ГОРСТЬ ПЕПЛА

      С каждым днем отчаяние все глубже затягивало ее в пучину, лишая последних сил. С огромной тщательностью она собирала военные ресурсы: людей, оружие, продвинутые технологии, войска и флотилии. Она объединяла армады дредноутов, сплачивала целые расы, чтобы противостоять врагам из плоти и крови, чудовищно опасным и практически непобедимым. Каждый день она сверяла степень собранной военной мощи с уровнем боеготовности, выстроенным в своей голове. Каждый боец был на счету, каждая секунда времени — тоже.       Теперь же не осталось ни ресурсов, ни психических сил. От военной мощи — лишь жалкие обломки. Этот враг, в отличие от прежних, был почти неосязаем, как и призраки из ее ночных кошмаров.       На сегодняшний день у них не было представления об оружии, с помощью которого можно было бы сразиться с неизведанным врагом, и не было возможности добраться до него.       Как же жестоко она ошиблась, недооценив эту невидимую угрозу. Где же была допущена роковая оплошность? Почему раньше отзвуки терзавших ее снов — «тебе здесь не место» — не указали ей на правильное решение? Когда она успела увлечься борьбой с противником, страшным внешне, но разлетавшимся в клочья под градом дробовиков и огнем пулеметов? И проглядела недруга более древнего, более опасного, способного залечь глубоко внутри, отравляя душу?       Сейчас же она совершила еще одну ошибку: привела врага к себе домой, уверенная, что к моменту, когда добудет манящий, блестящий шар, ответы придут сами собой, а план созреет, как и всегда бывало раньше.       Отчаяние все больше поглощало ее, затапливая разум, словно приливная волна. С тех пор как она очнулась на своем родном корабле, изломанная изнутри и снаружи, потерявшая свою опору, веру в себя, так необходимую ей в тот момент поддержку любимого турианца, за счет которой она могла позволить себе быть неуязвимой, ее захлестывала лавина бессилия. Публичное признание своей слабости и ненадежности — антонимов для коммандера Шепард! — сломило ее окончательно. Мало кто мог это заметить. Она оставалась коммандером лишь на словах, сложив полномочия. Без звания, без оружия, игрушка в чьих-то опасных руках — кем она стала теперь?       Она прятала свое бессилие и безысходность за маской шуток и самоиронии. И чем отчаяннее было положение, тем больше она смеялась. Но и это мало кто замечал.       Ее враг насчитывал более миллиарда лет и превосходил всех известных живых существ в ментальном и физическом контроле. Ирония в том, что созданий, которые могли бы сразить Левиафанов, они уже победили несколько месяцев назад.       «Чертов синтез, надо было выбрать его! Или контроль над Жнецами? Чем он хуже?» Она чувствовала вину. Тогда приходилось принимать решение в считанные минуты, в ограниченное время, не было времени посоветоваться с командованием. Делая выбор, Шепард не была намерена сотрудничать со Жнецами и с тем, кто их создал.       В порыве ярости она ударила кулаком по голубой маслянистой сфере, отчего она отскочила как мяч, и запрыгнула на ступеньки лестницы, ведущей к верхней части каюты.       Грюнт, утомленный бездельем и стоявший лицом к аквариуму, обернулся. Уже более трех часов Шепард сидела на полу и, казалось, гипнотизировала взглядом светящийся изнутри бирюзовый шар. Или, наоборот, это он гипнотизировал ее? Она смутно припоминала, что точно такой же шар цвета морской волны уже стоял у нее в каюте какое-то время. И куда же он подевался? — Вам нужна я? Смотрите! — воскликнула она, отпихнув сферу носком ноги обратно к себе. — Воевода, может, ну его… дробовиком? — предложил Грюнт, направляясь к кофемашине. — Тогда они не будут видеть меня. А так не пойдет. Представляешь, эти высокомерные клопы, несмотря на то, что при каждом цикле развития синтетики уничтожали органиков, для решения этой проблемы… создали — бам! — сфера как мяч подскочила к ногам Грюнта, решившего подойти к кофемашине. — … Искусственный разум.       Юный кроган обернулся к Шепард с чашкой ароматного напитка в руках, но она тут же выхватила ее из его массивных ладоней. — М-м… — жадно глотнула она. — И что в этом не так, Грюнт? — назидательно спросила Шепард. — Эти головоногие — полные идиоты, воевода! — Грюнт ударил сферу ногой, и, к его чести, не разбил ее. — «Мы — вершина бытия и эволюции», — Шепард смешно скорчила лицо, словно пародируя Властелина.       Она наклонилась, взяла маслянистую сферу с пола и вгляделась в нее. Веселье мгновенно покинуло ее лицо. — Эти ублюдки использовали Миранду, чтобы она сделала меня управляемой марионеткой. А я этого так не оставлю.       Шепард кинула сферу на пол, подхватила носком ботинка и опять подбросила в воздух.       