Иха дель Пекадо

– Скажи ему! – Сам скажи! – Пусть Сми скажет! – Опять я?! Да что ж это такое-то… кто там опять, ну? Чего ж раньше не предупредили? Когда мы теперь..? Лучезарно улыбающееся во все зубы солнце Нетландии сегодня жарило палубу Весёлого Роджера особенно беспощадно – всегда так делало, когда бриг возвращался в бухту из длительных плаваний, как бы желая отомстить треклятому кораблю, что бросил его болтаться в небе в одиночестве. Бриг, по своему обычаю, злобно и молча зыркал на гадское светило якорными клюзами, но поделать ничего не мог, поэтому покорно ждал, когда огненный шар закатится за остров и перестанет почём зря его душить. Потный и багровый мистер Сми, чуть живой и едва передвигающий толстые ноги, беззубо улыбнулся Другому Верзиле – это Другой Верзила сообщил сегодня боцману припозднившуюся новость для капитана. – Дураки, - прокряхтел старый Сми, – ну, и зачем ему это сейчас, по-вашему? – Скажи, скажи, - подбодрил его Новый Чекко. – Ага, ага, - тут же встрял Хоуви. – Авось, в следующий раз… – Проложим тот же курс… – Всё ж его родной город… – Мой любимый порт… – И мой… – И мой… – И мой… – Ладно, - забухтел Сми, отмахиваясь пальцами-сардельками от мужицкого галдежа, – Если он меня за это убьёт, не забудьте покрепче прибить к моему носу очёчки, чтоб я не потерял их по пути на тот свет. Эй, кэп..? Пальцы-сардельки побарабанили в дверь, и в ту же секунду у Сми над головой, оставляя в древесине очередную обугленную дыру, просвистела пуля. – Мне хана, - заключил старый боцман. Он грузно вздохнул и самоотверженно шагнул за изрешечённую капитанскую дверь. Из коридора строго по-отечески напомнил экипажу: – Очёчки! В ответ ему послышались подбадривающие басистые голоса. Джеймс больше не стрелял. Он лениво растянулся на софе, лицо накрыл книгой и, дополнительно, рукой, а на крюке вертел дымящийся пистоль. Из-под пожелтевших страниц донеслось сонное: – Я не убил тебя, Сми? – Не-а! - с гордостью отчитался ему верный боцман, приосанившись, – Промазали два дюйма к зениту. – Я туда и целился, - парировал капитан. – Вы не целились, Джез, - хохотнул Сми, и Джемс тогда тоже тихонько фыркнул. – И? Какой чёрт принёс тебя на этот раз? – Прежний, - старик неопределённо пискнул. Джеймс сдвинул книгу и блеснул на Сми одним подозрительным глазом. – Прежний? Твою мать. Вам, псам, недостаточно разве знать, что у меня имеется дама сердца, и что я не ищу… общения? Погоди… и… разве мы не на острове? Здесь что же, построили бордель в наше отсутствие..? Ха! Бордель в Нетландии. То-то Пэн бы удивился. Быстренько решил бы повзрослеть… – Это она, - смело перебил его размышления Сми, протирая, на всякий случай, свои мутные очки самым чистым уголком вонючей тельняшки. – А? - второй подозрительный глаз тоже показался из-под книги, – Что? Кто? Кто она? – Дама Вашего сердца. Книга упала на пол. – ЧТО-О?! - Джеймс аж поперхнулся, вскочил с дивана и подхватил толстого боцмана крюком за грудки, – Что-о-о-о?!?! Она, моя муза, моя душа, моя Венди?!?! Она… она здесь??! Где она? Я… если она в лапах у Пэна, я мигом… Словно какой-то шматок мешковины, Сми был бесформенной кучей брошен на пол, Джеймс сорвался с места, молниеносно напялил свой роскошный алый камзол, позабыв открутить крюк и едва не распоров им рукам, чертыхнулся, метнулся в кучу сапог, впрыгнул в один и уже гневно пинал ногами остальные в поисках второго, когда боцман выпутался из своей тельняшки и запищал: – Нет-нет-нет-нет-нет! Стойте! Стойте, Джез! Да стойте же! ЗАМРИТЕ! Ой… ох… прошу прощения… зараза… переборщил… ох, ох, извините меня… отомрите, отомрите… нет, нет, она не здесь, она там, там, в Лондоне… ой… так, ну-ка, где Ваш второй пистоль… дайте-ка, я Вам его подам… застрелите меня, будьте любезны… чёй-то я Вам тут приказы раздаю… бестолочь… Проклятый язык, только