input parameters

Тэхён никогда не думал, что свидание не в ресторане и не у него в пентхаусе может быть большой проблемой. Оказалось, проблема в нём самом. Осознание этого бьётся в черепной коробке, когда, уже сидя дома, со стаканом виски в одной руке и планшетом — в другой, Тэхён продолжает листать обсуждения в форуме на тему «Романтические свидания». Многие пользователи пишут в основном одно и то же: ужин в заведении, прогулка после, совместное времяпрепровождение дома у одного из потенциальных партнёров, секс. Такие советы Тэхён и сам знает. Ему нужно что-то другое. Электронные часы на прикроватной тумбе издают негромкий писк: наступила полночь. Тэхён выпускает вымученный вздох. Вселенская усталость ощущается, кажется, даже в костях. Он нормально не спал уже неделю. В последний раз — когда Чонгук ночевал в соседней комнате. Тэхён читает очередной комментарий на форуме: «Спросите себя сами, чего бы вам хотелось на самом деле? Обсудите это с человеком, которого хотите пригласить на свидание. В конце концов, даже если второй не так уж заинтересован в теме, которая интересна вам, это повод и возможность показать свой мир и свои увлечения!» Звучит просто потрясающе. У Тэхёна ведь так много увлечений в жизни. Он же такой интересный и разносторонний человек, с большим количеством хобби. В его списке очень много пунктов: работа, проекты, контракты, виски, секс, работа. Он закатывает глаза и с раздражением отбрасывает планшет в сторону. Ничто из этого не работает в его случае. Ничто из этого не работает в случае с Чонгуком. Для него хочется сделать что-то особенное, пусть и раньше таких порывов ни к кому не существовало. Разве что в юности, когда Тэхён ещё наивно верил, что действительно можно любить кого угодно; что встретил своего человека; что отец поймёт. Даже Тэхён не понял самого себя. Особенно в моменты, когда готов был унижаться и падать на колени, прося Мингю вернуться обратно. Тэхён передёргивает плечами и сглатывает мерзкий комок в горле. Не нужно это сейчас вспоминать. Желательно вообще забыть, будто ни Мингю, ни чувств к нему никогда не существовало. Остатки виски выпиваются залпом. Горло саднит то ли от крепости алкоголя, то ли от неприятных воспоминаний. Тэхён чувствует себя жалким, прямо как тогда, в восемнадцать лет. Может, именно поэтому ему настолько страшно влюбиться? Открыться, перестать играть кого-то, кем на самом деле не является. Показать себя настоящего: обычного человека, которому хочется любить и которому хочется, чтобы его любили в ответ; человека, которому хочется тепла, безмолвного понимания на двоих, уютных вечеров за просмотром сериала, совместной готовки и игр на плейстейшене. Тэхён дёргает уголком губ в слабой улыбке. Кажется, он нашёл ответ на свой вопрос. Даже несмотря на позднее время, он берёт в руки телефон и открывает диалог в мессенджере. Пишет до одури банально: Тэхён: спишь?

***

Чонгук ставит сериал на паузу и тянется к телефону, надеясь, что это Юнги. Тот не отвечает с самого утра. Чонгук пытался звонить по приезде домой тоже: услышал только сухой голос автоответчика и короткие гудки. Не нужно быть сверхинтелектуалом, чтобы догадаться, что дело в Чимине. Что-то случилось. И это «что-то» рождает в Чонгуке настолько большую тревожность, что он не может уснуть до сих пор. Ему действительно пришло новое сообщение. И оно не от Юнги. Чонгук неосознанно прикусывает нижнюю губу и буквально чувствует, как щёки краснеют. Любой контакт с Тэхёном для него всё ещё волнителен, но с момента последней встречи в бильярде — ничуть не страшен. Чонгук: нет. не сплю. Он перекатывается на живот, комкая под собой одеяло. Телефон держит обеими руками и с замиранием сердца наблюдает за тремя пляшущими точками, показывающими, что собеседник набирает сообщение. Чонгук продолжает нервно кусать губы, пока в мыслях разворачивается настоящая война между здравомыслием и тревожностью. Он хочет сказать, что больше не заинтересован. Это просто была очередная игра.

Он действительно пытается измениться.

Такие люди не меняются. Ему просто снова стало скучно.

Писать кому-то ночью — это так интимно.

