ГОРСТЬ ПЕПЛА

      Шаттл под управлением Кортеза опустился у подножия внушительного старого здания, построенного еще в прошлом веке. Приземистое, сложенное из красного кирпича, оно угрюмо нависало над самой окраиной Ванкувера, по соседству с обветшалой наземной трассой, предназначенной для перевозок крупногабаритных грузов. Вокруг раскинулись просторные склады, где когда-то хранилась провизия для военнослужащих, давно израсходованная после того, как народы, закончившие войну, застряли в Солнечной системе на космических кораблях без возможности вернуться домой.       Теперь в огромных ангарах хранилось множество, по большей части, массивных исследуемых объектов повышенной опасности: рухнувшие с небес Жнецы, их искореженные фрагменты, «заснувшие» геты и в один миг завалившиеся на бок хаски всех видов.       В монументальном кирпичном строении, построенном на века, после решающей битвы за Землю был учрежден Научно-исследовательский центр, призванный разгадать тайны жнецовских технологий и необычных артефактов. Таким же предметом являлась и сфера Левиафанов.       Дождавшись открытия массивной двери, Вакариан торопливо зашел внутрь. Его встретил саларианец, с которым он договорился рано утром, и молча повел его через переплетение длинных коридоров в склад для хранения небольших объектов.       Ученый ввел сложный шифр, сочетающий цифровые коды, жесты пальцев по экрану и сканирование сетчатки глаза. Стальной сейф отворился с громким лязгом. Турианец вытащил из-за пазухи черную коробку с экранирующими стенками, и чутье подсказало ему открыть ее. Он быстро засунул внутрь руку, но нащупал лишь листок бумаги. Гаррус вынул его быстрым движением. Сердце бешено заколотилось, когда он поднес клочок к глазам. «Прости, Гаррус. Ш.» — гласила надпись. Выкрикивая турианские ругательства, от которых у духов свернулись бы уши, Вакариан сломя голову, как сказала бы Шепард, дери они ее за ногу, ринулся прочь через лабиринты коридоров.       Одним быстрым прыжком Гаррус заскочил в «Кадьяк».       — Кортез, давай обратно!       Турианец активировал инструметрон и поочередно попытался связаться с членами команды, начиная с Шепард и пилота. Никто не отвечал. Гаррус ощутил свербящую тяжесть под килем, означавшую предчувствие неминуемой беды.