не опять! Джеймс треснул себя по щеке, рассчитывая, что вернёт своему предателю-языку необходимую подвижность. Процедил: – Та-а-а-ак… И, геройски сдержав поток ругани насчёт того, что старый дуралей докладывает ему эту жизненно важную информацию через сутки после того, как Весёлый Роджер покинул порт Лондон, капитан строго одёрнул себя, подышал, чтобы не разгневаться, и собрался было с ледяным спокойствием выспросить у боцмана всё, что тому известно, как Сми вдруг опять вякнул вперёд него: – Мгновеньице-е… - выпятив капитану под нос предупредительный палец, чтоб тот не спешил пока его убивать, боцман озадаченно наморщил лоб и очень-очень напрягся, соображая, – Вашу англичаночку звали Джилл… не Венди… не было у Вас никаких Венди… нет, погодьте… Венди… Венди… какая-то Венди была… Водянистые глазки у Сми вдруг округлились и стали размером точь-в-точь с его мутные очки. – Венди, сэр?! - охнул старый боцман с большим осуждением, очевидно, прийдя к выводу, что капитан Крюк соблазнил двенадцатилетнюю девочку. Джеймс не стал ему ничего объяснять, только убрал предупредительный палец от своего носа крюком и приказал выложить всё в подробностях. Оказалось, мисс Джилл была замечена Другим Верзилой в порту Лондон перед самым отбытием, она, вроде как, пела в чьём-то окошке неподалёку от Доклендс, окошко, вроде как, располагалось прямо на Поплар Хай, и Другой Верзила, вроде как, клялся всеми оставшимися зубами, что это точно-точно была она, он её по голосу узнал. Вроде как, она сидела за фортепиано и обучала каких-то малышей музыке, но вот этого наверняка утверждать уже нельзя, так как окошко было на третьем этаже, и влезать в него средь бела дня благочестивый Другой Верзила не решился. – Сми, - обратился к своему помощнику Джеймс с некоторой опаской, – А эта Джилл… Верзила видел её? Она… как она выглядела? – Не могу знать, Джез, - почесал лысеющую репу Сми. – Тогда… Капитан поёжился и вздохнул. Он невивидел этот вопрос. Много десятков лет уже не задавал его простодушному боцману. Дело в том, что у Сми на Весёлом Роджере имелась ещё одна обязанность. И никто, кроме Джеймса и самого Сми, был о ней ни сном ни духом. – Сми, - голос у капитана понизился до шёпота и задрожал, – Ты… скажи… ты ещё… считаешь… время? – А то, - самодовольно брякнул Сми, послушно кивнул и сделал этот свой беззвучный «цок» жирными пятками, – Прошло двести восемь лет. – Нет, нет… то есть… скажи, э… как давно мы были в Джовинаццо? Сколько лет назад? Сми что-то прикинул в уме, перебрал пальцы. – Лет шесть, стало быть. – Шесть! Ах! Я думал, двадцать шесть! Значит, моей Венди… то есть, моей Джилл, моей потерянной душеньке… ей… ох, я ведь и не знаю. В любом случае, шесть, всего-то шесть… ох… ах… У Джеймса, с тех пор, как он более двухсот лет назад попал на проклятый остров, было плоховато со временем: он ненавидел всё, что с ним связано (ОСОБЕННО ЧАСЫ!!!), никогда не мог правильно посчитать его течение, путал десятилетия с годами, а года с десятилетиями. Вечно сбивался, терялся, ошибался, иногда просил Сми проследить, какой нынче год, и сколько прошло лет на большой земле, пока они, застрявшие во времени, торчали на острове. Шесть. Сколько же его далёкой возлюбленной лет? Он мог бы спросить у Сми, как давно Дарлинги посещали Нетландию, но не стал – неэтично это, вот так нагло высчитывать возраст молодой леди. Венди точно была молодой. Судьба извратилась над ней, потрепала, но Венди, там, в Джовинаццо, была похожа на юного ангелочка, такой её запомнил пиратский капитан. Его возлюбленная. Много ли надо времени романтичному мужчине, чтобы без памяти влюбиться в сбежавшую девицу, которая, оказывается, случайно разделила с ним одинаковые тяготы души и невыносимую, неизлечимую горечь одиночества? Много ли надо пирату, чтобы назначить