Дьявол

Юджи смотрел на изогнутые, словно царапанные когтями, буквы на ели. Слова, выбитые в древесине, были грубы, неаккуратны, будто вырезались в спешке, с какой-то бешеной, обречённой настойчивостью: "Тебя ждет та же учесть." Он провёл пальцами по буквам. Кора была свежая, чуть влажная, словно надпись сделали совсем недавно — может, даже ночью. Может, в тот момент, когда он был в доме. Или... пока спал. Мальчик медленно отдёрнул руку. Она дрожала. "Это шутка. Это просто чья-то злая шутка…" Он обернулся, чтобы окликнуть друзей — но их уже не было. Кугисаки и Фушигуро бежали вперёд, переговариваясь и смеясь. Он слышал их голоса, видел их силуэты — и всё же чувствовал себя странно оторванным. Словно этот лес, этот ель, эта надпись… были не отсюда. Словно они шли параллельно с ним, но не пересекались с остальным миром. Юджи медленно отступил назад, и что-то в этой тишине — не просто тишине, а замирании всего — заставило его ещё раз взглянуть на надпись. На этот раз она будто бы потемнела, в тени, словно шрам, проросший сквозь ствол. Он резко развернулся и побежал догонять остальных. Воздух казался чуть гуще, тяжелее. Ноги путались в корнях. Он почти споткнулся. "Нет, ты просто напуган. Просто испугался. Всё это – совпадения." Он нагнал Кугисаки, что обернулась на звук шагов и улыбнулась: — Эй, Юджи! Всё в порядке? — Да, да… просто… дерево показалось знакомым, — он выдавил из себя улыбку, стараясь не смотреть назад. — Странный ты. — Мегуми прищурился, — Вечно с тобой что-то «показывается». — Уж лучше так, чем быть таким угрюмым, как ты, — Юджи вскинул руки, делая вид, что всё под контролем. Но руки были влажными — от дождя? Или от пота? Тем вечером, лёжа в кровати, Юджи долго не мог уснуть. Луна блестела сквозь тонкие занавески, отбрасывая на стену еле заметную тень. Он лежал, свернувшись калачиком, прижавшись лбом к прохладной подушке, и снова думал о словах: "Тебя ждет та же учесть." Что это значило? Учесть кого? Образ того существа в ванной снова всплыл в памяти. Серые, безжизненные глаза. Тело, как будто вырезанное из страха. "Это был сон. Просто сон. Наверное." И всё же, внутри него росло ощущение, что что-то треснуло. Не снаружи. Внутри него. Как будто с того момента он начал слышать чуть больше. Видеть чуть иначе. Словно его тело… не его. Словно что-то, что спало глубоко, лишь повернулось на другой бок, но ещё не проснулось. Он сжал руки под одеялом, ногтями впиваясь в ладони. "Если это и правда, я всё равно не один. Теперь — нет." Юджи выдохнул и попытался заснуть. Но снаружи, под его окном, в высокой траве кто-то стоял. Без движения. Без дыхания. Смотрел. Ждал. Ночь, затянутая страхом, не щадит тех, кто ищет покой. Юджи заснул не сразу. Каждая минута за закрытыми веками казалась вечностью, полной теней и чьего-то неясного шепота. Он то просыпался, то снова проваливался в полудрёму. Где заканчивается сон и начинается явь — уже не понять. Он очнулся от странного ощущения. Казалось, кто-то коснулся его лба. Холодно, осторожно, как ледяной лепесток. Резко открыв глаза, он уставился в потолок. Свет от луны пропал — значит, облака снова затянули небо. В комнате было темно и тихо. Слишком тихо. Он прислушался. Тишина. И вдруг — скрип. Медленный, затяжной. Половица в коридоре? Или в его комнате? Он поднялся с кровати. Ноги дрожали, но не от холода. Протянув руку, он нащупал носки и ботинки — не стал их надевать, а просто встал босиком. Пол был холоден. Подойдя к двери, он прижался ухом к дереву. Шаги. Медленные, но неуверенные. Как будто кто-то… не знал, куда идёт. Он открыл дверь, и резкий сквозняк ударил в лицо. Коридор был пуст. Свет от тусклого ночника в дальней части коридора еле касался стен, создавая длинные, растянутые тени. Юджи вышел. Ни звука. Но ощущение — как будто он не один. Он двинулся вперёд. С каждым шагом что-то в груди стягивалось всё сильнее. Как будто сердце пыталось отговорить его — «не иди, вернись». Но он шёл. На полу виднелись отпечатки. Мокрые. Но не его. Слишком большие, слишком