***

      Она приходит в себя на холодном полу своей каюты и чувствует, как пульсирует боль в висках. Туман застилает глаза, мешая разглядеть детали. Рядом валяется разбитая чашка, остатки кофе расплываются тёмным пятном. Один из острых осколков больно впивается в кожу, но она едва замечает боль. Пошатываясь, она поднимается на ноги и осматривается вокруг.       Всё вокруг расплывается перед глазами, словно сквозь мутное стекло. Что произошло? Кто-то атаковал «Нормандию»? Она должна оценить обстановку, как солдат на поле боя. Рядом с ней лежит тварь — вид хаска, мерзкий гибрид крогана и турианца. В углу, на диване, раскинулся налетчик, а рядом с ним — хаск. Все трое лежат неподвижно. Скорее всего, уже ликвидированы. На столе царит хаос из разбросанных бумаг. Больше в каюте врагов нет.       Не теряя времени, она кидается к оружейному шкафу. Ей кажется, что она движется очень медленно, словно во сне. Она достает свою любимую снайперскую винтовку «Черная вдова», заряжает ее. Дрожащие пальцы не слушаются, поэтому она не может справиться с застежками брони, но и надевать ее уже некогда. Она пытается позвать СУЗИ, но голос словно застревает в горле.       Шепард моргает, но дымка перед глазами не рассеивается. «Нормандия» опять горит? Снова подбили Коллекционеры? Почему всё вокруг движется так медленно? Собрав волю в кулак, она заставляет себя двигаться быстрее. Бросив части брони на пол, она бросается к лифту. Без защиты она уязвима, но сейчас это не имеет значения.       Лифт открывается мучительно медленно. Она должна добраться до боевого информационного центра, проследить за эвакуацией команды. Особенно важно было спасти Джокера.       Наконец, она дожидается, когда дверь лифта на мостик раскрывается, оценивает обстановку, держа снайперскую винтовку наизготовку. Туман окутывает все вокруг. Туман войны. Голова кружится, но она пытается осмотреть палубу. Вдали от нее, ближе к рубке, слева маячит хаск. Она прицеливается, но он ускользает. Справа от него показывается еще один, далеко, но уверенно приближается к ней. Она берет его на мушку, но ее шатает из стороны в сторону, каждое движение дается с огромным трудом. «Это какой-то газ?» — промелькает мысль. Она пригибается и укрывается за столом справа от лестницы, ведущей к голографической карте галактики.       За хаском, что справа, бежит еще один, он что-то кричит и смотрит на лифт. Она оглядывается назад. Оттуда, громко рыча, выходит налетчик. «Слишком быстрые для хасков. Еще и надрывают голос». Рука скользит вниз, чтобы перехватить дробовик. «Им будет быстрее». Но его там не оказывается. «Я без дробовика и без брони?!». Драгоценные секунды ускользают.       Она отчаянно пытается собраться с мыслями. Она снова смотрит за карту галактики: один из синтетическо-органических зомби, разрисованный странными рисунками, наводит на нее оружие, но не стреляет, отчего-то медлит. Второй враг, подошедший ближе, тоже направляет на нее ствол, но смотрит с тоской. «Откуда у него печаль? Это точно хаск?»       Она смотрит в сторону лифта: налетчик медленно приближается к ней сзади, но делает это осторожно, словно изучая ее. Его взгляд был таким, будто он знает ее. Ей становится его жаль. Он зовет ее и медлит с выстрелом.       Оба хаска тоже не стреляют, хотя держат ее на мушке. «Если это не хаски и не налетчик, то почему они целятся в меня? Откуда эта грусть в их взглядах?»       Она вдруг понимает, что ее обманули — и хаски, и налетчик готовятся открыть огонь.       Все разрешается за какие-то доли секунды. Она мигом разворачивается, чтобы выстрелить в двух хасков одним целительным хедшотом, чтобы потом обернуться и добить налетчика прикладом по голове. Но движения слишком медленные, она не успевает. Разрисованный хаск стреляет в нее первым. Следом разряжает оружие другой. Через какие-то наносекунды она успевает сделать выстрел в первого хаска, в то же время налетчик разряжает оружие в нее. Она падает. Она убита.

***

      Шепард рухнула на пол, раскрутившись по инерции в сторону лифта. Снайперская винтовка выскользнула из безвольных рук и с глухим стуком упала рядом. Гаррус молниеносно подхватил ее на руки, его глаза пылали яростью.       — Какого лешего Шепард одна?! Ты обязан был присмотреть за ней, пока меня нет на корабле! — громко рыкнул Гаррус на подбежавшего Кайдена. Его голос дрожал от гнева.       — Почему ты так долго тянул с «выстрелом»?! Пару миллиметров левее — и мы бы лишились одного члена экипажа! — парировал Кайден.       — Джек, какого черта ты открыла огонь?! — проигнорировал вопрос Кайдена Гаррус.       — Троянский конь, подарок от Грикос… — начала Джек.       — Забудь навсегда про этого животного! Не смей! Ты ранила ее! — рявкнул Вакариан.       — Но она просила… — биотик оторопела от его злости.       — Забудь навсегда, что она просила! Это не игрушки и не детские присказки! Надо было подходить осторожно, своими действиями вы испугали ее, могли бы сейчас остаться без мозгов! Тебе просто повезло, что тебя задело по касательной! — Гаррус зарычал на Джек.       Если бы он не удерживал обмякшую в его руках Шепард, казалось, он разорвал бы Джек вместе с Кайденом.       — Как получилось, что она оказалась с оружием, и рядом с ней не было никого?! Кто-нибудь расскажет?!       — С ней были Заид, Грюнт, Миранда и Солана, — пытаясь сдерживать свои эмоции, ответил Кайден. — Четверо!       — Что?! Миранда?! — далее последовал поток турианских ругательств, которые не решился бы перевести ни один переводчик.