её, красавицу, единственной своей музой, горячо и преданно любить её сквозь время и пространство и никогда её не искать потому, что она бы этого не хотела? Какая ирония – ха-ха! Если только судьба не сведёт меня с ней снова, - мечтал Джеймс, – тогда-то я ей признаюсь… тогда расскажу… и не отпущу, ни за что не отпущу! Не позволю упорхнуть… она и не захочет… она узнает меня, узнает, это ведь тот самый я, тот самый капитан Крюк, которого она ждёт… Порт Лондон, значит… хм. Пилигрим возвратился домой? Интересно, как складывается её жизнь? Есть она у неё вообще, эта жизнь? Джеймс чуть было не начал размышлять о том, что у Венди, возможно, не только жизнь есть, но и муж, а те некие малыши, которых, она, якобы, музыке обучала, могут быть её собственными детишками, однако, гадкий петушиный вопль вовремя его отвлёк. – ПЭН!!! - глаза у капитана мгновенно налились ядовитой кровавой яростью. Если бы не история с Джовинаццо, Джеймс Крюк, вероятно, никогда бы не вернулся в Нетландию, он давно ушёл с острова и даже не думал ложиться на обратный курс. Что-то надломилось в нём после крокодильей пасти, что-то сгинуло, капитан тогда перестал кутить, и тогда же перестал атаковать Питера Пэна. Некоторое время он прятался, избегал встречи с волшебным мальчуганом, а когда тот рано или поздно обнаружил, что капитан Крюк выжил, и стал сызнова докучать войнушкой несчастному пирату, Джеймс решил просто-напросто его игнорировать. Пэну быстро надоело тормошить «ленивую треску», он бросил это дело, объявил выжившего Крюка выжившим из ума, приказал всем не иметь с ним никаких дел, потому как отныне он – тень человека, а не человек, и такой расклад оказался Джеймсу весьма на руку. Весёлый Роджер начал намного чаще покидать остров и надолго заходить в разные города, так как капитан больше не был одержим своим грандиозным (и бессмысленным) возмездием. И вот, однажды, пиратский бриг ушёл из Нетландии, как будто, насовсем: надлом в душе у Джеймса привёл, наконец, к тому, что капитан захотел… умереть. То есть, не пасть в бою, не пойти ко дну, а – умереть. Естественно. Состариться. Дожить уже свои пару веков и когда-нибудь не проснуться. Окончить великий путь легенды, поседеть, сгорбиться, сморщиниться, усохнуть (или разжиреть, как Сми). Найти покой. Уйти на покой… Во многих портах побывал в тот период красавец Весёлый Роджер, много женских репутаций подпортили пираты капитана Крюка, много драк затеяли и много алкоголя выпили. Последним городком оказался Джовинаццо. Джеймс… потерялся. Милая Венди всколыхнула в нём что-то… зажгла… воскресила. Откуда ни возьмись к капитану вернулись силы, появились энергия и желание жить, разгорелась страсть. И он, приняв благородное решение не тревожить милую Венди, предпочёл направить всё это на новые свершения. То есть, на новые преступления. Самолично ширить и множить легенды о капитане Крюке, удлинить несметный перечень его кораблей-жертв, пополнить бездонную казну… и вот казна, как раз, и подвела пиратского капитана, находилась-то она в затопленных развалах Чёрного замка. Джеймс вернулся на секундочку… зашёл в бухту у берегов Нетландии после полуночи… думал лишь спрятать новые сокровища… однако хитрый Питер Пэн словно специально его поджидал. Всё началось по новой. С меньшим рвением, да, и с большей осмотрительностью… но закрутилось, завертелось и понеслось прежней бесконечной каруселью. Оттого-то Джеймс и думал, что со встречи с милой Венди прошло два, а то и три десятка лет: одинаковые дни летели один за одним, а в коротенькие вылазки в порт никто и не думал уточнять дату, ведь помешанный капитан так сильно спешил обратно. – Прибыл капитан Треска! С ним – зелёная тоска! - прокукарекал где-то над квартердеком писклявый мальчишеский голосок. – ПЭН!!! МЕРЗАВЕЦ!!! Я УБЬЮ ТЕБЯ!!! УБЬЮ!!! - загремел Джеймс, не в