Парень с моего романа

      Чонгук возвращается в класс один, когда урок уже закончился, и все студенты покинули кабинет. Накатившую теперь атмосферу спокойствия в пустом классе нарушала лишь сгорбленная фигура друга за учительским столом. Юнги сидел, подпирая подбородок рукой, и буравил стену нечитаемым взглядом будто пытался решить задачку по математике. Учитель истории, да… оттого и забавнее.       — Почему ты еще здесь? Все ведь ушли.       — Ты зачем меня позвал вообще? — возмущается в ответ старший, переключая взгляд на Чонгука, будто насквозь пропахшего счастьем, — где тебя носило?       — Да так, помочь нужно было.       — Я заметил, Тэхена твоего на уроке не было, — усмехается, — помог ему?       — Помог, — настрой уже не такой воодушевленный, каким был, когда он только вошел в кабинет. Что-то не так.       — Понравилось?       — Все то ты знаешь, Господин Всезнающий, — цокает на провокацию старшего, но тут же серьезнеет, продолжая, — он невероятный, хен. Будто под меня создан.       — Рад, что хоть одному из нас везет в отношениях.       — Мы пока не… — мнется, а в сознании невольно всплывают картинки их редких встреч, — пока не вместе, хен.       — Будете, — похлопывает ободряюще по плечу, — надеюсь только, тебя не посадят, — смеется вымученно, надевая привычную маску весельчака, но Чонгук тоже не первый день с ним знаком.       — Выкладывай, — садится за парту напротив учительского стола.       — Пак Чимин, — вздыхает, и в глазах растерянность.       — Что с ним? — удивляется, бурно вопрошая, — он разве может быть проблемой? Еще и без Тэхена.       — Тот курильщик со стадиона вчера, — кладет голову на сложенные на столе руки и выдыхает громко, — это был Пак Чимин.       — Да ты гонишь, хен? — Чонгук в шоке, — лучший друг моего оболтуса? Юнги, если ты перестанешь тупить, то мы сможем породниться, — играет весело бровями, принимая теперь на себя суровые взгляд исподлобья от нервного хена.       — Куда уж роднее, — хлопает ладонью чонов лоб.       — Ауч, больно вообще-то, — скулит обиженно, потирая ушибленное место.       — Мне тоже, — встает, запирает дверь, оборачиваясь на младшего, — у тебя ведь последний урок был?       — Да, — Юнги садится на подоконник, открыв настежь окно, — только через два урока Тэхен прийти должен. У нас там разговор и сочинение.       — Отлично, — достает из пиджака пачку сигарет, что вчера еще принадлежала светловолосому мальчишке, поджигает и еле сдерживая рвущийся наружу колючий кашель, выпускает бледную струйку дыма.       — Ну ты и псих, хен, — строит из себя моралиста, забирая одну такую же из пачки напротив, — так понравился Пак?       Юнги молчит, сверля взглядом виднеющееся из окна баскетбольное поле. Сердце сжимается болезненно, и дышать так тяжело, аж ком в горле. Из-за сигарет, наверное. Чон подхватывает тишину, больше с вопросами не лезет, благородно даруя старшему другу время на раздумья. Докуривают молча, бессовестно бросая окурки в окно. Преподаватели. Черт Юнги побрал вообще за эти сигареты ухватиться, никогда ведь не курил. Он не из тех людей, что заводят плохие привычки из-за любовных проблем или трудностей жизни. Будь это обычные сигареты, купленные Гуком или им самим, он бы даже разок затянуться не смог, а тут…       Тут другое. Тот робкий мальчишка их купил, курил, и держал в кармане своей блестящей куртки какое-то время. Столько в ней его энергии и даже запаха, может. Запах. Чимин, наверное, пропах этими лаки страйк. Интересно, всегда он курит «персик, манго» или Юнги только повезло на них напороться. Вкус сладкий и терпкий, так точно подходящий этому краснеющему мальчишке с грустными глазами. Может выкурив парочку, учителю Мину тоже перепадет какая-никакая удача. А то он, в отличие от этих сигарет, совсем не лаки.       — Если ты еще не забыл, мелкий, мне нравится Кьюти с того сайта.       — Это тот, который отшил тебя?       — Он не отшил меня, — смотрит недовольно, — проигнорировал. В чем я сам и был виноватым… Идиот.       — Ладно, но я все равно не пойму, в чем собственно проблема?       — Пак Чимин мне тоже, вроде как, нравится.       — Так это же не проблема, а очень даже решение, — Чонгук вскакивает, чуть ли в ладоши не хлопая, — Пак, он же здесь, рядом — бери не хочу! А Кьюти твой пусть катится нахуй в своих интернетах, раз упускает такого классного хена, как ты.       Может он и прав, и есть в его словах какая-то логика. Вот только сердце рациональным решениям никак не поддается. О Кьюти Мин не знал ровном счетом ничего: ни внешности, ни каких-либо подробностей жизни, но одинокое сердце смогло зацепиться за красивую душу. В случае с Чимином все было совсем наоборот. Юнги видит его красоту и очарование, но совершенно не знает, что на душе у подростка. Лишь одинокие глаза выдают какую-то искорку боли, отдаленно напоминающую его собственную.       — Прости, что прерываю твой нескончаемый поток мыслей, но, — протягивает другу телефон, — тебе тут, кажется, Кьюти написал.

