Око Брахмы

      Вимал Дубей был человеком предприимчивым, до абсурда амбициозным. Быть младшим в семье, отдающей особое предпочтение в возложении почестей на старших детей, при таком наборе личностных качеств жилось если не унизительно, то в постоянном ощущении обесценивания. Его брат - Девдас всегда был на шаг впереди. Он с лихвой взялся за продолжение развития семейного бизнеса, расширяя сеть их ювелирных магазинов на десятки стран, преумножая и так огромное фамильное состояние до кричаще неприличных масштабов. Радж Дубей, никогда не отличавшийся особой эмпатией и трепетом по отношению к собственным детям был поражен такому прорыву, за что и одарил Девдаса неизвестной его младшему брату отцовской любовью.       Вимал завидовал. В то время, как его брат возвышал имя их семьи, разнося его по всему миру, Вимал утопал в жалости к себе. Ох, как же ему было противно осознавать, что во всем виноват лишь промежуток времени по вине которого он не стал первым. Больше всего отвращало отношение Девдаса. Эта холодная, выдержанная стать, которую он не забывал демонстрировать ему при любом поводе. Хуже всего были только случаи, когда старший брат брал за него ответственность, выгораживал перед отцом, искренне считая, что его представительство для него необходимо. Это было до дрожи в поджилках унизительно.       Любой проект браковался на корню сначала отцом, а после и самим Девдасом, взявшим бразды правления положением собственной семьи в свои руки. Теперь он решал, что будет уместно, а что очернит их репутацию и, в случае Вимала, любая его идея относились исключительно ко второй категории. Он стерпел, когда брат забраковал его предложение выйти на энергетический рынок. Девдас уверял его, что план чудовищно затратный и опасный.       «Не стоит мешать камни с нефтью, Вимал. Ты рискуешь потерять всё.»       Риск. Именно это отличало его от чопорного и послушного Девдаса. Он жил с комфортом, почивая лавры предков, продолжая их дело. Вимал же хотел большего. Хотел нового. Быть может, в этом желании была острая необходимость отделаться от собственного имени, где ему уже никогда не стать первым. Ему претил тот уклад жизни, отчасти до жути закрытый для всего остального мира. Даже прислуга в доме его брата была из круга индийцев. Первым актом бунта, на который Девдас всё же закрыл глаза, выступил, до смешного, новаторский подход в формировании штата всех, кто начинал работать на Вимала. Он обходил стороной семейные традиции, набирая себе в садовники азиатов, в горничные – симпатичных испанок, а камердинера - лицом своего дома, буквально обложкой своего жилища – англичанина.       Особый удар он получил, когда, его, доросший до умения понимать мир денег, племянник Амрит, уподобляясь отцу, вклинился в преумножение их состояния. Мальчишка был копией своего папаши. Вездесущий, в каждой бочке затычка. Он без стеснения указывал Вималу на его место, только научившись ходить.       «Дядя, даже мне кажется, что ты несешь полную чушь.»       Сказал ему как-то тринадцатилетний Амрит, вернувшись на каникулы из школы-пансиона в Йоркшире. Вимал тогда загорелся новой идеей – приобретение футбольного клуба. Чего он точно не ожидал, так это нотаций от девдасовского щенка, не упустившего возможность указать на их корни, заявив, что поощрять игру колонизаторов – сродни кровному предательству. В тот день Вимал определил для себя, что они с племянником не поладят. Ведь до этого момента его еще никогда не унижал ребенок.       