её слушали. Их нужно было запомнить, чтобы не убить. — Мы не собираемся ни к кому присоединяться, знаешь ли, — делает тяжелые шаги в её сторону Араи. — Вы или ты? Ты точно знаешь то, что об этом думают остальные? — быстро кивает в сторону злодеев девушка.       Она, незаметно для всех, начинает создавать почти что прозрачные острые клинки из воздуха с помощью своей причуды, чтобы уже через пару секунд их использовать. Злодей всё приближается, а Рен не двигается с места. Путь сзади перекрыли трое злодеев, встав перед дверью, в которую она зашла. Девушка только закатывает глаза, помня про большие окна по правую руку. — Ну раз они ничего не говорят, то согласны со мной, не думаешь? — он уже в пяти метрах от девушки. — А если бы тебя не было, чтобы они ответили? — она направляет в его сторону пистолет. — Хочешь проверим?       Оружие из рук моментально вылетает под действием неведомой силы, но она никак не двигается. Только взглядом следит за тем, как пистолет прилетает в руки к злодею. Магнетизм? Телекинез? Ладно, его она точно убьёт.       Взгляд возвращается обратно к главной угрозе, он уже на расстоянии чуть больше, чем вытянутая рука. Мужчина замахивается огромным кулаком, но девушка не ведёт и бровью, потому что знает: через долю секунды её клинок может вонзиться тому в голову, словно в масло, а не в человеческое тело.       Слух улавливает звук разбивающегося на осколки стекла и девушка в мгновение понимает, что клинки распались. Её причуда резко пропала, а угроза никуда не делась.       Рен молниеносно уходит в сторону от удара, но сила, которую вкладывал Араи в свой удар, была в разы сильнее той, которую предвещала девушка. Кулак всё же достигает её и девушку силой отбрасывает по прямой в окно. Своим тельцем она разбивает стекло и вылетает на улицу под оглушающий смех злодеев.       Шум разносится по улице, эхом отражаясь по узким коридорам между зданий. Стекло звонко рассыпалось, опасными осколками распадаясь по асфальту и весело поблёскивая под редкими лучами солнца. Недалеко слышны громкие веселые голоса. Они торжествуют. Думают, что сильнее. Всесильные. Что им никто не почем, все должны их бояться.       Девушка лежит на земле, но не долго, специально тянет, медленно поднимаясь: сначала приподнимает тело, руками упираясь в пол, после подтягивает и колени. Длинные волосы водопадом опустились вниз, словно шторы прикрывая её лицо от всего мира.       Падение со второго этажа не так сильно по ней ударяет, как злость, что окутывает всё тело.       Спустя уже секунду Рен быстро встаёт на ноги: вся в пыли и грязи, тело ломило от мгновенной боли, но она достаёт из-за спины второй пистолет и заряжает его. Только ей стоит поднять взгляд вверх, как приходится стрелять несколько раз в летящего на неё злодея.       Мертвое тело падает у её ног, истекая кровью. А злодейка только зло вращает головой по окружению, ища одну конкретную фигуру. — Ты, блять, серьезно?! — в небо кричит она, — Зачем ты вмешался? Чтобы я их не убивала? Так я их и без причуды убью, мудила!       Группа злодеев быстро спускается на крик девушки, готовые вступить в бой, но как только оказываются на земле, их сразу встречает залп из пуль и в этот раз они летели не по ногам, а по головам.       Конечно, проще было бы использовать причуду, но её всё также не было. Она попросту исчезла.       Дыхание сбито, но совсем не из-за этих идиотов, она до сих пор злилась. Он просто-напросто влез туда, куда его не просили! Надо было убить его ещё три недели назад.       Примеченные ей до этого злодеи были позади, пока большая часть остальных лежала трупами на земле. Остался только Тэкеши, на которого пялилась эта сумасшедшая. Волосы все были растрёпаны и закрывали почти половину лица, пока она неотрывно сверкала на него своими глазами, не моргая. — Я убью тебя, сука! — рычит он, ударяя кулаками друг об друга и начинает бежать на неё.       Та снова не двигается с места, продолжая стрелять по огромному злодею, от которого словно бы отлетали пули. И вот, то, чего он ждал больше всего: пули закончились. — Я так и знал! — злорадствует он и наблюдает, как девушка пытается нащупать по карманам ещё пули.       Но было поздно. В желтых глазах напротив была растерянность.       Оскал появляется на его лице, когда он оказывается в метре от девушке и уже заносил кулак для удара, как вдруг натыкается на застывшую ухмылку на бледных губах напротив. Девушка молниеносно сдвигается с места и в один шаг оказывается около него, разрезая плоть на шее острым ножом.       Тело громко падает на землю, булькая кровью, в которой он задыхался. Повисает тишина, которую разбивает посмертный хрип и дыхание.       Девушка напротив брезгливо переступает тело, рукой пытаясь стереть брызги крови на лице, но она только сильнее их размазывает. Злодеи стоят перед ней, не двигаясь. Ощущение, что если они сделают лишнее движение, то окажутся на полу с бывшими союзниками. — Завтра в этом месте вас будут ждать, — подходит она к ним и протягивает клочок бумаги самому ближайшему из тех, кто к ней стоял. — Нам нужно будет что-то сказать? — выдавливает через секунды из себя парень.       Девушка молчит, оглядывая всех злодеев. Она только тихо усмехается и убирает волосы назад, завязывая их в узел и пряча под кофтой хвост. — Скажите, что от Призрака, — она достаёт из кармана сигарету, поджигает её и затягивается, — Добро пожаловать в Фронт, — она приближается к нему ещё ближе, громко шепча, — А теперь бегите, желательно в рассыпную. — Ч-что? — теряется злодей. — Здесь герой. Я беру его на себя, а вы постарайтесь, чтобы вас не схватили, — она смотрит на растерянные лица, которые стали оглядываться по сторонам, не понимая, что им делать, — Я считаю до десяти и начинаю стрелять, поэтому…       Она стала демонстративно доставать пули из кармана и вставлять их в пистолет, пока те наконец засуетились.       На вторую затяжку до сих пор было слышно, как они удаляются по узким коридорам улиц.       На «десять» их уже не было. — Всему их учить… — вздыхает злодейка.       Она снова затягивается сигаретой, выдыхая серый дым дешевого табака в воздух. Хотелось бы чего поприятнее, но в данных условиях подходил любой никотин. Медленными шагами девушка выходит на центр улицы и поправляет одежду, снова оглядываясь. Нога сама начинает недовольно топать по асфальту, под подошвой которой хрустело стекло. — Давай без прелюдий, может уже покажешься? — снова кричит она в небо, — Или эта шайка была важнее чем я, и ты побежал за ними?       Она рассуждала вслух, вышагивая из стороны в сторону, пока сигарета тлела. Но тишина всё также висела в воздухе, раздражая Рен.       Тяжелый вздох разрезает молчание, после которого она сминает бычок ботинком и тянется руками вверх, разминая конечности.       Был и другой способ заставить его выйти. Точнее, ускорить этот процесс.       Рен моментально срывается с места, убегая вглубь узких коридоров из домов, параллельно пряча за спиной первый пистолет, который до этого у неё отобрали. Она подняла его еще тогда, когда вышагивала по улице.       Только она скрывается за зданием, как причуда сразу же появляется снова. Тонкие лезвия появляются около неё, следуя безоговорочно. Она проходит вдоль улицы, на перекрёстах разглядывая здание, которое ей было видно: именно его окна были напротив «базы» Стервятников. Оставалось только понять, где прятался герой.       По телу разливается приятное чувство адреналина и губы сами растягиваются в легкой улыбке, когда глаза замечают фигуру вдали, которая быстро надвигается на неё. — Сотриголова, не вежливо заставлять даму ждать, ты знал?! — кричит она ему и ждёт.       Когда герой приблизился настолько, что можно было встретиться с ним взглядом, девушка наконец-то сорвалась с места.       Две фигуры в черном разрезали лабиринт из улиц запутанного города быстрым бегом, почти не издавая шума. Только редкие выкрики девушки, когда ей надоедало молча бежать.       Завернув на очередную улицу, которая приглянулась её взгляду, она запускает свои клинки в воздух и те в мгновение залпом обрушаются на огромную вывеску на здании, своим числом и атаками переламывая железные пруты, на которых она держалась.       Айзава видит перед собой спину девушки и то, как перед ней падает искрящаяся железная конструкция. Кажется, что сейчас она проскочит под ней, скользя телом по земле, но нет, вывеска быстрее падает на землю и грохочет, перекрывая путь ещё и девушке. Шота не успевает ни о чем подумать, как злодейка с разбега перепрыгивает конструкцию, в два прыжка оказавшись над ней и дальше исчезая в темноте улицы.       Она прыгала по воздуху, никак не коснувшись даже торчащего металлического прута.       