Око Брахмы

      Если бы у Амалы Басу спросили, возможно ли прочувствовать, как сердце сжимается, чтобы забиться в болезненном спазме, то она бы с уверенностью сказала: «Да.» Именно это ощущение пронзило её, полностью завлекая всё внимание, сосредотачивая его на том, с какой скоростью артерия гонит горячую кровь туда, где разверзлась дыра, швы на которой старательно рвали вот уже несколько дней. При всем бедламе, что творился внутри неё - её лицо оставалось спокойным. В глазах, на удивление, не копилась жгучая влага, пальцы не сковывала болезненная судорога, а нос не саднил ком подступающих рыданий. Это умение пришло со временем. Это умение пришло с опытом. И даже сейчас, когда болезненный вопрос застал её врасплох, единственное, что она сделала – невозмутимо подняла брови. Пока что.       - Как много ты знаешь?       От Амрита не скрылась перемена в её настроении. Он молча отстранился. Медля, поднял с пола свою рубашку, слегка брезгливо её встряхнул, прежде чем надеть и небрежно застегнуть на пару пуговиц.       - Лишь то, что он был виновником аварии. Со смертельным исходом. Ты попросила меня узнать о нём - вот я и узнал.       - Я просила узнать не это, - ощетинилась Амала, спрыгивая со стола.       Она молила себя замолчать, не закрываться, перестать делать из этого своё главное больное место. Только не сейчас. Не тогда, когда она и так уязвима.       - Сейчас в тебе говорит боль, а не мозги, Амала. Это неотъемлемая часть его биографии. Когда вы обратились ко мне с просьбой о помощи в сборе информации, то я начал с основного. Вероятно, обратись ты ко мне без своего атлетичного дружка, то не умолчала бы о таком нюансе.       Басу прошла к низкому дивану, обхватывая себя руками. Закрыться, спрятаться, замолчать. Всё это казалось таким хорошим способом отвертеться, но она точно знала – не получится. Не потому, что не сможет, а потому что больше не позволят. Он не позволит. Или ей просто хотелось в это верить. Ей было страшно признаться себе в том, что её уничтожит расклад, при котором Дубей просто замолкнет и прекратит свои расспросы. Слишком он глубоко забрался ей под кожу, слишком едко впитался в её душу. Этого «слишком» было так много, что она больше не могла противиться факту – он окончательно обосновался в её жизни. Как что-то чрезвычайно важное, живительное и одновременно с этим роковое. Непозволительное и такое необходимое. Вопреки всему здравому, что существует в этом мире, Амала нестерпимо порывалась верить ему. Даже после всего, что эту веру могло подорвать. Хотелось рвать на себе волосы, заставить себя начать снова трезво смотреть на вещи, заткнуть собственное сердце, что так стремилось к нему, пропускало удары от одних только взглядов, вздохов и касаний. Она могла открыться ему. Она хотела этого.       - Эта ситуация не имеет никакого отношения к нашей просьбе.       - В таком случае, мне тяжело руководствоваться размытыми требованиями полиции, детектив, - в его тоне промелькнула едва заметная обида.       Дубей сел рядом с ней, на удивление, сохраняя дистанцию.       - Значение имеет только его круг общения. Те, кто мог знать обстоятельства его отсутствия в своем доме.       Нельзя.       Как мантру повторяла себе Амала. Какое бы место они ни занимал в её душе, остатки профессионализма диктовали ей главное табу. Не оглашать информацию, которая была выигрышной для следствия – главное и избитое правило, возглавлявшее внутреннее убеждение любого детектива.       - Ты считаешь, что этого достаточно?       - Я в этом уверена.       Ровно произнесла Амала, наконец посмотрев ему в глаза.       Он был спокоен внешне, но взгляд... Амала поймала себя на мысли, что слезы, которые она так искусно научилась контролировать всё же дадут о себе знать. В светлых глазах сверкало волнение. Такое чистое и не притворное. Дубей противился установленным ею же рамкам. Он буквально наступал на горло своей гордости, душил её, лишь бы она не сыграла с ним злую шутку. Ведь ничего не мог с этим поделать. И именно это выражение лица она в будущем будет прокручивать у себя в памяти сутками, когда на слезы больше не останется сил. Как он, сквозь обиду и злость, просто, зачем-то, тянулся к ней также, как и она к нему. Хотя главный смысл и изначальные мотивации каждый из них уже давно позабыл.       