input parameters

Последующие рабочие дни для Чонгука проходят спокойно и быстро. Он сосредотачивается на задачах и предстоящем срезе, не позволяя себе отвлекаться на лишние мысли. Получается у него довольно неплохо, ведь даже Тэхён, не покидавший голову все эти недели, исчезает. В первую очередь пропадает с глаз долой. Они не пересекаются ни в коридорах, ни в общем пространстве у кофемашины, ни когда Чонгук решает присоединиться к ребятам на диванах и креслах-мешках поиграть в плейстейшн. Тэхёна не видно. Чон не знает, то ли продукт оунер действительно занят работой, то ли их пути окончательно разошлись, то ли тот просто-напросто избегает любых встреч, даже случайных. Чонгук не хочет знать. Неприятный осадок на дне грудной клетки всё ещё есть, но ощущения притупляются, а все мысли посвящены только работе. По крайней мере, он старается, чтобы именно так и было. Ведь это проще. Впервые за всё время в компании Чонгук чувствует покой и монотонность рабочих будней. Как раз всё то, чего он так хотел изначально. Несколько раз Чон себя ловит на мыслях о том, что для него это вдруг непривычно. Потому что пусть Тэхён и раздражал его всё время, пусть и кидал странные шутки вперемешку с пошлыми подкатами — Чонгуку отчасти даже нравилось. А сейчас его вдруг резко всего лишили. Но на данный момент Чонгук за это благодарен. Он благодарен, когда, утопая в задачах с головой, забывает поесть. Благодарен, когда пьёт двойной эспрессо, затягиваясь курилкой, полностью погружаясь в себя. Благодарен, когда всё идёт по плану и расписанию. Искренне благодарен. Но обида всё ещё скребётся в груди. Чонгук чувствует себя не просто униженным — брошенным, обманутым и ненужным. Тэхён так долго добивался доступа к нему и его телу. Чон так долго сопротивлялся. Глушил в себе желание поддаться и пойти против своих принципов. Стоило лишь на секунду довериться — его ударили под дых. А затем он закопал себя сам своими же руками. Чонгук до сих пор очень удивлён спокойной реакцией Тэхёна на оскорбление. Он рассчитывал на унижение словами, выговор и увольнение. А получил настолько неожиданное поведение мужчины, что даже отчасти изменил о нём своё мнение. И пусть сам себя Тэхён назвал мудаком — Чонгук в этом не уверен. Да, тот непредсказуем в своих словах и действиях и доводит до белого каления своими играми, но это вызывает интерес. Тэхён распаляет в Чонгуке любопытство, что ему вообще-то не присуще. И вот это уже что-то новое. В четверг вечером, уже сидя дома за рабочим столом и бесцельно открывая-закрывая окна браузера, Чонгук думает о срезе. Точнее о том, кто на нём будет присутствовать. Да, он сам себе сказал: «Нахрен Ким Тэхёна». Но избавиться от мыслей о мужчине не может. Чон нервничает, как и всегда, перед важным событием, всё ещё не до конца уверенный в своих силах. Но ещё больше всё его естество трепещет от понимания того, что уже завтра он услышит его голос и увидит его лицо, пусть только и через экран. Чонгук не знает, как с этим бороться. И только сейчас полноценно осознаёт, что имел в виду Юнги. Неизвестность — это не только страх. Неизвестность — это интрига. А для него сейчас — самое настоящее предвкушение, оседающее сухостью на языке. Чонгуку впервые приятно его испытывать. И он устал обманывать себя, что нет. Чон откидывает голову на спинку кресла, закрывая глаза. Он не давит дрожь внутри от предстоящего среза, не глушит и полностью отдаётся ощущениям. Пропускает через себя, ощущая спазмы в желудке и трясущиеся пальцы. Телефон на столе начинает вибрировать. Входящий звонок. Чонгук открывает глаза и тянется к столешнице. — Неужели всё настолько хорошо в этой компании, куда ты устроился, что обо мне вообще не вспоминаешь? — мужчина, как и всегда, в хорошем расположении духа. Чонгук рассказал тогда о трудоустройстве почти сразу. — Я тоже рад тебя слышать, пап. — Как ты? Как продвигается твоя стажировка? — на фоне слышен шум бумаг. — Ты всё ещё на работе? — удивлённо спрашивает Чонгук, проверяя время на экране мака, который забирает с собой домой из офиса. — Да. Отчёты, — объясняется коротко и в подробности не углубляется. — Так как там твоя работа, разработчик? Чонгук поджимает губы. Он рассказал отцу, что его взяли в KimTechSolutions, не скрыв факт того, что пока лишь на пробный период. Но не стал говорить, что устроился тестировщиком с перспективой перерасти во что-то большее. — Всё в порядке, — Чонгук врать не умеет. Лишь недоговаривать. — Завтра важный созвон. — Упустить детали — почти то же самое, что и сказать правду. — Ты справишься. Всегда справляешься. Я даже не сомневался, что наш уговор закончится твоим реальным трудоустройством. — Правда? — Конечно правда. Помнишь, что ты всегда отвечал, когда тебя спрашивали, кем ты мечтаешь стать, когда вырастешь? — Чонгук улыбается уголком губ. Отец всегда упоминает тот разговор с учительницей в младших классах. — Ты говорил, что у тебя нет мечты — только цель. А когда у тебя спросили, в чём разница, помнишь, что ты ответил? — Помню, — мягко улыбается Чонгук. — Мечта — это нечто, что навсегда останется недостижимым, поскольку ты не знаешь, как её достичь. Она превращается в цель ровно в тот момент, когда ты понимаешь, какие шаги нужно для этого предпринять. Именно поэтому у меня никогда не было мечты. Я чётко знаю, что мне нужно сделать, чтобы достичь желаемого, — повторяет по памяти свои же слова. — До сих пор не могу понять, откуда я взял это. — Я тоже, — отвечает отец. — Тебе было всего восемь, а ты уже понял то, для чего другим требуется полжизни. С тех пор ничего не изменилось. Так что я был уверен, что у тебя всё получится. Нужно было только правильно подтолкнуть. — А если… — осекается Чонгук. — Если выйдет так, что я провалюсь? — Чонгук закусывает губу. — Всегда ведь существует вероятность того, что не получится и не выйдет. — У тебя уже получилось. Чонгуку хочется верить, что так и есть. Он обязательно расскажет всю правду отцу о стажировке тестировщиком. Но только после того, как станет полноценным разработчиком. Для этого всего лишь нужно пережить завтрашний день. Это — его цель. И он знает, как её достичь.

