Око Брахмы

      Далекий гомон неразборчивых голосов давил на виски, заставляя кровь оглушительно пульсировать. Часы противно тикали, будто отбивая секунды до момента, когда Амала окончательно сойдет с ума. Пустой взгляд был направлен в серую стену собственного кабинета. Она сидела в полном одиночестве, закрывшись на ключ.       ***       Ужас сковал все её тело в тисках. В голове звенело. В страхе, будто шкатулка могла с минуты на минуту броситься на неё, Амала, пятясь, отползла к стене. Дрожащие пальцы остервенело сжимали ткань чужой рубашки. Ох, как она хотела изорвать её в клочья. Как она хотела закричать.       Использовал. Он все это время меня использовал.       Челюсть сжалась. Хотелось пнуть ненавистную штуковину обратно. Стереть себе память. Сделать вид, словно ничего не произошло. Находка уничтожила сказку, в которую Амала все это время упорно не хотела верить.       И правильно делала.       Дура. Идиотка.       Амала резко подскочила, яростно вытирая слезы с щек. В груди заскребло желание содрать с себя кожу, лишь бы больше не чувствовать эту чертову дрожь, которая прокатывалась по всему её телу снова и снова.       Она метнулась к умывальнику, хватая телефон. Её всю колотило. Окативший в первые секунды шока холод сменился бушующим внутри жаром. В голове грохотало сердце, разрывавшееся от обиды, злости и досады. Будь она на это способна, то немедля бы вырвала его своими же руками, а после, швырнула бы прямо Амриту Дубею в лицо. Охваченная агонией, Амала не услышала, как тихие шаги нарушили одиночество спальни за дверьми.       - Амала?       Короткий стук по стеклу. Басу затравлено оглянулась на его силуэт, не в силах выдавить и слова. Как только он сюда войдет, случится катастрофа.       - Что ты…       Не дожидаясь ответа, Амрит зашел в ванную. Незаконченная фраза повисла в воздухе. Наверняка она сразу же превратилась в пепел, стоило ей только попасть в температурящее пространство.       Дубей уперся взглядом в раскрытую шкатулку. Пухлые губы едва заметно приоткрылись в тихом вздохе. Но кроме них на его лице не дрогнул ни один мускул. Тишина стала настолько невыносимой, что Амале захотелось взвыть волком. Ударить его. Потребовать объяснений. Заставить его рассыпаться в речах о невиновности. Но она стояла как вкопанная, сжимая в руках мобильник и прожигая его взглядом одержимых глаз.       И она ожидала чего угодно. Но только не громогласного смеха, хлестнувшего её по ушам.       Амала в ужасе наблюдала за тем, как он смеется. Словно обрадованный успешному розыгрышу. Он запустил пятерню в волосы, убирая челку со лба. В его глазах стоял лихорадочный блеск. Считать эмоции Дубея было невозможно. В первую очередь по причине воспаленного сознания Амалы, которая уже и не знала, следует ли ей верить даже своим глазам. Да и эмоций в его гримасе за эти пару секунд пронеслось такое множество, что из них можно было бы составить тезаурус. Успокоив хохот, он поднял голову, будто заговаривая сам с собой:       - Как занимательно. Все интереснее и интереснее…       - Заткнись, - прорычала Амала, делая небольшой шаг назад.       Несмотря на его эмоциональный всплеск, всё же, Амала была более неустойчива в своих реакциях. Она до сих пор изо всех сил игнорировала ком в горле. Её обида была настолько остра, что притупила пресловутый инстинкт самосохранения.       - Я понимаю, как это выглядит, Амала.       - Я сказала закрой свой рот!       Дубей сосредоточено посмотрел на неё. Он был спокоен. Его можно было даже назвать умиротворенным. Лишь слегка приподнятые пальцы его рук свидетельствовали о том, что он немного насторожен. Такая резкая смена настроения противно начала маячить в мутном восприятии Амалы, как признак психопатии.       Нет, не могла же я настолько ошибиться…       Чтобы вызвать подмогу ей оставалось нажать на одну единственную кнопку. Но ей нужен был окончательный повод. Ей нужно было словесное доказательство для своей разгорающейся ненависти. И своей боли.       - Не совершай ошибку, Амала.       - Я совершила её давно, - грубо произнесла она, замечая, как он сделал в её сторону осторожный шаг. – Когда поверила тебе. Не представляю, как можно быть таким мерзавцем. Ты - просто сволочь, Дубей.       - Я бы попросил прекратить осыпать меня комплиментами.       - Замолчи!       Если Амала и не была в истерике, то точно была на её грани. Ледяное выражение его лица не обнадеживало. В нём не было ни раскаяния, ни гнева, ни испуга. Никакой насмешки или презрения. Оно не выражало ничего. Может он делал это специально, лишь бы не спровоцировать её лишний раз. Либо же ему больше не представлялось необходимым играть перед ней роль того Амрита Дубея, коим он был каких-то полчаса назад.       - Давай, - ровным голосом сказал он. – Звони. Зови их сюда.       - Я ненавижу тебя, - прошептала Амала.       Из красных глаз снова покатились слезы. Она ненавидела и себя. Ненавидела за то, что плачет. За то, что не может взять себя в руки. За то, что соврала сейчас. За то, что отчаянно ждала, когда он улыбнется и скажет, что это все жестокая шутка. Проверка на доверие. Камень – муляж.       - К твоему сожалению, не могу ответить тебе взаимностью, Амала.       Он сделал ей на встречу еще один шаг, осторожно вытягивая руки.       В динамике резко поднесенного к уху телефона зазвучали гудки.       ***       Из восстановления совсем свежих фрагментов событий часовой давности её вырвал настойчивый стук дверь. Голос Габриэля – жесткий, сухой, врезался в перепонки.       - Амала, открой дверь. Это приказ.       На ватных ногах она прошла к двери, проворачивая замок. Наспех натянутая сменная одежда неприятно липла к телу, сковывая движения. Когда она вихрем влетела в свой кабинет после возвращения в участок, то вечернее шелковое платье полетело прямиком в мусорное ведро. Джинсы и футболка, прибереженные ей на форс-мажор, стали эпизодическим спасением, но через короткое время и они стали ей противны.       Габриэль был как всегда собран. Вероятно, он, как и все остальные в опергруппе был воодушевлен развернувшимся ходом действий, ведь камень был найден. Как и убийца?..       - Если ты пришел сказать, что я отстранена, то я не буду с тобой спорить.       Амала вернулась к своему столу, облокачиваясь на столешницу. Она устало скрестила руки на груди, наблюдая за тем, как Грант закрывает за собой дверь и достает из кармана пачку сигарет.       - Мы это еще обсудим, обещаю тебе. Но для начала кое-что спрошу. Ты расстроена, потому что винишь себя за невнимательность, или же потому, что бриллиант был найден именно у него?       Очень хотелось добавить еще множество пунктов, которые составляли её подавленное состояние, но Грант как всегда оказался прав, вычленив самое весомое. К своему ужасу она не могла ответить даже себе, что из этих двух вещей было для неё монументальнее. Первое уничтожало её карьеру и чувство собственного достоинства, второе – растоптало её сердце. То, что раньше боролось друг с другом, теперь валялось разбитым вдребезги, как следствие череды опрометчивых решений.       - Я была слепа. Это угнетает больше всего.       Сигаретный дым заполнил крошечное пространство кабинета, оставляя в легких Амалы еще меньше живительного кислорода. Она сдержалась, чтобы не скривиться.       Грант подошел к приоткрытому окну, держа сигарету в руках.       - Резюмируя всё, что ты пропустила: мы ждем ордер на обыск. Если в его доме найдется еще и экипировка, то это однозначная победа.       - Что делать с алиби?       Амала отрешенно смотрела на их с Кираном фотографию в рамке.       - Оспорим. Дубей имел влияние на эту организацию. Пара проверок звонков во время ваших с Лайтвудом визитов туда, и алиби утратит свою силу.       - Это косвенные доводы, Габриэль.       - Значит записями еще займутся лучшие специалисты, Амала. Все его действия и мотивы теперь понятны как день.       Басу хмыкнула. Если Грант и ошибался в чем-то, то как раз в понимании действий Амрита.       - У него в доме есть черный вход для прислуги. В слепой зоне камер видеонаблюдения.       - Охереть, Амала. Просто охереть. И как долго, скажи на милость, ты об этом в курсе?       - Я...       - То, что ты с ним трахаешься, а я уверен, что ты это делаешь, сыграло нам на руку. Если бы не это, хрен бы мы нашли камень. Про другую сторону этого факта, думаю, говорить не стоит. Ты, конечно, молодец, что не потеряла голову окончательно и своевременно вызвала подмогу. Но ты хоть представляешь, что ты натворила? Заниматься сокрытием важных для следствия фактов ты начала до того, как его член оказался у тебя во рту? Ты как вообще собиралась из этого выпутываться, Басу?       Девушка кинула на него предостерегающий взгляд. Если бы это было возможно, то Грант уже бы упал замертво, а то и хуже, сгорел бы живьем дотла. Скажи он это в первые минуты после её возвращения в управление, то ничто бы не спасло его от драки с собственной подчиненной на глазах у всех.       - Никак, - отчеканила она. – Он не оказывал никакого сопротивления при задержании.       - Мне за это тебя еще и похвалить надо?        Как только Амала нажала на кнопку вызова, то Дубей резко остановился, впиваясь в неё полным досады взглядом. Было ли это разочарование? Возможно. Она неотрывно смотрела в его глаза, когда диктовала адрес и требование выслать отряд подкрепления. То, с какой жестокостью она это произносила ранило даже её саму. Стоило только голосу в трубке замолчать, как Амрит смиренно облокотился на мраморную стену, не предпринимая никаких попыток бегства. Он больше ничего не говорил. Просто смотрел на неё пустыми светлыми глазами, снова отлучившись сознанием в совершенно другое место. Он явно о чем-то думал, но больше не озвучивал своих мыслей.       