Амрит не ответил. Ждал, когда она заговорит. Либо же, давал ей возможность сбежать. Прежде, чем она это поняла, слова сами полились ломаными обрывками.       - Он чудовище. Даже не потрудился помочь. Просто уехал. Никаких раскаяний. Никакого сожаления. Я ненавидела его. Сейчас, все просто стало пустым. Бесцветным.       Она делала паузы после каждого слова. Каждый раз ей приходилось вдыхать побольше воздуха, проверять, что она не захлебнется в бессвязном монологе.       - Изломал её всю. Меня. Кирана.       Не замечая, как по её щеке, наконец, побежала горячая слеза, Амала поморщилась.       - Если в этом всем и есть кармическое совпадение, то я не знаю, что я должна сделать. Как должен схлопнуться мир, лишь бы это меня оставило в покое. Когда я узнала...       Закончить запретную фразу ей не дало внезапное ощущение тепла. Такого мягкого и нежного. Покрасневший нос уткнулся в плотную ткань рубашки где-то у её воротника. Горячие руки тут же сомкнулись кольцом вокруг её тела, а чувственные губы нашли макушку. Амала чутко льнула к нему еще ближе, наконец прячась в таких, как оказалось, нужных ей объятиях. Сейчас она поняла, что если и прятаться, то только тут. Не в своей кровати, закрывая дверь в спальню на замок, лишь бы Киран не увидел её слез. Не в душной уборной, когда воспоминания нежданно накатывают на неё посреди рабочего дня в самый неподходящий момент. Нет. Именно здесь.       Амрит осторожно провел пальцами вдоль её спины. Вверх. Вниз. Повторил жест чаще, немного растирая ладонью ткань своего пиджака, укрывавшего тонкую кожу. Он знал, что через какие-то жалкие минуты она снова станет невозмутимой, хлесткой и непокорной. Но впервые чья-то слабость не сплеталась для него с омерзением. И она это чувствовала. Каждое его прикосновение, каждый вдох были сейчас чем-то большим. Для него. Для них.       - Помоги нам, Амрит. Пожалуйста.       Тихо сказала она, обхватывая его тело. Эта просьба была такой отчаянной. И в этом «помоги» было сразу несколько истин. Ведь каждый воспринял это по-своему.       - Я...       Начал было он, как раздался писк телефона со стороны стола. После пары проигнорированных сигналов, включился автоответчик, вещавший, о том, что в галерею пожаловали «господа Дубеи».       Прикрыв глаза, Амала глубоко вдохнула, стараясь запомнить в мелочах, как глухо бьется его сердце, как хрипло прозвучал его голос мгновениями ранее. Как елейно он еще раз провел ладонью по её голове, зарываясь длинными пальцами в шелк волос.       Она отстранилась прежде, чем он сделал это сам. Подняла на него покрасневшие глаза и сразу же их сомкнула, стоило только мягким губам коснуться её лба. Еще раз. И еще.       - Не позволяй призракам прошлого завладеть тобой, Амала, - прошептал он. – Как бы тяжело ни было – это уже случилось.       - У тебя гости, - тихо заметила Амала. – Не буду отвлекать.       - Думаешь, я оставлю тебя в таком состоянии?       - Не думаю. Хочу. И провожать не надо. Мне надо побыть одной.       Он недоверчиво всмотрелся в её лицо. Жившая в его выражении горечь понемногу терялась на розовеющих щеках. Пухлые губы вытянулись в вымученной ухмылке. Она устала. Но даже в своей усталости была прекрасна. Ведь сквозь неё с усердием пробивалась сила. Такая, которой, он бы, наверное, если бы и не позавидовал, то точно бы оценил.       - А я бы хотел сейчас начать тебе перечить.       Признание повисло в воздухе, а потом растворилось в тихом смехе.       - У тебя будет возможность, - Басу нехотя встала на ноги, выпутываясь из его рук. – Спасибо.       Он не спросил, за что. В этом не было необходимости. С легкой усмешкой проследил за тем, как она упрямо переоделась в свою одежду, намереваясь оставить его пиджак на спинке кресла.       - Оставь его себе. Твоя рубашка мокрая. Тебе такие перевоплощения не в новинку, Амала.       - Теперь точно не оставлю.       И вопреки своим словам, всё же надела его обратно, послав ему побежденную улыбку, прежде чем вышла из кабинета. Мужчина проводил её тяжелым взглядом, осознавая, что у него совсем немного подрагивают пальцы.       