input parameters

Сан оставляет Инфинити аккурат под бизнес-центром, на тридцать восьмом этаже которого находится KimTechSolutions. Ставит автомобиль на сигнализацию, даже не оборачиваясь. Ориентируется исключительно на слух. Он сильнее стискивает в ладони ручки белого глянцевого пакета с эмблемой дорогого цветочного магазина. Сану нравится дарить цветы. Особенно в качестве извинения. Особенно для того, чтобы показать, как сильно он раскаивается. Даже если на самом деле это не так. Он знает закон, по которому работает этот мир: дай человеку то, чего он хочет, и получишь взамен ещё больше. И Сан уверен — он даёт именно то, чего в глубине души хочется Чимину. Этому парню, с ярко-розовыми волосами, надменной улыбкой, флиртом в качестве оружия и образа жизни, просто необходима чья-то тяжёлая рука, контроль и незримое присутствие на постоянной основе. Сан хорошо знает таких людей, не раз с ними пересекался. Таким, как Чимин, необходима ласка вперемешку с болью. Они ею питаются, используют как топливо, упиваются собственными страданиями и неизменно возвращаются к обидчику. Занимаются самобичеванием, купаются в собственной жалости. Всё для того, чтобы на людях снова надеть маску из фальшивой улыбки и заигрывающего взгляда. Всё для того, чтобы появился такой человек, как Сан, который обнажит нутро, доберётся до самой сути и сделает своим. Навсегда. Сану нравятся такие, как Чимин. Это его типаж. И дело не в теле или его формах. Сан подходит Чимину как золотой ключик клетке. Чимин подходит Сану как дополняющий элемент общей картины. Существует мнение, что в идеальной паре люди сходятся по многим параметрам: уровень либидо и сексуальной активности, мировоззрение, отношение к жизни, планы на будущее. Сан мысленно смеётся над этим бредом. Люди подходят друг другу травмами, которые проносят с собой через всю жизнь. Возможно, в прошлую их встречу Сан пересёк черту. Возможно. Но у него на то есть весомые аргументы. Давно его никто настолько сильно не выводил из себя. Сан максимально внимательно относится к Чимину: выучил его график работы, всегда платит за парня, первый идёт на разговор, повторяет одно и то же несколько раз. Последнее Сана отчасти выводит из себя. Он привык, чтобы его понимали сразу. Но если Чимину необходимо повторить — Сан сделает для него исключение. В конце концов, он его выбрал. А от выбранного Сан не привык так легко отказываться. Под негромкую мелодию в лифте, он думает о том, что всё-таки слегка перегнул палку. Не в том, что отслеживал местонахождение Чимина, и не в том, что приехал в клуб его забрать (он всего-навсего беспокоился о его безопасности). Сан частично ругает себя исключительно за то, что вспылил. За то, что позволил эмоциям взять верх: выбросил чужой телефон на проезжую часть, а парня выставил посреди дороги во время ливня. Он возвратился на тот же отрезок трассы через полчаса. Долго успокаивался, наматывая круги по ночному городу. В конце концов понял, что, пусть он и перегнул, Чимин за это время уже должен был осознать, за что заслужил наказание. Но парня на дороге не обнаружил. Звонить даже не пытался — сам знал, что некуда. Сразу же направился в чужую квартиру и был удивлён тем, что не открыли. Сан стучал в дверь в течение двадцати минут. Больше, чем позволяла его гордость. По итогу почувствовал себя настолько униженным, что снова начал раздражаться. Ему очень не нравится, когда его личные границы пересекаются. Он приехал. По сути, сдал часть своих позиций, пошёл на продуманное отступление. И, по сути, был проигнорирован. Уже в своём доме за городом Сан переосмысливал случившееся. Пришёл к выводу, что задел Чимина чуть больше, чем планировал. Именно поэтому он прямо сейчас выходит из лифта, с белым глянцевым пакетом с эмблемой дорогого цветочного магазина, и проверяет свежесть красных роз. Поправляет бутоны. Небольшую коробочку со значком известного в мире надкушенного яблока кладёт внутрь. Уже предвкушает удивление в чужих глазах и поджатые пухлые губы. Сан широко улыбается своим мыслям, поправляет свободной рукой волосы и ворот пиджака. Он доволен собой. Уверен — поступает более чем правильно. Потому что знает: всё вернётся на круги своя. Ведь красные розы с ним, коробочка с изображением надкушенного яблока — тоже. Дальше — извинения, чужой тихий голос и прощение. Потом — Чимин снова у него в руках. Там, где и должен быть. Всегда.