вытянутые. Они вели к лестнице на чердак. Он знал, что никому нельзя туда подниматься. Дверь туда всегда была заперта. Но сейчас — она была приоткрыта. Юджи сглотнул. Сделал шаг, другой. Дверь издала тихий, скрипучий вздох. Он заглянул внутрь. Темно. Запах старого дерева и пыли. Но за этим — что-то ещё. Что-то железистое. Как кровь. Он поднял глаза. На дальней стене, в отблесках тусклого лунного света, он увидел рисунок. Нацарапанный прямо на досках. То же самое, как на ели. "Тебя ждет та же учесть." Только теперь… слова были добавлены: "И ты выберешь её сам." Что-то зашевелилось в углу. Он не видел — он чувствовал. Что-то поднимается. Что-то… будит его. Глаза Юджи расширились. Он отступил. Что бы это ни было — оно не спешило. Оно просто… наблюдало. Он развернулся и побежал. Он ворвался обратно в свою комнату, захлопнул дверь и прижался к ней спиной, дыша прерывисто, сдерживая крик. "Я не один. Там что-то есть." Он больше не сомневался. Что-то за ним следит. Что-то связано с ним. И что бы это ни было — оно знает, что он видел. Знает, что он чувствует. И теперь… оно ближе. Утро. Свет медленно пробирался сквозь тонкую ткань штор. Он был мягким, но почему-то не тёплым. Юджи проснулся раньше, чем нужно — не по звонку, не по голосу за дверью, а сам. От чего-то внутри. От той пустоты, которая оставалась после сильного чувства. Будто душа за ночь прошла марафон, а тело всё это время лежало без движения. Он сел, глядя в одну точку, и только спустя минуту заметил: на подоконнике птичьи перья. Маленькие. Серо-белые. Два. Он встал и подошёл. Окно было плотно закрыто. Стёкла запотели изнутри, оставляя чёткие следы чьего-то дыхания. — Я ведь... закрыл окно, да? Юджи провёл пальцем по стеклу. Холодное. За окном пели птицы, дети уже начали суетиться у столовой, где-то на заднем дворе сновал кто-то с ведром и шваброй. Будто всё в порядке. Он оделся молча. Сегодня никто его не встретил — ни Нобара с громким «Подъём, уродец», ни Мегуми с его молчаливым взглядом. Похоже, они уже ушли на утреннюю службу или какое-то поручение. Юджи вышел в коридор. И тут заметил. На стене, напротив его двери, мелом, будто спешно, но уверенно, было выведено: "Ты ведь видел, да?" Мел уже начал осыпаться, как если бы надпись была написана до рассвета. Он быстро оглянулся — никто не заметил. Ни одного человека. Взял рукавом и стёр надпись. Сердце билось в груди, как барабан в пустом храме. "Ты ведь видел, да?" Кто написал? Зачем? Кто-то следит? Или... он не один, кто что-то чувствует? Он не знал, но впервые за долгое время в его сознании появилась мысль: "Мне нужно поговорить с кем-то. С тем, кто может понять." Юджи за столом улыбался. Он ел с аппетитом, слушал ворчание Мегуми и подколы Нобары. Его смех звучал легко, почти невесомо. Казалось, всё наконец-то входит в привычное русло. Но в этом моменте тишины было нечто. Проходя мимо столовой, юноша с аккуратно уложенными волосами и стопкой книг в руках замедлил шаг. Он выглядел старше — может, на год, не больше. Плечи чуть опущены, движения осторожны. Он не пытался привлечь внимание. Он просто смотрел. Секунду. Две. Его взгляд задержался на Юджи. Тот в этот момент как раз дурачился с хлебной коркой, «оживляя» её, будто она — утопающий капитан корабля. И тут — глухой звук. Книга — верхняя из стопки — соскользнула. Она упала прямо на пол, возле скамейки, где сидел Юджи. Тот, слегка вздрогнув, сразу обернулся. — Ой, извини, — послышался спокойный голос. Юноша быстро присел, подбирая книгу, но Юджи уже тоже подался вперёд, схватив её почти одновременно. — Дай, я... — начал было он. — Всё хорошо. Спасибо. Пальцы слегка соприкоснулись. Неожиданно холодные, крепкие. Парень мягко кивнул, принимая книгу, и, больше ничего не сказав, развернулся и ушёл. Только шаги — лёгкие, чуть приглушённые — растворились за поворотом. Юджи провёл взглядом его спину. — Кто это был? — тихо спросила Нобара. — Понятия не имею. — Юджи пожал плечами, но почему-то задержал взгляд на двери, через которую исчез незнакомец.