*

      — Ким. Мать. Твою. Тэхен, — Пак хватает Тэхена за рукав, усаживая на место рядом с собой, — какого черта с тобой происходит в последнее время?       — О чем ты? — глаза Тэ нервно бегают по аудитории в поисках спасения, — Эй, Сонхун, как дела? У тебя не занято? — цепляет рюкзак, пытаясь перетечь незаметно на соседний ряд.       — Пошел нахуй, Сонхун, — скалится Пак, толкая друга обратно на стул. К слову, бедному Сонхуну даже и рта раскрыть не дали. — Ты почему ушел с урока? Где был? Чонгук нашел тебя? Где твои брюки, почему в спортивках?       — Тише-тише, детка, — Тэ укладывает голову на сложенные на парте руки и зарывается лицом поглубже в спонтанно построенное укрытие, — слишком много у тебя вопросов, — слышится приглушенное.       — Слишком мало у тебя ответов, — шипит Чимин, оттягивая друга за волосы, вынуждая поднять поникшую голову, — Тэхен. Я понимаю, когда ты умалчиваешь о сюжете в романе, но когда речь о тебе… — укладывает голову на плечо друга, приобнимая, — я просто переживаю. Хочу знать, что творится у тебя в жизни. Мы ведь с детства дружим!       — Кстати о жизни, ты написал своему Котику? — ох и писатель, ох и хитрюга! — Ты должен ответить ему, иначе потеряешь классного мужика, — ловко переводит тему, выхватывая телефон из рук опешившего друга.       — Что ты? — Чимин начинает волноваться, когда телефон попадает в руки его извращенного лучшего друга и совершенно теряется в своем намерении до него достучаться, — Еще не писал. Тэ, отдай!       — Я помогу, — открывает диалог, уворачиваясь от Чимина. Пак намного ниже, так что стоит Тэхену просто поднять руки выше и задрать голову к верху, звонко печатая, все что остается Паку, это лишь мелко прыгать вокруг, шепча мольбы вперемешку с проклятьями.       Длинные пальцы писателя еще какое-то время порхают по экрану телефона, то что-то возбужденно печатая, то яростно что-то стирая. Услышав вдруг характерное «флюп», оповещающее о том, что сообщение доставлено адресату, Чимин хватается за сердце и с еще большим рвением пытается дотянуться до смартфона.       — О, прочитал! Держи, Чимми, — медленно, словно играючи, опускает телефон в область обитания друга-коротышки, — Сейчас все будет. Писатель я или…       — Ты черт, Ким Тэхен, — бросает обидчиво, опускаясь на стул, открывает диалог. Глаза бегают по уже безвозвратно отправленному сообщению, и нервный смешок вырывается из сложенных в грустную ухмылку губ Пака. Чего-чего, а такой реакции Тэхен не ожидал.       — Ты чего? — пытается заглянуть в чужой экран, хмурится, надувая от недовольства покусанные губы, — ну покажиии!       — Пизда тебе, Ким Тэхен, — слова вылетают резко, но тихо, почти шепотом. На лице расползается все та же улыбка съехавшего с катушек одуванчика. Лицо красное толи от злости толи о смущения, взгляд в пустоту.       Черт, да что же там такое!       — Урок начался, открываем учебники на странице… — Госпожа Хван, как вы не вовремя. Кажется, сегодня на вашем уроке биологии препарировать будут Кима.       @Cutie       *фото*       Я согласен.