Грюнт налил себе еще чашку кофе, но Шепард опять вытянула ее из его рук. Лицо юного крогана нахмурилось. — Это моя последняя чашка, — жадно глотнула коммандер, подпинывая ему сферу. — Эти креветки, Грюнт, существуют уже более миллиарда лет, — продолжала Шепард менторским тоном. — Как ты думаешь, насколько развита их цивилизация?       Кроган непонимающе посмотрел на нее. — Признаками развитого общества являются письменность, урбанизация, разделение труда, инфраструктура, культура и искусство… — перечислила Шепард, загибая пальцы. — Есть ли это все у существ, имеющих щупальца и живущих в водной среде? Сидят в своем океане, ворон считают. — Кого считают? — удивленно спросил Грюнт. — Ворон. Это птицы с планеты Земля. Считать ворон — это означает…       Они были так увлечены разговором, что не заметили, как открылась дверь в каюту. — …Проводить время в безделье, — раздался гортанный голос Гарруса.       Шепард с радостью обернулась ему навстречу. — А-а, — понимающе протянул Грюнт, — это человеческие идио… идио… — Идиомы, — подсказал турианец. — Шепард, теперь ты обучаешь им крогана? — Не только им. Надо сказать, он способный ученик, — она похлопала Грюнта по плечу. — Наконец-то я свободен! Можно сказать, что сегодня я прошел курс изучения океанных каракатиц и прослушал историю создания космических креветок. И в футбол немного поиграли. — Это был не футбол, Грюнт. Как в него играть, я покажу в следующий раз. — Хе-хе-хе, воевода! — юный кроган двинулся к выходу, забирая с собой кружку с ароматным дымящимся напитком. — Покатать мяч я согласен, а про каракатиц пусть завтра Заид слушает. Хотя… — уже у ступенек Грюнт обернулся. — А почему искусственный Разум выбрал именно тебя? — Не знаю, — Шепард пожала плечами. — По стечению обстоятельств это вполне могли бы быть Андерсон или Призрак. — А я знаю почему.       Шепард вопросительно глянула на него, изогнув бровь. — Потому что ты — самая крутая! — кроган ощерился в улыбке, обнажая свои клыки. — Да, именно так я и подумала! — рассмеялась Шепард.       Она боялась оставаться одна. Наедине со своими мыслями. Она много чего боялась, но очень редко кто видел страх в ее глазах. События на «Отважном» добавили к её страхам боязнь стремительно летящих вниз лифтов.       Сейчас она не знала, чего боится больше: заснуть или лишиться сна. Скорее всего, ее ждали мучительные часы бессонницы, вызванной переутомлением, а затем — кошмары. Такие пугающие сны, которые повторялись, как безумный цикл: каждый раз, просыпаясь, она обнаруживала, что находится во сне, и не могла проснуться.       «Сломать, вывихнуть, свернуть», — этого она не забудет никогда, как бы ни пыталась.       Сейчас она знала, что боится неизвестности. У нее не было ни малейшего представления, как справиться с бедой, неожиданно свалившейся им на голову. Они добыли средство, с помощью которого могли связаться с врагом, неизведанным в гораздо большей части, чем прежний.       «Чем они питаются на дне океана? Как добывают пищу при помощи щупалец? Какой у них образ жизни? Есть ли у них социальная структура и органы власти? Как можно построить государство в водной среде?» — Шепард, ты работаешь, — Гаррус обнял ее сзади, прижимая спиной к своей горячей груди.       «Каким именно образом они используют рабов, находясь изолированно от них? Как они получают свою дань, находясь в океане?» — мысли не отпускали Шепард. Но и Гаррус не сдавался. Он притянул ее к себе еще крепче, за талию, уткнулся носом в ее затылок, затем в шею, щекоча ее мандибулами. Он легко прикусил кожу и рокочуще прошептал в самое ухо: — Шепард… ты работаешь…       Шепард довольно хмыкнула. «Продолжай». Гаррус медленно провел рукой по ее талии, еще медленнее по бедру, затем…       «Вы существуете потому, что мы разрешаем вам это».       «Даже ваш род можно уничтожить одним лишь усилием воли», — фразы со скоростью молнии пронеслись в ее голове. Это были явно не ее мысли. — Что?!.. — она подскочила в кровати. — Шепард?! — Гаррус тоже сел, встревоженно глядя на нее. — Что случилось?       Она повернулась к нему. Молча. Он взял с тумбочки визор и надел его. — Твои жизненные показатели… — Все в порядке, — глухо сказала Шепард. — Я не боюсь их. — Может, зря… — Гаррус кивнул на шар, в ночное время покоившийся в экранированной коробке на придиванном столике. — Я не боюсь их, — уже увереннее повторила Шепард. — Они напугали тебя, — настаивал Гаррус.       «Кого ты обманываешь?» — этот голос внутри принадлежал не ей. — Нет, им не удастся, — Шепард встала с кровати. — Ты же знаешь, если я боюсь — я делаю шаг вперед.       Гаррус тяжело вздохнул и тоже поднялся. — Мы уберем его подальше. По крайней мере, сейчас.       Шепард кивнула, согласившись. — Я отнесу его в трюм, — решил турианец.       Вакариан торопливо надел штаны, схватил черный ящик подмышку и, бросив на нее встревоженный взгляд, скрылся за дверью.       Шепард устало вернулась под одеяло. Она провалилась в сон еще до того, как Гаррус вернулся.