Любопытно, почему он не спит?

Все ещё просто хочет тебя использовать, как использует всех вокруг. Ты же видел, у него есть кто-то. Феликс, кажется.

Он тогда дал понять, что тот Феликс ему больше не интересен.

Как долго продлится это «не интересен»? Чонгук сам себя вполне способен довести до нервного срыва. Точки перестают плясать, а на экране появляется новое сообщение: Тэхён: я бы снова хотел провести с тобой время. что ты об этом думаешь? Тэхён: я не знаю, что ты на это скажешь, но мне понравилось просто быть с тобой наедине. как насчёт завтра после работы поехать ко мне? мы могли бы приготовить вместе ужин, посмотреть какой-то фильм или поиграть вместе. Тэхён: жду твоего ответа. Чонгук хмурит брови, пока вчитывается в предложения, одно за одним появляющиеся на экране. Приготовить вместе? Фильм? Поиграть? У Тэхёна дома? Он чувствует, как шестерёнки в мозгу приходят в активное движение. Мысли скачут одна вперёд другой, рисуя самые страшные картины возможного будущего. В обоих вариантах ответа Чонгук остаётся в невыигрышном положении, по мнению собственного подсознания. Чонгук: я не против увидеться, но я не знаю, что ты подразумеваешь на самом деле, когда приглашаешь меня к себе домой. Он уже даже не думает, насколько это странно или прямолинейно. Готов услышать в ответ любого рода шутку или очередной сарказм. Чонгуку на это уже всё равно. В данном случае ему гораздо важнее честно выразить свои опасения. Тэхён: о чём ты? Чонгук: объясни. всё правда будет так, как ты описал, или это просто зашифрованное предложение переспать? снова. Тэхён: снова? Тэхён: не помню, чтобы мы спали. Чонгук: ты понял, что я имею ввиду. Чонгук тяжело вздыхает. За секунду успевает разочароваться. Ему бы хотелось действительно провести вечер с Тэхёном. Готовить, комментировать сериал, увлечённо играть и обсуждать происходящее на экране. Пока Чонгук продолжает успешно себя накручивать, на телефон приходит новое уведомление: Тэхён: прости, не мог не пошутить. Тэхён: я не сделаю ничего из того, чего ты сам не захочешь. Тэхён: и всё будет действительно так, как я описал. Тэхён: ты же помнишь, что я тебе сказал тогда, после клуба? Тэхён: я всё ещё не ублюдок. — Всё ещё не ублюдок, — шепчет себе под нос Чонгук. А он все ещё плохого мнения о Тэхёне. На место разочарованию приходит чувство стыда. Он и вправду до сих пор сомневается в каждом слове и действии Тэхёна. И честно говоря, Чонгук считает, что имеет на это право. Он неосознанно вздёргивает вверх подбородок… а затем снова прячет голову в плечи и поджимает губы. Как бы Тэхён ни вёл себя ранее, Чонгук чувствует вину за то, что ищет подвох. Ему всего лишь хотелось бы понять истинные намерения этого человека. Возможно, Тэхён их уже озвучил. Возможно, Чонгуку просто нужно услышать.