Ему приходится задержаться на пару секунд, но только для того, чтобы лентами схватиться за торчащий в стене прут и перепрыгнуть преграду, снова возобновляя преследование.       Только стоит ему выбежать на ту улицу, в которую завернула злодейка, на него со свистом летят еле заметные лезвия, тоньше листа бумаги. Вдали стоит девушка и ему хватает мгновения, чтобы активировать свою причуду на ней. Клинки блестящими осколками лопаются и исчезают в воздухе, словно и не было ничего, а сам герой уже начинал догадывается, в чем же состоит её причуда.       Рен бежала всё дальше, блуждая по запутанным лабиринтам и уводя героя как можно дальше. Дальше от возможных для него союзников, дальше от ЮЭЙ и их базы. Но пора было уже удалится настолько, чтобы скрыться и спокойно дойти до одного конкретного здания, не привлекая внимания. К зданию, где был вход в катакомбы, через которые она смогла незаметно пробраться в эту часть города и также сможет незаметно потеряться для героя. Кто бы знал, но таких подземных ходов была такая уйма, что они образовывали такой же лабиринт на километры, как и тот, что был из зданий на поверхности.       Злодейка убегала всё дальше, запутывая Айзаву ещё больше во всех этих закоулках. И, казалось бы, он так хорошо знал эти районы, но нет. Был тот, кто лавировал между ними намного лучше, от чего приходилось тратить время на преодоление возникающих преград.       И черт, она снова исчезла из поля его зрения. Он продолжает бежать, на ходу нажимая на кнопку гаджета в кармане, чем-то напоминающий телефон. Пришлось вызвать подмогу.       Пара поворотов на переулках и он теряет девушку окончательно. Злится, бегает глазами по пространству и снова натыкается на неё. Но в этот раз реакция опережает всё, что только могла: он моментально активирует причуду, когда видит, как Призрак удаляется от него, пробегаясь по воздуху, словно по трассе для забегов.       Злодейка успела подняться в воздух на уровень второго этажа, только набрав скорость. Ей оставалось совсем немного, чтобы добраться до нужного разбитого окна на третьем этаже и юркнуть в него, чтобы не вызывать шум, разбивая целое окно.       Рен не успевает никак сгруппироваться, она, сохранив свою скорость, падает вниз, а когда встречает телом твёрдую поверхность, прокатывается по асфальту. Кажется, она слышала хруст.       Она даже не успела ничего понять, за секунду пролетев десять метров по асфальту.       Хлопок тела об асфальт заставляет сознание бить тревогу, а дыхание пропасть на пару мгновений, чтобы привести владельца тела к осознанию того, что произошло. Крика не было, только тихие болезненные стоны вперемешку с яростным рычанием сквозь сжатые зубы.       Адская боль разносится по телу словно разряды тока, когда она хоть как-то пытается встать. Тело лежит животом на земле, одна рука поджата грудной клеткой, а вторая горела огнём. Но всё же она продолжает попытки встать, опираясь на не зажатую руку, моментально жалея об этом, потому что новая порция боли бьёт ей в голову, так и крича о том, что это плохая идея. Приходится сконцентрировать своё внимание на пострадавшей конечности, а не на звук приближающихся шагов: предплечье было неестественны выгнуто в сторону, а кожа моментально побагровела. Спасибо, блять, большое.       Герой быстро приближается к девушке, которая, словно сломанная кукла, лежала на земле. Её попытки встать не приносили результатов, руки обессиленно подгибались обратно, даже не успев принять на себя вес её тела. Ноги всё же лучше её слушались, она смогла подобрать их под себя и встать на колени, опираясь телом на правую руку. Толика вины всё же просачивается в голову, крича, что именно он осознано отключил её причуду, из-за чего она и полетела с третьего этажа вниз, переломавшись. Но герой продолжал напоминать себе, что это чертов Призрак! Конечно, она играла эту боль, играла беспомощность, чтобы вызвать жалость и запутать его.       Она тяжело дышала, закусывая губы и зажмуриваясь.       Ещё один шаг и девушка резко поворачивает голову в его сторону. Он не перестаёт идти к ней, молча разглядывая, пока та пыталась испепелять его взглядом. — Как же ты сегодня жесток ко мне, Сотриголова, — выдыхает она, скалясь.       Её левая рука безучастно лежала на земле, даже не двигаясь, пока на правую приходился весь вес тела. Герой увидел неестественно натянувшуюся кожу на предплечье пострадавшей руки.       Он подходит к ней вплотную, всё также насторожен, готовый к любым выходкам, пока та упрямо пыталась встать, кривя бровями при малейшем движении. — Помочь? — он сжимает рукой в кармане наручники, но пока не хватает их, наблюдая.       Лицо напротив ничего не выражало. Словно каменное оно продолжало излучать злость с раздражением. А после верхняя губа тянется вверх правым уголком, молча передразнивая его фразу.       Молчаливое «пошёл нахуй» — самая идеальная интерпретация подобного выражения конкретно на этом лице.       Девушка продолжала находится на полу, пытаясь встать, Айзава заметил еле заметную дрожь и учащенное дыхание, но больше всего ему в глаза бросалось то, как она пыталась не потерять сознание: о, он знал это чувство, когда мир перед глазами едет и уже не важно куда смотреть, просто не видишь ничего перед собой, пытаясь удержать частички осознанности в этом мире, потому что отъезжать ещё было нельзя.       Он быстро достаёт из кармана наручники и наклоняется к ней, пока она не смотрит на него. Нужно было делать всё максимально быстро, чтобы та не поняла, что происходило.       Но, конечно, это не был классический случай, с которым обычно сталкивался герой. Он часто себе напоминал, что эта девушка совершенно отличалась от остальных злодеев.       Неожиданно резко она двигает своей левой рукой, словно та совершенно не сломана. Айзава видит это движение и реагирует моментально, перехватывая руку, в которой был зажат нож, за предплечье.       Рен часто играла для убедительности. И из-за этого иногда приходилось чем-то жертвовать во вред себе. Но, как же, черт возьми, по настоящему было больно, когда мужчина перехватил её руку за предплечье, запястье которой и так еле держало ручку лезвия.       В мгновение она разворачивается и достаёт из-за спины пистолет второй рукой, успевая выстрелить в открывшееся плечо, пока герой был отвлечен на манёвр с ножом.       Выстрел разносится по тихой улице и бьёт по ушам. Айзава реагирует моментально на пистолет, но попросту не успевает перехватить и вторую руку, принимая пулю, которая пронизывает болью всё тело.       Он хватает вторую её руку и прижимает девушку к земле, за оба предплечья удерживая ту спиной к асфальту. Липкая кровь начинает расползаться тёплой лужей под комбинезоном, но на это было сейчас абсолютно плевать.       Девушка загнанно дышит, пытается выкрутиться из захвата, хоть и знает, что это бесполезно. И всё же останавливается, устало выдыхая. Шота чувствует, как тело той расслабляется. — Ну молодец-молодец, поймал меня. И что будешь делать дальше? — в тихом голосе так и сквозит сарказм, который, казалось, встроен в её генетический код.       Герой молчит, продолжая рассматривать лицо напротив: уже знакомые маленькие шрамы пятнышками искажали кожу всё в тех же местах, где были и почти месяц назад. Тени всё также залегли под глазами, брови были нахмурены острыми линиями, а радужки глаз были янтарно-желтыми. Словно из бредового сна, в котором все эти детали казались выдумкой, что сознание придумало это лицо и шрамы под действиями наркотика, он сейчас убеждался в том, что всё это было взаправду.       Он натыкается на заинтересованный взгляд: как только они встречаются глазами, она специально отводит взгляд чуть в сторону. На свежий, ещё не успевший побелеть шрам. А после губы кривятся в усмешке. — Милый шрам. Не болит?       В ней совершенно ничего не поменялось. — Не особо, — совершенно случайно он сжимает ладонь на её сломанной руке.       Призрак выгибается всем телом, откидывая голову назад и жмурясь. — Вот же ты сука, Айзава… — со смехом корчится от боли девушка. Капельки влаги стекают с уголков глаз, обжигая кожу.       Тишина не успевает повиснуть и дать время на новые размышления: визг тормозов режет слух и поднимает пыль.       Девушка снова меняется в лице, осуждающе смотря на героя, нависшего над ней. Тонкая бровь выгибается в дугу. — Ты реально сука, — разочарованно тянет она, наблюдая, как из машины выходят вооруженные полицейские, направляя пистолеты в их сторону. — СДАВАЙТЕСЬ. ВЫ ОКРУЖЕНЫ И ИМЕЕТЕ ПРАВО ХРАНИТЬ МОЛЧАНИЕ…       Рен дослушивает его речь, которая длится не так долго, за что спасибо ему огромное, после встречая вопросительные взгляды выбежавших полицейских молчанием. — Офицер, я бы подняла руки, но их держат, — она показательно пожимает плечами и направляет кисть здоровой руки на героя.       Айзава устало вздыхает и закатывает глаза.       