***

      Она находится в холодной непроглядной тьме. Шагает вперед, ощущая под ногами ледяную воду. Она прибывает с каждой секундой. С каждым движением идти становится все тяжелее. Темно — хоть глаз выколи. Она знает, что надо идти вперед. Если она остановится, то сломается. Она идет достаточно долго, кажется, что вечность. Вода уже ей по пояс.       От ледяной воды сводит ноги и руки, зубы не попадают друг на друга. Нестерпимый холод сковывает движения, проникает глубоко внутрь. Оружия у нее с собой нет — они договорились, что она не будет его носить, хотя сейчас с пушкой в руке ей стало бы спокойней. Впрочем, она не знает такого оружия, которое могла бы применить против врагов, которых еще не одолела. Одежда — ботинки, штаны и толстовка — уже покрывается ледяной коркой. Она перестала чувствовать пальцы рук и ног.       «Где я нахожусь? Куда иду? — задумывается она. — Зачем? Что там впереди?»       Она шагает быстрее, чтобы согреться и выбраться из этого странного места. Но впереди ее ждет одна лишь безмолвная, безграничная тьма. Ничего.       Чтобы куда-то прийти, надо знать конечную цель. Она останавливается. Она не знает, куда идет — вот в чем проблема. Ей надо двигаться дальше, иначе она пропадет. Она — коммандер Шепард и должна действовать. Вода уже почти по грудь, вокруг темнота, оружия нет, остановишься — смерть.       Вдруг она вспоминает, что сейчас должна находиться в своей постели под теплым боком Гарруса. — Где я?! Что со мной?! Здесь кто-то есть?! — Шепард начинает кричать.       Ее слова возвращаются к ней громким гулким звуком.       «Они лишь отзвуки эха. Мы существовали задолго до них», — припоминает она слова Левиафанов о Жнецах. Словно ей кто-то подсказывает. — Где я?! Что это за место на краю галактики?! — она с гневом всплескивает руками по воде.       Слова теряются в безграничном, всепоглощающем мраке.       Надо проснуться. Шепард стискивает пальцами свои бедра до боли, хлопает в ладоши, пытается подпрыгнуть. От отчаяния она не знает, что делать. — Засоси вас черная дыра! — кричит она. — Решили поиграть со мной?!       Ей отвечает лишь эхо. — Должно же это когда-то закончиться, ведь это не бесконечно! — Шепард снова пытается вызвать боль постоянным щипанием кожи, от которого действительно больно, но ничего не происходит.       «Вы вторглись во тьму».       Шепард поднимает взгляд, но над головой — лишь бездонная чернота, ни проблеска звезд. — Ладно, — произносит она. — Сыграем. Каковы правила игры?!       Она жаждет ответа, отчаяние начинает подкрадываться к сердцу. Но страх она не покажет. Никогда. — Ну же! Играйте честно! Чего вы от меня хотите?!       В ответ лишь холодное и безжизненное эхо. — Вы решили, что у меня не хватит терпения, — Шепард разводит руками. — Что ж, признаю, вы оказались правы. Что вам нужно?       Она пытается обуздать бурю внутри. Это ожидание уже невыносимо. — ТВОЙ РАЗУМ ПРИНАДЛЕЖИТ НАМ! НАМ! ТЫ — ЛИШЬ НИЧТОЖНЫЙ ИНСТРУМЕНТ! ИНСТРУМЕНТ! — металлический голос, словно раскат грома, внезапно обрушивается сверху.       Шепард, вздрогнув от неожиданности, зажимает уши, сгибается и едва не теряет равновесие, падая в воду. — Какого черта?! — кричит она в пустоту мгновение спустя. — ТЫ ХОТЕЛА ЗНАТЬ!!! УЗРИ!!! — доносится гром сверху, оглушая Шепард.       Она падает в ледяную воду, ноги уже не чувствуют дна, она тонет, отчаянно хватая ртом воздух. Ей нечем дышать.