***

Чонгук открывает-закрывает вкладки на рабочем ноутбуке и не знает, чем себя занять. Большинство сотрудников разошлись ещё в пять. Джин ушёл полчаса назад. В их общении всё ещё чувствуется напряжение. Чонгук честно хотел бы это исправить, но, как показывает практика, Джин довольно злопамятный человек. За эти пару дней со стороны Чонгука не было ни проколов, ни багов, ни ошибок, допущенных по невнимательности. Сокджин тем не менее продолжает пристально следить за каждым его действием. Даже сегодня, когда тот готовился уходить домой, сказал: — Твой повторный срез — это формальность, ты же знаешь, да? Чонгук был искренне удивлён. — Впервые слышу, если честно. Джин складывал ноутбук в сумку, попутно ища ключи от машины в кармане кожаной куртки. — Юнги утвердил тебя стажёром в своём отделе, так что да, повторюсь, твой срез — это формальность. Он пристально смотрел на Чонгука, будто ожидая, что тот сам задаст нужный вопрос. — Эм, ну… — Соображалось туго. — И когда всё это будет? Джин оставил сумку на рабочем столе и сложил руки на груди. — Как только я напишу официальное заявление на перевод. Чонгук откровенно не понимал, в чём проблема. Если это задача Сокджина, то при чём здесь он? — От меня что-то требуется? — неуверенно спросил Чонгук. Подобные разговоры заставляли его нервничать, а додумывание происходило само собой. Пока Джин выжидающе молчал и испытывал его нервы на прочность, в голове у Чонгука тревожность заняла своё почётное место и руководила процессом. — Уже нет, — наконец заговорил Сокджин. — К заявлению мне нужно приложить рекомендацию. — Он многозначительно склонил голову. У Чонгука перехватило дыхание. Так вот в чём дело. — Но я… — Можешь не переживать, — остановил его Джин взмахом ладони. — Я не напишу ничего плохого. У меня нет цели испортить тебе карьеру. Но кое-чего я всё же не могу понять. — О чём ты? — Почему такой сообразительный парень, у которого явно неплохо работает голова, настолько часто совершает до смешного глупые ошибки? — Джин нахмурил брови, а Чонгук задумался: от него действительно ждут ответа сейчас или всего лишь хотят быть услышанными? — Я просто… — Знаю. У всех всё очень «просто», — Джин вздохнул, вздёрнув плечами. Снова начал копаться в сумке. Затем резко остановился и перевёл взгляд на Чонгука: — То, что ты мне тогда сказал о Тэхёне, правда? Чонгук неуверенно кивнул. Многое изменилось с того момента, и их отношения — тоже. Но ему не хотелось бы вдаваться в подробности. — Это, разумеется, многое объясняет, — спокойно сказал Джин. — Ты не подумай, я зла на тебя не держу. Да и в целом мне всё равно, кто с кем спит. — Мы не спим, — резко прервал его Чонгук. Джин в ответ только снисходительно улыбнулся, а затем продолжил: — Мне всё ещё всё равно. Но будет очень жаль, если такой способный парень действительно испортит себе карьеру только потому, что повёлся на шарм и харизму своего начальника. Не знаю, насколько у вас там всё серьезно, — взмахнул рукой Джин, — но, зная Тэхёна, просто мой тебе дружеский совет: будь аккуратен. И сосредоточься на работе. Сокджин ушёл, бросив на прощание что-то вроде «Доброго вечера», оставив при этом Чонгука в полном замешательстве. Он уже далеко не в первый раз слышал нелестные отзывы о Тэхёне, но сейчас это воспринимается иначе. Особенно после прямого приглашения к нему домой. Сомневаясь в том, насколько вообще разумно было с его стороны согласиться, Чонгук так и продолжил сидеть в отделе за своим рабочим столом, открывая-закрывая вкладки на ноутбуке. Сам не знает, чего ждет. Может, знака свыше. Подсказки от Вселенной. Призрачного намёка. Собственного внутреннего чувства. Что же ему всё-таки делать? Стоит ли вообще верить Тэхёну? Этот вопрос беспокоит его со вчерашней ночи. Он даже вытеснил собой переживания о Юнги и Чимине (ни один из них не появился сегодня на работе; на сообщения не отвечали оба). Стрелка часов перевалила за шесть. Тэхён не называл никакого конкретного времени. Но, когда Чонгук днём выходил за кофе, не удержался и всё же прошёлся в сторону его кабинета. Оттуда до слуха доносились повышенные тона и напряжённый разговор. Заходить Чонгук не собирался, но после услышанного посчитал неуместным даже написать. Чонгук проводит время в ожидании, но не жалуется. По крайней мере, он может спокойно подумать. Несколько раз после разговора с Джином он порывался написать Тэхёну и отменить встречу. В то же время ему искренне хотелось с ним увидеться. Поехать к нему домой, приготовить вместе ужин, посмотреть фильм. Чонгуку с Тэхёном уже хочется многого. По словам самого Тэхёна, это желание взаимно. И они оба не знают, будет ли этого желания достаточно. Звук уведомления отвлекает. Чонгуку даже не нужно смотреть на имя отправителя, чтобы понять, кто пишет. Тэхён: извини, я задержался. Тэхён: ты ещё в офисе? Чонгук: да. Тэхён: сейчас зайду. Всё. Бежать уже некуда. Придумать убедительную отговорку — тоже не успеет. За долю секунды растерянное и отчасти грустное состояние Чонгука сменяется паникой. Он нервно поправляет волосы и одёргивает рубашку. Встаёт, чтобы поправить брюки. Снова зачёсывает чёлку назад, кусает губы. Приходится даже ударить себя по щекам, чтобы мыслить здраво. От переживания слегка кружится голова, а удары сердца слышны в ушах. Чонгук меряет шагами кабинет, не в силах стоять на месте. На скорую руку забрасывает свои вещи в сумку, чуть не забывает схватить телефон с рабочего стола. В тишине пустого офиса, из коридора, отчётливо слышны приближающиеся шаги. Сердце, кажется, падает в желудок. Когда открываются двери — перестаёт биться вовсе. — Привет, — спокойно и с улыбкой. — Привет, — тревожно и на выдохе. — Ты готов? Чонгук медлит лишь долю секунды, прежде чем сказать: — Да. Он очень надеется, что не ошибся с выбором.