***

      Путь до базы героев не занял много времени, может на это повлияло отсутствие пробок, а может опасный злодей, который сидел в наручниках у них в машине под пристальным взглядом героя.       И только когда они уже приехали в специализированное здание, завели девушку в комнату допроса и надели специальные браслеты, все сотрудники смогли выдохнуть.       Шота сидел напротив большого одностороннего зеркала, наблюдая за картиной, которая разворачивалась за стеклом. Ему быстро нашли непонятную недо-аптечку из бинтов и перекиси водорода, с помощью средств которой он сейчас оказывал себе первую помощь, перебинтовывая плечо. Он решил не рисковать и пока не доставать пулю из ранения, но кровь всё же стоило остановить.       За прозрачным стеклом, от которого так и норовил блеснуть ему в глаз лучик света от ламп, разворачивалась довольно занятная сцена: злодейка стояла совершенно спокойно, руки уже не были скованны наручниками, вместо них на запястьях красовались браслеты, блокирующие причуду. Именно благодаря ним Айзава мог выдохнуть, потому что знал — они не подведут.       Рен продолжала наблюдать за полицейскими, плавно водя глазами за всеми их действиями, пока один наконец не заговорил, поставив прозрачный контейнер на стол: — Сюда нужно сложить всё оружие.       Второй парень сел за стол с белым листом и ручкой наготове. — Это надолго… — устало вздыхает девушка.       Она достаёт из-за спины поочередно оба пистолета и кладёт на стол, после достаёт из передних карманов куртки заполненные пулями два магазина для этих самых пистолетов и высыпает еще горсть снарядов, бесхозно валяющихся в этих кармана. После пришёл черед нагрудных карманов на молнии из которых она выложила плотно упакованные друг другу еще несколько пачек патронов. Далее ей пришлось похлопать рукой по всем карманам куртки, чтобы убедиться, что они остались пустыми, но не торопилась её снимать. Она запустила руку себе за спину и вытащила из потайного кармана на спине два плоских лезвия. Дальше она, даже учитывая состояние её сломанной руки, смогла быстро снять куртку и положить её в прозрачный контейнер, продолжая прощаться со всем своим оружием.       Когда куртка исчезла, показалась черная обтягивающая футболка с коротким рукавом, но этот предмет был совсем не тем, на что обратили внимание полицейские. Ей пришлось потратить чуть больше времени, чем во все прошлые дни до этого, но она всё же сняла портупею, которая ремнями опоясывала оба её плеча и держала на себе две кобуры на её рёбрах, а после принялась отстёгивать небольшие ремни-держатели на своих бицепсах, на которых держалось еще по два ножа с каждой стороны.       Герой продолжал наблюдать за всем действием, поражаясь, что место на столе оставалось всё меньше. Она выкладывала всё аккуратно, чтобы не перепутать и сотруднику полиции было удобно всё записывать. Она намного быстрее выкладывала оружие, чем парень выводил буквы на бумаге. Шота знал, что она назовёт каждый нож: производителя, сталь, модель, фирму, где и почему купила каждый пистолет и патрон. Не нужно было даже гадать, это было очевидно.       Как только злодейка закончила с ножами на руках, она перешла к поясу: с правого бока вытащила ещё три пустых магазина для патронов, а с левого две маленькие дымовые шашки. Пустой ремень также был отстёгнут и передан в контейнер, а девушка приступила к карманам на штанах.       Ещё порядка четырёх ножей и, что удивительно, две упаковки бинтов, она вытащила из карманов, после наклонилась, задрала штанины и сняла небольшие ремни с щиколоток, на которых также держалось по два десятисантиметровых лезвия с короткой ручкой на каждой ноге. В глазах мужчин напротив неё так и читалась «Пожалуйста, пусть это будет всё», но девушка только усмехнулась им в лицо и стукнула поочередно носком ботинка по полу, отчего на пятке на подошве появилось по выступу, за которые она потянула и достала ещё по одному лезвию, аккуратно спрятанных в подошве.       Для вида она попрыгала на месте, не ощущая больше на своём теле веса всего снаряжения. — Это всё. — Точно? — скептически переспросил полицейский за столом, исписавший уже весь листок почти до конца.       В тишине раздался тихий смешок, после которого девушка разулась и ногой подтолкнула ботинки к полицейскому, продолжая раздеваться. Она смогла быстро снять футболку с одного плеча, но когда дело дошло до сломанной руки, пришлось замедлиться, чтобы лишний раз не трогать поврежденную конечностью. Она кинула футболку в тот же бедный контейнер, а после приступила к штанам.       Напряженную тишину можно было ощутить кончиками пальцев, но девушка словно её не замечала, продолжая стоять в широком спортивном черном бюстгальтере и таких же спортивных трусах-шортах, с весельем поглядывая на двух мужчин, во всю смотрящих на неё. Она вытянула руки в стороны, молча приглашая мужчин осмотреть её самим, если им это так нужно было. "Подойдите и убедитесь сами, если не боитесь".       Через стекло в слабо освещенном помещении Айзава мог рассмотреть ту россыпь шрамов по всей коже девушки. Их было больше, чем нетронутой кожи, той, которая у неё была изначально. Ожоги пятнами лежали у лопаток и стягивали кожу при движении мышц, также, как и на внешней стороне бёдер. Глубокие, словно трещины на земле, линии разрезали руки и живот вместе с кратерами от пуль по всему телу. Их можно было встретить везде: ключицы, плечи, руки, ноги, живот, спина… куда его взгляд не падал, он находил новый и новый шрам. Они наслаивались друг на друга и создавали уникальный узор-паутину, коконом обвивая владелицу тела. Можно было даже найти следы от когтей на её спине и ногах, они были настолько характерны, что их сложно было не отличить от остальных.       Герой напротив тяжело вздыхает, нажимая на кнопку на столе: — Если вы вытащили всё снаряжение, то можете вернуть одежду, — сказал он в микрофон.       Вмиг голова девушки повернулась к стеклянной стене, но кроме своего отражение она там ничего не видела. — Ты до сих пор здесь? Надеюсь ты занялся свей раной, а то жалко будет, если помрёшь от обычной потери крови, — улыбается девушка. — Не думаю, что в данной ситуации стоит беспокоится обо мне, — он окончательно затягивает бинт, который теперь белыми лентами опоясывал его плечо и торс для лучшей фиксации, пока под ключицей уже расцвело красное пятно на марле.       Рен долго надевает штаны, пока не торопясь с футболкой. Она внимательно смотрит, как полицейские записывают всё её снаряжение и аккуратно складывают в контейнер. Интерес быстро теряется и она снова возвращается к невидимому собеседнику. — Зачем вы тянете время? Вся эта формальность… вам же нужна от меня информация, так спрашивайте. — А ты ответишь? — А ты спроси, — с вызовом смотрит она в своё отражение.       Как же хотелось говорить с человеком напротив, а не с самой собой: встретиться взглядом, прочитать в глазах раздражение и неприязнь, различить еле заметный процесс мышления, пока он бы смотрел на неё и пытался прочитать. Но нет, приходилось обходится только голосом и анализировать его, изучая каждый подтон его тембра и манеру речи. Это и то было интереснее, чем следить за двумя полицейскими. — Айзава, ты же знаешь, что от меня ты ничего не добьёшься, — вздыхает она, — Даже если вы приведете человека с причудой детектора лжи или который заставляет говорить правду — я ничего не скажу. Специально ударюсь головой об стол так, чтобы потерять сознание. Откушу себе язык. Идей много, какая тебе больше по душе?       Оба парня наконец-то заканчивают свою работу и выходят из помещения, защелкивания дверь на замок. Теперь девушка осталась одна в пустой комнате со столом и двумя старыми деревянными стульями напротив, на одном из которых до сих пор весела её лёгкая куртка, а на столе лежала футболка. Они, видимо, так торопились с созданием этого штаба, что не особо заморачивались на счёт мебели и брали то, что было в доступе. — Никаких причуд правды, — снова разносится в старых динамиках, — Не хочешь говорить сегодня — попробуем завтра, не завтра — так послезавтра. Ты не уйдёшь с этой комнаты, пока мы не добьёмся своего. Твой максимум передвижения — эти десять квадратных метров и сопровождение в туалет раз в день, еду тебе буду приносить сюда, — он наклоняется чуть ближе к микрофону и продолжает говорить более низким голосом, — Поэтому советую подумать над тем, насколько долго ты хочешь находиться в этой комнате.       Злодейка скалится. Её губы растягиваются в ухмылке, а сама она подходит ещё ближе к столу, проводя пальчиками здоровой руки по спинке стула. — Интересно ты заговорил, Айзава… а ты не думаешь, ну вот, даже не берёшь в расчёт, что я могу выбраться? Что могу разбить это стекло… выломать дверь… или в очередной раз когда мне принесут еду придушить бедного парня и сбежать… — она снова поворачивается головой к стеклу и обхватывает стул за прутья, сжимая их ладонью так, что суставы в пальцах похрустывают, — И как ты думаешь, что я сделаю первым делом, как выберусь? Убью всех, кто будет тут находится? Вполне вероятно… Думаешь, я ничто без причуды… Без своего оружия? Не-е-ет… — довольно тянет она по кошачьи, — Ты прекрасно знаешь, что я могу. Можешь поделиться, как с твоей стороны прошли те пара дней? Потому что тот наркотик был экспериментальным, мне нужно знать побочные действия…       Он молчит. Минуту… Две… Пять…       Рен вздыхает. Только она расслабляет хватку на стуле и еле двигает запястьем левой руки в привычном жесте, как боль резко разносится по всему телу, напоминая про сломанные кости. Она пронзает словно электрический разряд по всему телу, заставляя напрячь всё тело и зажмурится, чтобы не закричать. И только боль сходит на нет, злость выходит наружу, захватывая всё сознание. — Будь тут поаккуратнее, — доносится из старых динамиков знакомый голос.       Только звук заканчивает резать уши, хватка на деревянном пруте усиливается, и бедный стул с размаху влетает в зеркальную поверхность. Он разваливается на части сразу, не нужно было прилагать каких-то титанических усилий. Зеркальная поверхность идёт рябью, искажая отражение злодейки. Она поднимает голову и снова встречает своё искаженное лицо. — Пошел ты, — цедит она.       И больше не единого слова с обеих сторон. Девушка не говорила ничего, пару минут продолжая стоять на месте. А после она присела к разломанному стулу, вытащила оттуда более-менее целые прутья подходящей ей длины и села за стол. Когда она притянула к себе футболку и начала рвать на лоскуты, держа её одной рукой, а зубами отрывая лоскуты, Шота понял, к чему это всё было. Ей понадобилось действительно много времени, чтобы нарвать достаточное количество лоскутов и связать их в один длинный бинт, и после всех этих усилий прижать к сломанной руке два прута, крепко обмотав их связанной лентой. По итогу она смогла мастерски зафиксировать сломанную руку, словно делала это сотни раз. Вероятно, она и делала.       Последнее, что сделала девушка, это сложила ветровку в несколько раз, легла на пол на спину, вытянув ноги, и подложила свёрток под голову, демонстративно зевнув.       Герой в последующее время раздал инструкции всем присутствующим работникам органов, а после покинул базу.       Никто из оставшихся людей не тревожил Рен, которая так и не двинулась с места, обдумывая всё произошедшее.