Минуя изученный прежде зал с гравюрами, Амала услышала тихую речь на бенгали. Притормозив возле арки, она заметила две фигуры. Одна ей уже была знакома. Вимал Дубей сосредоточено внимал словам стоящего к ней спиной мужчины. Слов было не разобрать. Рассудив, что лучше больше не нарываться на перешептывания представителей этой фамилии, Амала уже было ретировалась куда подальше, как вдруг, устремившийся прямо в её сторону, взгляд серых глаз буквально пригвоздил её к месту.       - Мисс Басу, - чуть громче произнес Вимал. – Какая неожиданная встреча. Да еще и здесь.       Уголки его губ медленно поползли вверх, расплываясь в вежливой улыбке. Его приветствие заставило второго мужчину обернуться и Амала сразу поняла, кто перед ней оказался. Такой же высокий и статный. На висках и бороде прорезями белела седина. Взгляд светлых, ровно таких же глаз, которые преследовали её во всех мыслях, был холодным, лишенным какой-либо эмоции. Кисти его рук были сложены в замок, а на пальцах сверкали перстни, казалось, еще роскошнее, чем у Амрита. Она редко позволяла себе такое, но именно в этот момент, ей вдруг захотелось слиться со стенами.       - Добрый вечер, - ровно поздоровалась Амала, делая небольшой шаг вперед.       Она запихала предшествующую этой встрече истерику подальше, закрывая её на дюжину замков. Вот уж где точно нельзя было показывать слабость. На лицо снова легла маска равнодушия.       - Твой сын не перестает меня удивлять, - Вимал положил ладонь на широкое плечо, обтянутое плотной угольной тканью. – Устраивать свидания здесь, понимая все риски? Какая неожиданная беззаботность. Это так по-мальчишески.       - Довольно, - со вздохом протянул второй мужчина. – Твоя осторожность меня радует, Вимал, но она не имеет смысла. Так ведь, инспектор?       Амала еле заметно напряглась. Этому человеку, в котором она сразу увидела отца Амрита, было известно о том, кто она. Вимал же в недоумении на него покосился. Его, не успевший начаться, вопрос прервал низкий голос.       - Девдас Дубей, - он тактично ей кивнул. – Полагаю, ваше знакомство с моим братом произошло раньше. В представлениях нет смысла.       - Вы правы, - согласилась Амала и подошла чуть ближе.       - Инспектор? – все-таки озвучил свою озадаченность Вимал. – Вот как. Неплохо.       - Не буду спрашивать, по какому случаю вы здесь оказались, - игнорируя брата продолжил Девдас. – По личному вопросу или всё же по рабочему. Мне известно, что мой сын сотрудничает с правоохранительными органами в связи с произошедшим инцидентом в аукционном доме «Кэррис». Насколько тесно – меня не волнует. Не поделитесь, на какой стадии находится расследование? Как-никак наша фамилия, абсурдным образом, оказалась в него вовлечена.       - Полагаете, что абсурдным? – ухмыльнулась Амала.       Она изо всех сил старалась держаться строго. И почти не отреагировала на то, что старшему Дубею, судя по всему, было известно, до какой степени близким оказалось сотрудничество с его сыном. То, как он оглядел её внешний вид, не удивившись наличию в её образе, наверняка, знакомого пиджака это подтверждало. Её смятение можно было угадать только лишь в том, как ей на долю секунды расхотелось дышать. Но и это цепкий взгляд холодных глаз успел ухватить.       - Я в этом уверен. Спешу вас заверить, всё, о чем осведомлен я – не выйдет за пределы нашего скромного круга. Если связь Амрита с детективом по делу, в котором он, - следующие слова он выплюнул с неприкрытым отвращением. – Оказался в опасной близости к статусу подозреваемого, то это никому из нас не сыграет на руку. Вам не стоит бояться. Мы все, как бы странно не звучало, на одной стороне.       - Ваша осведомленность обескураживает, мистер Дубей. В таком случае, я думаю, что состояние расследования может быть мной не озвучено. Вы вполне себе справляетесь самостоятельно.       Тишину зала нарушил сдавленный смешок Вимала.       - А вы с коготками, - приметил он, улыбнувшись ей чуть шире. – В нашу прошлую встречу я принял вас за скромную любовницу, которую поймали с поличным. Приношу за это свои извинения.       