***

После трапезы, уборки и короткой молитвы, воспитанники снова собирались у распределительного столика. Табличка "Поручения" была исписана мелким почерком. Кто-то уже вычёркивал своё, кто-то, напротив, старался стоять в сторонке, надеясь остаться незамеченным. — Итадори Юджи? — окликнул один из старших, пролистывая записки. — Ты сегодня идешь в склеп. — Прости? — Юджи даже не сразу понял, что ему сказали. — Склеп. Хранилище. Старое подземное помещение. Там хранятся книги, церковная утварь, и кое-какие реликвии. Приведешь в порядок южную часть. Тебе помогут. — Кто? — М-м... — старший огляделся. — Эй, ты! Бледненький, с книгами. — он махнул рукой, и в сторону Юджи направился тот самый парень из столовой — тот, что поднял книгу, тот, чьё лицо уже запомнилось. — Это брат Тойя. Он знает, что к чему. Парень кивнул, приближаясь к Юджи. Они вновь встретились взглядами. Но на этот раз ни книг, ни торопливости. — Привет, — сказал он спокойно. — Пойдём? — Эм... да. Они двинулись по боковому коридору, в сторону, где воздух становился прохладнее, а стены — толще. Пол начал уходить под уклон, запах сырости и старого камня становился ощутимее. — Знаешь, где это? — нарушил тишину Юджи. — Я там бываю. Иногда. Там тихо. — Хм. Надеюсь, и не слишком страшно. Тойя слегка улыбнулся. — Это уже от тебя зависит. Когда они подошли к массивной железной двери, Тойя достал из рукава ключ, медленно вставил его в щель и повернул. Скрежет замка отозвался глухо, как звук изнутри колокольни. — Готов? Юджи сглотнул. — Конечно. Дверь открылась. Внутри было темно. Лишь узкие лучи сквозили сквозь кованые решетки. Камень был влажным, а ступени вели вниз — туда, где уже не слышно было ни голосов, ни смеха, ни шума посуды. Лишь тишина. И ожидание. Молчание снова вернулось. Не навязчивое, не гнетущее. Скорее — спокойное. Как дыхание после долгой пробежки, когда легкие уже не жгёт, но сердце всё ещё греется. Юджи задумчиво провёл пальцем по ребру ящика, оставляя чистую полоску среди пыли. — Знаешь… — начал он медленно. — Иногда мне кажется, что если я исчезну — никто не заметит. Типа… да, будут шуметь, искать, но не потому, что им я важен. А просто потому что так надо. Тойя молча слушал. Он не делал удивлённых лиц. Не перебивал. Не говорил: «не глупи». И это почему-то делало легче. — Но потом я смотрю на них. — Юджи поднял взгляд. — Мегуми, Нобару… даже на тех, с кем не особо общаюсь. И у меня внутри щелкает. Не громко. Просто так, знаешь — щелчок. Будто всё не зря. Хоть чуть-чуть. Тойя слегка кивнул, будто отмечая что-то для себя. — Этот щелчок — важнее всех криков в мире. Юджи удивился. — Почему? — Потому что он твой. Не навязанный, не ожидаемый. Он идёт изнутри. Это не "ты нужен", а "я хочу быть рядом". Мальчик обхватил колени, подперев подбородок. — Ты странный, знаешь? — Да. И ты тоже. — Тойя тихо усмехнулся. — Потому что странные видят друг друга. Даже если молчат. Юджи почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Не боль, не страх. А наоборот — мягкость. Как будто кто-то только что зашил старую рану, не оставив даже следа от нитки. — Слушай, — Юджи повернул к нему лицо, — а ты... доверяешь кому-нибудь? Тойя посмотрел прямо в его глаза. — Сейчас? Молчание. — Да. — он чуть склонил голову. — Начинаю. Итадори