***

— Ты какой-то слишком тихий сегодня, — бросает взгляд на Чонгука Тэхён, выворачивая на автомагистраль. За всё время их пути до машины Чонгук не проронил ни слова. Снова погрузился в размышления, сомнения и анализ. Даже не заметил, как они отъехали от офиса. Он фокусирует взгляд на Тэхёне. Тот беспокойно смотрит в ответ, не отрывая рук от руля. — Чонгук? — ещё раз окликает он. — Ты слишком тихий даже для самого себя. Что-то не так? Много чего не так на самом деле, но к этому он уже давно привык. — Всё в порядке, — звучит максимально неубедительно. Чонгук бы сам себе точно не поверил. Тэхён не верит тоже. Хмурит брови и продолжает бросать обеспокоенные взгляды. Чонгук же усиленно прячет свой, по итогу и вовсе отвернувшись к окну. Ему хочется быть уверенным в том, что он делает. В своих желаниях. В Тэхёне. Но с самого начала их знакомства всё пошло не так. Это в их взаимоотношениях осталось неизменным. Чонгук честно пытался разобраться, понять, как к этому всё пришло. Постоянно искал проблему в себе, в Тэхёне, в окружающих. Автомобиль резко тормозит на обочине, включается аварийка. Чонгука от неожиданности бросает вперёд. Он шокированно смотрит на Тэхёна. Встречается с тяжёлым и требовательным взглядом, а затем и слышит не менее серьёзным тоном сказанное: — Мы никуда не поедем, пока ты не объяснишь мне, в чём дело. Тишина настолько плотная, что становится комом в горле. Чонгук практически задыхается, пока пытается контролировать эмоции так, как он привык делать постоянно. Держать в себе, не показывать, не рассказывать. Это никому не нужно. Нет необходимости что-либо говорить, поскольку, пусть его и будут слушать, вряд ли услышат. Но Тэхён уже однажды что-то говорил о том, что эмоции нужно проживать. Чонгук честно хочет попробовать. — Я просто… — Слова не складываются в предложения, а в голове каша из мыслей. — Просто… — Просто что?

Не перебивай, пожалуйста, умоляю, просто дай мне хотя бы попробовать собрать в кучу всё то, что меня беспокоит, и попытаться озвучить, я ведь правда хочу, нет, просто искренне желаю, чтобы твои слова оказались правдой, чтобы действительно что-то получилось, потому что иначе я уже не смогу, потому что я не думать о тебе не смогу, потому что я уже… уже… я уже…