***

      Лифт полз вниз, словно улитка, каждая секунда тянулась мучительно долго. Тело Шепард казалось невесомым, ее руки и ноги бессильно повисли, как у тряпичной куклы. Гарруса преследовало липкое чувство дежавю. Но сейчас все было гораздо серьезнее. Что может быть опаснее, чем снайперская винтовка в руках Шепард в состоянии измененного сознания? Из ее плеча сочилась кровь на руки и одежду Гарруса.       — Какого черта здесь делает Миранда?! Зачем ты пустил ее сюда, Аленко? Где они все?! — таким разъяренным Вакариана еще никто не видел. — Тебе нельзя ничего поручить! Как тебе доверили «Нормандию»?! Из-за твоего решения не лететь на Цитадель Шепард осталась без помощи! И сейчас она в таком состоянии из-за тебя! — гаркнул Гаррус, теряя контроль.       Кайден побелел, его кулаки невольно сжались, заискрившись слабыми всполохами цвета индиго. Он изо всех сил старался сохранить самообладание.       — Моро! — обратился он через инструметрон. — Где сейчас находятся Миранда, Заид, Грюнт и Солана?       — Связь сегодня барахлит, Аленко. Не могу определить их местоположение.       — Какого черта там оказалась Солана? Если с ней что-то случится, то твое лицо столкнется с моими кулаками! Так что здесь делает Миранда?! — если бы не Шепард на руках, Гаррус встряхнул бы майора за грудки.       Лоусон не была для них врагом, она была вынуждена установить Шепард управляющий чип, думая, что ее сестра Ориана находится в заложниках у похитителей, но доверие к ней было подорвано.       — Хаккет предложил Шепард углубленное исследование головного мозга и имплантов в медицинском центре с самым лучшим оборудованием. Он был под землей, поэтому не пострадал от атак Жнецов. Она согласилась. Сегодня утром Шепард хотела обсудить результаты исследования с Мирандой и Соланой.       — Почему я об этом не знал?!       — Как сам думаешь? Шепард не хотела тебе говорить.       — Связываю с Заидом, — раздался из интеркома голос пилота.       — Я зашел в каюту капитана.       — Почему тебя там не было?!       — Хм. Ходил отлить.       — Что там случилось?! Отвечай живо!       — Хм. Вроде нормально все. Говорят, что потеряли Шепард. Она у вас?       — Потеряли, говоришь?! — сейчас Аленко выглядел рассерженным. — Да, у нас. Ждем вас в медотсеке. Быстро.       Наконец двери лифта на жилую палубу разъехались, и они поспешно достигли лазарета.       Гаррус бережно положил обездвиженную, словно сломанную марионетку, Шепард на кушетку. Она казалась спящей, погруженной в крепкий, глубокий сон.       — Что случилось? — Чаквас моментально принялась подключать датчики. Чувство дежавю появилось и у нее. В ответ повисла тягостная тишина. — Почему у нее огнестрельное ранение?!       — Шепард действовала под влиянием контролирующего чипа. Она оказалась в БИЦе с оружием в руках. Потому что один безответственный болван впустил Миранду на «Нормандию», — наконец пояснил Гаррус.       Аленко фыркнул — это было оскорбление.       — Мои приборы… — вдруг забеспокоилась Чаквас. — Они сбоят…       — Что за чертовщина творится на корабле, майор?! — Гаррус был взбешен.       Сегодня утром он собирался на Совет, но опять все пошло не так. С Шепард. Ему казалось, что он снова проходит все те же круги ада. И, как прежде, виноват в этом был Аленко.       Кулаки Кайдена вновь засветились неровным, пульсирующим светом. Он и сам был в бешенстве от собственной беспомощности. Его до сих пор преследовала вина за то, что оставил ее тогда, на гибнущей «Нормандии», эвакуировавшись вместе с остальным экипажем.       — Техники уже работают с неисправностями! — воскликнул он, словно в свое оправдание.       — Если сейчас не прекратите — вышвырну обоих из медотсека! Я не понимаю, что происходит: мои приборы не могут зарегистрировать ни одного жизненного параметра Шепард.       — Это поможет? — Гаррус подсоединил визор к омнитулу Чаквас.       — Похоже, неполадки медицинского оборудования напрямую связаны с состоянием Шепард. Ее показатели крайне неустойчивы: они скачут от опасных минимумов до критических максимумов. Не могу их стабилизировать, — Кэрин подцепила дополнительные датчики от резервной диагностической станции к вискам, запястьям, лодыжкам и сердцу Шепард.       — Здесь та же ситуация, — прокомментировала доктор. — Это не просто сон, как в прошлый раз. Ее жизненные функции раскоординированы. Дело в ее имплантах. Я не могу вернуть параметры в норму, — Чаквас продолжала суетиться над приборами. — Давление, пульс, уровень кислорода в крови постоянно повышаются и понижаются обратно. Уровень адреналина в крови зашкаливает. Электрическая активность мозга тоже.       — Что мы можем сделать? — едва слышно спросил Гаррус.       Ярость отступила так же внезапно, как и появилась. У него не осталось сил. Словно весь запас жизненной энергии был истрачен на гнев. Его место заняло отчаяние.