***

Чимин допивает уже вторую чашку кофе за день. Пытается прийти в себя и осознать случившееся. Юнги заступился за него. Нет. Такого быть не может. Чимин выдаёт желаемое за действительное. Тот просто отвадил Чонгука. Просто мягко намекнул, что ничего интересного не происходит. Не для того, чтобы защитить Чимина. Для того, чтобы защитить себя. Они друг другу всё ещё никто. Всё ещё неприятное прошлое, которое очень хотелось бы забыть. Юнги, как и раньше, не желает никакого упоминания Чимина рядом с собой — только потому и встрял в разговор. Юнги бы никогда не стал защищать Чимина. Он защищает только своё давно разбитое сердце. Чимину невдомёк, какие ещё причины могут быть такому поведению. Он их даже не пытается искать — принимает самые очевидные и не тешит душу надеждами. Не даёт себе такого права. Он давно свыкся с мыслью — прошлого не вернуть, а вместе им никогда больше не быть. Напоминает сам себе, убеждает, затыкает глупое сердце. А затем вспоминает отдельно стоящую ото всех фигурку. Чимин устал. Жутко устал терзать тонкие струны собственной души, плакать по расписанию и пересматривать «Дневник памяти». Устал жить с маской на лице. Устал нести это сквозь года. Он так больше не может. Ему отчаянно хочется вычеркнуть из жизни все воспоминания о Мин Юнги. Хочется забыть. Отформатировать собственный мозг. Сбросить заданные настройки, которые кричат: «Любить Юнги до конца своих дней». Чимин чувствует, ещё немного — и именно так он и поступит. А пока у него есть время и силы снова переосмыслить случившееся утром. Его защитили. Юнги заступился за него. Слабая улыбка против воли трогает губы. Именно поэтому сначала Чимин не испытывает никаких отрицательных чувств, когда двери в его кабинет открываются, а первыми показываются цветы. Мыслительный процесс срабатывает быстро. Что-то щёлкает в голове сразу же, когда Чимин понимает — из дверного проёма выглядывают красные розы. Первым инстинктивно просыпается страх. За ним наступает паника. — Привет, котёнок. Я соскучился. Чимин хватается за край стола, так как голова кружится, а ноги перестают держать его тело. Он отшатывается назад. Затем и вовсе отходит ближе к окну, создавая максимально возможное расстояние между собой и Саном. — Что ты… — В горле пересохло, а рот отказывается открываться, чтобы произнести слова. — Что т-ты здесь д-делаешь? Сан снисходительно усмехается, проходя в кабинет и закрывая за собой двери. Чимина воротит даже от запаха его одеколона, а запястья и шея ноют из-за чужого присутствия. — Мне не понравилось, как закончился наш последний разговор. Так что я решил сделать первый шаг, как и полагается мудрому и взрослому мужчине. Чимин замечает, как всего за два предложения Сан успевает себя возвысить. — Всё кончено, Сан. Нам не о чем разговаривать, — Чимин старается говорить спокойно, но эмоции всё же берут верх: — Ты следил за мной, забрал меня из клуба, силой усадил в машину! У меня синяки на руках из-за тебя! — Он протягивает вперёд руки. — Высадил посреди дороги в ливень! Выбросил мой телефон в окно! Нам не о чем разговаривать! — повторяет снова. Сан стискивает челюсти. Чимин видит играющие на его лице желваки. Он преображается на глазах. «Дружелюбная» улыбка пропадает, взгляд тяжелеет. Сан будто превращается в хищника, то есть принимает своё истинное обличье. — Ты хоть осознаёшь, сколько всего я сделал ради тебя и продолжаю делать? — не голос мудрого и взрослого мужчины. Утробный рык зверя. — Я не просил ничего из этого. И я уж точно не просил