Теперь, он уже скрипя зубами наблюдал за тем, как Амрит умело распоряжается своим именем и положением, продвигая их семью в мир искусства. Убедив Девдаса в сакральном значении возрождения их семейной библиотеки, которую можно открыть миру, он виртуозно делал деньги на предоставлении старейших рукописей из их коллекции. По началу он всего лишь привлекал реставраторов, соблазняя их возможностью своими руками внести несоизмеримый вклад в мировую культуру. Позже, отреставрированные образцы, не имеющие для их семьи реликвийной ценности, были представлены на аукционах, уходя с молотка за астрономические суммы. Сделав себе имя молодого покровителя искусств, не брезгующего делиться многовековым наследием своей семьи с миром, он начал меценатствовать книги в ведущие университеты и исследовательские центры. Девдас был в восторге. Ведь еще одно семейное дело нашло себе выгодный ход. Ценнейшие экземпляры оставались в их ведении, в то время, как что-то, что изначально предполагалось для глобализации индийской культуры, копировалось в печати фамильного издательства и продавалось по цене, совсем немного уступающей подлиннику. Какие-то оригинальные тексты были отданы безвозмездно, укрепляя положение Дубеев в мировом богемном обществе, какие-то преподносились в виде подарка. Спустя время Амрит воодушевился привлечением внимания к работам знаковых национальных художников и их личностям. В последствии, он основал фонд, работа которого заключалась в привлечении инвестиций на благотворительность. Средства распределялись в художественные академии по всей Индии. Тех, чьи работы приглядывались молодому Дубею, он брал под патронаж, продвигая их сотрудничавшим с ним арт-диллерам, организовывал им выставки и выкупал картины сам, вписывая свое, по истине, золотое имя в список оценивших творчество юных дарований.       Вимал ненавидел его. Ненавидел по причине того, что искренне считал его вором. Вором собственных возможностей. Если Девдас украл у брата статус, то Амрит растоптал его достоинство, ведь в дополнении ко всем перечисленным огрехам, он видел, как к нему относятся его дети. Лалит и Риши боготворили кузена. Вимал бы не удивился, если бы узнал, что щенок стал для них значимее и авторитетнее отца. Отправной точкой стала их с дочерью конфронтация, после неудавшейся амбиции на заключение династического брака с семейством Шарма. Преисполненный пониманием основной линии ведения дел в их роду, Вимал вознамерился объединить две главные фамилии, стоящие у истоков ювелирной промышленности Бенгалии. Вот оно, то самое направление, не расходящееся с общей системой ценностей семьи. Но и тут столкнулся с полным отрицанием. Амрит назвал пережитком прошлого и мерзостью саму мысль – использовать собственных детей для построения долгоиграющих планов, апеллируя вовлеченностью своего кузена Риши в семейный бизнес, где он демонстрировал стоящему во главе Девдасу новаторские успехи. После этого Лалит увидела в двоюродном брате щит, а в отце – заточенный специально для её смерти меч.       Щенок хоть и кусался, но ничего кроме унижений Вималу не приносил. Амрит и сам не замечал, как перенял на себя всю ненависть, взращённую в дяде еще Раджем Дубеем своим к нему невниманием. И так было до тех самых пор, пока он не сотворил чудовищную ошибку.       Этот вечер он помнил особенно хорошо, хоть и был непомерно пьян. И он на всю жизнь запомнил то, как разогнал позаимствованный у своего камердинера, автомобиль до сотни километров в час, лишив жизни выскочившую на дорогу за оброненным баскетбольным мячом женщину. Он даже запомнил пресловутый автограф, выведенный на проклятой вещи, безучастно откатившейся к тротуару. Вимал лично позаботился, чтобы подпись Бена Гордона не дошла до его фаната. Ведь никто не должен был об этом узнать. Иначе это станет последним гвоздем, загнанным в крышку гроба Вимала Дубея.       ***       - Какого черта здесь происходит?!       Лалит Дубей, облаченная в шелковый домашний костюм устраивала показательное выступление прямо посреди приемной Скотленд-Ярда. Именно в таком виде её застала вошедшая в здание многострадальная компания Басу, Берг и Лайтвуда, ведущего под руку не прекращающего повторять о признании Фрэнсиса Кроуфорда. Это было больше похоже на регистратуру в сумасшедшем доме.       