***

      Проваливаясь в темноту, она в последний момент понимает, что убита кем-то из своих. Без сомнения, она узнает, кто это сделал. И разумеется, мстить она не будет. Какое бесчисленное количество раз она уже умирала? Каждая ее смерть — это критическая ошибка, неизбежное последствие того, что она сделала что-то неправильно, не предвидела все условия развития ситуации, не подготовилась к ней.       С трудом разлепляя глаза, Шепард обнаруживает, что горящая «Нормандия» раскалывается напополам, в тот момент, когда ее взрывной волной откидывает в космос. Тело раскручивается десятки раз вокруг своей оси. Мириады звезд вращаются вокруг нее.       Она безуспешно и отчаянно пытается удержать утечку кислорода. Ей больно пошевелиться из-за перепада давления, из-за отеков лопаются сосуды. Горят легкие, невозможно дышать. Задыхается, судорожно пытается ловить воздух ртом. Погружается в беспросветную тьму — она снова умирает.       Затем все повторяется раз за разом огромное количество раз. Она не понимает, почему так происходит. Из-за дичайшей боли не может даже подумать, где находится. Смутно вспоминает, что это когда-то с ней уже происходило. Она уже умирала над небесами серо-голубой Алкеры.       Когда это все наконец закончится? Почему смерть не принимает ее? Она просто не умеет умирать.       «Твой разум принадлежит нам! Ты являешься лишь инструментом!» — вспоминается вдруг. Она хочет ответить, но не может ничего произнести. Тогда пытается думать. Это выходит с огромным трудом.       «Мой разум мой и только мой, у вас ничего не получится!»       «Мне это снится, это нереально».       Когда она делает очередное кружение в космосе, она уже не держит руки за своей шеей, пытается расслабить свое тело и дать себе спокойно умереть.       «Этого не происходит в действительности. У вас не получится. Никакие вы не боги».       С первого раза не выходит.       «Гаррус, разбуди меня! Пожалуйста!»       Еще один цикл вращений. Она так устала.       «У вас ничего не выйдет. Он все равно меня разбудит».       В очередном смертельном витке меж сияющих звезд она свободно распускает руки и парит, давая себе умереть. Ей уже не страшно.