делать мне больно, выкручивать руки и оставлять меня посреди ночи во время ливня на дороге! — Чимин больше не может себя сдерживать. Наверняка большая часть офиса уже слышит их «разговор». Наверняка уже обсуждают. — Моему терпению тоже может прийти конец. Ты видел, что бывает, если меня разозлить. — Разозлить?! Ты сам себя слышишь вообще?! Ты для меня никто! Мы не вместе! Никогда не были и никогда не будем! Сан ставит пакет с цветами на стол, прячет руки в карманы брюк и разминает шею. Он закрывает глаза и шумно выдыхает. Затем подходит вплотную к Чимину, нависая над ним угрозой. — Я спишу это на твою ещё не прошедшую обиду. Чимин чувствует чужие пальцы на своём подбородке. Он пытается вырваться и оттолкнуть Сана. Но тот всё равно заставляет посмотреть себе в глаза. — Котёнок, — вкрадчиво говорит он, — все пары ссорятся. Это нормально. Мы притираемся друг к другу, меряемся характерами. И твоя злость на меня пройдёт точно так же, как моя злость на тебя. И ты поймешь, что не хочешь меня терять. Так же, как я понимаю, что не хочу терять тебя. Чимин не понимает, что с ним происходит, но бурлящие эмоции сходят на нет, когда он всматривается в чёрные глаза напротив. Мягкие поглаживания по щеке вводят в транс. В ушах шум вперемешку с чужим вкрадчивым голосом. Осознание неправильности происходящего бьётся в черепной коробке пойманным мотыльком. Чимин именно им себя и ощущает. Подлетевшим на обманчиво тёплый свет мужчины, который тот излучал при первых встречах. Попавший в ловушку собственной самоуверенности и наивности. Испуганный и растерянный в чужих руках, которые принадлежат не человеку, нет. Зверю. Заглядывает в глаза с наигранным беспокойством. Усыпляет бдительность поставленным голосом и ласковыми касаниями. Не стремится приручить. Жаждет одного — владеть. Чимин по натуре трус. Он уверен, Юнги его бы даже назвал человеком малодушным. Вероятно, это будет соответствовать действительности. Чимин боится многого. Боли. Угроз. Правды. Быть собой. Пойти против решения родителей, отстоять свои чувства и свой выбор. Признаться в любви. Никогда больше ни к кому не испытать того самого. Поговорить. Оттолкнуть Сана. Чимин замирает изваянием перед мужчиной. Шумно сглатывает, сдерживает слёзы и ловит вздохи украдкой. Осмеливается спросить только одно: — Зачем ты это делаешь? — Делаю что? — Почему я? Почему ты выбрал меня? — А ты как сам думаешь? — Сан легко дёргает уголком губ. Продолжает большим пальцем оглаживать чужие острые скулы. — Когда мы впервые встретились, ты оценивал меня как добычу. Прощупывал почву. Присматривался. Начинал с лёгких манипуляций и игр. Прикрывался напускной глупостью и легкомысленностью. Тебе показалось, что ты можешь взять всё, что захочешь. Вероятнее всего, так и есть. В этом мире ты берешь всё, чего твоя душа пожелает. — Не понимаю, о чём ты, — шепчет Чимин, опуская глаза. — Разве? — Сан склоняет голову набок и всё так же легко улыбается. — Я позволял тебе вить из себя верёвки почти месяц. Исполнял любую прихоть. Делал вид, что ведусь на манипуляции. Я тоже тебя оценивал, котёнок. Сан опускает руку, чтобы взять ладонь Чимина в свою. Мягко касается синюшных запястий, оставляет на них невесомый поцелуй. — Знаешь, почему мы идеальная пара? — Что за бред? — А я тебе отвечу. Твои манипуляции срабатывают со всеми, кроме меня. Ты водишь всех за нос и прикидываешься дурачком. Разве что этот твой разработчик знает тебя с другой стороны. Точнее, знал. Уверен, ты сильно изменился с того времени. Что ты так