Риши Дубей по началу предпринимал слабые попытки угомонить сестру, на что получил не менее эмоциональный отклик, отделавшись обвинениями в мягкотелости и полной безучастности. Теперь же, он пристыженно сидел в компании пары констеблей, пьющих кофе из пластиковых стаканчиков и не упускавших возможности предлагать ему чудодейственный напиток каждую минуту. Физиономия юноши не выражала никакого воодушевления от такой рекламы полицейского кофейного аппарата.       Как только Лалит повернула голову в сторону входа, её гримасу поначалу исказило недоумение, мгновенно преобразовавшееся в исступление.       - Ты! – воскликнула она, тыча в Амалу пальцем.       Полицейские, отрабатывающие ночную смену, притихли, обращая свое внимание на материализовавшийся в дверях квартет, пытаясь понять, на кого их первопричина головной боли указывает.       - Вот уж приехали, - шепотом сказала Амала, что вызвало со стороны Лимы сдавленный смех.       - Я все расскажу! – снова взвыл Кроуфорд, воспринимая внимание Лалит как что-то, обращенное лично к нему.       - Я думаю, что она показывает не на вас, мистер Кроуфорд, - слегка склонившись к мужчине пояснил Лайтвуд, понимая, что его слова в гробовой тишине прозвучали громче задуманного.       Теперь смех было сдерживать невозможно. Абсолютно вымотанные, и морально, и физически, они тихо прыснули, а все присутствующие подхватили их веселье, разразившись басистым хохотом.       - Я сразу поняла, что с тобой что-то не то, - недобро сощурившись процедила Лалит, когда они с ней поравнялись.       Амала кивнула друзьям, намекая, что она подойдет чуть позже. Немного обученная всем прелестям общения с представителями четы Дубей, она сдержано улыбнулась кузине Амрита и елейно протянула:       - Здравствуйте, госпожа Дубей. Понимаю ваше недовольство, но, к нашему общему сожалению, обстоятельства складываются таким образом, что ночь выдается нервной и бессонной.       - Хватит разговаривать со мной, как с идиоткой. Что ты делала в доме нашего кузена тем утром? Что ты там вынюхивала? Какую мерзость вы вздумали на него повесить? – девушка сразу перешла в наступление. – Твои коллеги вломились в наш дом, скрутили отца и увезли сюда. Как это понимать?!       Амала пождала губы, не представляя, как ей ответить на этот вопрос.       - Лалит, - осторожно начал Риши, поднимаясь со стула. – Я думаю, что для начала нам всем надо успокоиться, так ведь?       Он вопросительно взглянул на Басу, понимая, что ситуация вырисовывалась плачевная.       - Где наш кузен? – стояла на своем Лалит, но громкость её голоса все же стала на децибел ниже.       - Час назад был здесь. Уверена, что никакая опасность ему не угрожает.       - А отец? – переспросил Риши.       Амала тяжело выдохнула, обдумывая, как бы ей выразиться помягче, чтобы не спровоцировать новые возмущения.       - Мала!       Из глубины коридора её окликнула Джейн Рид, подзывая к себе.       - Нет, стой. Для начала скажи, что происходит, - Лалит вцепилась ей в руку, умоляюще вглядываясь в её лицо своими огромными серыми глазищами.       - Мне очень жаль, - голос Амалы сорвался на хрип.       - Что? В каком смысле жаль?       - Лалит, - прервал её Риши, бережно отстранив холодные ладони сестры от запястья Басу. – Идите, вас ждут. Думаю, ночь будет долгой для всех.       Амала медленно ему кивнула, маскируя сочувствие во взгляде и круто развернувшись, поспешила к ожидавшей её Джейн.       - Что ж, если я правильно все поняла, то его взяли.       Они стремительно направились в сторону комнаты наблюдения возле допросной. Там уже было значительно больше людей, в сравнении с обстановкой часовой давности. Опергруппа в полном составе, за исключением «конвоировавших» Кроуфорда Лимы и Киллиана, устремила взгляды на Амалу. Прочистив горло, Грег Филипс шагнул в сторону, освобождая девушке место прямо возле зеркала.       