***

— Шепард! Шепард! Проснись, прошу тебя! Просыпайся же!       Шепард распахивает глаза и с изумлением смотрит на встревоженного Гарруса, который трясет ее за плечи. В его глазах плещется испуг. — Ты кричала и металась во сне, — взволнованно говорит он. — Твои жизненные показатели зашкаливают. Я долго не мог тебя добудиться.       Его глаза смотрят на нее с искренней тревогой.       Шепард ловит воздух ртом и чувствует, что подушка и простыня промокли насквозь и стали ледяными, волосы прилипли ко лбу, одежда облепила тело. Ее бьет дрожь, озноб пробирает до костей.       Гаррус помогает ей переодеться в другую одежду, меняет наволочку и простыню. Шепард послушно надевает несколько слоев термоносков, натягивает пару толстовок, кутается в теплый плед. Она начинает медленно вспоминать свой сон наяву, его обрывки всплывают в голове. Но она молчит, не желая вселять тревогу в сердце Гарруса. Она лишь крепче прижимается к его жаркому телу, прислоняет голову к его груди. — У тебя руки ледяные. Температура. Тебе необходимо в медотсек. Так не должно быть, — отрывисто произносит он, беспокоясь о ее состоянии. — Нет, сейчас я приду в себя. Только кофе, как можно более горячий.       Любимый турианец бросается к кофемашине и приносит ей чашку ароматного напитка. Шепард согревает ледяные руки о кружку. — Только не в медотсек, не оставляй меня там, — бормочет она.       Гаррус отводит взгляд. Шепард понимает, что этими словами она ранит его. — Хорошо. Но мы вернемся сюда, — соглашается она.       Она допивает бодрящий напиток жадными глотками, и они спускаются в лазарет.

***

— В наличии все признаки переохлаждения, — с удивлением констатирует Чаквас, изучая данные на мониторах и бросая взгляд на дрожащую Шепард. — Дам кое-какие лекарства. Рекомендую обильное теплое питье и сухое согревание.       Шепард молчит. Гаррус тоже избегает взгляда Чаквас. Судовой врач, наконец, прерывает тишину. — Что случилось? — прямо спрашивает она. — Сколько времени прошло? — вопросом на вопрос вдруг отвечает Шепард. — Сколько времени? Еще глубокая ночь, — Вакариан слегка раздвигает мандибулы, в его двойных обертонах звучит изумление.       Шепард выглядит дезориентированной. Чаквас стягивает носки с ее ног и с сокрушением качает головой. — Еще чуть-чуть, и надо было бы пересаживать кожу. Ноги обморожены, но можно обойтись панацелином, — поясняет она. — Низкий пульс и давление. Налицо все признаки длительной гипотермии. Она все это время была с тобой, Гаррус? — Да, — удивленно протягивает он. — Она спала, и я не мог ее добудиться. Вся одежда и постельное белье были ледяными и мокрыми, как будто она провела много часов в ледяной воде. — Так и было. Похоже, — наконец откликается Шепард. — Это просто плохой сон. — Может, снотворное? У меня есть самое сильное. Кровь из носа не шла? — Нет! — Шепард резко качает головой.       Гаррус замечает испуг в ее глазах. Чаквас только разводит руками. — Могу оставить в лазарете и присмотреть за вами, Шепард. Вдруг что-то еще… — Тоже нет. — Если что-то случится, даже если это будет очень плохой сон, зовите меня. В любое время суток, — врач обеспокоенно смотрит на Шепард, отлепляя датчики. — Гаррус, под твою ответственность. — Ну все, Шепард, больше никакого футбола, — вздыхает Вакариан.       Она запивает пару капсул водой из мензурки, Гаррус помогает ей нанести медигель под строгим присмотром Кэрин, и они отправляются обратно в каюту.