силах противиться полыхающей в груди ярости. – Коли будет Крюк лениться, то второй руки лишится! – Джез! Камзол! - боцман едва успел стащить с капитана камзол, еле-еле справившись с тем, чтобы защитить ткань от лезвия крюка собственной грубой ладошкой. Камзол – тот самый камзол – был предназначен для случайной встречи с дамой капитанского сердца и наглаживался каждый день, ведь к случайной встрече необходимо было быть готовым в любую секунду. На крошечное мгновение замерев прямо на лету, как был, капитан обернулся, взглянул на свой камзол с нежностью и заботой, удостоверился, что не испортил его, и – помчался навстречу очередной ожесточённой схватке. – Ай, заимел бы себе и мальчонка даму сердца, - тучный боцман печально вздохнул капитану вслед и принялся с большой осторожностью расправлять нарядный алый камзол, сдувая с него пылинки, – Авось, оба б утихомирились. Да нет, видать, у него сердца! Где ж теперь та его Венди?.. …Схватка затянулась на много суток. Пэн натравлял на капитана Крюка то Потерянных мальчишек, то индейцев, то диких зверей, то снова мальчишек, по кругу, словно все они были его дрессированными питомцами. Джеймс ни разу не купился ни на одну ловушку, не угодил ни в одну засаду (жить-то хотелось, чёрт возьми, и очень хотелось!), но и победу над заклятым врагом вырвать из лап проклятого острова тоже не мог, Нетландия всегда занимала сторону Питера Пэна и всячески помогала ему в бою: то подножку корнем дерева капитану подставит, то хлёсткими ветвями по лицу высечет, то кокос на голову уронит. Это раздражало. Джеймс увязал в одержимости местью, словно в зыбучих песках, и лишь случайные совпадения могли отрезвить его мутное сознание. В этот раз неожиданным спасением оказалась маленькая звёздочка. Как раз в тот момент, когда мальчишка завис в воздухе, чтобы скорчить капитану рожу, одна сияющая крошка сорвалась с неба за спиной у Питера и, блеснув хвостиком, упала в море. Там она засветилась, покружилась сама с собою в последнем танце, закрыла глазки и – утонула. Джеймс не видел её. Он заметил вторую, она, прилипшая к небосводу, так отчаянно тянулась за первой, так хотела ни за что не отпускать её в это новое путешествие одну, так стремилась разделить её участь, что, в конце концов, тоже слетела вниз, несколько раз нестройно кувыркнулась в полёте, плюхнулась наподалёку и безо всякого танца устремилась под воду на догорающие лучики погибшей подружки. – Венди! - ахнул вдруг Джеймс и стукнул себя по лбу. – Бренди? - Питер не расслышал капитана с высоты, что такое «бренди» он не знал, но много раз слыхал это слово от пиратов. – Какой бренди? - по инерции переспросил его Джеймс. – Что такое бренди? – А? Что ты несёшь? – Сам ты несёшь! – Что я несу? – Бренди! – Какой бренди?! – Что такое бренди? Этот разговор мог затянуться ещё на пару суток, но та звёздочка, что добровольно покинула небесный купол, встретила на дне свою подругу и тоже испустила последние счастливые лучики. Морской омут на миг осветился чудесными бликами, разволновался, а затем потух и снова сомкнулся печальным чёрным полотном. – Венди!.. - опять ударил себя по лбу капитан. И до того, как он мог бы снова погрязнуть в бессмысленном и бесконечном диалоге, Джеймс воскликнул: – Бренди – это такая суббота! Увидимся в понедельник, Пэн! Он театрально развёл руками, изобразил кривой реверанс и умчался подальше от лупоглазящего ему в спину Питера Пэна едва ли не быстрее, чем мчался много дней назад ему навстречу. – Увидимся в понедельник, - передразнил его мальчик, он тоже поклонился капитану в ответ, но сделал это намного гаже: повернулся спиной, гогоча, да ещё и штанишки приспустил, издевательски виляя голым задом, чтобы Крюк-треска знал, какого мнения о нём и его брендях достойный и справедливый Питер Пэн. Весёлый Роджер покинул