отвёл взгляд, быстро моргнув. Он не знал, что ответить, да и не надо было. Всё уже было сказано. Где-то за их спинами слабо щелкнуло. Звук будто кто-то поворачивал металлический замок — совсем в другом конце подвала. Но Юджи не отреагировал. Он впервые за долгое время чувствовал покой. Тойя медленно поднялся. — Нам нужно заканчивать. Но... — он сделал шаг ближе и протянул руку. — Если однажды снова почувствуешь себя потерянным — не держи это в себе. Юджи всмотрелся в протянутую ладонь. И, не задумываясь, пожал её. — Окей, странный. — Окей, упрямый. Они разошлись. Юджи остался у склепа, притормозив под предлогом «разобраться с последней стопкой». На самом деле ему просто хотелось еще немного побыть в одиночестве. Понять, что это было — разговор с Тойей. Почему от него всё ещё тепло, как от лампы в мороз. Он выдохнул, расправляя плечи, и вышел в коридор, ведущий к боковым крыльям. Тёплый свет из витражей окрашивал каменные стены в зелёные и синие оттенки. Юджи собрался идти в сторону своей комнаты, когда замер. За углом, где коридор уходил к административным помещениям, он услышал знакомый голос. Фушигуро. — ...я не понимаю, почему это обязательно должно быть сейчас. Юджи хотел обернуться и уйти, но что-то остановило. Он отступил назад и спрятался за выступ стены, приглушив дыхание. — Потому что он сказал, — ответил второй голос. Глуже. Сдержаннее. — И тебе нужно быть там. Он ждёт. — Я не ребёнок, чтобы каждый раз являться, как только он щёлкнет пальцами, — раздражённо отозвался Мегуми. Юджи сжал зубы. О ком шла речь? — Это не просьба, — голос стал жёстче. — Ты знаешь, каким он бывает, когда кто-то забывает своё место. Молчание. Долгое. — Я не забыл, — тихо выдохнул Фушигуро. — Просто иногда... я не хочу помнить. — Тогда надень ту же маску, что и он. И улыбнись. Слышно было, как кто-то вздохнул. Сухо. Горько. — Хорошо. Я пойду. Шаги удалялись. Юджи ещё несколько секунд стоял за стеной, не двигаясь. Он чувствовал, как что-то внутри пересохло. "Он?" Итадори не знал, что именно услышал. Что-то непроизнесённое, но такое тяжелое, что даже воздух в коридоре стал плотнее. Юджи появился в коридоре спустя минуту, когда шаги уже давно стихли. Он шёл будто бы по делам. Будто бы случайно свернул в сторону, будто бы ничего не слышал. Лицо — нейтральное, даже лёгко ленивое. Только глаза выдали: бдительные, цепкие, слишком внимательные. Он искал его. И нашёл — чуть дальше, в одном из внутренних дворов. Мегуми стоял, прислонившись плечом к колонне, скрестив руки на груди, глядя куда-то в сторону сада. У него был такой вид, будто он пытается не думать, но мысли всё равно царапают изнутри. Юджи сделал шаг вперёд. Хотел подойти. Спросить — как дела, пошутить, дать по плечу. Но замер. — "Иногда... я не хочу помнить." Эти слова были как вырезаны из голоса Мегуми. Тон, с которым он их произнёс. Не гневный. Не обиженный. А... сломленный, по-настоящему. И Юджи понял — он не может просто подойти. Не сегодня. Он отступил. Остался в тени, спрятавшись за колонной. Смотрел на друга — с новым чувством. Это был не страх. Это было чувство бережности. Как если бы он случайно заглянул туда, куда ему нельзя было. И теперь — хочет защитить, но не знает как. Юджи медленно развернулся и ушёл обратно. Без звука. Без слов.