удивлённо смотришь? Я тоже умнее, чем кажусь, Чимин. И то, что вы бывшие, нетрудно догадаться. Но сейчас не об этом. Сан трясёт головой, отмахиваясь от ненужных мыслей. — Так вот. Твои уловки работают со всеми, кроме меня. Моя ревность и желание обладать усиливаются в твоём присутствии. Ты ведь точно так же видишь меня насквозь, как и я тебя. Чимин дёргается от прикосновения к волосам. — Весь мир не понял нас, котёнок. Но мы понимаем друг друга. Сан наклоняется ближе, легко целует. Чимин боится даже пошевелиться. Он подозревал, что от Сана будет тяжело избавиться. После чужих слов убедился в этом окончательно. — Не забудь поставить цветы в воду. Завянут, будет жалко, — звучит настолько по-человечески, что Чимина колотит от испуга. Сан разворачивается и идёт к выходу из кабинета. — И по поводу телефона, — бросает он через плечо. — Извинения в том же пакете, что и розы. Возможно, это было слишком. Я начну работать над контролем своих эмоций. Обещаю. Двери за Саном закрываются бесшумно. Чимин так и стоит у окна, не в силах сдвинуться с места и увести взгляд от букета красных роз, которые всегда теперь будут ассоциироваться с опасностью.

***

Юнги не находит себе места. Хотелось бы сосредоточиться на новом проекте, но он никак не может забыть, кто их новый клиент. Потому мыслями постоянно возвращается к полуночному звонку, испуганному голосу Чимина, внезапному сожительству и утренних выпытываний со стороны Чонгука. Тот в целом не прогадал. Интуиция Чонгука не подвела. Чимин и правда не в порядке. Когда будет и будет ли — неизвестно. Юнги отталкивается ногами от пола и отъезжает на стуле от рабочего стола. Не может противостоять желанию снова его увидеть. Над предлогом долго думать не нужно. В свете последних событий обыкновенное человеческое беспокойство ещё какое-то время будет актуально. Не долго думая, Юнги идёт на кухню. Два раза нажимает на кнопку «капучино» в кофемашине. Успокаивает себя тем, что в этом нет ничего такого. Что он не жалкий и что это не унизительно. Тем более что они с Чимином теперь живут вместе. Сделать кофе на двоих наверняка скоро войдёт в привычку. Окутанный мыслями, Юнги оказывается у кабинета Чимина и негромко стучит костяшками пальцев по двери. С двумя стаканчиками кофе это делать не очень удобно. Но всё же ему открывают. — Что ты здесь де… — Принёс кофе, — сухо и без нежностей. — После утренних пыток ты выглядел так, будто свалишься. На фоне… всего. Юнги пожимает плечами и избегает зрительного контакта. — Я в порядке. Не стоило, — Чимин звучит взвинченным. — Если даже малой к тебе утром прицепился, то это вопрос времени, когда пожалует кто-то ещё. И разу уж я один в курсе всего происходящего, то… Юнги прерывается. Опуская стаканчики на чужой рабочий стол, замечает букет красных роз, коробочку с логотипом надкушенного яблока и Чимина, заламывающего пальцы. — Это?.. — Я не успел выбросить. — Именно поэтому распаковал и выложил на стол, — саркастично отвечает Юнги. От дружелюбия не осталось ни следа. Он честно даёт Чимину фору в пару секунд. Надеется услышать оправдания, объяснения, хотя бы что-то! Юнги всматривается в когда-то родное лицо, хмурит брови. Чимин только растерянно моргает, поджимает губы и сжимает-разжимает кулаки. Только он открывает рот в попытке сказать хоть что-то, сразу сталкивается с острым взглядом Юнги. Тот больше не медлит. — Боже, а я ведь поверил в то, что тебе действительно нужна помощь! — он смеётся, запрокидывая голову назад и упираясь руками в бока. — Скажешь