По другую сторону стекла, в допросной сидел уже второй по счету Дубей за вечер. Судя по всему, Грант уже успел озвучить ему обстоятельства ареста.       Взгляд Вимала Дубея не предвещал ничего хорошего. Если Амрит просто насмехался над всеми присутствующими, то его дядя с ледяным презрением смотрел прямо Гранту в лицо.       И это был совершенно другой человек. Однозначно не тот, кого Амала встретила ранним утром в доме Амрита. Тот был вежливый, с почти что отеческой улыбкой. И далеко не тот, кто ребячливо реагировал на напускную строгость своего брата недавним вечером. Если это была маска, то он безусловно был хорош в смене нужных настроений, играя в свои собственные игры. А уж если верить словам Кэрриса, то игры были вовсе не безобидные. Сейчас, от него исходил ровно такой же холод, который чувствовался рядом с Девдасом Дубеем. Опасный, злой. Стоит ли говорить, что у Басу жутко чесались кулаки, чтобы набить холёное лицо за все сотворенное и планируемое сотворить в отношении Амрита? Такой мотив до сих пор не укладывался в её голове. Это было слишком омерзительно.       - Фрэнсис Кроуфорд утверждает, что именно вы подстрекнули его на соучастие в убийстве Эммета Роуза. Он уже предоставил нам телефон, с которого осуществлялись все звонки на ваш номер.       - Мы с Фрэнсисом Кроуфордом деловые партнеры. Разумеется, мы будем друг другу звонить в случае необходимости.       - Мистер Дубей, скажите честно, вы нас совсем за идиотов держите? Вы же понимаете, что получение текстовой расшифровки звонков – это всего лишь вопрос времени? На ваше имя ссылается человек, сознавшийся в том, что создал все условия для выполнения вашего хитроумного плана. В следствие обыска дома вашего племянника обнаружена экипировка, на которой остались физические частицы. Как думаете, совпадет ли их экспертиза с вашим ДНК?       - Ума не приложу, как найденные в доме моего племянника прямые доказательства на его причастность к преступлению смогут мне навредить.       Амала сжала челюсть, делая глубокий вдох. Перед ней сидело воплощение какого-то совершенно дьявольского отродья. Вспоминая, как его дети реагировали на произошедшее, она не могла отделаться от мысли, насколько контрастно было их поведение тому, что демонстрировал Вимал. Если в их озабоченности читалось беспокойство за собственную семью, то Вималу же было глубоко плевать.       - В отличие от вас, у него есть алиби, мистер Дубей.       - Оспоримое.       - Простите, что вы сказали? – сощурился Габриэль, а по комнате наблюдения прокатилась волна шепота.       - Амрит имеет определенное влияние на сотрудников охранного агентства в Белгравии.       - Почем вам это знать?       - Мы одна семья. Соответственно хорошо знаем о заскоках друг друга.       - Именно поэтому вы его топите? Исходя из высоких фамильных побуждений, мистер Дубей?       - Я предпочитаю быть на стороне справедливости, мистер Грант. И не допускать вреда для репутации своей семьи.       - Твою мать, да он издевается? – прошипела Джейн.       - Издевался тут его племянник. Грант вышел из допросной весь багровый, прям в цвет своей любимой рубашки, а тому хоть бы что. Сидел, ногами болтал. Для полной картины не хватало какого-то коктейля с ублюдским зонтиком, - тихо проговорил Грег. – А этот в серьез считает нас имбециалми. И себя в том числе. Вероятно, надеется откупиться на дельнейших этапах. Хер ему.       Их прервал строгий голос Габриэля:       - Прекратите ломать комедию. Вполне себе известная вам, инспектор Басу собственноручно привезла в участок человека, клятвенно утверждающего, что именно вы, под предлогом возможности выкупа какой-то картины, предложили ему вступить в сговор, чтобы избавиться от племянника, повесив на него убийство Эммета Роуза – его главного конкурента в приобретении многострадальной каменюки.       - Что? – впервые на ничего не выражавшем лице Дубея проскользнуло что-то похожее на шок.       - Вам какой конкретно момент пояснить? Мистер Дубей, вряд ли я сейчас вам поведал информацию, о которой вы были не в курсе.       - Девушка, - процедил Дубей, сжимая стиснутые в наручниках руки.       - Вас удивляет, что в нашем штате есть женщины? – уже ощутимо начал издеваться Грант.       Вся комната наблюдения разделила его настрой. Послышались сдавленные смешки.       - Вот уж не думал, что щенок вскружит ей голову настолько, что она откажется от всех улик, указывающих на него. Видимо, я ошибся, возлагая на неё надежды. Или он ей все выдал? Выдал все свои подозрения? Не смог сидеть с ними в одиночестве и решил поделиться своим идиотским планом со своей полицейской подстилкой. Ну, конечно.       - Простите? – насторожился Грант.       - Так и знал, что он не остановится. Знал, что додавит меня. Доведет начатое до конца. Он ведь так похож на своего папашу.       Веселье сошло на нет. Теперь все, включая Габриэля сосредоточено слушали, что Вимал Дубей шептал себе под нос. Никто не понимал, что послужило поводом для такого резкого перехода на монолог, но выглядело это жутко.       - Признаться честно, я её даже не узнал, когда мы встретились в доме Амрита тем утром, - рассмеялся Дубей, поднимая взгляд к потолку. – Конечно, потом, когда он её представил, то на секунду я задумался о том, что сами боги решили разыграть спектакль со мной в главной роли. Этакий этюд возмездия. Мне только лишь интересно, он специально её откопал? Для этого? Еще и я страдаю манией, просто смешно. Единственный, кто ставит семью под удар – так это он.       Сердце Амалы сдавило дурное предчувствие.       Не узнал?..       Басу судорожно собирала в голове мозаику из попавшихся ей ранее крупиц, на которые она либо же не обращала внимания, либо расценивала их в совершенно другом ключе. Перешептывания Амрита и Лалит тем утром на кухне, когда она умоляла его не ворошить какие-то дела, связанные с чем-то потенциально опасным для их семьи. Пустой взгляд Амрита, когда она впервые упомянула Артура Диксона, тень интереса в его мимике, стоило ей только впервые упомянуть обстоятельства смерти её матери. Все слова Кроуфорда о том, что Дубеи способны на любые ухищрения, лишь бы только отгородить свою фамилию от репутационного краха. Тихий вздох слетел с её губ, когда в голове зазвучал такой до боли знакомый голос, вещающий про проведение праздника Дивали в окрестностях Ричмонда и неудобство Лондона для таких целей. Фейерверки. Именно пиротехнику, судя по изученным вдоль и поперек чекам, в свое время закупал Диксон в монструозных масштабах. Невозможность отследить его круг общения, всех, с кем он когда-либо коммуницировал, на кого работал. Все это было в зоне доступности для средств Дубеев. Крупицы информации, собранные ею за последние пять лет, трансформировались в абсолютно чудовищное совпадение, объединявшее её с этой семьей еще задолго до событий в аукционном доме.       Амала в ужасе уставилась на человека, сидящего напротив его босса, испытывая подступающую к горлу ярость.       - Знаете, - начал Вимал, заговорив так, будто он готовится поведать мудрую притчу. – Я никогда не любил баскетбол. Этот вид спорта казался мне абсолютно неинтересным. Высоченные амбалы толкаются в попытке забросить прыгучий мяч в кольцо противника.       - Послушайте, мы здесь собрались не для того, чтобы обсуждать ваши спортивные предпочтения…       - По какому-то совершенно абсурдному стечению обстоятельств, вещи, которые я не люблю, отвечают мне злой шуткой. В ту ночь, когда эта женщина, которую, в последствие, как оказалось, зовут Джотсана Басу, обронила проклятый мяч и выскочила на дорогу, я понял, что жизнь определенно заставляет меня расплачиваться за свою неприязнь к чему-либо.       В допросной воцарилась мертвенная тишина. Габриэль с презрением уставился на мужчину напротив, понимая, что допрос ушел совсем в другом направлении.       - Я был уверен, что сделал всё, лишь бы скрыть свой промах. Уничтожил все улики, заплатил за молчание всем, кто мог бы меня раскрыть, самолично разобрался с огромным количеством ваших коллег, направив дело в нужное русло, но этот асур, мой любимый племянник Амрит, - Вимал захохотал, запрокинув голову. – Он сразу понял, что я что-то натворил. Это было видно в его взгляде. И из года в год я наблюдал за тем, как он раз за разом возвращается к этой теме, мусолит благодетельность моего камердинера Артура Диксона, по его словам, неспособного передвигаться на машине со скоростью выше тридцати километров в час. Артур, к моей радости, оказался не таким святым, каким представал в глазах щенка. Стоило мне только заговорить о достойном его вознаграждении, о чем-то таком, за что он, действительно, был готов продать душу дьяволу, как проблема вмиг решилась. Но Амрит... Это презрение, с которым он на меня смотрел. Угроза, которую он без устали мне демонстрировал, но не мог ничего сделать, за неимением у него доказательств. И именно тогда, когда я решил заткнуть его навсегда, порядком устав от этих омерзительных переглядок - он спутался с дочерью почившей Джотсаны. Я упустил всего мгновение для того, чтобы наконец выиграть. Опять гребанное мгновение.       Амала сжала руки в кулаки до побелевших костяшек. Ногти впились во внутреннюю сторону ладоней чуть ли не до крови. Сердце стучало с такой скоростью, что еще немного, и она упадет без чувств. Джейн порывисто обхватила её запястье, слегка поглаживая его пальцем в успокаивающем жесте. Слезы начали застилать глаза, но Басу упорно не хотела давать им волю.       - Как сейчас помню. На мяче был автограф какого-то популярного баскетболиста…Бредд, Билл? Ах, Бен, точно. Бен Гордон.       Амала зажмурила глаза, и горячая влага тонкими струйками хлынула по её щекам. Бен Гордон – любимый баскетболист Кирана. Об этом она помнила всегда, гоняясь за билетами на все игры его команды, проходившие в Лондоне.       - Вы убили человека, инсценировав все так, словно это сделал ваш племянник? Потому что он заподозрил, что именно вы виноваты в аварии со смертельным исходом? – Габриэль сдерживал гнев и пренебрежение. – Вы это сейчас хотите сказать?       - Он не заподозрил, инспектор. Он точно это знал. Просто ждал момента, чтобы этим воспользоваться. Знаете, я долго думал, каким образом я мог бы избавиться от щенка. В нашей семье особое внимание уделяется способности держать её на плаву. Умению держать лицо, ни в коем случае не допускать чего-то, что могло бы опорочить нашу фамилию. Убрать Амрита и его влияние можно было только растоптав его достоинство, опозорив его. Ни для кого не было секретом, что он помешался на бриллианте, и помешался в своей излюбленной манере. Прикрываясь высокими побуждениями, что всегда восхищало моего брата. Тут я и смекнул, что бить нужно именно туда. Да и его сделка по покупке картины была мне на руку. С помощью этого можно было привлечь заинтересованное лицо, чтобы облегчить себе задачу. Находясь в обществе фанатиков, ты понимаешь их ценности, можешь извлечь выгоду из их слабостей. Таким образом, мне не составило труда подготовить почву, заключив уговор с Фрэнсисом Кроуфордом, помешанном на новом приобретении Амрита ровно так же, как тот помешался на «Оке Брахмы». Мотив – предельно ясен. Все складывалось идеально. Я натурально обрадовался, когда узнал, что его не будет на аукционе. Его любовь к моим детям должна была сыграть с ним злую шутку, ведь именно из-за неё он доверил дело нескольких лет своей жизни в руки моей дочери, не особо опытной в участии в аукционах. Но для всегда великолепного Амрита это было делом чести, особым проявлением обожания. Я так же знал о его обычном расписании на вечер пятницы. Они всегда играют с моим сыном в сквош, после чего, Амрит ужинает в каком-то ресторане и практически в одно и