***

      Интересно, насколько долго она может позволить себе тут находиться? День? Два? Недели уже точно будет много. Она не может быть тут слишком долго, у неё так много ещё было работы… Столько дел и ответственности, за столькими людьми нужно было следить на Фронте, чтобы те не натворили какой-то херни, не поубивали друг друга и не разнесли весь штаб. И никто кроме неё этим не занимался, на Шигараки нельзя было даже надеяться, кто-то из важных… Там Даби, Тога и Твайс на птичьих правах, Рен на них плевать хотела, а Все за Одного держал всех на страхе и не заморачивался о хоть какой-то дисциплине.       Именно поэтому вся нудная работа была на ней. Если бы Рен не делала это, она бы в какой-то момент настолько психанула из-за этих идиотов, что, вероятно, поубивала бы половину.       На фоне открылась дверь и от неё ждут, что она отреагирует, но нет, как-то плевать. Тело продолжало лежать на полу, так и не двигаясь. Рука продолжала неприятно ныть, но уже от того, что мысли всё возвращались к ней, а не от боли. Если ей не двигать, то можно было на пару минут и забыть, что она сломана.       Дверь снова закрылась, ей поставили на стол поднос с едой.       Взгляд только мельком скользит по краю тарелки, который виднелся с её поля зрение, и без интереса снова возвращается обратно к скучному потолку.       Вряд-ли её ещё потеряли, опомнятся только дня через два, если не через неделю. Даже наоборот, часть обрадуется, что её долго нет, для них это будут неожиданные выходные, в которые можно морально отдохнуть и не выполнять какие-то задания. А после отчитываться перед страшным-страшным злодеем, который ходит и пугает всех своей мрачной аурой и взглядом из под капюшона.       Все эти страшные злодеи в глазах Рен казались ей детсадовцами, только которых можно было бить, что неимоверно радовало.       Улыбка сама лезет на лицо, когда она придумывает себе развлечение: как только она вернётся на базу, то пойдёт проверять отчеты, которые ей должны предоставляться ежедневно, и если не будет хоть одного, а она уверена, что не наберётся и трёх-четвёртых от всей массы, она устроит им конкретный разнос и отчеты увеличатся по объёму раза так в два. Ей не нужно было их проверять все, только единицы важных бумажек, остальные делали это для дисциплины. Чтобы не расслаблялись.       Прошло только восемь часов.

***

      Айзава открывает глаза не от привычного звука своего будильника, а от трели звонка, который разрывает тишину за час до будильника.       Гадство.       И ещё более гадко на душе становится от того, когда он видит имя контакта. Ну конечно всё не могло пойти гладко, что-то да случилось.       И именно поэтому он уже ехал на базу, хотя в это время мог спать. В своей теплой постели под тяжелым одеялом и зашторенными окнами, где никто бы не стал тревожить его до положенного времени. Никто из нормальных людей. — Доброе утро, Сотриголова! — здороваются с ним на входе. — Мне никто внятно не объяснил по телефону что же такого срочного произошло, чтобы вызывать именно меня. Я жду объяснений, — сразу же напирает он, сдерживая зевок.       Подобие улыбки в миг исчезает с лица парня, он неловко поглядывает в сторону и вздыхает.       Когда никто так и не пришел к нему на помощь, пришлось объяснять всё самому: — Пойдёмте в допросную.       Айзава следует за ним, хоть и так знает дорогу до этой комнаты. Когда дверь открывается, он видит пустую комнату.       В мгновение в голове пролетает мысль о том, что девушка умудрилась сбежать, отчего дыхание замирает, а паника врывается в сознание, начиная там крушить всё на своём пути. А после взгляд опускается чуть ниже, исследуя комнату, и он видит её, всё также лежащую на полу, будто та и не двигалась с того момента, как он ушёл. — И в чем проблема? — Она не реагирует на нас. Не вставала и почти не двигается, не ела. Мы не знаем, что делать.       Шота тяжело вздыхает. Так и хотелось сказать "Да плевать на неё", но он сдержал себя.       Мужчина и не ожидал, что они смогут чего-то от неё добиться и хоть какая-то информация, которую они смогли бы добыть, оказалась бы на малейшую долю полезной. Герою казалось, что удерживать девушку в дали от злодеев уже будет большим вкладом в общую работу, а если они постепенно хоть каким-то образом смогут от неё чего-то добиться — будет совсем прекрасно, но он так не верит в этот вариант.       Он бы удерживал злодейку в этой комнате под присмотром пяти человек до самого конца всей борьбы с Все за Одного и Шигараки. Так она с меньшей вероятностью сбежит, чем если бы её сразу бы отправили в новую тюрьму. Вот в этом он был уверен со стопроцентной вероятность. — Не хочешь объясниться? — говорит он в микрофон и садиться на уже привычный стул напротив прозрачного стекла.       Он видит как на лице девушки сдвигаются щёки и губы растягиваются в улыбке. Она поднимает здоровую руку в воздух и машет ей в стекло. — Доброе утро, Айзава. Они всё-таки не выдержали и вызвали тебя? Не долго продержались… И что мне объяснять? — Своё поведение? — А что мне нужно было делать по вашему мнению? — говорит она в потолок, — Крушить тут всё? Кричать? Или наоборот ходить по комнате туда-сюда в размышлениях? Мне глубоко плевать, что вы там придумали у себя в голове, я делаю то, что хочу.       Шота зевает и ладонями трёт глаза: — Кофе. Это надолго.       Парень быстро исчезает из комнаты и уже через считанные минуты кружка с паром обжигает его лицо, когда он подносит её к губам. — Если будешь устраивать голодовки, то мы привяжем тебя к кровати и поставим капельницу. — М-м-м-м… — мечтательно тянет девушка, — Кровать… Ты меня соблазняешь, Айзава.       Шота ведёт взглядом по столу и натыкается на вчерашние отчеты и новую стопку бумаги. Пальцы сами подтягивают к себе один листок, а глаза уже бегут по строчкам текста и изучают информацию. Где-то рядом должна было лежать ещё и ручка. — Мне пока просто не хотелось есть, вот и всё, — зевает она, — Так что по этому поводу не стоит беспокоится. — Мне казалось, что ты ищешь везде для себя выгоду. Всё же целая кровать. — Да, ищу, но бывают исключения. — Сотрудничество с нами это именно такой случай?       Повисает тишина, после которой девушка задумчиво выдыхает с звуком «Хм-м». Спустя ещё пару секунд она поднимается с пола и, принимая положение сидя, начинает разминать тело, потягиваясь. — Не смеши меня, герой, какое ещё сотрудничество? Предоставите мне камеру в тюрьме поприятнее? Это ваш максимум, вы же не сможете мне сократить срок. С пожизненного на пожизненный? Никто такого преступника, как я, не выпустит досрочно.       Правда. Слишком очевидная правда. — Но разве улучшенные условия проживания до конца пребывания в тюрьме такая уж мелочь, которой можно пожертвовать?       Она смеётся над его словами, как над какой-то детской глупостью, снисходительно и по доброму. А так и не скажешь, что подобный человек способен на искренний смех, но ведь это всё игра. Она вся — сплошной спектакль, который разыгрывается длинной в жизнь. — Если и хотите говорить о каком то сотрудничестве, то решите вот эту проблему, — она вытягивает левую забинтованную руку и сгибает её пару раз в локте, — Тогда я, так уж и быть, подумаю о твоё предложении.       Шота отрывает взгляд от листка выше и рассматривает девушку: она уже встала, вытягиваясь во весь рост, волосы свисали ниже поясницы, множеством прядей разной длины путаясь в процессе движений. Они были растрёпаны, а обломанные пряди у лица так и лезли в глаза, но совершенно не мешали ей. Она наклонилась, прижав здоровую руку к полу, тем самым растягивая сухожилия коленей и после перешла к разминанию ног. — Я постараюсь что-нибудь придумать, — говорит он, не отрывая взгляд.       