хоть что-то? Юнги срывается с цепи, как голодный пёс. — Слушай, а может этот твой Сан тоже обыкновенный идиот, который повелся на… всё это? Он ладонью машет в воздухе, указывая на Чимина. Его распирает от злости. В первую очередь на себя. Он поверил. Опять. Под рёбрами открывает свою пасть пропасть. В неё летит всё скопом: недозревшая надежда, принципы, остатки верности. Может, Юнги и не выражал всё это ранее, но в свете последних событий начал снова испытывать. Собачью преданность тоже. Обиженные псы по свой природе опасны. Они никогда не нападут первыми. Но защищаться будут до последней капли крови. Даже если не знают от чего. — Блять, какой же я придурок, — снова смеётся и прикрывает ладонью рот. — Значит, там у меня на кухне ты плачешься и ноешь, какой он плохой. А потом принимаешь цветы и, сука, новый айфон. Это какая-то новая тактика выпрашивания хотелок? — Юнги даже не пытается себя сдерживать. Бросает слова со всей злобой, которая в нём сейчас пульсирует заведённым механизмом. — Что ты несёшь?! — Тебя смущает только моя реакция на твои действия? — Какие действия? — И я ещё малому говорю, что он наивный. Да я тут понаивнее всех буду. — Юнги, прекрати. Я тебе объяснял, что он меня преследует. Ты сам знаешь, что у него теперь есть все права появляться в этом офисе хоть каждый день. — И в твоём кабинете тоже. А тебе это только на руку, да? — слова Юнги полны желчи. — Слушай, а что в нём такого, а? — О чём ты? — аккуратно спрашивает Чимин. — Тогда я всего лишь пошутил про золотой член, но, видимо, это правда. Вы прям идеальная пара! — Юнги всплёскивает руками в воздухе. — Продажная шлюха и больной псих с бесконечными нулями на карте. Я угадал? Юнги знает, что перегибает палку. Но не может сдержаться. Он чувствует себя идиотом, которого обвели вокруг пальца. Которого смогли обдурить видом больших заплаканных глаз. Сыграли на его ещё живых чувствах, воспользовались прошлой связью. — Я сделаю вид, что не слышал этого. — О да, это ты умеешь лучше всего. Делать вид, что ничего не происходит. Чимин хочет что-то сказать, порывается подойти. Юнги отшатывается от него, как от прокаженного. Кривит лицом и презрительно дёргает верхней губой. — Не подходи ко мне, — он не помнит, когда в последний раз чувствовал себя настолько уязвимо. Затем сам же делает два шага вперёд. Юнги весь сейчас состоит из противоречий. — И ещё. Когда он снова тебя будет душить — не звони мне. Когда снова выставит на улицу под дождь посреди ночи — не вспоминай мой номер. Не проси тебя забрать или помочь. Я не приеду в любом случае, — говорит тихо и чётко. Каждое слово — прямо в цель. — И когда я вечером приду к себе домой, я не хочу ощущать даже запаха твоей псины и тебя. Чимин бледнеет всё сильнее с каждым словом. Бегает глазами по лицу напротив и всё пытается уловить намёк на очень злую шутку, на свойственный Юнги излишний сарказм и напускную жестокость в словах. Не находит. Юнги делает шаг назад. Оглядывает Чимина с ног до головы. Снова презрительно морщится и качает головой из стороны в сторону. Чимину под этим взглядом хочется исчезнуть. Превратиться в пыль. — Юнги… Тот выставляет ладони вперёд, отгораживаясь, и двигается к двери. — Ты хоть расскажи своему парню, что терпеть не можешь красные розы, — выплёвывает на прощание и, не дождавшись ответа, захлопывает за собой двери. Эти слова отголосками бьются в сознании Чимина последующие десять минут. Он окончательно потерял того, кто помнит даже спустя десять лет, какие цветы ему не нравятся.