***

В полдень в коридоре раздался колокольный звон. Не тревожный — обычный, призывающий. Все воспитанники знали этот ритм: встреча у северной арки, значит — новая работа или небольшое поручение. Юджи, всё ещё немного замкнутый после утреннего происшествия, натянул свою рубашку, пригладил волосы. Он успел умыться, привести себя в порядок — всё, чтобы не выдать ни тени того, что переживал. На месте он заметил знакомые лица. Кто-то толкался, кто-то зевал. Возле арки стояла Сестра Мей — спокойная, собранная, с неизменной вуалью, из-под которой свисали пряди голубых волос. — Сегодня трое из вас направятся к западной границе комплекса, — произнесла она. — У ручья появились подземные выходы. Местность нестабильна, и мы должны оценить безопасность. Вы проверите почву, запишите, что видите. И — главное — не заходите внутрь, ясно? Дети переглянулись. — Кугисаки, Фушигуро... Итадори. Вы — втроём. Нобара закатила глаза. — Конечно, нас троих. Как всегда. — Потому что вам доверяют, — мягко сказала Мей. — А это редкость. Она подошла к Юджи ближе остальных, положив руку ему на плечо. Он чуть вздрогнул, не ожидая прикосновения. — И ты, Итадори. Будь внимателен. Сегодня... не время для рассеянности. Её взгляд задержался дольше, чем нужно. Будто она чувствовала — в нём что-то поменялось. Но не спрашивала. — Выход через главный двор. Идите. На пути к ручью они шли втроём, как раньше. Но что-то изменилось. Юджи чаще молчал, ловя взгляд Мегуми, но не задерживая. Нобара с любопытством посматривала на обоих, но, похоже, тоже чувствовала напряжение. — Ну что, кто первый полезет в мутную жижу? — хмыкнула она. — Ты. По традиции. — буркнул Фушигуро. Юджи усмехнулся. Это было почти как всегда. Почти. Он шёл сзади, наблюдая. Привычная динамика, привычные подколы. Но теперь он вслушивался в каждое слово Мегуми. В его паузы. В то, как он чуть быстрее проходит по мягкой почве, как избегает прямого взгляда. Возле ручья стояла глухая тишина. Не та, что приходит с вечерней прохладой, и не та, что бывает в ожидании дождя. Это было что-то иное — оцепенение, как будто сам воздух стал вязким, а мир вокруг замер в выдохе. — Ну и что мы тут ищем? — Нобара раздражённо пробежалась взглядом по округе. — Грязь как грязь. Или мы теперь специалисты по пейзажной эстетике? Фушигуро присел, коснувшись земли пальцами. Его лицо оставалось сосредоточенным. — Тут что-то не так. Запах... — он нахмурился. — Железо, — добавил Юджи, словно это слово давно вертелось у него на языке. Мегуми бросил на него короткий взгляд, и в этом взгляде промелькнуло нечто похожее на узнанный мотив в давно забытой мелодии. — Ты тоже чувствуешь? Юджи кивнул. Он медленно подошёл ближе к осыпавшейся стенке почвы, туда, где земля вздулась, словно что-то изнутри толкало её вверх. Он протянул руку, ощущая холодный поток воздуха из невидимой щели. — Подземный ход. Неестественный. — Мы не должны туда лезть, — отрезал Фушигуро. — Так было сказано. — Я и не собирался, — тихо ответил Юджи, хотя взгляд его оставался прикован к тени в почве. Она будто дышала, медленно, глухо, как если бы кто-то прятался по ту сторону. Вдруг где-то сбоку хрустнула ветка. Они все обернулись. Но за деревьями ничего не было видно. Только ветер, влекущий влажные запахи мха и чего-то... сгоревшего. — Мне здесь не по себе, — пробормотала Нобара. — От этого места веет чем-то чужим. Пошли отсюда. Юджи задержался на мгновение. Он снова посмотрел в сторону провала в земле, прислушиваясь. Будто слышал... тихий стон. Или это было воображение? Он не стал спорить. Развернулся и пошёл за ними. Позже, когда они подходили к зданию, Юджи проверил карман. Внутри — тёмный обугленный кусок дерева, с резьбой, которую он не мог понять. Три символа. Один из символов казался особенно знакомым — но лишь на уровне ощущения, не разума. Всю дорогу обратно Юджи шёл молча. Он держал руки в карманах, касаясь пальцами угловатой поверхности того самого тёмного фрагмента. Он ничего не делал. Просто был. Просто… напоминал о себе. Мальчик не решался выбросить его. Он мог. Мог оставить у ручья. Мог спрятать подальше или сдать старшим. Но что-то внутри нашёптывало: «Он должен быть при тебе.» Юджи не знал, откуда эта мысль, но спорить с ней не хотелось.