До сих пор в голове не могли уложиться три этих образа: того Призрака, который его пленил и погрузил в кошмар на три дня; самой фигуры Призрака, которая ходила легендой десять лет по всей Японии среди героев и злодеев и этой девушки. Словно это всё разные люди.       Девушка выдвинула стул и села на него, поджав одну ногу под себя, а вторую закинула на угол стола, здоровой рукой пододвигая поднос ближе к себе. — Разве тебе не хочется покончить со всем этим как можно быстрее? — между делом говорит герой, притягивая новый бланк к себе.       Раз уж он всё равно приехал сюда, то можно и поработать над этими завалами. — Ты в целом или конкретно о данной ситуации? — ковыряет она палочками в разваренном рисе.       Это и так был полуфабрикат в пачке, который нужно было разогреть в микроволновке. Как они, черт возьми, умудрились даже его превратить в клейкую кашу, непонятно. — Сейчас. — Ну-у-у-у… У меня нарисовался неожиданный отпуск, поэтому мне немного плевать. Вы делаете, что хотите, и я тоже буду это делать. — Ты не можешь делать всё, что хочешь тут, — между делом напоминает он. — Это ещё почему? Хочу — лежу, хочу — сижу. Ем, отдыхаю, в голову ударит, так я разденусь до гола и буду ходить по комнате, вы то мне что сделаете? — она отправляет в рот безвкусный рис и желудок начинает благодарно урчать, — Эти бедные парни снова вызовут тебя? Ну так и ты меня никак не остановишь, придётся только наблюдать, как я схожу с ума от скуки.       И снова она права. — А как же твоя работа? — Думаешь, я хочу убивать? Думаешь, я хочу следить за всей той кучей злодеев и контролировать взрослых людей, чтобы те не поубивали друг друга? Я хочу отдохнуть, Шота, и ничего больше. — Так почему не остаться тут? — цепляется за нить он, — Устроим тебе отдых, настолько комфортный, насколько это возможно, а взамен только информация. — И не пытайся, — улыбается она ему в зеркало, но натыкается на себя. Каждый раз это так раздражало, — Это не интересно. Я так долго всё прятала от вас, чтобы потом принести на блюдечке? Да не в жизни. — И только из-за этого? Чтобы насолить нам? Чтобы что? Раз тебя уже ничего не привлекает на Фронте, то может и не стоит там больше находится, пока есть такая возможность? — герой не смотрит в стекло, он заполняет бумаги и рассуждает с девушкой вслух, пока запись разговора идёт на камеру.       Она только вздыхает. — А ты смотрел «Побег из Шоушенка»? — вдруг говорит девушка.       От резкой смены темы приходится поднять чуть удивлённый взгляд и обнаружить, что злодейка доела рис, откинувшись на спинку стула. — К чему это? — Там был персонаж, который большую часть жизни провёл в тюрьме, а когда его выпустили, он покончил с собой. И всё потому что он настолько привык жить в тюрьме по тем правилам и устоям, что оказался не готов учиться жить как нормальный человек. Не думаешь, что я такая же? — Нет, — моментально отвечает он, даже не думая.       Шота врёт. Он не знает, не может судить о человеке, которого не знает хоть в какой-то степени. Но он может предполагать. А ещё в данной ситуации он должен выкрутиться от разговора о самоубийстве. — Спустя столько приложенных усилий, стольких лет мучений героев своим шпионажем и продажей информации, стольких разрушенных группировок просто убить себя потому что не привыкла жить как обычный человек? Это не интересно, — повторяет он её фразу и замечает, как она заинтересованно его слушает, поэтому спешит продолжить, — Ты всем назло должна продолжить жить в прекрасных условиях, которые устроила для себя и выйти сухой из воды.       Он продолжает рассуждать вслух спокойным тоном и параллельно заполнять документы, словно ведёт светскую беседу, а не общается с одним из опаснейших преступников Японии.       У него сейчас не поворачивался язык в мыслях назвать её злодейкой.       Так прошли ещё несколько часов бессмысленной болтовни, под конец которой девушка стала пересказывать сюжеты фильмов, которые помнила.       Когда девушка замолчала, повисла долгая тишина, которую герой даже сперва не заметил. Он уже проверил треть стопки и выпил третью кружку кофе, которая магическим образом каждый раз наполнялась, как только он допивал прошлую. — Больше не помнишь ничего?       Она закинула уже обе ноги на стол, покачиваясь на стуле — Больше и не смотрела. Телепередачи не в счет, они фоном обычно шли. — Мало. — Знаешь, не то, чтобы у меня было много свободного времени, в которое я могла бы смотреть что-то. Про книги даже заикаться не стоит, — она слегка хмыкнула, весело улыбаясь, — Последний раз читала книги лет десять назад, когда ещё только обучалась.       И наконец-то то, за что можно было зацепиться. Хоть какую-то ниточку, за которую можно потянуть и приблизиться к какой-то конкретике. — И где же ты училась? — между делом «вкидывает» он, словно это всё та же их бессмысленная болтовня. — Тогда я обучалась убивать, Айзава. Или тебе нужно узнать конкретную школу? Извини, таких нет, — довольно улыбается она ему в зеркало.       Черные глаза раздраженно закатываются. Это было какое-то издевательство. Но он выдыхает и продолжает играть в эту игру, пока явно проигрывая. — И как же юных злодеев учат убивать? — О-о-о-о… безбожно лупят палкой по всем конечностям, до изнурения заставляют тренироваться и отрабатывать удары. Как тебе такие методы обучения? — По крайней мере вполне действенные, смотря на результат, — выдаёт герой.       Девушка заливается смехом, откидываясь на спинку ещё сильнее. Шота бы на автомате сказал не качаться, как говорил это сотни раз детям, но если упадёт эта девушка напротив, он будет даже рад. По крайней мере у него будет повод посмеяться над ней. — Да, хорошие были времена… — выдыхает Рен и прикрывает глаза.       Только тренировки, которые занимали большую часть её дня, но когда она приходила в свою комнату на еле держащих её ногах единственным желанием было продолжить изучать. Читать учебники, решать задачки, строить в голове алгоритмы решения и никак не спать. Сон был не тем, на что она хотела тратить свои свободные пару часов.       Они оба замолчали на долгое время, пока герой снова с головой ушёл в бумаги и изредка поглядывал на девушку напротив, сама злодейка продолжала сидеть за столом, покачиваясь туда сюда и витать в своих мыслях.       Он допивает остывший остаток кофе и снова скользит взглядом по человеку напротив: этот образ был для него слишком… неправильным. Слишком странным. Всё происходящее было для него слишком.       На сегодня ему достаточно. — Не надумала рассказать что-нибудь? — всё же пытается, хоть и сам не верит своим словам.       Рен вытягивает сломанную руку вверх с импровизированно наложенной шиной. — Я озвучила своё условие. И пока моя рука не перестанет приносить адские боли при каждом её движении я даже мысли не допущу о возможном сотрудничестве. — Может тогда проще ампутировать руку, раз от неё столько проблем? — вполне логично язвит мужчина.       И снова девушка поворачивает голову в сторону зеркала, встречая своё отражение: уставшее, злое, с шрамами по всему телу и волосами, которые на свету бликовали ярким красным. Словно кровь.       Не нужно прилагать много усилий, чтобы представить, как напротив неё сидит герой, причем побитый, как и месяц назад. Такой же беспомощный, как она сейчас. Но в данном случае эта беспомощность только играла на руку злодейке.       Рен передразнивает его, показывая средний палец в зеркало. — Ампутируй себя из этой комнаты, начинаешь раздражать.       И снова тишина.       Он ушёл.       А девушка осталась сидеть за столом и ждать.       Прошло двадцать семь часов с того момента, как её поймали и почти тридцать восемь с того момента, как она ушла с базы злодеев.