***

Тэхён откладывает подписанные документы в сторону, даже не удосужившись спрятать их в папку. Он откидывается в кресле, запрокидывая голову к потолку, и выпускает уставший вздох. Прошло всего ничего от начала рабочего дня понедельника, а ему уже хочется, чтобы поскорее наступила пятница. Раньше Тэхён такого не ощущал. Привык работать двадцать четыре часа в сутки триста шестьдесят дней в году. Ни отпуска, ни выходных, ни перерывов. Работа в офисе, работа дома. Постоянно у экрана монитора, постоянно чем-то занят. Прошедшие выходные — первый раз за последние лет пять, когда Тэхён действительно отдохнул. Не думал ни о задачах, ни о контрактах. Просто растворился во времени, в человеке. Тэхён в принципе начал много себе позволять: говорить искренне то, что думает; несмотря на явное чувство страха, разрешать себе чувствовать; планировать следующее свидание; постоянно думать о Чонгуке не только потому, что хочет с ним переспать. На самом деле Тэхён не планировал превращать бильярд в игру «Правда или правда», но удержаться не смог. Игрок однажды, игрок навсегда. Возможно, он отчаялся до такой степени от непонимания, чего хочет сам, что решил пойти ва-банк. Сыграть на все карты и «будь что будет». Результат ему понравился. Рядом с Чонгуком, кажется Тэхёну сейчас, понравится даже пить пиво под круглосуточным магазином. Тэхён так сильно захотел узнать его, что даже не понял, с чего начать. Спросил очевидное: «Когда у тебя день рождения»? Теперь же с ощутимой паникой внутри косится на календарь и изводит себя вопросом: «Что подарить?» У него есть чуть больше недели и ноль представления, что может понравиться Чонгуку. В обычной ситуации, со всеми остальными парнями, которые у него были, Тэхён даже не всегда интересовался возрастом. О важных датах разговоры не заводились тем более. Впервые ему захотелось узнать. Впервые он знает. Впервые понятия не имеет, что делать. Рядом с рабочими вкладками в новой строке поиска набирается запрос: свидание в Сеуле, куда пойти, романтика. Привычные для себя варианты Тэхён отметает сразу. Он хочет удивить Чонгука. Может быть, себя тоже. Ему понравилась другая сторона взаимоотношений с кем-то. Тэхён желает ощутить это ещё раз.

***

Чонгук уверен — Тэхён обладает суперспособностями. Он никак иначе не может объяснить причину своей несобранности в течение всего рабочего дня. Задачи выполняются на автомате. Он даже не вдумывается в то, что делает. Оттого полно ошибок и неуменьшающееся количество задач. Как итог — очередные косые взгляды в свою сторону от Сокджина. Чонгук его не винит и даже никак не обижается. Отношение Джина вполне справедливо. Они не друзья, не братья. По сути, друг другу никто. Начальник и подчинённый. Чонгук думает, что поступил бы точно так же, угрожай кто репутации его отдела. Но от этого понимания нахождение на рабочем месте комфортнее не становится. Ему просто хочется как можно скорее скрыться от чужих глаз среди разработчиков и, наконец, нормально работать. Чонгук уходит за кофе, затем на перекур. Всё пытается прийти в себя и сосредоточиться. Получается из рук вон плохо. Он даже заглядывает к Юнги, чтобы получить наставления и «втык» от человека, которого считает авторитетом. Может быть, даже поговорить. Но вместо Юнги находит пустой рабочий стол. На сообщения тот тоже не отвечает. Чонгуку это кажется странным. Особенно когда, спустившись вниз на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, не находит машины друга. Он решает узнать хотя бы что-то у Чимина, но тот кажется не в духе, чтобы вести разговоры: — Я не слежу за Юнги, чтобы знать о всех его перемещениях. Чимин выглядит раздражённым и взбудораженным. Носится по кабинету, перекладывая одни и те же папки на стеллажах из стороны в сторону. Прячет взгляд. Отвечает резкими короткими фразами. — У тебя всё нормально? — аккуратно интересуется Чонгук, с опаской поглядывая на друга. — Сколько ещё раз ты задашь мне этот вопрос сегодня? — звучит слишком резко и даже немного обидно. Чонгук, как обычно, воспринимает на свой счёт. — У меня, как обычно, всё лучше всех. Если у тебя всё, то извини, у меня очень много работы. Чимин хватает кипу бумаг с полки, ставя на свой рабочий стол. От его резких движений трясётся даже монитор. — Ладно, извини, — тихо отвечает Чонгук. Он мягко прикрывает за собой двери, обдумывая случившееся. Анализу ситуации мешают попавшиеся на глаза красные розы в мусорном ведре.