— Чонгук? — гораздо тише и мягче. Чонгук вздрагивает от лёгкого прикосновения чужой ладони к своей. Он делает глубокий вдох, закрывает глаза, выдыхает. Ему требуется собрать всю свою немногочисленную смелость в кулак, чтобы снова посмотреть на Тэхёна и наконец сказать: — Всё правда в порядке. Всё всегда в порядке, ровно до тех пор, пока мне снова кто-то не скажет держаться от тебя подальше. Пока не попросят быть аккуратнее. Пока в очередной раз я не услышу, что ты замечательный человек, друг и начальник, но ужасный партнёр. Всё хорошо до того момента, пока я снова не начну сомневаться в серьёзности твоих намерений. Получается на одном дыхании. Сердце колотится в самой глотке, а всё тело горит. Чонгук часто-часто моргает и бросает короткие взгляды на Тэхёна, который выглядит обескураженным. — Я не… — Тэхён обрывается. Убирает ладонь, обеими руками ударяет по рулю. — Правда. Всё, что тебе говорят, — чистая правда. И советы держаться подальше тоже хорошие. Но… Чёрт. — Он одним резким движением зачёсывает волосы назад, затем проводит ладонями по лицу. — Я не смогу держаться от тебя подальше. Понимаешь? У меня просто не получится. Постоянно все мысли только о тебе, да и… блять. Да, я ужасный партнёр. Это факт. Но мне правда хочется, чтобы было по-другому. Я стараюсь, Чонгук, я очень стараюсь. Я держу себя в руках и просто пытаюсь сделать так, как никогда не делал, — Тэхён снова резко заканчивает предложение. Он глушит мотор и отворачивается к окну. На Чонгука больше не смотрит. Тот такого Тэхёна видит впервые. Нервничающего. Потерянного. Это даже не идёт ни в какое сравнение с тем Тэхёном, который был в бильярде. Чонгук испуганно застывает на сиденье. Боится даже пошевелиться или сказать хоть слово. Плечи Тэхёна, обтянутые синей тканью пиджака, тяжело вздымаются. Он дышит всё так же рвано, всё так же не поворачивается. Чонгук переосмысливает разговор, делает выводы. — Мне, наверное, давно пора было признать, что у нас не будет ничего просто и понятно. Никогда. Но, — голос становится тише, — я вижу, как ты меняешься. И наверное, мне просто нужно попробовать тебе довериться? — последние слова даются с трудом. Чонгук сглатывает тяжёлый комок в горле и поджимает губы. Несмело поднимает руку, медленно тянет в сторону Тэхёна. Дрожащими пальцами касается чужого плеча. — Тэхён, — почти шепотом. Когда Чонгук видит его лицо, то даже не сразу узнает. Вместо статного мужчины, который приковывает к земле одним лишь взглядом, напротив него сейчас сидит испуганный парень. Чонгук понимает, возможно, впервые за всё это время: Тэхёну страшно настолько же, насколько страшно ему самому. — Эм, — Чонгук делает глубокий вдох и слабо улыбается. — Наше свидание ещё в силе? Он прикусывает губу и прячет взгляд, когда Тэхён снова заводит машину.