то же время, из недели в неделю, возвращается домой. Эта стабильность оказалась такой удобной. Я подумал об алиби. Точно знал, что важнейшая его часть, приходящаяся на предшествующее и последующее времени убийству, будет подтверждаться камерами видеонаблюдения возле его дома. Амрит – человек ценящий свою приватность, собственный комфорт и безопасность. Он был на короткой ноге с руководством агентства, иногда доплачивал за усиленную охрану или же за информирование о любых лицах, интересующихся его персоной. Это было легко выкрутить, в случае чего, против него. Указать на коррумпированность данного заведения. И, что самое занятное, он сделал это собственноручно. Даже стараться не пришлось. Там же я и достал пистолет. Вы никогда не задумывались, инспектор, кто может иметь доступ во все помещения, при этом оставаясь незаметным? А я вам скажу, что больше всего краж приходится на обслуживающий персонал, причем краж успешных, оставшихся без внимания. Хотя, вы и сами это прекрасно знаете. Понаблюдав за сотрудниками, я приметил пожилую уборщицу – Приянку Банерджи. Забавно, что она оказалась индианкой. Старуха души не чаяла в своем внуке, была им буквально одержима. Долго расшаркиваться не пришлось, я предложил крупную сумму и гарантированную оплату гранта на колледж для её отпрыска, если она выполнит одну мою простую просьбу – незаметно утащить пистолет. И она это сделала. Причем, сама того не подозревая, утащила у того, кто сделал все еще веселее – у бывшего солдата спецназа. Не такой ли человек идеально подходил под нарисовавшуюся в итоге картину, чтобы добавить динамики расследованию? Легче легкого было дать ей указание обратить ваше внимание на Амрита. Со средством передвижения и думать долго не пришлось. После того, как я вынудил Артура Диксона отсидеть парочку лет за совершение преступления, к которому он не причастен, отдав ему несчастную книжку, то всё его имущество осталось стоять без должного присмотра. Поскольку никого у него не было - никто не будет искать машину заключенного. Ведь никто просто не узнает о её пропаже на каких-то пару часов. В день аукциона, когда Эммет Роуз забрал бриллиант, а я знал, что он будет торопиться выкупить его сразу после торгов, в силу имеющихся у него долгов, которые он собирался покрыть продажей камня за повышенную цену на черном рынке, я подал Фрэнсису Кроуфорду сигнал. Сотрудники к аукционного дома приходят на работу к одному времени, ничего не стоило мне позаимствовать блеклую форму штатного техника и затеряться в общем потоке своих новых «коллег». Я находился в здании с утра, поэтому, до наступления темноты, отследил по камерам передвижения Роуза. Только он зашел в уборную, неподалеку от меня – свет тут же погас. Дальше, в поднявшейся суматохе и гомоне, я подгадал момент и выпрыгнул в окно, выходящее на слепую зону камер. Идеально.       - И всё это было сделано для того, чтобы подорвать репутацию члена собственной семьи?       - Вам довелось побеседовать с ним, мистер Грант. Вы видели, что это за человек. Я долго терпел. Но при наступлении опасности я понял, что бить надо первым. Иначе он бы не раздумывая ударил бы по мне.       Зубы Амалы застучали с невыносимым треском. Конечно, в семье ни без урода, но это… Это было настолько отвратительно, настолько жалко. Все время, пока они стояли и смотрели друг на друга в ванной, ожидая полицию, которая потом потащила его прямиком в участок – Амрит уже понимал, что к чему. Он уже догадался. Но он ничего ей не сказал, потому что хотел сначала разобраться в этом сам. Ведь, как сказал его отвратный дядя – не допускать ничего, что могло бы опорочить фамилию – было главным ориентиром семьи Дубей. Она точно знала, что Амрит этого бы не оставил, раз вцепился в Вимала уже тогда. Видимо, дело было в том, чтобы это не стало для них неожиданностью, когда об этом затрубит пресса. Но Амала форсировала процесс, попав