***

Интересно, как работает человеческий мозг? Как он, проживший уже тридцать с лишним лет и имеющий огромный опыт в общении с злодеями всё равно может действовать так странно.       Как работал мозг конкретно одного героя?       Рен проснулась на холодном полу и снова в голову ударили эти мысли. На что вообще надеялся Айзава?       Он, как никто другой из всех героев, знал на что она способна, на своей шкуре столкнулся и всё же надеялся, что она согласится выдать им хоть какую-то мало-мальски важную информацию?       Ладно, если они действительно вылечат её руку, она может их побаловать и сказать что-нибудь такое… Вполне себе очевидное. К примеру.       Похвалит детей за их старания конфеткой, но не самой вкусной. Леденцом с мятой, когда они просили шоколадный батончик.       Хоть на полу спать было совершенно неудобно, а в кости так и впивалась эта твёрдая поверхность, неприятно оказывая давление, она смогла поспать. Причем почти также, как и на своей кровати.       Но, из-за сна она потеряла счет времени. Сколько сейчас было? Часов пять утра? Одиннадцать? Или она отключилась на минут двадцать всего? Всё было возможно.       Но вот то, что было мало возможно, но всё же произошло, удивило девушку: дверь в помещение открылась и в проёме двери стоял никто иной, как Сотриголова.       Она заинтересованно приподнимает голову, но не встаёт: — Доброе утро. Как приятно снова увидеть тебя.       Он молча её оглядел, вздыхая. Её явно послали куда подальше, отчего улыбка на лице расцветает сама собой. — Вставай, нам нужно ехать. — Куда же? Решил больше не мучить нас обоих и перевести меня в тюрьму, потому что надоела? — Лечить твою чертову руку. — Я даже не прошу извинений, потому что, по сути, это ты её сломал, поэтому поуважительней к моей пострадавшей из-за тебя конечности. Это так-то была моя любимая рука. — Да хоть хвост.       Девушке так и хотелось дальше тянуть время, растянуться на полу и сказать, что она никуда не хочет ехать. Раз им нужно её вылечить, то пусть сюда везут всё оборудование или что они там придумали? Так весело было смотреть на замученного героя, который выживал утром только на паре шотов эспрессо, ненавидя весь мир. Интересно, что ей нужно сделать, чтобы он на неё накричал?       Но желание поскорее избавиться от неудобств выиграло в таблице плюсов и минусов в голове девушке, поэтому она послушно встала, выпрямляя спину до громких хрустов в позвонках. — Поехали, — для вида она пару раз пропустила пальцы сквозь волосы, чтобы хоть как-то сделать их вид более… Опрятным? Но только сделать вид.       Шота борется с желанием забить на всю эту затею и уехать домой обратно спать. Но нет, он весь вчерашний вечер на протяжении пяти часов обсуждал все возможные вариант развития событий когда они привезут злодейку в ЮЭЙ. И всё потому что именно там было всё нужное оборудование и Исцеляющая Дева, которая сэкономит им несколько месяцев заживления перелома. После долгих рассуждений с героями и медсестрой было решено привезти злодейку рано утром. Так хотя бы они не поднимут много шума.       Но он так ей не верил. Не верил, но наделся. Глупо? Да. Были другие варианты? Совершенно нет. Так долго уже длилась эта битва против злодеев, что нужно было цепляться за каждый шанс, даже за такой невыносимо раздражающий.       Рен спокойно подходит к герою и протягивает обе руки, на что только встречает усталый взгляд, который осматривает её всю с ног до головы. — Куртку накинь, — только и кидает он, а после разворачивается и исчезает из комнаты, оставив дверь открытой.       Что творилось в этой голове? Неважно, девушку это интриговало.       Она подобрала помятый предмет одежды и надела его, благо он был на размеров пять её больше, отчего даже рука, перебинтованная в импровизированную шину, смогла пролезть с широкий рукав.       Выйдя из комнаты она сразу же наткнулась на двух полицейских, не знакомых по лицу ей до этого, но она также мило им улыбнулась, как делала этого перед некоторыми раздражающими её личностями, и прошла мимо, ища глазами героя. Один из них схватил её за предплечье и не давал выйти из небольшого коридора, на что девушка только резко к нему развернулась и приподняла бровь. — Только с сопровождением, — опережая очевидный вопрос сказал он. — Как мило, — шипит она и выдёргивает руку из захвата, отряхивая её, — Тогда, может, пойдём быстрее? Вы явно не в восторге от всего происходящего.       Мужчина скептически глядит на неё. — Без выкрутасов. Иди за ним, — кивает он на своего напарника, который моментально обошёл ей и пошел вперёд.       Сам мужчина шел сзади неё, она так и ощущала затылком его ненавидящий взгляд. Но как бы полицейский не старался её запугать, девушке было плевать. Абсолютно.       Такой шеренгой они вышли на улице, где их ждало две машины: патрульная полицейская и автозак, в котором перевозили подозреваемых и заключенных. Как раз таки у патрульной стоял Сотриголова и выдавал последние инструкции ещё троим полицейским, а когда увидел девушку, переключился на неё, быстро дойдя. — Никаких фокусов, дай мне хоть один малейший повод и я сниму с тебя эти бинты и надену наручники. — Я не идиотка, Айзава. — Ты хуже.       И снова она мило улыбается мужчине, показывает средний палец и идёт к предназначенному для неё автомобилю.       Двое её сопровождающих полицейских сели на водительское и пассажирское сидения впереди после того, как закрыли девушку внутри специально оборудованной машины. После того, как они выехали, вслед за ними поехала и патрульная машина, на переднем сидении которой сидел герой. Рен без интереса осматривала небольшую комнатку, в которой оказалась: кушетка, прикрученная к стенке машины, металлическая стена, отделяющая её от передних сидений и крохотное задвижное окошко из, вероятно, бронебойного стекла. Только через него она могла видеть, куда они едут, хотя и так давно догадалась. С другой же стороны, противоположной от этого бедного окошка, находилось ещё одно, побольше, но закрытое частыми металлическими прутами. Часто в таких машинах дверь для заключенных была сбоку, но тут таковой не оказалось, и девушку садили в машину, перед этим открыв задние две двери для неё, как будто это не автозак, а грузовая машина. Для карикатурности только цепи на этой двери не хватало, где то в мыслях промелькнуло у неё в голове.       Вся наискучнейшая дорога заняла около полутора часа, в который когда девушка ложилась и прикрывала глаза, машину словно специально начало трясти во все стороны, что отдавало в сломанную руку.       И вот, спустя положенное время и мучения девушки, они наконец то приехали: сквозь маленькое окошко спереди открылся вид на громадные высокие стены и дверь, которая открылась для того, чтобы въехали две машины. В голове злодейки сразу стали витать мысли о том, как же тут устроена вся охрана и как можно было бы сюда попасть наименее заметным способом. Вероятнее всего эта дверь была единственной, через которую можно было попасть в загражденную территорию. По воздуху — было самым очевидным решением, но каждые пятьдесят-сто метров наверняка охранялись человеком. И камеры. Их было просто громадное количество, куда девушка не смотрела, все стены были увешаны ими и давали прямую трансляцию на каждый метр, который находился за стеной. Чтобы уж точно не пропустить неожиданный гостей.       Мило.       Они припарковались, двое полицейский — водители, остались стоять у машин, а все остальные двинулись к зданию. Двое полицейских спереди, посередине Рен, один сзади вместе с героем. Из интересного: девушка сразу заметила, как был напряжен парень спереди: совсем молодой и частенько на неё поглядывал, напряженно шагая. Так и хотелось как-то его припугнуть, но слова Сотриголовы так и бились в её черепной коробке, напоминая про угрозы заковать в наручники.       Игра не стоила свеч, поэтому она решила оставить бедного парня в покое.       Они шли по улице всё дальше, пока злодейка осматривалась. По солнцу и утренней прохладе было примерно шесть-семь утра.       Глаза так и натыкались на интересные замечания: неопытный человек даже не заметил бы всех камер, но Рен прекрасно знала все места, в которых камеры были бы нужны, поэтому только она поворачивала голову в сторону, как натыкалась на камеру, которая стояла на положенном ей месте. Но парочку хороших мест они пропустили, поэтому девушка быстро приметила слепые зоны.       В здании мысли тоже уходили не в ту сторону: она быстро бегала глазами по всем открывшимся ей коридорам, подмечала систему вентиляции, все причудливые проходы и то, как была построена школа, сразу прикидывая в голове схему того, что могло быть в следующих проходах и другом корпусе.       В голове героя промелькнула мысль о том, что стоило ещё когда они въехали на территорию завязать ей глаза. Так было бы безопаснее.       На входе в нужный кабинет ещё двое полицейских уходят из виду и остаются стоять у двери. Сразу после того, как они вошли, на неё уставляются двое: милая маленькая старушка, ноги которой даже не доставали до пола, пока та сидела на стуле, и молодой парень, который сидел рядом с ней. Парню от силы на вид лет шестнадцать, и то это для него было много: высокий и худой, на костлявых плечах висел большой свитер, а на голову словно уронили сладкую вату и она успела подтаять на солнце, волосы были светлыми фиолетовыми и точно мягкими на ощупь. Только завидев вошедших он сразу всё понял и ушел со стула, ретировавшись на одну из ближайших коек. — И долго это всё будет проходить? — сразу же выдаёт Рен. — Два часа максимум, нужно сделать рентген, небольшую операцию в зависимости от тяжести случая, а после я применю причуду и будете свободны, — говорит она спокойным тоном и указывает на свободный стул рукой, — А ты, милый, можешь идти. Если что-то будет беспокоить, то приходи.       Парень исчезает быстро, стараясь не поднимать головы и прятать взгляд. — Ты куда-то торопишься? — спрашивает герой, наблюдая за тем, как медсестра принялась аккуратно разматывать «бинт» — бывшую футболку.       Сразу же стала приглядываться багровая кожа, которая пятном расползлась по всему предплечью. Плечо Айзавы также отозвалось болью, хоть его и вылечила эта женщина в тот же день, когда он получил ранение. — Не люблю подобные мероприятия, — пожала она плечами.       И больше ни слова. Она не говорила, внимательно слушала Исцеляющую Деву, кивала ей и выполняла все инструкции. Словно это и не та назойливая злодейка, которая достала Шоту своими разговорами всего за пару часов нахождения за стеной.       После рентгена Рен не требовались даже объяснения женщины, она и так видела всё своими глазами: была сломана лучевая кость, причем виднелись даже несколько осколков, которые точно нужно будет вытаскивать. Самым неприятным было то, что кость была смещена и точно бы не срослась как нужно, поэтому и операции никак не избежать. Да, она тогда её вправила, чтобы кость не торчала под кожей, но это никак не упростило бы задачу.       В голове зародилась идея, но она быстро потухла, потому что вызвала бы слишком много подозрений у Айзавы, поэтому Рен отодвинула её в сторону и смирилась. Придется делать операцию, так ещё и с анестезией, а в каком она будет состоянии после неё… не очень приятные последствия.