Такие похожие друг на друга братья пестрили своими различиями. Девдас, который, казалось, был высечен из благородного камня, даже бровью не повел в сторону провокационного выпада Вимала. Словно это было недостойно его внимания. Его брат такой выдержкой не отличался, да и первое впечатление о нём было значительно легче. Хоть он и был почти что также серьезен, контраст был на лицо. Да и то, с какой, казалось, легкой ревностью он отзывался о племяннике выдавало в нём человека более приземлённого. Более понятного и живого. Еще при первой встрече она заметила, что отношения у них были не из разряда простых, но тот холод, который исходил от Девдаса был куда более осязаем. Что-то ей подсказывало, что его расположение и попечительство играло в семье Дубей ключевую роль. Именно оно расставляло их имена в этой узкой иерархии. Диктовало, кто будет пешкой, а кому на голову он собственноручно наденет корону.       - О вашем характере я также наслышан.       Амала прикусила кончик языка. Представить, будто Амрит вечерами секретничает о любовных похождениях со своим отцом за стаканом скотча казалось чем-то невозможным. Ситуация вырисовывалась дурная.       - В самом деле?       - Просто хочу, чтобы вы знали, - Девдас бесцветно усмехнулся. – Всё, что касается моей семьи – никогда не проходит мимо меня. А уж тем более, подобные происшествия.       Вимал, уже несколько минут пребывавший без внимания, едва заметно закатил глаза. Его происходившее скорее забавляло, чем заботило. Что-то в этом поведении было ей знакомо. Именно с такой непосредственностью Амрит относился ко всем процессуальным процедурам, о которых когда-либо заговаривала Амала.       - В таком случае, вам не о чем переживать. Ход расследования не должен вас беспокоить. Ведь беспокоиться не за чем, да? – аккуратная попытка вывернуть диалог на свой лад еще никогда не была такой шаткой.       - В противном случае, вы бы никогда о нас не узнали, инспектор Басу. Окажись кто-то из нас причастным к настолько громкому делу, нами были бы предприняты все действия, чтобы фамилия «Дубей» никогда не была произнесена вслух в разговорах с полицией. Это ведь логично?       - Безусловно, - деланно послушно согласилась Амала, мягко улыбнувшись. – Говорите об этом с такой уверенностью. Уже были прецеденты?       Взгляд серо-зеленых глаз на мгновение стал жестче. Своей репликой она явно всколыхнула в мужчине что-то, о чем он уж точно не собирался ей рассказывать. Вимал осторожно покосился на брата. Если Амала и собиралась влезть куда-то, где ей было не место, и речь идет вовсе не о постели дома на Итон-сквер, то она попала в яблочко.       - Поразительно, как работает мозг ищейки. Готовы ухватиться за любое слово и найти ему необходимое для вас применение. Умница. Даже тут Амрит меня не разочаровал. Красивая мордашка не единственная причина его интереса, она скорее, последняя из.       Не зная, как реагировать на спорный комплимент, девушка сложила руки за спиной. Так или иначе, Девдас Дубей виртуозно съехал с темы, оставляя пространство для её воображения.       Наблюдая за диалогом, в котором ему никто не давал слова, Вимал, казалось осунулся. Скептично заметил:       - Разочаровываться в Амрите было бы полнейшим неуважением к твоим родительским способностям, - а после, обратился уже к Амале, явно забавляясь. – Лучший из лучших, мисс Басу. Постарайтесь не сбить эту корону своими аккуратными пальчиками. Вам подобное не простят.       - В моих планах нет намерения дискредитировать вашу семью. Я просто делаю свою работу и руководствуюсь тем, что нам позволяют увидеть улики.       - И тем, насколько далеко можете зайти, чтобы получить желаемое. Это похвально. Удачи вам, Амала. Не смею вас больше задерживать.       Произнеся эти слова, Девдас коротко ей улыбнулся, а после, стерев остатки доброжелательности с лица, вновь обернулся к брату. Вимал устало покачал головой, понимая, что теперь, терпеть радушие явного главы их семейства, придется уже ему. И всё в нем кричало о его полном нежелании.       - Доброй ночи, мисс Басу, было приятно вас встретить.       