Девушка же стояла как вкопанная, сжимая в руках телефон, будто надеясь согнуть его пополам. Между ними валялась раскрытая шкатулка с огромным сверкающим бриллиантом. Этакое яблоко раздора, разрушившее в пух и прах всё, что между ними было. Это длилось около семи долгих, мучительных минут, а потом со стороны входа послышался грохот, перетекающий в тихую возню. Когда несколько человек в экипировке, с автоматами на изготовке вломились в ванную и скрутили Дубея за руки, тот лишь повернул к ней голову и, в привычной для себя манере, ухмыльнулся и подмигнул.       Эту ухмылку Амала запомнит до конца своих дней. Всю дорогу до здания Скотленд-Ярда она видела только её.       Сейчас, когда истерика отступила, шестеренки в её голове начали медленно проворачиваться. Противоречия, от которых на надеялась избавиться после того, как отворит шкатулку никуда не делись. Все было до одури странным. Быть может она вела себя как дура, продолжая искать зацепки, лишь бы обелить себя. Но в тот момент она не могла больше бездействовать. Она чувствовала, будто жизнь дает ей последний шанс исправить положение и собственные ошибки, когда она не сообщала важную информацию начальству. Вероятно, это была кармическая затрещина, нагрянувшая в самый неподходящий момент. Хотя, сложно представить, когда для такого найдется время благоприятное. И возможно ли это в принципе.       - Я пришел забрать тебя понаблюдать за допросом. Раз уж ты знаешь его вдоль и поперек, то твое внимание не будет лишним. Если он будет врать, то ты без промедления скажешь об этом. Терпеть не могу себя за это, но и перечеркнуть всю твою работу я не могу. Как бы ты не запуталась, выставить этот скандал на всеобщее обозрение будет фатальной ошибкой. Не только твоя голова окажется на плахе за такое.       - Я не смогу оценить правдивость его слов, если он вдруг решит заговорить. Я уже не знаю этого человека, Габриэль. И вряд ли вообще когда-то знала.       - Хватит жалеть себя, Амала - он смерил её сердитым взглядом, пресекая на корню любые отговорки. – Пойдем, его адвокат приехал.       Пока они шли к допросной, Амала чувствовала, как к ней со всех сторон липнут взгляды. Их природу она понимала и догадывалась, что уже утром про неё поползут сплетни, как о человеке категорически не профессиональном.       В комнате наблюдения их ждали Лайтвуд и Берг. Если Грант таким образом попытался вогнать её в еще больший позор, то она это приняла, ведь сама поступила бы на его месте куда хуже.       Без лишних слов Грант удалился, оставив их втроем. Амала искала в себе силы, чтобы повернуть голову в сторону зеркала, отделяющего их от допросной.       - Мала.       Лима одарила её взглядом, полным сочувствия. От этого стало еще гаже. Она даже попыталась подойти к ней, чтобы обнять, но Амала покачала ей головой, приподнимая уголки губ.       - Все в порядке, огонёк, - Басу перевела взгляд на Лайтвуда. – Ты был прав, прости, что не слушала.       - Главное, что ты цела, Амала. Остальное не важно. Но лучше мне сейчас не верить.       В отличие от Берг, Киллиан старался не показывать ей своего сожаления. Знал, что Амала это ненавидит и мог с этим совладать, хоть это и давалась ему тяжело. Вопреки всему он злился на неё. В первую очередь за то, что она так долго молчала. Хотя и тут он старался её понять. Сейчас, когда Амала стояла перед ними бледная как мел, меньше всего хотелось срываться на расспросы и жалобы. Всё это подождет.       Лайтвуд перевел взгляд на зеркало и подытожил:       - Павлин. Сидит тут, как в театре.       С титаническим усилием Амала перевела взгляд на допросную. Дубей сидел на стуле, закинув ногу на ногу, немного съехав вниз. Руки, стиснутые наручниками, были расслабленно опущены. Волосы взъерошены, а одежда измята. Он скучающе осматривал комнату, в то время, как ему что-то шептал на ухо представительного вида мужчина, судя по всему - адвокат. Но Амрит как будто и не хотел его слушать, ему было абсолютно все равно, в каком положении он оказался. Эта безмятежность конкретно раздражала Лайтвуда, в очередной раз ощутившего все прелести дубейского поведения.       Лима сосредоточено вглядывалась в мимику Амрита, слегка хмурясь.       - Теперь понимаю, о чем ты говорила на первых порах. Он действительно плевать на это всё хотел. Его кузина хоть и импульсивная, но до такого высокомерия она не доходила.       Амала оставила обе их реплики без внимания. Она предпочла бы вообще не находиться здесь. Видеть это все было выше её сил на данный момент. Мало того, что это было проиллюстрированным напоминанием о её ошибках. Что страшнее, в сознании начала ворчать гаденькая мысль, что сама ситуация может быть не напоминанием, а реальной ошибкой. Одной из тех, за которые люди корят себя годами. Этот диссонанс терзал её сердце, вернее, его остатки, разрывая их по частям. Хотелось отвернуться, но Амала заставила себя продолжить смотреть.       Дверь в допросную распахнулась, являя за собой Гранта. Тот бодро прошагал к столу, усаживаясь напротив Дубея.       - Что ж, мистер Амрит Дубей, наконец-то мы с вами встретились.       Амрит презрительно фыркнул, услышав ненавистное обращение.       - Не разделяю вашего энтузиазма…простите, как вас зовут, инспектор? Не припомню, чтобы мы с вами успели познакомиться, такая суматоха кругом, сущий кошмар, - Амрит с особой увлеченностью разглядывал свои пальцы, а после поднял запястья вверх, демонстрируя наручники. – Не подскажете, насколько велика необходимость данного аксессуара? Выглядит так, будто я сделал что-то, что вас непомерно расстроило.       Лайтвуд шумно выдохнул, сдерживаясь, чтобы не рассыпаться в ругательствах. Лима покачала головой. Амала же безучастно стояла поодаль, наблюдая все великолепие красноречия своего любовника.       - Не удивлен вашей досаде. Все, кто оказывается по вашу сторону в этой комнате, не отличаются радостью от наших с ними встреч. Судя по всему, вы натура достаточно возвышенная, вот и решили вас порадовать особым презентом. Неудобные? Привыкайте, скоро такие «браслеты» станут постоянной составляющей вашего образа.       - Вы так добры. Меня прельщает ваша озабоченность в продумывании для меня нового стиля.       - Мистер Грант, - подал голос адвокат. – Отрадно наблюдать за такой оперативной работой правоохранительных органов, но нахождение моего клиента в данной комнате абсурдно. Вы вменяете ему совершение преступления, причастность к которому полностью опровергается наличием у него твердого алиби и…       Амрит отмахнулся от адвоката, перебивая его речь.       - Я повторюсь, инспектор. Мне не нужно даже представление адвоката.       - И что же вы хотите этим сказать?       - Кроме того, что вы - немыслимые идиоты, которых еще следует поискать… - Амрит призадумался. – Ваши обвинения беспочвенны.       - В вашей ванной найден украденный камень. По-вашему – это сущий пустяк?       Челюсть Гранта сжалась. Наступив себе на горло, он проигнорировал оскорбление.       - Браво, инспектор. Еще немного и наработаете себе на премию. Вы очень хорошо используете дедуктические навыки. Может, угадаете мою следующую реплику? Меня утомляет разъяснять вам очевидные вещи.       - Хотите сказать, что не знаете, как бриллиант оказался в вашем доме? – со смешком сказал Габриэль, начиная понемногу выходить из себя.       - Чистый талант. Я бы на вашем месте попробовал податься в службу безопасности Её Величества.       - Довольно.       Грубо отрезал Грант, стирая с лица усмешку. Амрит же в открытую забавлялся, выкручивая на максимум свое умение выводить людей из себя одним лишь насмешливым тоном. Амала прекрасно понимала, что раздражает всех её коллег в данный момент, ведь сама проходила через это. Чувство, будто все они – пустое место, когда оппонент не стесняясь демонстрирует свое пренебрежение, не пытаясь даже казаться серьезным под стать ситуации.       Она видела, как покраснели щеки Лимы от такого отношения. Лайтвуд начал медленно раскачиваться из стороны в сторону, перенося вес с ноги на ногу. Сама же Амала пыталась не начать обманываться. Всё это было так до одури знакомо, что она упорно искала в его лице и словах хоть что-то, похожее на серьезность, с которой он ей обычно открывался.       - Довольно? – изумился Дубей, слегка поелозив на своем стуле. – Жаль, я только начал. Как образец удивительного умельца в выявлении причино-следственных связей, объясните, каким образом вы намереваетесь сделать из меня убийцу при наличии алиби?       - Ваше алиби оспоримо. У нас есть основания полагать, что вы оказывали давление на сотрудников охранного агентства, ведающего записями видеокамер возле вашего дома. Мистер Стюард Коплэнд подтвердил, что получил от вас прямое указание на желаемого получателя записей. В добавок ко всему, у нас есть повод полагать, что вы спокойно могли воспользоваться черных входом в своем доме, чтобы ваши перемещения остались незамеченными, ведь камерам до той местности не достать.       - Ах, да. Планировка моего дома наверняка представляет огромную значимость для вашей работы. Не переживайте, там есть местная система видеонаблюдения. Можете глянуть на досуге, только не заиграйтесь, много чего там не предназначено для ваших глаз. Что до Коплэнда... Очень недальновидно с его стороны секретничать на предмет таких подробностей с какими-то подозрительными мужчинами вроде вас. Все равно не понимаю всеобщей фрустрации, ведь записи вам все равно предоставили.       - Но кому? Мне напомнить специфику ваших взаимоотношений с мисс Басу? Её компетентность на тот момент уже была соразмерна нынешней? Что в самом деле дальновидно, так это соблазнить детектива, будучи фигурантом дела, которое он расследует. Это решает так много проблем, не правда ли?       Амала сжала кулаки. Появилась крайняя необходимость ударить Гранта. Она начала понимать, что он устраивает ей показательное выступление. Ставит её в один ряд с преступниками, намекая на её причастность к укрывательству потенциального подозреваемого. Сомневается в её действиях уже на тот момент времени. Такого рода наказание, конечно можно было бы еще назвать легким, учитывая то, что она вполне себе могла сейчас сидеть в допросной рядом с Амритом. И единственное, что её от этого уберегло – её уведомление о находке бриллианта. Она вспомнила слова Дубея, произнесенные им за несколько секунд до их первого поцелуя. Горько признавать, но он был чертовски прав.       