***

             Спустя почти два часа солнце на улице стало излучать приятное тепло. Последние недели казались мрачными и именно поэтому такие редкие дни приносили радость в разы больше.       Парень всё поглядывал на свои часы на руке и прогуливался по территории, дожидаясь нужно момента.       И вот, когда один из полицейских ушел в сторону и направился к зданию, оставив своего напарника сидеть в машине побольше, он двинулся с места.       Всё складывалось как никогда лучше.

***

      Она зря себя обнадёжила.       Вот что сразу же поняла Рен, как очнулась от анестезии. Это не были препараты Дока, какие-то новые эксперименты или ещё что-то, от чего хотелось не просто блевать, а еще в придачу промыть себе весь желудок хлоркой. Это были совершенно не такие же ощущения. Да, кружилась голова и всё было немного смазано, но это всё были такие мелочи.       Она поднимает левую руку и смотрит на то, как медленно крутится запястье, совершенно не доставляя никакого дискомфорта. — Несколько дней лучше не тревожить руку, — говорит рядом сидящая медсестра, — Есть какие-то жалобы?       Девушка осматривает ещё раз руку, после крутит головой по сооружённой палате и натыкается на Айзаву около стены. — У меня галлюцинации: меня постоянно преследует какой-то мрачный мужчина. Это нормально? — невинно спрашивает она, на что получает только два испепеляющих взгляда.       Медсестра уходит с палаты и больше не появляется ни в одном из коридоров, снова прячась у себя в кабинете. — Поднимайся, нам ещё обратно надо ехать. — Как жестоко, я только что пережила операцию, а ты уже куда-то меня тащишь… — тянет она, но вразрез своим словам быстро поднимается на ноги и переодевается в свою одежду, которая ждала её в ногах на кровати, — И не надейся, что так быстро что-то от меня получишь. Сперва мы обговорим все условия, составим договор или там какой-нибудь указ, где всё будет подробно описано, а уже после того, как меня устроит составленный документ я начну с тобой разговаривать.       Герой медленно моргает. Сейчас ему хотелось вздремнуть хотя бы час-полтора. А уже после разбираться с этой особой. Поэтому он молча дождался, пока та оденется, и они вместе вышли из палаты.       Добирались обратно до машин они таким же конвоем, еще издалека было видно, как оба водителя завидели их и кивнули. Один сразу сел в патрульную машину за руль, второй же обошёл автозак и открыл одну из распашных задних дверей машины, вторую оставив закрытой.       Настроение у Рен поднялось в разы, она вдыхала свежий утренний воздух и наслаждалась приятным теплом, которого лишилась на пару дней, и было совершенно плевать на редких людей, которые зачем то вылезли на улицу. Теперь очередность поменялось и нервный парень шел вместе с Айзавой позади неё, отчего одна шальная мысль закралась в голову быстрее, чем она успела взвесить все «за» и «против».       Ещё несколько метров они идут вперёд тем же темпом, девушка всё также глядит по сторонам и разглядывает открывающиеся картины, а после одним резким движение спотыкается о камень, чуть ли не падая.       Не успевает злодейка выпрямится обратно, как шум за спиной говорит сам за себя: на резкое движение парень реагирует быстро, достаёт пистолет и взводит курок, нацелив дуло в спину.       На секунду повисает долгое молчание, в течении которого девушка медленно поднимает руки на уровень головы и оборачивается назад, недоумевающим взглядом сперва смотря на направленный на себя пистолет, а после на героя. — Я, кончено, не эксперт, но… — начала она, как её также резко перебивают. — Молча, — шипит на неё Айзава, а после опускает руку с зажатым пистолетом вниз, чуть сжимая предплечья парня.       Они также беззвучно переглядываются, после чего все пятеро возобновили свою ходьбу к заветным машинам.       И да, парень у открытой двери машины наконец-то дождался, когда они дойдут до него, пропуская внутрь автозака девушку. Рен быстро вошла и села на кушетку-койку-длинное-сидение и стала дожидаться, пока они наконец-то тронутся. Шота не торопится закрыть дверь, стоит на улице и смотрит в открывшийся проём в глаза напротив, удерживая пальцами край. — Что? — сдаётся она под играми в гляделки, — Я помню, никаких выкрутасов. Или ты снова хочешь выслушивать всё, что я говорю? — Непривычно видеть тебя молчащей. — Радуйся, я устала, — шипит она ему, — Это ненадолго.       Дверь захлопывает и скрывает тяжелый вздох, который тонет в этом грохоте. Парень при нём закрывает на ключ двери, ещё раз проверяет, заперта ли она, а после направляется к водительскому сидению.       Спустя считанные секунды все уже сидели на своих положенных местах, завели машины и начали выезжать с парковки, вперёд пропуская автозак. На пассажирское сидение спереди вместо бедного парня сел тот самый полицейский, который ещё с утра испортил злодейке настроение, так ещё и своим присутствием раздражал её. Не прошло и мгновения, как они сели по своим местам, девушка сразу прильнула в маленькому окошку у водительского сидения, закрыв тем самым вид на всё помещение своим лицом.       Она не говорила, нет, но этим только больше действовала мужчине на нервы, поглядывая то на него, то на дорогу впереди. Его хватило ненадолго. — Чего тебе?! — открывает резко маленькое окошко и, кажется, плюётся её в лицо. — Ничего. — А зачем смотришь? — Хочу и смотрю, нельзя? — всё также равнодушно-спокойно спрашивает она, приближаясь ещё ближе к окошку. Если бы можно было в него просунуть голову, то она бы и это сделала. — Нельзя! Отвернись и сиди молча. — Я сижу и молчу, а где это делать, решать мне.       Мужчина резко задвигает окошко прозрачным стеклом и отворачивается, пытается найти интересное за стеклом справа.       Парень за рулём переводит на мгновение взгляд на зеркало заднего вида. Яркие желтые зрачки смотрят на него, пока на губах медленно расцветает ухмылка. В ответ в зеркало только подмигивает и продолжает путь. — Она не стоит того, чтобы плясать под её дудку, — шипит мужчина своему напарнику и поглядывает на заинтересованный взгляд сзади. — Думаешь? — Она сопля и только, а этот герой только и делает, что пытается ей угодить... — Дай тебе полчаса и ты бы сам её разговорил, да? — ухмыляется парень, поглядывая в зеркало. — Именно! Что там такого сложно — добиться от этой дуры всей нужной информации. — Вот и я о том же...       Диалог снова сошел на нет, но больше вслух и не нужно было говорить... — Что там такого в ней страшного? Кто она там? Призрак? Не слышал ни разу! — всё продолжает возмущаться мужчина, багровея в щеках, — А если она и есть тот самый Призрак, то все мы знаем, как она добывала нужную ей информацию, — и гадко смеётся, словно сострил самую гениальную шутку.       Парень посмеивается, понимая, что этого идиота больше не заткнуть. — ... у этих злодеев всё намного проще, чем у нас. И для решения вопросов есть ещё парочка способов, к которым она могла прибегнуть... — К примеру — убийство, — всё же вставляет парень, но снова встречает хохот. — Она-то? Ты её видел вообще? Да эта сопля...       Договорить он не успевает, кулак быстрее прилетает ему в лицо. Голова мужчины ударяется о боковую стену машины и он отключается, повисая на ремне безопасности, который остался оплотом его сидячего положения и не давал стечь вниз. — Да пусть бы болтал... — говорит Рен сзади, наконец отпрянув от маленького окошка.       