Амала еще раз оглядела мужчин, для которых она превратилась в безликую статую, подобную тем, что украшали зал. Обсидиановые рамы, в которых покоились гравюры, казалось, стали еще темнее, роднясь скорее с оттенком космической материи. Глубоким и затягивающим.       - Оставь свои глупые затеи местным чиновникам и не лезь туда, где нам не место, Вимал. Помнится, Амрит в прошлый раз сказал тебе то же самое. Ты хотя бы помирился с дочерью? Лучше займись этим.       Это было последнее, что, всё же нашло слух девушки, когда она уже выходила в коридор.       ***       Киран видел уже десятый сон, когда дверь в его комнату глухо приоткрылась. Каштановые кудри свалялись, а густые брови едва заметно хмурились. Тихо ступив по пушистому ковру, попутно поднимая игровой джойстик, Амала приблизилась к его кровати. Осторожно выключила светильник, снимая завесу оранжевого света со стен и погружая комнату в темноту.       Снова уснул и забыл выключить свет, чертёнок.       - Смотри на кольцо, а не на трибуны, кретин...сколько раз повторять, - пробубнил младший Басу, видимо, не расставаясь со всей любовью своей жизни – баскетболом, даже во сне.       Нежная улыбка легла на губы Амалы и она аккуратно убрала спутанные волосы с мальчишеского лица. Невесомо погладила его по голове, вкладывая в этот жест столько трепета, сколько это было вообще возможно. Поддавшись порыву, она тихо устроилась рядом с ним на кровати, укрываясь плюшевым пледом. Тихое сопение успокаивало расшатанные нервы.       Накрыв объятиями брата Амала задумалась. В голове то и дело, что мелькали воспоминания о пережитом дне. Странная шкатулка в доме Диксона, отсутствие следов взлома в гараже и машине. Казалось, всё было прямо перед ними. Протяни руку и ухватишь за шиворот убийцу и вырвешь из его лап камень.       Мозг принялся вспоминать все записи из её личного блокнота, пришпиливая плотные страницы к воображаемой доске. Первая кнопка впечатала лист с заголовком «Сенсационное убийство в аукционном доме, украден бриллиант». Тонкая красная нить потянулась к следующей заметке: в здании погас свет, послышалось два выстрела. Перед глазами возник бледный и бездыханный Эммет Роуз, ровно такой же, каким его запечатлела фотокамера криминалистов. Слуха коснулся бархатистый и низкий тембр: «Моя сделка с издательством Роуза была сорвана им же.» Басу крепче зажмурилась.       Не мешай мне, Дубей.       Как по волшебству, голос пропал, а все остальные фразы материализовались надписями на новых листах, нити от которых схематично разрастались по всей доске. Ближе к центру, словно набросанные для небрежного эскиза, проступили черты до боли знакомого лица. Над ним повис четко выведенный знак вопроса, а после, рваная стрелка указала на новые пометки. «Амрит Дубей прибыл домой 5 июля в десять часов пятнадцать минут вечера». Красные буквы плавно сложились в следующее: у дома на Итон-сквер есть черный вход в слепой зоне замер. Еще один знак вопроса всплыл над наброском лица. Мысль жадно метнулась в другую сторону доски. Там разместился мрачный силуэт, полностью закрашенный угольным цветом, скромно помеченный как «Диксон». Как бы Амала ни хотела, вообразить себе его лицо она не могла. От него россыпью повалились всё новые и новые записи. Ричмонд, «Пежо 408», «Спасибо».       Басу вернулась туда, откуда начинал любой детектив. Мотив. Над чертами Амрита Дубея нехотя вырисовалось одно слово: бриллиант. Над Диксоном же всплыл крест. Внимание кинулось к еще чистому углу, там особняком висела измятая страница с пометкой «Охранное агентство». Нить от центра с натяжением закрепилась именно в этом месте. Скачущими буквами было выведено емкое «Влияние». Чуть снизу проступило фото украденного пистолета с прямой цитатой уборщицы Приянки: «Видела как-то, что незадолго до вашего визита, обсуждал что-то с ним. Очень тихо. На улице они стояли, не разобрать было. Коплэнд тогда кивнул ему, да и разошлись.» Слово «Алиби» будто усердно пытались стереть. Амала почувствовала, как воздух стал горячее.       Слишком много совпадений.       Она дернулась, когда Киран бесцеремонно пнул её ногой, укладываясь на другой бок. Изображение вымышленной доски помутнело, а после и вовсе рассеялось. Басу раскрыла глаза, прикусив внутреннюю сторону щек. У них было всё, и в этот же момент не было ничего.