***

Тэхён встаёт с кресла и отодвигает его назад. То откатывается и ударяется спинкой о панорамное окно. Ким упирается ладонями в рабочий стол и осматривает кипу бумаг, лежащую перед ним. Чимин подготовил статистику и отчёты по компании за прошлый квартал, Юнги и Джин сделали то же самое. Тэхён перепроверяет цифры, перечитывая каждый документ, и складывает те в правильном порядке. Заказчик приедет примерно через час, а значит, у него не так много времени. Он вызывает Вонён по внутренней линии и просит ту подготовить зал для конференций, попутно напоминает о кофе. Он не покидает пределы своего кабинета на этой неделе с раннего утра и до позднего вечера, полностью уходя мыслями в предстоящий проект. Всё для того, чтобы не думать о совёнке. Тэхён закуривает сигарету и продолжает копаться в документах, когда телефон начинает вибрировать от входящего звонка. Он принимает вызов, сразу ставя собеседника на громкую связь. — Да, Намджун, слушаю, — Ким хмурится, вчитываясь в отчёт Чимина, и берёт документ в руки, поднося ближе. — Только попрощался с юристами, скоро буду в офисе. Контракт у меня на руках. Вы готовы к презентации? — голос чёткий и строгий. — Да, команда всё сделала, — Тэхён хмурится ещё сильнее, бегая глазами по графикам статистики и колонкам с цифрами. — Приедешь — заходи сразу ко мне. Переговорка пока ещё не готова. Успеем обсудить детали. Расскажешь мне ещё про клиента. — Договорились, — на фоне слышен звук поворотника. — Хотя говорить особо больше нечего. Не самые приятные люди: хотят контролировать разработку изнутри. Будут цепляться к словам, так что продумай заранее, что хочешь сказать. — Уже продумал, — Тэхён откладывает документ в одну из папок, тушит сигарету в пепельнице, берёт телефон в руку, вторую пряча в карман брюк. Он обходит стол и останавливается у окна, повернувшись лицом к открывающемуся виду утреннего Сеула. — Что значит, они хотят контролировать изнутри? Как они себе это представляют? — Основной заказчик хочет приезжать в офис время от времени — следить, как идёт работа. — У него проблемы с доверием? — усмехается Тэхён. — Даже не начинай, — отрезает Намджун, шумно выдыхая. — Нужно дать ему понять, что он может положиться на нас, как на компанию. Не думаю, что тебе хочется несколько раз в неделю видеть незнакомое лицо в офисе. Особенно учитывая то, что он, как и большинство клиентов, на самом деле в айти не смыслит ни черта. — Если они не пойдут на компромисс, мы можем отказать им в проекте? — Тэхёну уже всё это не нравится. — Боюсь, что нет. — Известные люди? — Влиятельные. — У каждого влиятельного человека есть свои слабые места, — задумчиво тянет Тэхён. — Даже не думай об этом, — Намджун повышает голос. — Если нужно будет под них копнуть — я дам тебе знать. Пока не смей, — он прерывается, а затем в более дружелюбной форме продолжает: — Очаруйте его. Как вы умеете. — Я тебя понял, — Тэхён хитро улыбается, отключаясь от звонка. Он возвращается обратно к рабочему столу в тот момент, когда Вонён заходит в кабинет с чашкой свежесваренного кофе. Ким осматривает девушку с ног до головы, задерживая взгляд на её атласной блузке молочного цвета, застёгнутой на все пуговицы. — Твой кофе, — девушка оставляет чашку на столе. — Конференц-зал скоро будет готов. — Хорошо, — Тэхён задумчиво прикусывает губу. — Ты тоже будешь присутствовать на переговорах. — Вонён поднимает одну бровь вверх, не понимая, зачем она там нужна. — У нас особый клиент, — объясняет Тэхён. — Нужно, чтобы ты взяла его на себя, — он улыбается, наблюдая за тем, как непонимание в глазах девушки сменяется искрой. — Пойду подправлю макияж.

***

Тэхён встречает Намджуна сидя на диване, с пепельницей на кофейном столике и с сигаретой между пальцев. — Вонён с красной помадой — это уже запрещённое оружие, Тэ. Я чуть не забыл, куда попал, когда встретил её на ресепшене, — Намджун усмехается и жмёт руку в качестве приветствия. — Ты сказал: клиента надо очаровать. Я задачу получил — сразу выполнил, — Тэхён кивает на кресло рядом. — Садись. Выглядишь так, будто спал на бегу, — он сканирует внешний вид друга, отмечая синяки под глазами и уставшее лицо. Намджун расправляет полы пиджака и приглаживает волосы. — Вчера в десять вечера прилетел из Гонконга, переночевал в отеле при Инчхоне и уже в семь утра сидел у юристов. Такая работа, — Намджун пожимает плечами и хмурится. — У тебя тут накурено жуть, даже вентиляция не справляется. Он вытаскивает сигарету из пачки на столе. Тэхён встаёт, открывает сразу два окна, чтобы проветрить помещение. Попутно достаёт телефон из кармана, проверяя групповые чаты. — Блять, — ругается тихо, возвращаясь. Намджун поднимает бровь. — Юнги опаздывает. Пробки. — Да, я полчаса тащился по Ёндон-деро. Там авария, дорогу перекрыли. — Будем надеяться, что и клиент застрял. Или начнём без руководителя отдела, — Тэхён резко прикуривает, руки мелко дрожат. — Ты на взводе. Спал вообще? — Времени не было. Подготовка к переговорам, плюс у стажёра срез сразу после встречи, — Тэхён жмурится и трёт уставшие глаза. — Нам бы обоим не мешало отдохнуть, — Намджун берёт одну из бутылок на столе, наливая воду в стакан. — Предлагаешь выбраться куда-то, пока ты в городе? — Можно, но не надолго. У меня в четыре утра рейс в Токио — надо встретиться с подрядчиками. Это по поводу расширения. — Всё-таки решился на открытие филиала там? — Намджун кивает. — Я тебе давно говорил, что пора выходить на международный уровень. — Я не спорил. Просто не до того было, сам знаешь. После контракта с национальным банком упускать такую возможность нельзя. — Тэхён лишь согласно кивает. — Кстати, можешь спросить у отца по поводу знакомых застройщиков в Японии? Не хочется связываться с кем попало. Я сомневаюсь, что те, с кем завтра буду видеться, смогут оправдать наши ожидания. Тэхён сразу хмурится. — Ты же знаешь, я не буду просить помощи у Ёнджуна. Намджун закатывает глаза. — Сколько можно? Когда вы уже помиритесь? — Никогда. Смирись. — Твоя гордыня тебя погубит, — изрекает Намджун, туша сигарету в пепельнице. — Главное, что не беспринципность. Не переживай — с застройщиками разберусь. Помнишь Вонхо? — Намджун кивает. Этого человека они знают с детства. Семья Чхве всё ещё главная в гостиничном бизнесе Южной Кореи. — У его отца всё ещё есть связи с Японией. Они же и там построили свою империю. Думаю, Вонхо нам не откажет, особенно учитывая то, что я с ним виделся относительно недавно. — Что, снова бронировал стол в ресторане и номер в отеле для очередной пассии? — Намджун посмеивается, помня старые привычки друга. Но Тэхён почему-то не смеётся в ответ. Сказать «да» язык не поворачивается. Он тогда заказывал столик для ужина с Чонгуком. И номер в отеле снимал, надеясь на продолжение вечера. Только всё сложилось иначе. — Не твоего ума дело, — резко обрывает он. Тэхёну почему-то больше не нравится думать о Чонгуке как об очередном парне, которого он планировал соблазнить привычными способами. — Ты чего? — Ничего, — коротко. — Джису о тебе спрашивала. Снова. Тогда на корпоративе ты произвёл на неё впечатление. — Она стала ещё краше, — Намджун довольно улыбается. — Передай, что я тоже остался под впечатлением. — Обязательно. Как только решу, что не против, чтобы мой лучший друг и моя родная сестра встречались, — саркастично произносит Тэхён. — Собственник до мозга костей. Я уже не завидую тому человеку, которого ты по-настоящему полюбишь, — поддевает его Намджун. Тэхён выгибает бровь. — Что? С каждым это рано или поздно случается. С тобой тоже случится. — Сомневаюсь, — Тэхён знает, что не позволит себе. Он уже не позволяет. — Ты такой же человек, как и все, Тэ. Ты тоже можешь однажды снова почувствовать что-то. Пора бы уже отпустить прошлое. — Давай вернёмся к работе, — сухим тоном. — А то у меня ощущение, будто я разговариваю не с другом, а с матерью. Намджун хмыкает. Он однажды был свидетелем подобного разговора. Ким Чевон, мать Тэхёна, в целом хорошая женщина. Верная жена и любящая мать. Намджун знает, что друг тепло к ней относится, но долго в её обществе находиться не может. Или вести долгие беседы. — Кстати о ней. Твоя мать уже до меня даже дозвонилась. Спрашивала, жив ли ты вообще. — Не удивлён. — Она переживает за тебя. Тебе уже за тридцать, а в твоей жизни только работа, работа и ещё раз работа. Ну если не брать в счёт всех тех пассий, которые исчезают через неделю. — Вот именно поэтому я ей и не звоню. Я не выдержу очередную лекцию на тему любви. Намджун в ответ только покачивает головой, сдерживая усмешку. — Всё-таки ты неисправим, Тэ. — А ты всё так же уходишь от темы работы. Тэхён отворачивается к окну, делает глубокую затяжку и выпускает дым, будто пытается им заглушить раздражение, усталость и что-то ещё, что живёт в нём все эти годы. Что-то, о чём вспоминать не хотелось, но один конкретный стажёр с большими и наивными глазами заставил вспомнить. — Люди подводят, я хорошо уяснил это ещё семнадцать лет назад. Мне это не нужно, — говорит он, глядя на бурную жизнь города через окно. Сам почти верит в собственные слова. Почти. — Я делаю ставку только на то, что могу контролировать. А ток, как известно, контролю не поддаётся. Его либо нужно прочувствовать и пережить. Либо — сгореть. Тэхён долго молчит, а потом гасит сигарету, будто ставит точку в этом разговоре. Он бросает взгляд на часы. — Пора. Если Юнги не успеет — вытянем встречу без него. — Мы с тобой и не такое вытягивали.