@BigCat

Ох, и это прекрасно. Но почему ты в школьной форме?

      — Черт, Тэ, — злость на друга ушла на второй план, уступая место панике, — Что мне ему отвечать? Это ты во всем виноват!       — Все равно ты не можешь вечно скрывать это, детка.       — Не вечно, нет, конечно. Но до выпуска собирался.       — Еще целый год, — смотрит как на умалишенного, — Ты ведь не думал, что вы еще год будете тупо переписываться, и он не попросит тебя о встрече?       — Нет, конечно. Я собирался встретиться, просто не говорил бы ему про школу.       — А вдруг он старый извращенец, который только обрадуется разнице в возрасте и твоему кинковому статусу?       — Вдруг, да не вдруг. Благодаря тебе, сказочник, он теперь все знает, — кладет телефон перед носом Тэ, и понуро вздыхая, продолжает. — Разберись теперь с этим, я не знаю, что писать… Опять только все испорчу своим игнором.       Ким кивает в ответ. Справедливо, сам же написал ему, так еще и отправил компрометирующее фото… Свое, правда, но в этом нет никакой разницы. На снимке видны лишь рубашка с эмблемой школы, открытая шея, губы и парочка блонди локонов тоже попали в кадр. Но и это не проблема, цвет волос Пака не особо то отличается.       «Мне теперь разбираться с личной жизнью Чимина? А с моей кто разберется…»