***

      Дверь в медотсек неслышно скользнула в сторону, и на пороге появились Миранда и Солана, а за их спинами виднелись угрюмые фигуры Заида и Грюнта. При виде бывшей оперативницы «Цербера» в сердце Гарруса вновь вспыхнуло пламя ярости.       — Лоусон! Что с ней? Отвечай немедленно! — голос сорвался, дрожа от едва сдерживаемого гнева.       — Я не знаю, — растерянно произнесла Миранда, с тревогой глядя на неподвижную фигуру Шепард, распростертую на кушетке.       Ее взгляд медленно скользнул по прислоненной к стене снайперской винтовке, задержался на ссадине у виска Джек, а затем губы Миранды дрогнули в едва заметной гримасе. Он надеялся, что она осознала всю тяжесть произошедшего.       — Она должна была находиться в глубоком сне, — в ее взгляде и голосе сквозило искреннее сожаление, но не оно требовалось ему сейчас.       — Врешь! — Гаррус одним движением оказался рядом с ней и схватил ее за плечи, не заботясь о том, что его когти впились в плоть. — Жизненные показатели Шепард нестабильны. Что ты сделала с ней?!       Биотика заплясала на пальцах Джек, её глаза пылали ненавистью.       Вакариан почувствовал, как в нем закипает отчаянное желание придушить Миранду за то, что эта женщина, на чьем лице после пыток не осталось следов былой красоты, своими руками сделала Шепард послушной куклой в левиафанских щупальцах. Лантар Сидонис выдал информацию под угрозой тяжких мучений, но Гаррус все еще не простил его. И у них обоих была дилемма — выдержать пытки или предать. Но они выбрали второй путь.       — Тихо всем! — голос Кайдена прорезал напряжённую атмосферу. — Что там с контролирующим чипом? Твой финт уже не действует? Или действует по-другому? Что с Шепард?       — Возможно, это результат взаимодействия сферы и чипа. Такое невозможно было предвидеть, — несмотря на то, что именно она была виновна в том, что сейчас происходит с Шепард, она смела говорить со свойственной ей невозмутимостью.       — Почему вас не было рядом? Как вы упустили ее? — Вакариан нехотя освободил Миранду из захвата своих рук.       — Мы очнулись на полу почти одновременно. Шепард не было в каюте.       — Эта церберовская сучка лжет! — всполохи на сжатых кулаках биотика засияли еще ярче.       — Еще немного — и немедленно выйдешь из лазарета! Тебе здесь не место! — одернул ее Аленко.       — Я не подчиняюсь твоим приказам, топ-модель, — в голосе Джек звучала неприкрытая враждебность.       — Если сейчас не успокоитесь, то уйдете из медотсека все! — гаркнула Чаквас. — Я пытаюсь стабилизировать Шепард, вы мне мешаете!       На мгновение в помещении повисла тяжелая тишина.       — Так что с исследованием чипа в медицинском центре? — едва слышно спросил Кайден.       — Шепард требовала изъять его любым способом. Мы сделали множество снимков, но имплант не виден ни на одном изображении.       — Почему вы не помните, как потеряли сознание?       — Она внедрила чип под воздействием креветок и все еще находится под их влиянием! — выкрикнула Джек.       Лоусон указала жестом на свой инструметрон, оборудованный экраном от индоктринации Левиафанов.       — Если он действует, то я не нахожусь под их внушением. Из нас только Шепард была без инструметрона, но у нее был экранирующий браслет, и сферу она не извлекала.       — Миранда! Говори уже по существу! — потребовала Чаквас, суетясь над мониторами. — Как ей помочь?       На лбу бывшей оперативницы «Цербера» пролегли едва заметные морщинки. Она сделала шаг к кушетке с Шепард, и Гаррус пропустил ее, моля всех духов, чтобы Лоусон не сделала ей еще хуже. Что может быть ужаснее, чем чип в твоей голове, позволяющий Левиафанам влиять на тебя?       — Прежде всего, надо стабилизировать нервную систему. Сколько человек пыталось ее остановить выстрелом в голову?       — Это имеет значение?       — Скорее всего, да. Она воспринимает сложенные в пистолет пальцы, как реальное оружие. Вам повезло, что она была без брони и шлема — так она чувствует себя более уязвимой.       — Шлем и Шепард — вещи не совместимые, хех, — прокряхтел Грюнт, неизвестно как оказавшийся в медотсеке.       — И ты говоришь это только сейчас?! — возмутился Гаррус.       — Я точно не знаю, как это работает, но ее глубинное подсознание оценивает, в шлеме она или нет. Возможно, если вы расскажете ей об этом, когда она придет в себя, то в следующий раз, когда она будет в трансе, она неосознанно вспомнит об этом, и воздействие жеста может быть нивелировано.       — Надеюсь, следующего раза не будет, — Вакариан посмотрел на Лоусон исподлобья, надеясь, что взгляд был достаточно красноречив.       Учитывая ночные кошмары Шепард, содержание которых он так и не узнал, он был вынужден признать, что ее состояние было вызвано экспериментами с проклятой сферой. Ей не стоило заигрывать с Левиафанами.       — Уровень кислорода в ее крови стремительно падает! — Чаквас обеспокоенно захлопотала вокруг приборов.       Тело Шепард выгнулось на кушетке, она судорожно втянула в легкие воздух. Было непонятно, просыпается ли она или умирает. Все, кто был в лазарете, резко застыли.       — Частота сердечных сокращений растет, дыхание учащается. Сосуды лопаются.       Чаквас надела на нее кислородную маску. Голова Шепард резко закинулась назад. Конечности забились в консульсиях. Чаквас ввела лекарство через инфузомат.       Руки и ноги Шепард резко обмякли, шейные мышцы расслабились.       Гаррус резко выпрямился, глядя на нее с щемящим чувством тревоги за ее жизнь. Он чувствовал себя беспомощным. Ему показалось, что это уже происходило. Опять новые круги ада.       — Что вы ей ввели?! Ей нельзя спать! — неожиданно для себя воскликнул он, вспоминая прошедшую ночь.       — Спать? Она была на грани смерти, Гаррус, — спокойно сказала Чаквас.       — Ей ни в коем случае нельзя засыпать! Я вчера не мог ее разбудить!       — Не мог разбудить? — удивленно спросила Чаквас. — Может, она просто крепко спала?       — Нет. Она кричала и металась во сне, но не могла проснуться. Обычно при кошмарах она приходит в себя гораздо быстрее. Вчера мне пришлось трясти ее минут двадцать.       — Согласна, это не было похоже на сон, — с пониманием сказала Чаквас, вспоминая замерзшую Шепард.       Доктор со всей серьезностью посмотрела на него, словно оценивала его состояние. Только теперь Гаррус осознал, что стоит в неудобной позе, вцепившись в поручень кушетки, словно это поможет ему удержать Шепард от гибели.       — Если я попытаюсь ее разбудить с помощью медикаментов, боюсь, приступ снова повторится, — тихо сказала Чаквас.       «Снова повторится… — с ужасом подумал Гаррус, смотря на багровые пятна на своем пиджаке. — Все опять повторяется. Хотя нет, не все. Противник уже известен, и он гораздо сильнее обычного Жнеца».       Это была пытка особого рода. Снова и снова видеть Шепард под капельницей и с подключенными датчиками. И это еще он не видел ее разобранной после Алкеры.       Где-то там, за стенами медотсека, должно было состояться заседание Совета. Но сейчас, когда Шепард лежала на больничной койке, все политические интриги и стратегические планы утратили смысл. Весь его мир сузился до размеров этой палаты, до состояния Шепард и угрозы, исходящей от Левиафанов.       Что творится в глубинах ее подсознания? Сражается ли она с батарианцами в хаосе Скиллианского Блица? Или противостоит Коллекционерам? А может, ведет битву с врагом, древним как сама галактика? Почему он не может спуститься в ад вместо нее?       Что будет, если ее разбудить: это погубит ее или избавит от страданий?       А может, она очнется, забыв, что она коммандер Шепард, объединившая инопланетные расы и победившая Жнецов — и перед ним окажется девушка-подросток, напуганная захватчиками Мендуара — батарианцами? А может, это будет Шепард-оружие, готовая истреблять всех на своем пути?       Так что ему делать? Он смотрит на пряди волос, разметавшиеся по лицу, заботливо поправляет их. Всматривается в ее лицо: она как будто спит, и ее не тревожат плохие сны.