***

Чимин рывком выдвигает верхний ящик стола и едва не роняет его на пол. Присаживается на корточки, нервно перебирая содержимое: сминает ненужные бумаги и лихорадочно просматривает старые документы. — Сука, да где она?! — он раздражённо отбрасывает розовую чёлку со лба и переходит ко второму ящику. Переговоры уже начались, а он не может найти папку со статистикой за этот месяц. За прошлый — отдал вчера Тэхёну, это точно. За август — доделывал сегодня только утром. В кипе отчётности и прочей макулатуры — потерял самую важную. Он лезет уже в третий ящик, потом мечется к высокому стеллажу, где пылятся толстые биндеры и архивные отчёты. Краем глаза смотрит на часы: десять минут одиннадцатого. Если не явится через пять минут — Тэхён его просто сотрёт с лица земли. Мало того что Юнги опаздывает (Чимин успел увидеть его сообщения в групповых чатах), так ещё и он потерял документы со статистикой. Он встаёт на носочки, пытаясь дотянуться до верхних полок стенда, а затем замечает знакомый ярко-розовый корешок на подоконнике. — Наконец-то! Кабинет остаётся в разгроме. Он хватает с рабочего стола айпад, айфон в розовом чехле и, прижав к груди папку, выбегает за двери. Несётся по коридорам так быстро, как может, стуча подошвами чёрных лоферов. Останавливается только у дверей конференц-зала: несколько быстрых вдохов, пальцы в волосы — поправить, вздохнуть глубже. Затем короткий стук, и он входит, не позволяя себе ни секунды колебания. — Прошу прощения за опоздание, уважаемые заказчики, — он проходит по залу не глядя, стараясь избегать строгого взгляда Тэхёна. Чимин, может, и острый на язык со всеми и даже с продукт оунером. Но не когда откровенно облажался. Он аккуратно кладёт папку вместе с планшетом на стол и встаёт недалеко от Намджуна. Хватается пальцами за спинку стула на колёсиках, но не спешит присаживаться. Его должны сначала представить. — Всё в порядке, мы успели выпить кофе и немного сбавить напряжение, — говорит второй Ким. Голос — холодный металл. — Руководящий разработчик подойдёт позже. Он сейчас на параллельных переговорах с другим заказчиком, — врёт, как дышит, Тэхён. — А сейчас хочу представить главного HR KimTechSolutions — Пак Чимина. Чимин натягивает фирменную улыбку, переводит взгляд на заказчиков и замирает. С надменной полуулыбкой на лице, ему прямо сейчас глаза в глаза смотрит, мать его, Сан. Улыбка исчезает с лица так же резко, как от шока расширяются глаза. Чимин не ожидал его увидеть здесь. Ни в этом здании. Ни в этом конференц-зале. Чимин чувствует, как подкашиваются колени, а руки начинают мелко дрожать. Он отпускает кресло и неосознанно делает шаг назад, будто пытается спастись. Щёку жжёт фантомной болью. Будто снова ударили. Будто снова ударил Сан. Там всё же появился небольшой синяк. Чимин замазывал его консилером и тоналкой всю неделю. Сан сидит в кресле, расслабленно откинувшись на спинку и скрестив руки на груди. Он чуть наклоняет голову, не отводя взгляда. Чимин готов поклясться: только что его глаза восторженно сверкнули. Ему надо бы занять своё место за столом, нацепить елейность и привычный шарм. Включить в себе профессионала. Но Чимин может только продолжать мелко дрожать и ощущать, как расползается мороз вдоль позвоночника. Он думает меньше секунды, прежде чем схватить папку со стола и резко бросить: — Не те бумаги. А затем выбежать из зала настолько быстро, насколько позволяют подкашивающиеся колени. Чимин захлопывает за собой стеклянную дверь, делает несколько неровных шагов по коридору и прислоняется спиной к стене. Его трясёт. До костей. Он даже не замечает чужих шагов, только чувствует — рядом кто-то остановился. У Чимина перед глазами пелена, он даже не поворачивает голову, продолжает бездумно смотреть в одну точку. — Что за хуйня? — шипит Тэхён. — Ты меня сейчас подводишь просто пиздец. Вы все. Один опаздывает, другой врывается, а потом снова убегает, — активно жестикулирует руками он. Чимину плевать на тон голоса продукт оунера. Он знает только одно — не может вернуться в конференц-зал. Вот только у Чимина нет выбора. — Что он здесь делает? — голос дрожит. — Что здесь делает Сан? — он переводит взгляд на Тэхёна. Глаза полны ужаса. — Чхве Сан — наш клиент. Он заказал проект для своей компании. Ты его знаешь? О да, Чимин его знает. И честное слово, лучше бы не знал. Он почти незаметно кивает головой. — Я не… — в глотке пересохло. — Не могу. У Тэхёна на лице играют желваки. — Приведи себя в порядок и вернись на переговоры. Начнём без тебя — потом подхватишь. — Тэхён проверяет время на часах, которые висят на запястье. — У тебя двадцать минут. Зайдёшь вместе с Юнги. Тот скоро приедет. Ким быстро что-то печатает в телефоне. Видимо, пишет разработчику. — Вечером зайди ко мне — поговорим, — звучит как угроза. Тэхён возвращается обратно в зал, а Чимин всё прижимает в защитном жесте к себе папку и планшет. Двадцать минут. Двадцать, чтобы вспомнить заново, как дышать. Чтобы собрать лицо. Чтобы надеть на себя маску. Чтобы научиться говорить. У него есть двадцать минут, чтобы найти в себе силы снова встретиться лицом к лицу с Саном.