***

      Ничто не давило так, как ее молчание. Они с пледами устроились на диване, Вакариан надел визор и украдкой поглядывал на нее. Он очень сильно хотел спать, но боролся с собой. Шепард же совершенно не желала проваливаться в объятия Морфея, поэтому стала копаться в экстранете, прижавшись к Гаррусу. — Ты можешь поспать, я в безопасности, — наконец сказала она. — Хочешь, включу фильм? Посмотрим вместе? — Чтобы я спокойно заснул, а с тобой… С тобой случилась… Я даже не знаю, как это назвать. — Вам утром вставать, советник Вакариан, — слабо улыбнулась Шепард. — Будешь клевать носом весь день? — Клевать носом? Как птица? — Гаррус подавил зевок, прикрыв рот рукой. — Ну конечно. Заснешь за столом при примархе, опустив голову вниз. А я уже выспалась и точно не собираюсь спать. — Шепард, не заговаривай мне зубы… — Вот-вот! — рассмеялась Шепард. — Да, я уже специалист по идиомам, — довольно раздвинув мандибулы, согласился Гаррус. — Так что я хотел сказать… — Что ты хочешь спать, а я посижу с тобой рядом, — она мягко провела по его мандибуле успокаивающим жестом. — Да, — протянул Вакариан, — ты всегда умела убеждать.       Он повернулся к ней всем корпусом и взял ее руку, лежавшую у него на груди, в свою. — Шепард, — он серьезно посмотрел в ее глаза.       Она застыла, глядя на него. Как сказать ей, чтобы повлиять на нее? — Я, конечно, не стану использовать сейчас свои полномочия советника Вакариана, но сегодня ранним утром я увезу эту проклятую сферу подальше отсюда. Туда, куда не знаю сам, потому что я знаю твое упрямство.       Ему казалось, что сейчас она раздавит руками чашку, ее глаза заискрились. — Я не сдамся. Им нужна я. Они хотели использовать меня и убрать глав народов. Те защищались бы, как могли, и их охрана сделала бы все возможное, чтобы избежать их смерти, пусть и ценой жизни нападающего… — Шепард… — его голос дрогнул.       Он крепче сжал ее руку. Вакариан прекрасно знал, что телохранители предводителей рас, защищая их, вряд ли стали бы проявлять осторожность при отражении ее нападения во время нахождения в трансе. — Если эти брюхатые креветки избавятся от меня, им проще будет раздавить остальных, — с гневом прошептала Шепард. — По крайней мере, они так считают. — Я разбудил тебя с большим трудом. Где гарантия, что у меня это получится снова? Тем более, я не думаю, что они ограничатся пытками в виде «плохих снов».       Гаррус еще помнил ее крики по ночам, и как неожиданно ломались ее кости без всякого контакта с травмирующим фактором после того, как они нашли ее на «Империи». От одних флешбэков у него сводило мандибулы, будто от боли. — У нас нет оружия против них, — покачала головой Шепард, нахмурив брови. — Только через сферу можно связаться с ними и показать, что мы их не боимся, придем к ним и раздавим к чертям. Что их планы воздействовать на меня и убить руководителей видов провалились. Я согласна на то, чтобы проводить опыты со сферой только в твоем присутствии и кого-либо из команды. Когда я засну, а ты или кто-то другой будете бодрствовать, чтобы иметь возможность меня разбудить, если почувствуете опасность. Можно проводить эксперименты в лазарете, с использованием контролирующих датчиков Чаквас.       Он хотел убедить ее отказаться от испытаний со сферой, но совершенно не заметил, как она уже почти уверила его в обратном. Она нажимала на верные кнопки. Но он помнил ее состояние, когда ее нашли на «Империи».       Помнил не узнающие его глаза. Помнил ее умоляющие о смерти глаза. Помнил ее глаза, отражающие желание убить каждого, кто станет на ее пути, во время благотворительного вечера. Помнил, как Шепард рухнула без сознания после того, как Миранда направила на нее сложенные в виде пистолета пальцы — жест, созданный Лоусон для того, чтобы контролировать ее и не дать совершить непоправимое. — В случае опасности вы всегда можете использовать жест Миранды, — не отступала она. — Только взаимодействуя с ними, мы сможем понять, как от них избавиться.       Она говорила очень убедительно. Гаррус был в смятении. Он должен принять решение. Если бы это зависело только от него, он, разумеется, запретил бы любые сомнительные эксперименты. Но на кону стояла судьба всего Млечного Пути. Хотя к черту Галактику, Шепард важнее. — Я знаю, ты обо мне беспокоишься, — мягко сказала Шепард, обнимая Гарруса, и коснулась своим лбом его. Он прижал ее к себе покрепче. Он просидел бы так, молча обнявшись с Шепард, целую вечность. Но что он мог поделать против всего остального?