Девушка запретила себе перевести взгляд на друзей, ведь чувствовала, что они занимаются сейчас тем же самым.       - А вот тут, инспектор, я бы попросил вас поумерить пыл, - глаза Дубея недобро сверкнули, а в его тоне глухо зазвенела угроза. – Не опускайте себя до уровня ничтожества. Не стоит будить во мне желание с особым пристрастием пройтись по всем вашим огрехам в выполнении своей работы. А я вам гарантирую, еще одно поползновение в сторону сомнения на счет её добросовестности, и вы будете умолять меня замолчать. Детектив Басу, в отличие от всех вас вместе взятых, насколько я понимаю, приносила самые полезные для хода дела материалы, в том числе и бриллиант. А это уже снимает с вас половину ответственности.       - Приносила она это с ваших подачек, мистер Дубей. Так себе повод для гордости.       Лима и Киллиан переглянулись, понимая, в какую сторону клонит их босс, за какие нитки пытался подергать. Напряжение словно стало осязаемым.       - Я озвучивал, что заинтересован в скорейшем разрешении дела. Вы готовы посадить любого, кто оказывает содействие следствию?       Адвокат хотел что-то добавить, но Амрит его вновь остановил.       - Я вижу, что вы делаете, инспектор. И вижу, на чем вы пытаетесь сыграть. Все ваши ухищрения не имеют смысла, никакого признания вы от меня не дождетесь, ведь мне попросту не в чем сознаваться. И пока вы впустую тратите здесь время - тот, кого вы ищите, уже наверняка покупает себе билет из Лондона в один конец. Потому что вы неспособны понять своим скудным умом, что всё это, - Амрит окинул взглядом помещение, останавливаясь на зеркале для наблюдения. – Идеально инсценированное действо, целью которого является моя прямая дискредитация, берущая свое начало задолго до случившегося в аукционном доме инцидента. В нашем мире не существует ничего идеального - это достоверный факт. Отчего же вам не кажется, что каждая зацепка, указывающая на меня – поразительно искусственная? Не придраться. Очень характерный почерк. Обычно так бывает, когда кто-то упрямо хочет выставить другого виноватым. Поразительно, какой я недальновидный преступник, столько возни и всё ради того, чтобы единственным подозреваемым оказался именно я. Браво?       Амала остолбенела. Дубей не мог знать, кто находится по ту сторону стекла, но совершенно мистическим образом он устремил свой взгляд прямо на неё. Волоски на её руках встали дыбом. Басу начала лихорадочно прокручивать в голове весь его монолог. Своей последней репликой он однозначно пытался обратить внимание на что-то. На то, о чём она точно могла догадаться.       - И я почти уверен, что вы имеете дело даже не с одним человеком. Пытливый ум опасен, инспектор. Но еще опаснее, когда их несколько и они вступают в синергию, где каждый имеет свой интерес, получить который возможно исключительно посредством сотрудничества. Все хотят узреть шторм, инспектор. Ощутить его мощь, воочию познать разрушительную силу природы, но никто в здравом уме не захочет в него попасть. И тому, кто привык всегда кичиться своими достижениями, полученными нечестным путем, всегда будет проще потопить того, кто этот шторм пережил и забрать все лавры себе, не проходя на своем пути всевозможные испытания. Вы что-то слышали о черных махинациях, которые усердно вменяют доброй половине престижнейших аукционных домов мира? Например, невозможность продать редчайшую картину дороже, чем на черном рынке? Зачастую, особо ценные лоты, что уходят с молотка, достаются вовсе не расточительным аукционерам, а тем, кто правит этим действом из-за кулис, прибирая все к своим алчным ручкам. Видимо, я уж очень кому-то досадил, раз ради меня было совершено такое. Одно интересно – чем? Может быть тем, что я, предположим гипотетически, получил в свое распоряжение что-то очень ценное? Исключительное?       - Перестаньте заговаривать мне зубы своими объектами страсти, мистер Дубей.       - Знаете, инспектор, с недавних пор в моей жизни страстей всего две. Досадно полагать, что на одну из них кто-то очень изощренно решил позариться. А другую усердно пытаются потопить.       Грант смотрел на него как на умалишенного. Его настрой активно разделяли Берг и Лайтвуд, с преувеличенным скепсисом наблюдая за ним через стекло. Все потеряли нить разговора. Все, но не Амала.       «Что же, рад быть вам хоть чем-то угоден, мисс Басу.»       Откуда ты знаешь мою фамилию, раз я тебе не представлялась, мерзкий ты слизняк.       Она смотрела на Амрита широко распахнутыми глазами, понимая, что он дает ей подсказки. Такие, о природе которых она вовсе и не задумывалась. Ведь невозможно быть настолько психом. Невозможно собственноручно уничтожить все, что составляет твою жизнь. Но как показывала последняя практика, в мире, оказывается, существует множество людей, готовых вырыть себе могилу только лишь ради простой жажды обладания чем-то. И если произошедшее с Артуром Диксоном не поддавалось никакой логике просто потому, что расследование убийства в «Кэррис» ревностно отодвигало всё на второй план, то в настоящем деле она уже встречала человека, особо озабоченного всем, что складывает его имя. Даже больше, он сам выпалил ей всё, что надо было унести с собой в могилу.       - Кто-то посягнул прямо на мою изнанку, инспектор. Где я могу написать заявление? – его тон вновь стал насмешливым.       Едва Грант смог сообразить, что отвечать, как Амрит кивнул адвокату. Тот без промедления начал тираду, пестрившую всевозможными юридическими нюансами и бюрократическими необходимостями, наличие которых позволило бы нападать на его клиента. Но за их неимением, они не имеют никакого честного права относиться к нему, как к полноценному обвиняемому. Габриэль и слова не успевал вставить, будучи вынужденным дослушать его до конца, в то время как Дубей самодовольно ухмылялся, наслаждаясь устроенным шоу.       Амала спешно подошла к друзьям, подмечая, что сейчас она рискует своей головой. Те недоуменно на неё посмотрели, совершенно растерянные услышанной минутой ранее речью.       - Мне нужна помощь. Срочно. И ты, Лима, охренеть как много поимеешь для становления имени своего будущего детективного агентства, если вы поверите мне.       ***       - Черт тебя дери, Мала, - проворчал Лайтвуд, когда Лима парковалась на Илчестер-Плейс. – Вот уж не думал, что сегодня ночью всажу все накопления на парковку в Кенсингтоне.       - У нас нет времени, Киллиан. Как только пресса узнает об аресте Дубея, то мы потеряем любую возможность сделать что либо, ровно, как и эффект неожиданности.       - С чего ты взяла, что Фрэнсис Кроуфорд не вышвырнет нас после первого же вопроса? Не хочу никого обидеть, но без подкрепления мы будем звучать не очень убедительно. Грант нам головы поотрывает. Тебе в первую очередь. Если, конечно, не посадит к этому времени.       Лима оглядывалась по сторонам, прикидывая, насколько легкодоступно будет проехать отряду усиления в случае чего.       - И с таким настроем ты собираешься в частную практику? Раз уж на меня хотят повесить укрывательство убийцы, отстранив до этого от дела, я вынуждена использовать все возможности, пока моё удостоверение еще действительно. Вы можете уезжать, раз вас так пугает перспектива раскрыть пару преступлений одним махом.       Амала закрепила кобуру, надевая поверх неё пиджак и выскочила из машины.       - Твою мать, ты и мертвого уговоришь плясать под свою дудку. Понимаю, почему даже такой заносчивый тип как Дубей скакал перед тобой на задних лапах, - Киллиан вышел следом, закрывая дверь. – Сиди и не высовывайся, Лима. Учитывая то, что успокаивать Гранта у тебя получается лучше всего, то ты будешь с ним на связи, уверен, это вскоре потребуется. Джейн говорит, что он до сих пор опрашивает Дубея, который до охерения изворотливо уходит от прямых ответов. Адвокат добавляет масла в огонь.       - Есть, босс, - она театрально приложила выпрямленные пальцы к виску, выглядывая в открытое окно авто. – Будьте осторожны. Надеюсь, что ты права, Мала.       - Буду должна тысячу фунтов, если это не так, - пробурчала себе под нос Амала.       Они с Киллианом уверено двинулись в сторону нужного дома.       - Готов? – переспросила Амала, занося руку над дверным звонком.       - Действуй.       Басу без промедления нажала на дверной замок, второй рукой сжимая в руках уже развернутое удостоверение. Действовать надо было аккуратно, но и тянуть было опасно. Скоро она навлечет на себя весь гнев Габриэля, утянув за собой своих друзей. Амала не могла этого допустить.       Дверь им открыл лично Фрэнсис, видимо узнав по камерам детективов, с которыми ему уже приходилось общаться. Тем не менее, его это ничуть не смутило, и он, даже слегка, порывисто и радушно воскликнул:       - Доброй ночи!       - Мистер Кроуфорд, простите за столь поздний визит.       Амала и Киллиан развернули свои удостоверения.       - В деле появились детали, в которых мы испытываем острую необходимость проконсультироваться с вами. Ваши показания могут форсировать поимку преступника, счет идет на минуты, поэтому просим отнестись к этому более чем серьезно.       Мужчина приосанился и мимолетно облизал засохшие губы. В его глазах промелькнул азарт, который он упорно силился скрыть за вежливой улыбкой.       - Могу я поинтересоваться, о каких деталях идет речь?       - Для полноты оснований, необходимых для ареста и заключения под стражу нам нужна ваша помощь, - осторожно начала Амала, переходя на доверительный тон, делая небольшой шаг к нему навстречу. – Вы знакомы с человеком по имени Амрит Дубей?       С его губ сорвался рваный выдох. Выдох облегчения. Это не скрылось от Лайтвуда, наблюдавшего за ним со сдержанной улыбкой.       - Ох, - прошептал он, выходя из дома и закрывая за собой дверь. – Безусловно. Один из постоянных наших покупателей. В том числе и партнеров.       - Вы что-то знаете о местах, в которых он может в случае чего скрываться? Мы предусматриваем все варианты заранее. Что угодно, недвижимость, адреса близких друзей, членов семьи?       Киллиан достал из кармана блокнот с ручкой. Старый прием, располагающий к точной подаче сведений. Опрашиваемый будет точно уверен, что каждое его слово будет записано и принято во внимание. Фрэнсис Кроуфорд даже не изумился новости о том, что его «постоянный покупатель и партнер» обвиняется в убийстве и краже бриллианта за миллионы долларов.       - Что ж, - Фрэнсис запахнул халат из коричневого велюра, и принялся перечислять. – Помимо резиденции на Итон-Сквер он владеет картинной галереей в Челси на Кингс-Роуд. У его семьи есть летняя резиденция в Ричмонде, точного адреса назвать я, к сожалению, не могу, но думаю, в ваших возможностях отыскать его самостоятельно и достаточно оперативно. Его отец - Девдас Дубей живет тут в Кенсингтоне по соседству, мы с ним частенько пересекаемся в сигарном клубе. Дом брата Девдаса - Вимала Дубея и его детей, если мне не изменяет память, располагается на Гросвенор-Сквер. В их распоряжении есть пара офисов…да, он как-то обмолвился мне о новом приобретении. Какой-то его новый бизнес-проект.       - Офисы? – Амала слегка склонила голову вбок, смотря на него во все глаза, выражая искреннюю заинтересованность в том, что ей вещает руководитель аукционного дома.       - Да-да, парочка, один совсем рядом с галереей, не удивлюсь, если вы и не подозревали о её существовании. Она уже пару месяцев как закрыта, в связи с... эм, какими-то реставрационными работами, да.       Амала усиленно следила за выражением своего лица. Но как же хотелось сейчас удивиться.       Ты не можешь об этом знать, Фрэнсис.       - Идеальное место, чтобы укрыться от полиции на первое время, - пробурчал себе под нос Лайтвуд, спешно записывая в блокнот адреса. – Наверняка там и сидит. В случае облавы не хотелось бы повредить экспозицию. Скотленд-Ярд и в жизни не расплатится.       - Облава? – Фрэнсис задал свой вопрос значительно громче, чем собирался.       - Да. В случае, если потенциально опасный преступник баррикадируется в здании, то вызывается отряд усиления. А они особо не церемонятся, выбивают двери и открывают огонь при первом же подозрении на опасность.       - Какой ужас! В его коллекции хранятся феноменальные полотна, - мужчина явно занервничал, переводя взгляд с одного детектива на другого.       - Не думаю, что настолько феноменальные, чтобы мы не брали здание штурмом, в случае чего. К сожалению, не всегда наша работа обходится без потерь.       - Вы не понимаете! – воскликнул мужчина, его руки отчаянно задрожали. – Никак нельзя этого допустить!       - Безусловно, мистер Кроуфорд, - приободряя начала Амала, переходя на шепот. – Ведь в таком случае все размышления о высоком останутся только лишь словами. Желаемая вами реабилитация вашего заведения не наступит, ведь не появится громкого повода вернуть аукционному дому доброе имя, правда? Так скажем, необходимый для этого шедевр просто исчезнет с лица земли и ваш поступок останется без должного вознаграждения, это будет бессовестно нечестно. Ваше соучастие в преступлении ничем не окупится.       - Вы совершенно правы, детектив! – в такой же манере крикнул Френсис, после чего рывком прижал пальцы к губам.       Его глаза судорожно забегали, в осознании, что он только что сказал. Только его нога двинулась в сторону двери в дом, как Амала поспешила обозначить ему все риски.       - Стойте на месте, мистер Кроуфорд. Нам кажется, или вы только что поделились с нами весьма интересной информацией? Вы ведь понимаете, что без достаточного количества улик и доказательств, мы бы никогда не нагрянули к вам с подобными расспросами. Вы сделаете только хуже, если постараетесь скрыться. Свое положение вы точно таким образом не спасете, лишний раз подтверждая все ранее сказанное, что в дальнейшем позволит применить процесс поисковой операции с отрядом усиления уже в отношении вас?       Амала поставила на кон всё. Если он сейчас же возьмет себя в руки, то выкрутит сказанную фразу в нужном ему направлении, ведь адресованный ему вопрос не был сформулирован конкретно. Но граничащее с истерикой состояние, в которое они ввели его своими размышлениями о теоретическом вреде для экспозиции делало свое дело. По дороге в Кенсингтон она позволила себе прикинуть мысль о том, что таким людям отнюдь не хочется общаться в полицейском участке, предпочитая ему собственную территорию. Чувство безопасности расхолаживает.        Спустя секунду Фрэнсис Кроуфорд в сердцах разрыдался.       - Я здесь не при чем. Моей задачей было только позаботиться об обесточивании здания после проведения торгов. Я не убивал Эммета Роуза.       - А кто его убил, мистер Кроуфорд? – спокойным тоном спросил Лайтвуд, захлопывая блокнот.       - Моя алчность, детектив. Чертова картина, так и знал, что не могло это пройти гладко.       - Какая ещё нахер картина? – шепотом, так, чтобы Кроуфорд не услышал, неловко произнес Лайтвуд, обращая недоуменный взор на напарницу.       - Кто убил Эммета Роуза? – ледяным тоном спросила Амала. – Чем раньше вы это скажете, тем больше у вас будет преимущество в даче показаний. Может, получится выторговать выгодную для вашего положения сделку в суде. Вам некуда деваться, постарайтесь сейчас помочь себе, а не закопать еще глубже свою репутацию.       - Амрит Дубей никогда бы не продал мне её. Никому бы не продал. Из всех фанатиков в нашем деле, он самый искушенный, его самонадеянность не знает предела. Вообразил себе, будто может стать хозяином потерянного шедевра Рембрандта, пресекая на корню любые поползновения в его сторону, - глаза Фрэнсиса сочились одержимостью, он выплевывал все, что долго копилось внутри, отравив его до такой степени, что он не видел иного выхода, как подставить ненавистного ему человека самым изощренным образом. – Они все больные в этой семейке. Чокнутые, понимаете? Могут быть жестокими, убирать со своего пути всех, кого сочтут неугодными. Закрывать рты деньгами, играть людьми, как пешками, давить на их больные места лишь бы получить желаемое, собственноручно поместить их в те роли, которые выгодны только им. Выгодны лишь только для того, чтобы ни в коем случае не была запятнана репутация их фамилии. Они ведь так уже делали. Точнее, не они, а он. Этот.. это он меня сдал? Я так и знал. Стоило сразу пойти в полицию, как только он ко мне пришел.       Киллиан скосил взгляд на Амалу, в надежде, что она тоже заметила, как истерика Фрэнсиса переходит в открытый психоз. Да и претендентом, чтобы говорить о психических отклонения он был так себе.       - Причем тут его семья? – Амала чувствовала, как ситуация начинает выходить из-под контроля.       - Я всё скажу, всё скажу, - зашептал он.       - Мистер Кроуфорд, чем быстрее вы это сделаете, тем больше шансов на то, что на вас не повесят полный список сотворенного в тот вечер.       - Он сказал, что сделает все так, будто Амрит убил Роуза, понимаете? Что подкинет ему чертов камень. Настоящий псих. Не будь в распоряжении Дубея этой чертовой картины, ни за что бы не согласился вступать с ним в сговор, но у меня не было выбора! Она нужна мне больше. Сейчас нет ничего дороже и феноменальнее чем она. Так и знал, что он меня подставит. Не может человек, взявший на себя ответственность закопать собственного племянника таким образом быть озабочен моим положением. Я долго ломал голову, за что можно так возненавидеть члена своей семьи, чтобы устроить ему ад на земле.       Амала ошарашено смотрела на рыдающего Фрэнсиса. После этой ночи ей определенно понадобится обширный курс психологических сессий. Она даже не удивится, если вскоре найдет у себя седой волос.       - Племянника? – настороженно переспросил Лайтвуд.       - Вимал Дубей, - зашипел Фрэнсис, с отвращением выплевывая это имя. – Мы долго работали вместе, он точно знал все мои пороки. Точно знал, ради каких целей я готов использовать всевозможные средства. И воспользовался этим. Когда он пришел ко мне с новостью о том, что Амрит выкупил картину, то был уверен, что я соглашусь абсолютно на всё, лишь бы заполучить её. Это было делом, мучившим меня на протяжении двадцати лет, с момента, как все таблоиды затрубили новостью о её краже. Вы даже представить не можете, насколько она феноменальна.       - Мы вынуждены забрать вас в управление, мистер Кроуфорд.       - Я скажу, я всё скажу, - как заведенный повторял он, когда Лайтвуд взял его под руку и повел в сторону припаркованного автомобиля.       - Необходимая формальность, - спешно проговорила Амала доставая наручники из кармана.       Он без сопротивления протянул руки.       Когда они сели в машину, телефон Амалы прервал еще не начавшийся вопрос Берг. Звонил никто иной, как Габриэль Грант. Окажись она той, кого он из неё строил, то было до одури глупо звонить именно ей.       - Алло, - спокойно ответила она.       - Где тебя носит, будь ты проклята? Мне это расценивать как побег, Амала? Лайтвуд и Берг с тобой?       - На Гросвенор-Сквер, прямо по адресу дома Вимала Дубея необходимо направить отряд для его задержания. Мы везем в участок его пособника – Фрэнсиса Кроуфорда, давшего прямую наводку. Отцепись от Амрита Дубея, и удели свое неуемное внимание его дядюшке, ведь именно он совершил убийство.       - Да-да, именно так, - начал активно поддакивать Фрэнсис.       Лима с опаской посмотрела на Лайтвуда, на что тот незаметно покрутил пальцем у виска.       - Ты хоть понимаешь, что творишь, Басу?       - Понимаю, поэтому настоятельно тебя прошу послушать меня. После того, как возьмешь его, делай со мной, что хочешь. Или мне поехать туда в одиночку? Не вопрос, ты точно знаешь, что с представителями семьи Дубей у меня особые методы общения, глядишь и решу нашу проблему без лишних затрат.       - Твою мать, ладно!       С этими словами он скинул трубку, а Амала приготовилась продолжать переживать самую тяжелую ночь, после смерти Джотсаны Басу.