***

Юнги бросает Ягуар прямо под офисом, не заезжая в подземный паркинг. У него нет времени. Он перепрыгивает сразу через две ступеньки, забегает в холл и несколько раз усердно жмёт на кнопку лифта. Всё, что он испытывает сейчас, — злость и раздражение. На себя, на Тэхёна и на весь мир вокруг. Юнги уверен — если бы он приехал вовремя, ему не пришлось бы сейчас ещё и искать Чимина. Этот факт выводит его из себя окончательно. Ему плевать, что там с ним случилось. Юнги бы желательно вообще не видеть Чимина. Никогда. Но Тэхён дал конкретное распоряжение. Учитывая то, что Юнги застрял в пробке и опоздал на важные переговоры с заказчиком, он не имеет права даже пискнуть что-то против. Он и так всех подвёл. Кажется, лифт едет вечность. Но у Юнги хотя бы есть время перевести дыхание и остыть. Когда всё-таки доезжает до нужного этажа — Юнги даже не дожидается, пока двери полностью откроются. Он протискивается так, сразу же направляясь в отдел Чимина. Того нет на месте. — Да блять! — кричит, не сдерживая эмоций, и выходит обратно в коридор. В общем пространстве Чимина нет, в уборной — тоже. Где его искать, Юнги не имеет ни малейшего понятия. А потом мысль-догадка простреливает мозг. Паник-рум. Точно. Единственное место, где он ещё не искал бывшего. Юнги широкими шагами пересекает коридоры, уходя в другое крыло офиса. Останавливается у чёрной матовой двери с электронным кодовым замком и стучит кулаком что есть силы. — Выходи давай! Ноль реакции. Юнги колотит кулаками ещё пару секунд. Потом окончательно психует, вводит код сам и распахивает двери паник-рума. Врывается с криком: — Ты прикалываешься или что?! У нас важные переговоры срываются, а ты… Юнги застывает на пороге. В горле застревают невысказанные слова. Чимин сидит на полу в своём розовом костюме от Dior, поджав под себя ноги. Трясётся весь и открывает-закрывает рот, оттягивая горловину гольфа. Юнги понимает сразу — Чимин задыхается. У него паническая атака. — Твою мать, — тихо шепчет себе под нос. Он думает меньше двух секунд, прежде чем броситься к нему, падая на колени. Дверь захлопывается. Автоматическая система безопасности щёлкает замком — запирается сама. Конечно. Чимин всегда ставил её на авто-закрытие. Он бледный, как свежевыпавший снег, а глаза полны ужаса. Юнги помнит эту картину. Первую в жизни паническую атаку Чимин провёл именно с ним. Затем было ещё несколько. И Юнги был рядом в каждую из них. Как бы плохо он ни относился к Чимину — не помочь не может. — Тихо. Спокойно. Дышим, — Юнги говорит ровно. Касается пальцами чужого тонкого запястья и отнимает руку от горла. — Всё в порядке. — Он не уверен в том, что Чимин его сейчас слышит. Тот продолжает делать частые вдохи-выдохи, грудная клетка резко опускается и поднимается, а Юнги пытается сохранить самообладание. — Помнишь, как я учил? Давай, говори со мной. Почувствуй мою ладонь, возьмись покрепче. Какая она? Какая она на ощупь? — Горячая, — с хрипом. — Потная. Большая. — Какая по ощущениям кожа? Сосредоточься. — Шершавая, — Чимин впивается своими пальцами в пальцы Юнги, не отводит взгляд от лица напротив. — Мозоли. На подушечках. Юнги подбадривающе кивает. — Ещё? Подумай, — он перекладывает чужую ладонь на своё плечо. — Футболка на мне какая? Что чувствуешь? Какая ткань? — Мягкая. Плотная, — Чимин перебирает между пальцев чёрный хлопок. Его дыхание замедляется, Юнги видит и чувствует. Чимин всё ещё дрожит, но постепенно приходит в норму. — Дыши вместе со мной. Вдох. Выдох. Вот так. Не спеши. Глубоко. Вдо-ох, — Юнги дышит с ним в унисон. — Вы-ыдох. Они смотрят друг другу глаза в глаза, пока Чимин успокаивается. Юнги видит испарину на лбу и над верхней губой. Видит растрёпанные волосы. Он давно вот так близко не находился рядом с Чимином. В горле пересыхает. По глазам напротив ясно — возвращается понимание, где Чимин находится и с кем. — Лучше? — спрашивает Юнги, стараясь не выглядеть таким обеспокоенным. Чимин слабо кивает головой. Он отводит взгляд первым, а Юнги поднимается на ноги и делает шаг назад. Ладонь и пальцы всё ещё покалывает от крепкой хватки. Он давно не ощущал касания Чимина. — Вставай. Надо идти. Чимин смотрит на него снизу-вверх и начинает мелко трясти головой из стороны в сторону. — Не могу. — Юнги видит, как его глаза наполняются слезами. Пухлые губы дрожат. — Я не могу. Юнги тяжело и раздражённо вздыхает. — Принесу тебе воды. Приходи в себя. Ты можешь и ты должен прийти на встречу. Он возвращается спустя несколько минут. Опускается на корточки и протягивает бумажный стаканчик Чимину. Тот опустошает его в два глотка. — Что происходит, Барби? — тон нарочито ровный, безразличный. Чимин облизывает влажные от воды губы и утирает капли, упавшие на подбородок. Цвет его лица постепенно приходит в норму. Он держится рукой за стену, чтобы встать. Поправляет пиджак и снова тянется рукой к горловине гольфа. Закрывает шею рукой, как только понимает, что Юнги уже всё увидел. — Переборщил с играми в постели? — резко. Синяки старые, уже начинающие желтеть, но всё ещё хорошо заметны. Ему вдруг хочется узнать, кто это сделал. Но получается лишь плеваться ядом. Чимин рваными движениями поправляет горловину, скрывая под ней следы чужой жестокости. — Тебя это не касается. — Ты в курсе, что это выглядит так, будто тебя