Ница

3 года назад

— Мне тоже приятно познакомиться, Кафи, — он наклонился и поцеловал некрупную полноватую руку девушке напротив. Крупные глаза и маленький нос на большом лице смотрелись совершенно по-детски от смущения, хотя он знал, что ей уже восемнадцать. — Что же я, заходите, — он оказался в прихожей, из которой просматривалась каждая комната одноэтажного дома, который больше был похож на коробку с покатой белой черепицей на крыше. Сразу направо после крупной плитки начинался темный паркет, который уходил под зеленый кухонный гарнитур, тянущийся вдоль перпендикулярной внешней стены и упирающийся во внутреннюю стенку комнаты, явно спальни. Налево — еще одна внутренняя стенка, которая тянулась до противоположной стороны дома и вмещала две двери. Ближняя была не заперта и открывала глазам белый кафель и кусочек ванны, а дальняя была прикрыта настолько, чтобы музыка из комнаты — видимо, второй спальни — была едва слышной. — Как видите, дом небольшой, так что следить за ним несложно, — девчонка прошла направо, не снимая обуви, и села за стол в кухонной зоне, приглашая его поступить также. Усевшись напротив, он кинул взгляд по диагонали на спальню с музыкой за плечом Кафи. В щель были видны только тонкие руки и такие же маленькие, почти прозрачные от солнца пальчики, которые бегали по корпусу играющего патефона. — Я знаю, что спрашивала, но хочу уточнить еще раз уточнить — вы правда готовы? Если вы передумаете немного позже, мне придется долго подыскивать новую сиделку, будучи не в городе, — он перевел взгляд на девочку и с усмешкой откинулся на спинку стула. — Сейчас я в себе более чем уверен, а там уже время покажет. Может, случайно сделаю что-то, отчего ваша сестра меня больше видеть не захочет, — он ляпнул, не подумав, а после ухмылка сползла с лица. За плечом Кафи в проеме неслышно появилась девушка в светло-сером подпоясанном сарафане, медленно обводящая пространство абсолютно бесцветными слепыми глазами. Хотя гораздо сильнее его поразила прямая осанка, горделивая линия плеч и ключиц и вздернутый подбородок. Кафи, заметив перемену в госте, обернулась и тут же соскочила со стула, цепляя девушку за голые предплечья и осторожно подводя ее к столу и усаживая напротив. — Это моя старшая сестра Азалия. — Магнул, — он оторопело пожал протянутую руку, которую она отпустила первой. — Лия, Магнул был флористом в столице, так что обязательно подружитесь, ты ведь любишь цветы! — он заметил, как сквозь улыбку старшей сестры на секунду проскочило раздражение, когда она повернулась к Кафи. Пусть ему и пришлось соврать о своей профессии, чтобы замести свои следы от ищеек, которых он крупно обманул, он действительно разбирался в цветах — отцовский подарок, который Магнул так и не смог забросить. Девушка перед ним не совсем не подходила цветку, в честь который была названа. Все азалии, которые он видел, были густонасыщенные, яркие, от снежно-белых до кроваво-розовых, и резали глаза своей красотой и цветом. Азалия перед ним была не прозрачной, но именно бесцветной. Никакого подтона в волосах, глазах или даже тонкой коже, как будто и вен у нее не было. Но он взглянул чуть глубже, провожая взглядом удаляющихся в комнату сестёр. Первая строчка любой книжки по флориографии: азалия значит кротость, преданность, хрупкость и страсть. И если кротостью там даже и не пахло, то открытая спина сарафана, мелькнувшая за дверью спальни, подтвердила, что его будущая подопечная напоминает ему вазу из тонкого стекла, закаленную в огне. Такая же бесцветная, изящная, но крепкая, захочешь — не разобьешь. Наконец девушки вернулись, и он понял, что за раздумьями не услышал чего-то важного, что происходило в комнате. Кафи долго молча собиралась у порога, бросая печальные взгляды в сторону сестры, стоявшей поодаль от входа, а затем тихо попрощалась со всеми и выскользнула с большой сумкой за дверь, оставив перед этим ему на столе номер телефона и один из двух пухлых конвертов. Старшая — у него все не поворачивался язык называть ее ни Азалией, ни Лией — вдруг облегченно вздохнула и совершенно спокойно сама обошла стол и достала с верхних полок две чашки. — Магнул, будете чай? — он вздрогнул и еле поборол желание отвернуться обратно к столу, так как до этого наблюдал через плечо, и теперь почувствовал себя пойманным. — Да, но если есть кофе, лучше помогу с ним, — он поднялся из-за стола, но встретил добрую усмешку и вытянутую ладонь. — Рада, что у нас совпадают вкусы, но эту кухню я знаю лучше. — Хорошо, тогда просто постою рядом. Мне же надо привыкать тоже тут ориентироваться. — Послушайте, — девушка, до того засыпающая кофе в турку, развернулась к нему и оперлась спиной об столешницу со сложенными на груди руками. — Очень милосердно с вашей стороны было прийти сюда, но моя сестра слишком обо мне беспокоится. Поэтому давайте поступим так: через пару дней, когда она уедет из города окончательно, вы тоже поселитесь там, где живете сейчас. — А если я нигде не живу? — он отзеркалил руки на груди и хмыкнул, увидев новую порцию удивления на её лице. — Я действительно недавно приехал в город. Если точнее, то вчерашним вечером, и объявление вашей сестры, которое попалось мне под ноги, совершенно случайное и бездумное совпадение, так что не говорите о милосердии. Это не про меня, к вашему сожалению или счастью. — То есть вы пришли сюда только потому, что вам негде жить? — почему-то она произнесла это с улыбкой, возвращаясь к турке. Он кивнул по привычке и запоздало согласился вслух, чем вызвал еще одну широкую улыбку. — Ладно, это весьма необычно. Возвращайтесь за стол. И давай перейдем на ты. — Читаешь мои мысли, — он всё же перехватил цветочные чашки, перед этим аккуратно коснувшись её плеча. — И всё же я помогу хотя бы из чувства мужского долга. Азалия неожиданно рассмеялась в голос, однако не было в этом смехе ни намёка на насмешку или сарказм. Она села напротив, он подвинул чашку, неуверенно коснувшись её руки сверху своей — и разговор перетёк в русло, словно они были знакомы ужасно долго и наконец встретились после долгого отпуска в разных частях страны.