в ванную не в то время. Что пришло в её голову позже, так это его жертва. Он мог выложить все Габриэлю, про картину, про Фрэнсиса, про Вимала. Но он этого не сделал. Ведь понял, в какую сторону клонит Грант, когда угрожал уже полностью дискредитировать Басу. Амрит точно знал, что Амала будет следить за допросом, ведь иного и быть не могло. Потому, позволил ей взять ситуацию в свои руки и полностью себя реабилитировать, жертвуя временем, за которое бы он успел предупредить семью о случившемся. Распространяя свои взгляды уже на неё. Он поставил её вровень себе. Он защитил её. И отдал ей возможность раскрыть дело, чтобы обелить её репутацию.       - Вы подкинули шкатулку с бриллиантом в его дом. С чего взяли, что он не обнаружит её раньше, чем это сделает кто-то, кто сможет об этом доложить?       - Опять же - я знаю Амрита слишком хорошо, инспектор. Ползать по полам и искать что-то под полками? Он слишком педантичен для такого. Еще одна идиотская черта, унаследованная от Девдаса. Прислуга не трогает его вещи, потому что знает, что может быть за это строго наказана. Рано или поздно коробку бы все равно кто-то бы нашел. А когда я, совершенно неожиданно для себя, увидел в его доме девушку ранним утром, то вконец расслабился. Так еще и какую... Самую настоящую ищейку. Я положил коробку прямиком в его личную ванную, уже точно зная, что она будет найдена. И найдена не Амритом. Племянник не заводит подружек, не оставляет их у себя в доме на ночь. Окончательно меня успокоила его реакция, ведь тогда я понял, что девушка точно появится в его доме вновь. Очень он усердно не хотел делиться её вниманием с нами. Приятным бонусом была перспектива настоящей драмы. Подумать только, какова ирония судьбы: единственная женщина, которая обрела в его голове претензию на важность - не упустит возможности добиться своего. Спустит его с небес на землю. Уничтожит того, кто так отчаянно, неизвестно для неё, пытался добиться правды, наверное, в важнейшем событии в её жизни. История, достойная больших экранов, не правда ли? А теперь представьте, что бы произошло, начни она раскапывать события пятилетней давности и узнавать в них почерк своего новоявленного любовничка. Вполне себе возможно, что в какой-то момент именно он мог стать самым злейшим для неё врагом, ведь все выглядело так, что Амрит свободно мог иметь отношение к аварии.       - Одной из задач инспектора Басу был сбор сведений с Амрита Дубея, как потенциального информатора. Она могла оказаться в его доме просто по причине выполнения собственной работы. Ваши фантазии - лишь следствие вашего собственного бреда и воспаленного рассудка.       Амала скривилась. Ну, конечно, сейчас Грант будет изворачиваться, лишь бы обелить её репутацию, ведь это возымело опасную огласку. Вимал со стопроцентной точностью начнет давить на это в суде.       - Ох, мистер Грант, - Вимал захохотал, смотря на Габриэля, как на идиота. - Вы совершенно не понимаете, о чем говорите. Поверьте, я точно знаю, как ведет себя племянник в моменты, когда он охвачен страстью. Тем более, если сбор сведений с потенциальных информаторов вознаграждается вашими сотрудниками в виде, оставленного в спальне этого самого информатора, нижнего белья, то ваш сервис однозначно заслуживает самой высокой оценки.       Амала дернулась к двери, в порыве ворваться в допросную, но её остановила Джейн, ухватив за руки.       - Спасибо за откровения. Излишние.       - Вы не победите, инспектор. Система работает легко. Всё в этом мире имеет цену.       - Уж поверьте, учитывая количество нажитых вами врагов, эта система выплюнет вас и не подавится, я вам это гарантирую.       С этими словами Габриэль кивнул констеблям, отдавая им приказ отвести Вимала в изолятор временного содержания и вышел из допросной.       Дело было закрыто. Точнее, сразу несколько дел. Только вот радости на лицах инспекторов не было.