просто хотели задушить? — Юнги стискивает зубы, заставляя себя говорить всё так же язвительно. Чимин поджимает бледные губы и отводит взгляд. — Сан немного перегнул палку, — звучит как оправдание. На самом деле — желание наконец-то кому-то рассказать. Юнги вскидывает брови. А затем говорит то, о чём молчать просто невозможно: — Сан? Немного? — он возмущён. — Неужели ты настолько любишь деньги? — выплёвывает в лицо напротив. Презрительно морщит нос и отступает на шаг назад. Ему мерзко. Настолько, что начинает тошнить. Но тут ощущения Юнги сменяются. Правую сторону лица начинает жечь. От удара. — Не смей, — голос Чимина всё ещё слабый, но тот пытается его держать. — Ты ничего не знаешь. Юнги усмехается, но от яда сдержаться уже не может. Слишком много эмоций за короткий промежуток времени. Его разрывает. — Не знаю что?! — он не боится кричать: в паник-руме надежная шумоизоляция. — Ты как был продажной шлюхой, так ею и остался! Или у Сана член золотой? — Юнги не стесняется выражений, подходит ближе и говорит на тон тише, прямо в лицо: — Ты омерзителен, Барби. — А ты всё так же бросаешься обвинениями, нихуя при этом не зная, — Чимин не отступает, но всё ещё придерживается рукой за стену. — Тебя это всё вообще не касается. — Конечно не касается! — Юнги срывается окончательно. — Я и так знаю, насколько ты любишь бабло! Сказал, что вы уехали, а сам гулял с той девкой из частной школы! Я видел, как ты держал её за руку в том ёбаном парке рядом с кампусом. У нас был выпускной в тот день. Я ушёл от толпы, чтобы позвонить тебе и узнать, как вы долетели. А ты был там с ней! Целовал её! Помнишь?! Помнишь, как заметил меня там, возле скамейки?! — Юнги до сих пор видит будто наяву. Как они столкнулись взглядами. Как сердце замерло. Как неверие сменилось во рту вкусом пепла. Как впервые ощутил, что такое измена. Всё видит и чувствует прямо сейчас, по новой. Будто и не было всех этих лет. — Ты бросил меня из-за бабок! Из-за грёбаных, сука, денег! Ты выбрал богатую дуру! — он не может остановиться. — И всё так же продолжаешь выбирать лишь бы кого! Главное, чтобы был богатый, да? Он не понимает, в какой момент крик переходит в хрип. Юнги ударяет кулаком в стену прямо рядом с лицом Чимина. Остаётся всё так же близко, шепчет, глядя глаза в глаза, искривляя губы в отвращении: — Ты. Продажная. Тварь. Наблюдает, как чужие глаза наполняются слезами, как трясутся подбородок и губы, как первый хрусталик влаги скатывается по щеке. — Ты ничего не знаешь, — дрожащим и ослабевшим голосом. Всхлипывает и отходит, не в силах больше это выносить. Чимин обнимает себя за плечи. В глотке застревают невысказанные за десять лет слова. Чимин сглатывает и вновь поворачивается лицом к Юнги: — Я не хотел делать тебе больно. Никогда не хотел. — Заткнись. Просто закрой рот. — Я знаю, как сильно ты меня ненавидишь. Но… — Ты даже понятия не имеешь, насколько сильно. — Поверь, — приближается и говорит совсем тихо, — я себя ненавижу сильнее. Но пусть лучше ты будешь и дальше считать меня продажной тварью. Чимин смотрит открыто, продолжает ронять слёзы, а Юнги впервые не находит, что ответить. Последняя фраза крутится в голове, словно заевшая пластинка. — Лучше, чем что? Чимин молчит. Уводит взгляд, но не отходит. — Лучше, чем что?! — Ничего. Забудь. Я тебе изменил. Я бросил тебя из-за денег. — Тон Чимина становится слишком отстранённым. И голос не дрожит. Будто заученные фразы, отрепетированный сценарий. Чимин разворачивается, чтобы уйти. Юнги понимает — что-то важное ускользает от него прямо сейчас. Он хватает его за руку и притягивает обратно к себе. — Ты врёшь. Осознание этого бьёт по черепной коробке отбойным молотком. — Эта правда лучше. Просто поверь, — говорит, глядя глаза в глаза. Чимин упирается ладонями в грудь Юнги, пока тот мечется взглядом по чужому лицу, пытаясь ухватиться за что-то, пытаясь понять. — Ненавижу, — повторяет снова, шёпотом, не отталкивает и не пытается отстраниться сам. — Я знаю. Чимин инстинктивно подаётся вперед, совсем немного. Но Юнги этого сейчас достаточно. Он хватает его за шею и притягивает к себе, жадно впиваясь губами в чужие. Юнги замирает на долю секунды, а затем чувствует, как ему начинают отвечать. Так же жадно, без нежностей. С надрывом. Сейчас это не про романтику. Они оба это знают и чувствуют. Юнги делится с Чимином непрожитой болью и неотпущенным прошлым. Чимин — старыми шрамами. Они срывают корки с незаживших ран, которые кровят до сих пор. Цепляются друг за друга, как за оплот упущенного счастья. У Юнги всё взрывается внутри вспышками-фейерверками, когда он чувствует на своих плечах сильную хватку. Чимин держится крепко, будто боится упасть. Они кусаются, сминают губы друг друга и идут на поводу ещё живых чувств. Каждому из них больно по-своему. И каждый передаёт эту боль в поцелуй. Юнги отстраняется первым, а Чимин не тянется обратно. — Твой Сан — мразь. Дальше будет только хуже. — Затем Юнги берёт себя в руки и возвращает ровный тон голоса. — Нужно идти. — Да. Уже время, — Чимин не знает, куда деть руки. Поправляет пиджак, отбрасывает со лба чёлку. Он облизывает губы и всё ещё смотрит на Юнги. Тот делает то же самое. Выходят в коридор по очереди. Чимин прижимает к себе папку и айпад, ускоряя шаг. Юнги следует его примеру.