Сразу же в зеркале становится видно остальную часть внутренностей машины и, самое главное, бессознательное тело Нэо, которое сидело очень компактно в самом углу машины у той самой стены, которую так и не открывали, когда её запускали внутрь. Светлые фиолетовые волосы смешно подрагивали на ямах, как пружинка. Причуда Нэо — перемещение в тело другого человека. При применении причуды оба человека из-за большой нагрузки теряли сознание, но, благодаря частой практике, сам Нэо приспособился к этому. Поэтому парень поменялся телами с одним из охранников и сейчас вёл машину, а сам охранник в теле Нэо — валялся без сознания. — И ещё полчаса слушать это? Да не в жизни, — отзывается парень спереди и отодвигает окошко.       В появившееся пространство он подаёт пистолет в руки девушки, а после одной свободной рукой шарит по телу бессознательного мужчины и находит ещё один пистолет, который также подаёт назад. — Какой план? — Глянь по часам, чтобы точно было, — кидает он ей назад, пока дальше ведёт машину.       Рен идёт к лежащему без сознания телу и аккуратно отодвигает рукав длинного свитера: — Двадцать одна минута. — Значит парни подъедут через двадцать, две машины, в белой двое, в другой четверо...       Мужчина около него на пассажирском сидении дёргается и вот-вот придёт в себя, что сильно отвлекает от дороги, поэтому не остаётся ничего, кроме как... — Подай в кармане джинс! — кричит он Рен.       Пара секунд и в маленькое окошко ему уже протягивают небольшой шприц с заветными пятью миллилитрами жидкости.       Ей бы хотелось попридержать снотворное, позади них до сих пор ехал Айзава, на которого можно было бы его потратить.       Но нет, парень зубами снимает колпачок и втыкает в ногу мужчины шприц, выдавливая всю жидкость. Тело продолжает висеть на ремнях безопасности, но уже без как-либо признаков жизни.       Машину резко трясёт от кочки и приходится вернуть всё своё внимание на дорогу, пока девушка снова отходит обратно в комнату. — Мг-х... — доносится звук за спиной.       Злодейка поворачивается и теперь уже второе бессознательно тело решило, что самое время проснуться, а всё из-за идиотской дороги. — Нэо, без обид.       Она подходит к парню, веки которого начали дрожать и пытаться открыться. И вот, когда гигантские усилия приложены и он мог увидеть перед собой хоть что-то, за лицо хватается рука и с силой бьёт в стену машины. Сознание снова летит в противоположную от него сторону, ускользая сквозь пальцы. — Эй! У меня только синяки зажили с последней тренировки, можно я хоть немного похожу, чтобы у меня ничего не болело?! — Пора было уже привыкнуть за три года.       Улицы нескончаемым потоком продолжают сменять друг друга. Ощущение, что большое полотно крутили по кругу, создав этим видимость движения, однообразность дороги так быстро наскучила парню, что он уже мечтал включить на фон хотя бы музыку. Но нет, этого тут не сделать, пришлось вспоминать в голове недавно услышанные песни, чтобы не завыть в ближайшие минуты. Нэо ненавидел подобную часть работы, но погони... Сродни видеоиграм, вот их он обожал. И слишком сильно, поэтому Рен очень редко, работая с ним в паре, давала ему вести машину, быстрее прыгая за руль. Сколько раз он пытался её перехитрить и сесть на водительское кресло... но она была быстрее. Каждый чертов раз, а ведь в паре чаще всего были именно они.       Она точно над ним издевалась.       Непривычно карие глаза метаются к зеркалам и наконец-то замечают изменения: за патрульной машиной появилась немного побитая серая. — У нас хвост, — доносится из рации. — Впереди никого, — быстро отвечает Нэо. — Действия? — Продолжаем движение, действуем по ситуации. — Принято.       И ровно через секунду на перекрёстке в десяти метрах от них резко вылетает белая машина, тормозя так, что не просто свистят шины, а еще немного, и они бы задымились. Её заносит и разворачивает на сто восемьдесят градусов, перекрывая дорогу вперёд.       Нэо бьёт по тормозам, но по прямой не получится затормозить и приходится резко выворачивать руль, чтобы сбавить скорость. От веса машину чуть заносит в сторону.       Обе машины сзади с визгом тормозят и одновременно из них вылезают люди, готовые драться в любой момент.       Парень быстро вылезает из автозака и только его его касаются асфальта ему кричат: — Задержи их! Мы разберёмся тут и придём на подмогу...       Нэо не слушает. Кивает и быстро бежит к задней части машины, но злодеи из белой машины вылезли только для вида. Секунды хватает, чтобы вставить ключи в двери и все всё понимают.       Он всем телом чувствует на себе эти взгляды непонимания и то, как герой уже срывается в их сторону. Но ключ в двери крутится быстрее и только замок щёлкает, из фургона буквально вылетает злодейка, моментально стреляя по своим мишеням. — Оставайся на месте... — дуло пистолета направлено на героя, который так и застыл на месте.       Его окружили четверо злодеев, пока трое полицейских, которых выделили ему под ответственность, лежали на полу, истекая кровью от пулевых ранений в плечах и бедрах. Она специально не стреляла в грудь и голову. — Если не хочешь получить ещё пару дырок у себя в голове...       Тем временем тело водителя падает мешком на землю и из автозака вылезает уже знакомый герою парень с фиолетовыми волосами.       Сука.       Блять.       Итого: восемь злодеев, включая двоих вооруженными пистолетами против него одного. И трое истекающих кровью парней плюс двое без сознания. — Ты не убьёшь меня.       Тонкая бровь дергается вверх. — И почему же? — Столько было возможностей, но ты предпочитала каждый раз либо убегать, либо стрелять в плечо... — Либо резать тебе лицо, — она быстро машет пистолетом на злодеев, которые его окружают, — Уходим.       Пока злодеи быстро исчезают в автомобиле, а после заводят его и скрываются уже на нём, Рен продолжала стоять с нацеленным на героя оружием. Айзава оглядывает своих... подопечных? Сослуживцев? Он делает шаг назад и сразу же раздаётся выстрел.       Пуля прилетает в паре сантиметром от его ноги, отскакивая от асфальта. И снова приходится поднять глаза и встретиться с человеком напротив, который кажется совершенно незнакомым. — То, что тебе несколько раз повезло не делает тебя особенным, герой. Я убью тебя также быстро, как и всех предыдущих, если того будет требовать ситуация.       Опасной девушку делала не причуда, она ей была не нужна. Даже без неё злодейка смогла бы набрать такой же значительный вес в их мире и иметь авторитет среди всех слоёв преступного мира. Эта чертова способность выживать и выкручиваться из любой ситуации, эти пистолеты и ножи, спрятанные в её одежде...       Её нельзя было сейчас отпускать. Но умирающие на асфальте люди ничего хоть и не говорили вслух, но молили о спасении.       Сотриголова поднимает ладони вверх. — Минута. — Щедро.       Рен резко разворачивается и за ней все остальные, они сразу идут в машину. Приходится схватить Нэо за свитер на шее и оттягивать назад, чтобы обогнать и самой сесть вперёд.       Перед тем как вжать педаль газа в пол она снова поворачивает голову в сторону героя: он быстро вытащил из машины аптечку и стал оказывать первую помощь, бинтуя ранения, параллельно вытаскивая из кармана телефон и вызывая себе помощь.       Из взгляды снова встречаются, но лишь на мгновение.       Минута истекла и машина резко стартанула вперёд, исчезая на перекрестке за углом, откуда и выехала.              Самые бесполезно потраченные три дня за несколько месяцев в его жизни.       Столько сил и всё впустую.       Машины уже давно не слышно в эхе широких коридоров улиц, который так и шептал о его поражении. Только этот шёпот замолкает, как снова начинает нарастать, крича о том, что помощь подъезжает.       Ближайшие два дня у него точно выходной, но только после отчетов.       Гадство.