***

Кимбап, приготовленный совместными усилиями, даже на вид кажется особенно вкусным. От тонких ломтиков поджаренной говядины идёт пар. Чонгук всё ещё нервничает. Внутри буквально дрожит всё его естество. Тем не менее, это приятный трепет, который щекоткой пробирается под кожу. Он нарезает овощи, пока Тэхён расставляет тарелки и приборы. Чонгук наблюдает, как тот короткими движениями каждый раз меняет расположение посуды на столе. Он уже не в синем костюме-тройке, а в обыкновенных домашних брюках на резинке и плотной футболке. Совершенно не похож на того человека, который предложил Чонгуку «Гуччи или Луи». Чонгук робеет. Он не девчонка от слова совсем, но не умиляться не может. Кажется, Тэхён действительно хочет произвести на него хорошее впечатление. Это слышно не только в его словах, сказанных в машине, но и просматривается в его действиях с того момента, как они зашли в квартиру. Тэхён предложил Чонгуку свои домашние вещи, чтобы сменить рубашку и брюки на что-то более комфортное. Несколько раз спросил, хочет ли тот чай или кофе. Дал понять, что ему важно просто провести время вместе. «Что ты сам хотел бы поесть? Мне всё равно. Я в любом случае буду рад». «Уже знаешь, что хочешь посмотреть? У меня есть несколько вариантов, но ты можешь выбрать то, что тебе нравится». «Если захочешь — гостевая спальня всё ещё свободна. Если нет — я отвезу тебя домой, когда скажешь». На кухне приглушённый свет. Более яркий — только над рабочей поверхностью. В нём не так ощущается интимность, как уют. Чонгук чувствует себя комфортно в стенах чужой квартиры. Тэхён несколько раз подходит к нему, чтобы уточнить, не нужна ли помощь. В этом домашнем времяпрепровождении на двоих им обоим спокойно, пусть и волнительно. Противоречиво и иронично одновременно. Чонгук переживает не потому, что боится, что Тэхён что-то с ним сделает. Чонгук переживает потому, что боится не устоять. Они ужинают на диване перед телевизором за просмотром недавно вышедшей дорамы. — Ты любишь романтические сериалы? — искренне удивляется Чонгук. — Никогда бы не подумал. Тэхён негромко возмущается и смеётся. — А ты что предпочитаешь? — Детективные. «Мышь», например. Ну или мистику всякую. Чонгук окончательно расслабляется, отставляя пустую тарелку на низкий журнальный столик, затем забираясь на диван уже с ногами. Он откидывается, запрокинув одну руку на спинку позади Тэхёна. Тот настолько увлечён взаимоотношениями главных персонажей на экране, что даже не замечает чужих телодвижений. Это даёт Чонугку возможность рассматривать: родинки на шее, совсем крошечная — на скуле у глаза. Он никогда раньше не замечал, насколько у Тэхёна густые волосы. Вблизи те выглядят немного сухими. Чонгук подмечает, насколько сильно контрастирует белая футболка с песочного цвета кожей. Кончики пальцев дрожат в желании прикоснуться, но он вовремя себя останавливает. Тэхён же, упёршись локтями в колени, не отрывается от экрана до самого конца серии. В полумраке гостиной Чонгук не может не заметить блеск в его глазах, когда главные герои всё-таки целуются. Лицо Тэхёна хорошо видно с такого ракурса, подсвечиваемое экраном телевизора. Чонгук понимает, что засмотрелся. Но взгляда увести не в силах. Когда наступает рекламная пауза, Тэхён берёт пульт и практически полностью убавляет звук. — Прости. Просто я очень переживал за эту пару, — оправдывается он, улыбаясь. Чонгук поражён. — Что? — всё так же просто, с мягким изгибом губ. — Нет, ничего, — прячет глаза Чонгук. — Ты просто таким никогда не был. Тэхён сдвигает плечами и склоняет голову набок. — Мне давно не было так легко быть собой рядом с кем-то, — говорит он на тон тише. Чонгук бегает глазами по лицу напротив, не может поверить в увиденное до сих пор. Это действительно Тэхён? Тот самый? Самовлюблённый павлин, который привык швыряться деньгами при любой возможности? — Ты не перестаёшь меня удивлять, — так же тихо отвечает Чонгук. Звук в телевизоре, пониженный до этого, остаётся белым шумом на фоне. В ушах слышен гул собственного сердца. Чонгук чувствует, как краснеют щёки и потеют ладошки. Кожей ощущает повисшее в воздухе напряжение. Между ними воздух будто наэлектризовали, ещё немного — и начнёт искриться. Тэхён наклоняется ближе. Чонгук чувствует жар, исходящий от его тела. — Мне хочется тебя удивлять, — уже совсем шёпотом. Чонгук видит, как чужой взгляд тяжелеет, перемещается на его губы. Его подтряхивает: и от нервов, и от желания. Весь мир ставится на паузу, когда Тэхён приближается ещё немного и шепчет: — Чонгук. — Да? — Можно?.. Чонгук целует его первым. Несмело и быстро. Пугается самого себя, отстраняется. Но лишь для того, чтобы почувствовать, как Тэхён придвигает его обратно за шею и впивается жадным поцелуем. Тэхён подминает его под себя, Чонгук позволяет. В гостиной слышно лишь сбитое дыхание обоих. В этот момент что-то происходит. Кажется, код