***

Чимин останавливается у дверей конференц-зала, оглядывается через плечо, убеждается, что Юнги рядом, и, легко постучав, заходит внутрь. Внутри — кульбит. Сердце отбивает ритм катапульты. У Чимина дрожат колени и ноги не гнутся, но он заставляет себя дойти до своего места и растянуть губы в подобии улыбки. Те всё ещё хранят ощущения поцелуя. Тэхён стоит у большого экрана, на который выведены графики и ещё что-то. Чимин не видит. Он даже не слышит ничего толком. Ощущает себя будто под толщей воды. Голова кружится, реальность перед глазами уплывает. Тяжесть наваливается на плечи — настолько сильная, что он заставляет себя улыбаться и держать глаза открытыми из последних сил. Руки дрожат, пальцы не поддаются контролю, когда Чимин всё-таки тянется к папке с бумагами. Он поднимает взгляд на окружающих и сталкивается с глазами Юнги. У того на лице ни единой эмоции. Смотрит прямо и ровно, медленно отводя взгляд и возвращая внимание к презентации. Чимин видит, как тот нервно перебирает между пальцев айкос. Чимин инстинктивно почти подносит ладонь к губам, но затем себя одёргивает. Не здесь. Он переводит взгляд на экран. Тэхёна сменил Намджун. У того ноги на ширине плеч и одна рука в кармане серых брюк. Второй активно жестикулирует, вовлечённо рассказывая о достижениях компании за последний квартал. Чимин не вслушивается. Рядом с ним опускается чашка кофе. Он поднимает голову, натыкаясь на лицо Вонён. Что она здесь делает? У девушки ярко накрашены губы и густо подведены глаза. Верхние пуговицы блузки не застёгнуты. Вонён вальяжной походкой обходит стол и подходит к Сану. У Чимина мурашки по коже от вида мужчины. Тот расслабленно сидит в кресле, незаинтересованным взглядом окидывая экран. Лицо не выражает ничего. Вонён ставит чашку кофе перед ним и наклоняется чуть ниже, специально открывая вид на декольте. Сан даже бровью не ведёт. Он сцепляет руки перед собой в замок и подаётся вперед, тем самым отталкивая Вонён будто бы случайно. Но Чимин всё видит и понимает. На Сана эти приёмы не работают. — А давайте пройдёмся по цифрам, — говорит мужчина не громко, но чётко, перебивая все остальные голоса. Намджун реагирует моментально: — Что вы хотите увидеть в первую очередь? — Количество выполненных в срок контрактов. Меня интересует продуктивность команды. И чуть ближе к продукту. Покажите, как вы видите систему внутреннего учёта различных финансовых операций внутри моей компании. Чимин дрожит от одного только холодного тона. Он уже знает ответ Намджуна: — Все цифры и статистику вам презентует Пак Чимин. А к продукту перейдём позже. Мин Юнги, наш руководитель отдела разработчиков, вместе с Хосоком, руководителем отдела аналитики, проведут презентацию продукта. Сан молча кивает головой. Чимин отодвигается от стола и усилием воли поднимает себя на ноги, стискивая в руках папку. Графики за прошлые месяцы выведут на экран. А вот за этот, ещё не завершённый месяц — только на бумагах и только у него. Ему нужно передать папку Сану. А для этого нужно к нему подойти. Чимин был бы не против, если бы сейчас его кто-то застрелил. Он обходит стол, старается держать лицо и мягко улыбаться, подходя ближе к Сану. Тот смотрит плотоядно. Чимин сглатывает густую слюну, что скопилась во рту, и опускает папку на стол перед мужчиной, открывая её. Стоит рядом, ощущая жар чужого тела. — Вот здесь. — Голос ломается, и приходится откашляться. — Извините. Статистика за август. За п-прошлые месяцы, начиная с января, м-можете увидеть на экране, — Чимин спешит договорить, чтобы поскорее отойти. А затем словно застывает. Под столом — так, чтобы никто не видел — Сан касается пальцами его бедра. Ладонь плавно ползёт выше. Чимин отстраняется, будто ошпаренный, и резкими мелкими шагами семенит к доске с экраном. Он не оборачивается на Сана. Но это и не нужно делать. Чимин спиной ощущает чужой тяжёлый взгляд и довольную полуулыбку. Чимин путается в словах, заикается и избегает зрительного контакта с Саном. Бегает глазами по лицам перед ним, натыкаясь на прожигающий, строгий взгляд Тэхёна. Недовольство продукт оунера волнует его сейчас меньше всего. Намджун поджимает губы. Хосок смотрит исподлобья. Чимин переводит взгляд на Юнги. Он цепляется за лицо бывшего тут же. Смотрит ему глаза в глаза и рассказывает о статистике будто ему одному. Юнги взгляд не уводит, не хмурится и не кривится. Спокойно смотрит. И в данный момент это даёт Чимину силу. У него выравнивается дыхание и голос дрожит не так сильно. Всё, что он видит перед собой, — чужие-родные чёрные глаза. Всё, что ощущает, — сухие губы с мелкими трещинами, горячий язык и крепкую хватку за шею. Юнги его поцеловал. До Чимина доходит только сейчас. Его окатывает осознанием, словно холодной водой. Юнги. Его. Поцеловал. Чимин договаривает быстро шаблонные фразы, заканчивая презентацию, и возвращается на место. Хосок и Юнги выходят к экрану. — У вас в компании нет дресс-кода? — Сан. Чимин прикрывает глаза, мелко выдыхая. Юнги в джинсах с дырками на коленях и в широкой чёрной футболке. Хосок одет почти так же. — Это влияет на качество продукта? — в голосе Юнги сквозит сарказм. Он приподнимает одну бровь и отвечает сам на свой же вопрос: — Не думаю, — отворачивается обратно к экрану. — Вы просили систему для учёта всех внутренних финансов в вашей компании. Сделаем её в виде простого веб-приложения: открыли, зашли, посмотрели, что куда ушло, — Хосок не церемонится и сразу переходит к делу. — Начнём с подключения к банку KDB, с которым вы уже работаете. И с которым сотрудничаем мы. Потом добавим ещё два. Так как, судя по вашим требованиям, вы заинтересованы в сотрудничестве не только с одним банком. И для подстраховки мы распараллелим работу интеграционных модулей. — Что значит «для подстраховки»? — хмурится Сан. Чимин наблюдает за выражением лица мужчины. Там явно читается недовольство. — Оставлять только один канал ненадёжно. Должны быть те, на которые система сможет переключиться автоматически в случае зависания первого канала, — говорит Юнги сухо, не глядя на заказчика. — Чтобы всё работало быстро и без танцев с бубном, — добавляет Хосок. — Что по поводу внешнего вида? — Чимин видит, Сан не понимает ни черта в айти. Хосок снисходительно улыбается и мягким тоном отвечает: — Интерфейс будет удобным. На телефоне тоже всё откроется. Мобильное приложение отдельно — если скажете, сделаем позже. — Пока пилим веб. Просто, быстро, без лишнего, — Юнги говорит обрывисто и в объяснения не углубляется. Чимин замечает, как тот стискивает кулаки, хотя тон остаётся всё таким же безэмоциональным. Юнги умеет держать себя в руках. Иногда. — До этого мы уже делали похожие проекты. Подключали банки, строили отчётность, работали с криптой. У нас всё задокументировано, можем показать кейсы, — Хосок говорит так, словно уже знает: Сан даже если и захочет просмотреть документацию, мало что в этом поймёт. После долгой паузы заказчик отвечает: — Ну ладно. Посмотрим, как вы это вытянете. — Мы не тянем. Мы просто делаем, — Юнги переводит взгляд прямо на Сана. — Если вы не будете мешать, — добивает фразой. — Юнги хотел сказать, — вмешивается Тэхён, — что наша команда понимает ваше желание контролировать разработку продукта изнутри, но вы можете довериться нам. Мы не в первый раз сталкиваемся с подобными проектами. Вам не о чем беспокоиться, — он подбирает слова. Чимин задерживает дыхание. Что значит «желание контролировать изнутри»? — Если вы меня действительно понимаете, — отвечает Сан, — то мне не придётся долго объясняться. Мы подпишем контракт. Можете в конце встречи прислать договор моим юристам. Но я не могу доверить работу с финансами вам, не контролируя процессы. Можете считать меня параноиком. Как вам угодно. Но я хочу посещать офис несколько раз в неделю и видеть отчётность. Тэхён хмурит брови, Намджун хмыкает себе под нос. Юнги закатывает глаза, а Хосок вскидывает брови. Чимин же с замиранием сердца ждёт вердикта. Он не выдержит нахождение Сана в офисе. — Вы заказчик или контролёр? — Юнги, — сразу же вступает Тэхён, прожигая разработчика взглядом, — хотел сказать, что мы можем пойти на уступки, но обычно так никто не работает. Это не очень комфортно для команды. — Главное, чтобы это было комфортно для заказчика, разве нет? — парирует Сан. — Конечно, — отвечает Тэхён сквозь стиснутые зубы. — Желание клиента — закон. В конференц-зале напряжение в воздухе можно резать ножом. — Не принимайте близко к сердцу, — шутливо говорит Сан. — Я оценил ваш подход, — он поворачивает голову в сторону Вонён, которая сидит недалеко от Чимина. — Но вы немного не попали в цель, — он улыбается уголком губ и насмешливо смотрит на Тэхёна. — Если уж мы уходим от формальностей и говорим честно и открыто у меня — уже есть партнёр. — Чимин готов провалиться под землю от тяжёлого взгляда мужчины, направленного прямо на него. Кажется, он отчётливо слышит чей-то скрип зубов. Чимину даже не нужно смотреть, чтобы убедиться — Юнги готов снова взорваться. — Что ж, — прерывает тишину Намджун, — тогда мы готовы пойти на компромисс, — он улыбается открыто. Сан пожимает руки двум владельцам и позволяет Вонён проводить себя до выхода. Улыбки спадают, как только заказчик покидает конференц-зал. — Он меня уже бесит, — говорит Юнги. — Расслабьтесь, — бросает Намджун. Чимин его внимательно слушает. — Он ничего не смыслит в этом. Придёт пару раз и исчезнет. Людям скучно в том, в чём они не понимают ни черта. Чимину хочется верить, что так и будет. Но интуиция подсказывает, что дело совершенно не в продукте. Сану не будет скучно в офисе.