*

      Два преподавателя, сгорбившись над маленьким экраном, то приближая, то отдаляя изображение, пытались найти хоть какую-то зацепку о личности парня на фото. Эмблема их школы, значит и ученик отсюда, но снимок сделан так, что не видно совершенно ничего. Ну шея, ну волосы… Да половина школы светлые парнишки с проколотыми ушами. Поэтому где-то в глубине души учитель истории надеется, что парнем из сети может быть студент Пак. Тогда все стало бы в разы проще — не пришлось бы мучить свое сердце, и его симпатия к двоим людям одновременно могла бы быть оправдана. Вот только Чимин совсем не похож на того, кто будет обитать на подобных сайтах, общаясь с кучкой знойных извращенцев. Юнги вообще как-то и не представлял, что Кьюти может быть школьником, максимум студентом университета, но школьником? В голове не укладывается.       — Хен, а тут что? — все так же разглядывая несчастное фото, Чонгук тычет пальцем в шею незнакомца на нем, — это разве не синяк? Хотя, на шее…       — Это засос, — и как они сразу не заметили. Из-под воротника форменной рубашки виднеется фиолетово-багровый засос с уже пожелтевшими немного разводами вокруг отчетливого, скорее всего ужасно болючего, синяка. Юнги поджимает губы, не зная то ли радоваться обнаруженной зацепке, то ли впадать в не просветную тоску.       — Мы же так легко можем вычислить его! — в отличие от старшего, Чонгук несказанно счастлив будто Шерлок, что поймал убийцу в центре Лондона, ну правда.       — И что мы будем делать? Заглядывать под ворот каждому светловолосому пацану в школе? — вздыхает, потирая переносицу. — Мы даже не знаем, в каком классе он учится. Он может быть выпускником, а может и девятиклассником. Чем черт не шутит… Да и вообще, это так себе подсказка, мелочь. Фото может быть старым, а значит и зацепка уже не актуальна.       — Ты такой обломщик, знаешь?       — Не дал тебе в ищейку сыграть? — смеется, глядя на то, как Гук упрямо мотает головой, выпячив таки от досады нижнюю губу. — Да и совпадений никто не отменял. Знаешь, сколько подростков тут трутся между собой? Каждый второй в засосах.       — Да, ты прав. Найдем другой способ, не переживай, — кажется, пришло время поддерживающих обнимашек от тонсена. — И не ревнуй, не накручивай себя. Фото и правда может быть старым.       — Все-все отлипай. Скоро твой ненаглядный придет, — запихнув полюбившуюся пачку сигарет в карман, направляется к выходу, — дверь запри.       — О, учитель Мин, здравствуйте! — а вот и ненаглядный.       Как раз вовремя. Юнги смеется, смотря на запыхавшегося и уже порядком измотанного студента. Урок закончился пятнадцать минут назад, и Тэхен видимо сильно торопился, сметая все на своем пути. Сочинение они обсуждать будут, как же.       Войдя в кабинет, Тэхен подлетает к учителю, собираясь прыгнуть на того с объятиями или чем поинтереснее, но увидев серьезное выражение лица напротив, останавливает себя, направив взгляд в пол.       — Садись, сначала поговорим о твоем сочинении, — от младшенького оболтуса для Мин Юнги не осталось и следа, — Вот. Ты списывал, скажи честно.       — Что? Учитель Чон! — возмущению Кима нет предела. Списывал? Он? Что бы писатель, да списывал какое-то простецкое сочинение по школьной литературе. Смешно и до ужаса обидно.       Вот только откуда кому-то знать о его писательской деятельности?       — Послушай, ты покупаешь у кого-то работы? — Чонгук садится за учительский стол, приглашая Тэхена занять место напротив, достает несколько исписанных листов. — Работы за прошлый год сильно отличаются, а вот последние еще и напоминают мне слог одного современного писателя. Поэтому если ты…       — Простите, какого писателя? — Тэхен конечно не надеется, но Чонгук что, его читатель? Быть не может.       — Думаю ты и сам знаешь какого, — Тэхен порывается вставить еще парочку слов, но учитель его останавливает. — В общем, сделаем так. Придешь после уроков и напишешь работу передо мной, тогда я и пойму списывал ты или нет. Хотя я и склоняюсь ко второму варианту.       — Хах, как скажете, учитель Чон! — и пока тот не успел опомниться, встает из-за стола, собираясь было покинуть кабинет, как его руку обвивают крепкие пальцы, тянут, принуждая опуститься обратно.       — Я разве разрешал тебе уйти? — не отпуская запястья, второй ладонью накрывает длинные пальцы. Поглаживает торчащие костяшки и смотрит сурово, заставляя лицо студента залиться краской неистового смущения и вновь поникнуть головой.       Удивительно, как может парень, что только утром жадно отсасывал ему в кабинке школьного туалета, смущаться от простого прикосновения. Робеет так по юношески, покусывая израненные губы, что кажется, хочется не только терзать этот наглый рот, но и целовать медленно и трепетно, будто тот хрустальный. Взгляд учителя смягчается, он цепляет острый подбородок двумя пальцами, приподнимая:       — Почему так боишься этого разговора? Так упорно избегаешь? — поглаживает нежную кожу щек, заглядывая не в глаза, а в самое сердце. — Думаешь, я брошу тебя?       — Что бы вам меня бросить, учитель, мы должны были быть вместе для начала, но это не так.       — Логично, — Чонгук встает, обходя парту и опускается на пол у ног студента, — То есть ты хотел бы? Быть вместе.       — Я вам признался в своих чувствах, как сами думаете?       — Дерзишь? Это хорошо, — смеется по-доброму.       Обнимая круглые колени, укладывается щекой на мягкие ляжки, борясь с усталостью. Он чувствует, как руки подростка опускаются ему на голову, зарываясь в густые волосы, перебирая с опаской темные локоны. Они молчат какое-то время, наслаждаясь их мимолетной сценой нежности. Собираясь продолжить разговор, Чонгук поднимает голову с чужих колен, и взглядом натыкается на торчащий из чужой сумки телефон, на дисплее которого ярко высвечивается никнейм его лучшего друга.