в голове взрывается. Тэхён сминает мягкие губы, кусает и руками впивается в талию. Чонгук отдаёт себя всего в поцелуй. Он притягивает Тэхёна ближе к себе за шею, зарывается пальцами в волосы на затылке, слегка их оттягивая. Чонгуку кажется, будто им не могут насытиться. Тэхён целует страстно. Проникает в тёплый податливый рот, забирается пальцами под футболку. Чонгук вжимается сильнее в горячее тело, отвечает так же жадно, вкладывая всю душу в этот поцелуй. Он отдаёт всего себя, а Тэхён не церемонится — забирает. Оставляет следы пальцев на чужой талии, задирает выше футболку, касается сосков, уже напряжённых от возбуждения. Чонгук отрывается всего на секунду, чтобы выпустить первый стон. Тэхён времени не теряет: припадает губами к тонкой шее так, будто она снилась ему ночи напролёт. Покрывает кожу поцелуями, прикусывает под челюстью и зализывает место укуса языком. Чонгук сам не знает, что творит: рукой тянется к кромке чужих домашних брюк и касается Тэхёна. Тот стонет несдержанно, опаляя дыханием кожу на лице. — Совёнок, — шепчет. Одной рукой охватывает лицо и снова целует. Глубоко, пошло, мокро. Чонгука уносит. Он этого совёнок не слышал, кажется, уже вечность. Тело плавится под умелыми движениями больших и тёплых рук. В сознании не осталось ни одной отчётливой мысли, перед глазами туман, в голове — лишь усиливающееся с каждой секундой животное желание быть ближе. Пульсация в висках становится сильнее, а поцелуи — голодными. Чонгук даже не подозревал, что настолько сильно жаждал оказаться под Тэхёном. Ткань футболки ощущается удавкой на шее. Чонгук помогает её с себя снять. Когда снова падает на спину и поднимает взгляд — видит над собой тёмные глаза, полные желания. — Тэхён, — лепечет сухими губами. Глаза округляются от страха, от осознания собственной беззащитности. Его тело его же и подводит. Поддаётся, позволяет себя раздевать. Тэхён стаскивает свою футболку через голову, восстанавливает зрительный контакт. Чонгук вдруг резко выставляет перед собой руки, упираясь ладонями в его широкую грудную клетку. Запястья перехватывают. Они оба тяжело и загнанно дышат. Чонгук чувствует себя распятым под чужим потемневшим взглядом, а когда Тэхён медленно наклоняется ближе, чтобы прошептать на ухо: — Доверься мне. Чонгуку окончательно срывает башню. Ощущение тёплого языка на сосках вызывает спазм в животе. С губ срывается очередной стон. Тэхён дорожкой из поцелуев-укусов спускается ниже, останавливается у самой кромки брюк. Мажет влажным языком по низу живота и поднимает взгляд. Чонгук дрожит в его руках. Капли пота блестят на висках. Они встречаются глазами. У Чонгука кульбиты в груди. Сердце лупит по рёбрам, будто автоматная очередь в упор, от того, как Тэхён смотрит на него снизу вверх. Тот нарочно замедляется. Играется с ним, испытывает на прочность. Чонгук задыхается в собственных ощущениях, наблюдая за тем, как Тэхён зубами подхватывает пояс брюк и медленно стаскивает их вниз. Чонгук неосознанно подаётся бёдрами вперёд. Он изнывает от давления белья, болезненно упираясь в ткань. Тэхён стаскивает брюки окончательно, тут же опаляет дыханием кромку боксеров. — Я никогда этого не делаю, совёнок. Но мне хочется тебя всего. Чонгук сквозь пелену перед глазами видит, как с него снимают бельё. Реальность перестаёт существовать. Остатки сознания цепляются только за взгляд — жадный, голодный, потемневший от желания. Тэхён, не разрывая зрительного контакта, пробует Чонгука на вкус. У него сейчас, кажется, остановится сердце. Чонгук теряется в ощущениях. Он извивается на диване, влажная от пота спина липнет к обивке. Глаза закатываются сами собой. Чёлка липнет ко лбу, пальцы сами тянутся вниз. Чонгук нащупывает густые волосы Тэхёна, зарывается в них пальцами и оттягивает у корней. Стонет протяжно, выгибаясь в спине. Он весь сейчас — оголённый нерв. Спектр ощущений расширяется, затягивая Чонгука в темноту импульсов и эмоций. На каждое движение головы внизу — стон. Тэхён меняет углы наклона: то вбирает, то проходится языком. Чонгук рассыпается на диване в стенах его пентхауса, оставляет здесь свою душу, всего себя. Губы сухие и искусанные, пот собирается бусинами над верхней губой. Чонгуку никогда не было так хорошо, как сегодня. Он думает, что больше не выдержит, но Тэхён доказывает обратное. Тот возвращается к лицу, опаляет дыханием мочку уха, звучит утробно: — Я хочу слышать. Яркие вспышки взрываются в сознании, с губ срывается криком чужое имя. Чонгук дрожит, не в состоянии прийти в себя. Чувствует солёный поцелуй на губах, различает темные глаза, шёпот на ухо. Ощущает касания губ на шее, линии челюсти, скулах. Он проваливается в темноту, бессознательно шевеля губами. Кажется, последнее, что Чонгук слышит, прежде чем отключиться, — сказанное собственным охрипшим голосом: — Тэхён. И вторящее этому тихое, на периферии сознания: — Совёнок.