***

Чонгук в третий раз за десять минут поправляет воротник светло-голубой рубашки. Сегодня важный день, потому он решил хотя бы один раз одеться прилично. Он вытирает влажные ладони о брюки и делает глубокий вдох. Садится ровно в кресле, придвигая макбук ближе, и перепроверяет открытые окна в браузере: продуктовый стенд, тестовый стенд, постман. Всё на месте. Вроде бы он готов. К звонку Чонгук подключился ещё пятнадцать минут назад. Лучше прийти раньше, чем опоздать. У него включены камера и микрофон. Они перепроверены несколько раз — на всякий случай. В комнате Чон пока один. Он ждёт. Параллельно бормочет под нос вероятные ответы на вероятные вопросы. Чонгук знает, его спросят о бизнес-процессах и попросят показать изнутри: переменные, параметры и тело запроса. Он готов. У него получится. — Ты долго будешь просто пялиться в экран или всё-таки начнём? — Господи! — Чонгук подпрыгивает в кресле. — Можно просто «Юнги». — Я не заметил, когда ты подключился. Прости, просто испугался. Я тут… — Малой, — устало тянет Юнги, — из меня сегодня выжали все соки. Давай ближе к делу. — Чонгук слышит, как тот затягивается айкосом. Камера выключена — только чёрный экран. — Расскажи мне о бизнес-процессах. Допустим, пользователь хочет сделать перевод другому пользователю. Как это происходит? Веб, не приложуха. — Окей, — Чонгук нервничает, и голос дрожит. — Человек открывает сайт, входит в свой личный кабинет, переключается в раздел переводов, — он тараторит, не делая паузы и забывая дышать. — Малой, — окликает его Юнги. — А вот щас выдохни. — Чон рывками выпускает воздух. — Успокойся. Всё нормально. Больше показывай. Конкретные действия. Точно. Надо же показывать. Он возвращается в звонок и включает демонстрацию экрана. Чонгук переключается на тестовый стенд — на продуктовом всё ещё открыта незавершённая задача, которую он получил сегодня. Снова переключается на другое окно. — Не мельтеши. Чего ты клацаешь туда-сюда? — Я волнуюсь, прости. — У Чонгука трясутся пальцы, и он не с первого раза попадает по правой кнопке мыши. — А ты не волнуйся. Вырубай себя, врубай демонстрацию. Давай, поехали, — командует Юнги. Чонгук тяжело вздыхает. Берёт себя в руки. Промаргивается. Включает холодную голову и погружается в софт. — Клиент заходит в личный кабинет, — он кликает по кнопке «вход», вводя тестовые логин и пароль. Переключается на соседнюю вкладку. — Здесь отправляется запрос на сервер, — показывает путь. — Тут должны быть заданы следующие параметры, — вводит нужные элементы. Возвращается обратно. — Далее, переключаемся в «переводы». Выбираем «физическое лицо». Здесь пользователь должен указать, каким образом ему удобнее — по номеру карты, по номеру телефона или по реквизитам. — Так. Ты показал фронт, — голос Юнги спокойный, отчего успокаивается и Чонгук. — Теперь покажи, как работает запрос. Не на пальцах. По коду. Показывать проще, чем говорить. Чонгук нервно облизывает губы и приступает к делу. Он кивает сам себе и говорит уже гораздо увереннее: — Сейчас. Перехожу в Postman. Вот тут, — открывает вкладку «Network», — запускается сам запрос, когда клиент жмёт «отправить». — Стоп. Не кликай. Сначала покажи тело запроса. — Чонгук снова молча кивает, хоть его никто и не видит. Юнги снова затягивается айкосом, судя по звукам. — Да-да, секунду. — Раскрывает Payload. — Здесь мы передаём основные поля: номер карты, сумма, коммент — если есть. Вот это — userToken, для авторизации. В заголовках всё как положено: content-type, bearer. — Угу, — тянет Юнги, видимо, вчитываясь в написанное. — Понятно. Слушай, а почему token не зашифрован? Это заглушка? Чонгук был готов к таким каверзным вопросам. — Да. Тут моковый токен. Настоящие мы, конечно, шифруем. Через KMS на бэке, — отвечает без запинки. Чётко и ровно. — Хорошо, — удовлетворённо отвечает Юнги. — Теперь давай запускай. Только ещё раз, на всякий случай, какой сейчас стенд? — Чонгук понимает переживание наставника. Но он знает, что всё делает правильно. — Тест, — уверенно отвечает, не глядя на экран. — Всё на тесте. Он кликает «отправить». Запрос уходит. Всё работает. Он дышит увереннее. — Лог покажи, — спокойно говорит Юнги. — Что вернул сервер? Чонгук открывает вкладку Response. Появляется результат перевода. Всё чисто. Он сам себе улыбается, расслабляясь окончательно. Он справляется. — Молодец, малой, — Чонгук прикусывает нижнюю губу, пытаясь не улыбаться так широко. — Вот так надо показывать. Лаконично и по делу. Юнги молчит, Чонгук ждёт нового вопроса. Краем глаза замечает в правом верхнем углу всплывающее окошко: Taehyung joined the call. Без камеры. Без микрофона. Просто тишина. Чонгук замирает. Сердце падает прямо в желудок. Он резко моргает, задерживая дыхание. Пришёл. Чон знал, что продукт оунер будет присутствовать на срезе. Он ждал его. Но не думал, что отреагирует вот так: сбившимся дыханием и сердцебиением прямо в глотке. Юнги же, кажется, ничего не замечает. — Объясни, как выглядит ошибка сервера. Допустим, выскочила 500-я. Как это выглядит внутри, расскажи. Чонгук должен показать, что он всё знает. Чонгук обязан не ударить в грязь лицом. — Я могу и показать, — голос снова дрожит. Он механически щёлкает мышкой. В голове — белый шум. Он снова открывает запрос. Копирует данные. Вставляет. — Сейчас. Одну секунду, — бормочет под нос, хмуря брови и сосредоточено клацая по клавиатуре. Делает всё автоматически: переключатеся между окнам, копирует запрос, вставляет, уверенно нажимает send. Запрос уходит. Через 3 секунды всё замирает. Экран подвисает. Он проверяет Response — тот пустой. Чон ждёт, зная, что всё сделал верно. Вот только на экране выскакивает ошибка. — Что происходит, Юнги? — Тэхён включил микрофон. — Что за… — наставник в растерянности. — Малой, ты чё сделал? Чонгук не сразу отвечает. Он не понимает. Перепроверяет всё, что на экране. Видит. Его бросает в жар. — Я отправил… Он смотрит на URL запроса. Там — не 195.163.5.5/dev — которое положено тестовому стенду. Там — 167.896.6.1/kdp1. Продуктовый стенд. Основной, блять, стенд. — Твою мать. Ты отправил на прод, да? — голос Юнги глухой. — Да, он отправил на прод, — подтверждает Тэхён. — Сервера упали. — Я н-не заметил, — Чонгук заикается. У него перед глазами проносится вся жизнь. Чонгук сидит с прямой спиной. Он даже не моргает. На лбу проступает пот. Он только что выставил себя полнейшим идиотом. Второй раз за неделю. — Сколько у нас пользователей в этой базе? — строго спрашивает Тэхён. Чонгук даже рот боится открыть. — Больше шестидесяти тысяч, — отвечает Юнги. — Блять. Дай мне час, Тэ, — резко говорит он. — Я всё подниму. Один час. Юнги отключается. Чонгук смотрит в экран. В звонке остался он, стажёр, который только что крупно облажался, и Тэхён, продукт оунер компании, его непосредственный руководитель. — Спасибо, Чонгук, — сухо. — Срез окончен. Можешь остановить демонстрацию. Чон не с первого раза находит нужную кнопку. В потной ладони мышка не слушается. Пальцы дрожат. — Через час зайди ко мне. Чонгук сглатывает. У него трясётся подбородок и отнимается дар речи. — Это всё. Тэхён отключается от звонка. Чонгук остаётся один на один с тёмным экраном. А ещё со страхом, который закручивается спиралями в груди. Теперь ему точно конец.

***

Чонгук идёт как на казнь. Он уже понял — ему не сносить головы. Ещё с понедельника неделя началась плохо. Точнее, с вечера воскресенья. Уже в тот момент всё пошло не так. Дальше — по накатанной. Чон затягивается курилкой не спеша, даже вкуса не чувствует. Не слышит, что происходит вокруг. Стоит посреди коридора, пока его оббегают коллеги со всех сторон, иногда задевая плечи. Суета. Из-за Чонгука. Он прислоняется к стене на полпути к кабинету Тэхёна и прикрывает глаза. Хочет запомнить, каково это — находиться в офисе. Чонгук мысленно прощается. Он ведь мог просто рассказать на словах, как и попросил Юнги. Он должен был. Но ему захотелось показать свой скил. Доказать кому-то, что он умеет. Доказать себе. Тэхёну. И вот чем это обернулось. Чонгук заглядывает в отдел разработчиков по пути. Тихо приоткрывает дверь, внутрь не заходит. Юнги почти не видно за монитором. Слышно только постоянное клацанье мышки и маты. Чону стыдно, что он такой идиот. Он закрывает дверь. Медленно продолжает идти по коридору. Вонён за стойкой салфетками утирает лицо. Видимо, смывает макияж. Чонгук не знает зачем. Но красная помада, от которой остался лишь оттенок, ей шла. Чон здоровается с ней кивком головы — она так же устало кивает в ответ и слабо улыбается. Её рабочий день подходит к концу. А у кого-то — вся карьера. Чонгук стучит два раза, открывает дверь и заходит, застывая на пороге. — Можно? — боязно и опасливо. — Заходи, садись, — отвечает Тэхён. Чонгук останавливается напротив его рабочего стола, продолжает стоять. Тэхён клацает мышкой ещё несколько секунд, потом откидывается в кресле и поднимает взгляд на Чонгука. — Сервера подняли? — спрашивает тихо, упираясь глазами в мыски белых кроссовок. — Почти. Юнги заканчивает уже, — Тэхён предельно спокоен. И это пугает больше всего. — Я так понимаю, этот разговор лишь формальность? — Чонгук понимает — его не оставят в компании. — Да. В целом это формальность, — Тэхён даже не пытается юлить. Только Чонгук воспринимает это по-своему. — Навыки ты свои показал. Они есть. Но твоя невнимательность создаёт очень много проблем. Ты в этом кабинете уже второй раз за неделю. — Чонгук чувствует, как начинает жечь глаза. Он тихо всхлипывает. — Я знаю, что на этой неделе было слишком много косяков. Я не отрицаю, — взгляд поднять не решается. Мнёт подол светло-голубой рубашки и шмыгает носом. — Я виноват. Но может, всё-таки есть шанс как-то исправить это? — голос, полный надежды. — Посмотри на меня. — Чонгук поднимает голову. Тэхён спокоен, как удав. А у него скапливаются слёзы в глазах. — Как ты думаешь, что можно сделать? Какие у тебя есть варианты? Чонгук думает. По сути, ему сейчас дают возможность отстоять себя, объясниться, назвать конкретные причины, почему он хороший сотрудник, которого не стоит увольнять. В голове пусто. В горле ком от подступающих слёз. Возможно, Чонгук сейчас делает большую глупость. Но ничего лучше он не придумал. Это нечестно, это грязно, и он сам себя уже заранее перестаёт уважать. Но он должен остаться в компании. Что он скажет отцу, если его уволят? Что будет делать потом? Срок уговора истекает через почти полгода. Чонгук не успеет никуда больше устроиться, не успеет пройти ещё одну стажировку и стать разработчиком. Да и кто его возьмёт, с такой записью в резюме? Чон Чонгук, 1999 года рождения. Фронтенд разработчик. Профессионально кладёт сервера. Так себе. Чон это понимает. Он должен сделать хоть что-то. Пусть это непрофессионально и глупо. Пусть Тэхён над ним посмеётся. Других вариантов у Чонгука нет. — Так что? — спрашивает Тэхён. Чонгук опускает голову, роняя слёзы, когда тянется пальцами к воротнику светло-голубой рубашки и расстёгивает верхнюю пуговицу. Затем ещё одну. И ещё. Пальцы не слушаются, получается медленно. Но Чон настраивается, приказывает душе не дрожать, а сердцу не биться так часто. — Как это понимать? — спрашивает Тэхён. Когда Чонгук доходит до пуговиц на груди, поднимает взгляд, натыкаясь на глаза Тэхёна, как на острые шпили. Его лицо нечитаемо. Чонгук поддевает ещё одну пуговицу, спускаясь ниже. Взгляд напротив тяжелеет, а глаза цвета виски теперь больше похожи оттенком на бренди — темнее на несколько тонов. Тэхён поднимается с кресла. Чонгук не дышит. Замирает в полурастёгнутой рубашке и ждёт. Сейчас он не просто жертва, пойманная хищником и загнанная в ловушку. Сейчас он сам себя предлагает, переступает через всё, во что верил, и кладёт свои тело и душу на алтарь карьеры. — Ты же именно этого хотел, — слишком тихо. Тэхён обходит стол и приближается к нему. Чонгук делает первые рваные вдохи, отчётливо ощущая одеколон мужчины: кожа и дым. Тэхён становится слишком близко, тянется руками к талии Чона. Стискивает в ладонях ткань светло-голубой рубашки. А затем одну за одной, так же медленно, застёгивает пуговицы обратно. — Ты так ничего и не понял, совёнок. Чонгуку хочется рассмеяться. Слёзы брызгают из глаз. — Получается, я тебе абсолютно не нравлюсь. Тэхён смотрит вопросительно. — Тогда уволь меня уже и не мучай больше, — голос сиплый. — Кто говорил об увольнении? — Тэхён хмурит брови. — Ты о чём сейчас? — спрашивает аккуратно. — Ты подумал, что я тебя уволю, — голос повышается, а рот искажается, — и поэтому предлагаешь своё тело, чтобы я этого не делал? — он возмущён. Чонгук не понимает чем. — Но ты меня вызвал. После того как я… Чонгук утирает лицо ладонью. Он отшатывается, когда Тэхён кричит ему прямо в лицо: — И ты решил, что я тебя уволю? А если ты мне дашь, то не уволю?! Он еле заметно кивает головой, с опаской глядя на Тэхёна. Тот запускает руки в волосы, делает шаг назад, смотрит растерянно. Затем снова подходит ближе. — Я не увольняю людей за то, что они случайно положили сервера. Если бы я так делал, работал бы один. — Чонгук мечется взглядом по лицу, которое так близко. — Ты сдал срез. Да, ты накосячил. Но ты вызвал 500-ю за три минуты. Без ошибок. Чётко. За что мне тебя увольнять? За то, что здесь, — тычет пальцем прямо в лоб, — смешалось всё в кучу? — Тогда я не понимаю, — губы предательски дрожат. — Я тебе просто штрафую. Мы понесли убытки. У тебя из зарплаты вычтут пятьдесят процентов, — Тэхён всё ещё ошарашен. — Я думал ты, блять, знаешь, как это работает. И позвал тебя поставить в известность. Господи, — он обхватывает голову руками и отходит обратно к столу. — Погоди, — возвращается обратно. — Ты правда думал, что я возьму тебя прямо сейчас и этим ты спасёшь себя от увольнения? — Тэхён брезгливо морщится. — Ты вот такого обо мне мнения?! Звук открывающейся двери мешает Чонгуку ответить. — Тэ, можно? — спрашивает Чимин. — Ой, извините, — осекается. — Не знал, что вы тут… Я позже зайду. — Всё нормально. Мы уже закончили, — отвечает Тэхён, продолжая смотреть только на Чонгука. — Не делай из меня морального урода больше, — хрипло и тихо. — Пожалуйста. Это было обидно, — замолкает ненадолго. — Отдохни за выходные и вернись с холодной головой на работу. Можешь идти. Чонгук ничего не отвечает, быстро покидая кабинет. Хочется взвыть.