Нетландию в направлении порта Лондон тем же вечером. – Ну? Которое это было окно, помнишь ты? - это Джеймс злобно шипел на Другого Верзилу на углу Поплар Хай ночью через сутки, – Это? Это? Может, вон то? – Пощадите, капитан, пощадите… я ж не знаю… я только голосочек сверху слышал… здесь где-то… – КРЕТИН, - Джеймс буквально наорал шёпотом на несчастного бондаря, – катись отсюда… сам разберусь… «голосочек» он слышал… ах, ты ж… Капитан чуть было не пальнул Другому Верзиле в спину, уже успел выхватить пистоль, но курок не спустил, передумал: ночь на дворе, он только перебудит всех и привлечёт лишнее внимание. Хотя… может, привлечь внимание, это и есть то, что следует сделать? И его душенька Венди тогда сама к нему прилетит? Нет… скорее, она сбежит раньше… Пистоль был отпущен болтаться на перевязи. Джеймс вернулся на бриг, прикинув, что лучше ему дождаться утра, уволил экипаж, сунул в мундштук пару свежих сигар, а мундштук – в зубы, и до рассвета пускал на квартердеке нервный дым. Когда Весёлый Роджер заглядывал в порт Лондон в прошлый раз за сутки до того, как проклятый Пэн отвлёк капитана очередной войнушкой, Джеймс вообще не сходил с корабля. Он в принципе мало посещал города, всё больше предпочитал отсиживаться в личных покоях, ожидая скорейшего возвращения на остров, и вот теперь он обнаружил, что… боится. Одно дело – импульсивная ночная вылазка, другое – осознанная прогулка… Противоречивые чувства истерзали его сызнова воскресшую душу: Джеймс был переполнен энергией, горел огнём и жгучим желанием действовать, это с одной стороны, а с другой он робел и не представлял, как и что скажет милой Венди, когда её встретит. Точно он знал только одно – он будет капитаном Крюком. Тем самым. В красном камзоле. К сожалению (да, к сожалению), сложилось всё именно так, как надо. Рано утром каким-то пьяным олухам, обознавшимся и принявшим Весёлый Роджер за другой бриг, приспичило ограбить судно, они были замечены пиратским экипажем и сдуру оказали сопротивление. На палубе начался шум-гам, идиотов повязали, Джеймс лично вышел с ними расправиться и был по несчастливой случайности одет в красный камзол (щепетильно примерял его с утра, проверял, чтоб наряд сидел отменно), а милой Венди случилось возвращаться домой с соседнего корабля и услышать знакомый громоподобный хохот. Она так и схватилась за сердце, застыла посредь дока, как была. – ЖАЛКИЕ ЩЕНКИ, - гремел на палубе капитан, – УЙТИ БЕЗНАКАЗАННЫМИ… ОТ КАПИТАНА КРЮКА..! АХ-ХА-ХА! Одному воришке удалось вырваться из пут, он подпрыгнул, нечеловечески изогнувшись, визгнул, пискнул, поскользнулся, кое-как устремился к фальшборту, готовый шлёпнуться в воду, как попало, но капитан, словно разъярённый хищник, молниеносно взлетел за ним на планширь и поймал беглеца за шкирку на лету. Перепуганный мужичок моментально протрезвел, сжался комком и безвольно повис в воздухе, не в силах даже сопротивляться. – Как нелюбезно… - сладко пропел у него над головой Джеймс, – Кто же научил Вас, достопочтенный джентльмен, что приём можно покинуть, не поблагодарив хозяина за гостеприимство… Бедняга побелел от ужаса: всем в мире было известно, что если капитан Крюк заговорил театрально вежливо, значит, он выносит смертный приговор. – Сэр… - дрожащим голоском промямлил невольный подсудимый, – молю… Джеймс улыбнулся. – Мне следует напомнить Вам правила этикета… - если бы бархат издавал звук, это был бы звук голоса капитана Крюка, – или… хм. Пожалуй, я мог бы… сделать из Вас… пример. И Ваш дружок тогда… добавит к молве обо мне… новых красок. Тут в глазах у Джеймса заплясали алые огни. – Ярких… Всё произошло слишком быстро. Мгновенно. Острый крюк был с размаху воткнут в глотку трясущемуся воришке, тот только булькнуть успел и белёсый язык высунуть. Из раны засочилась густая кровь. – Насыщенных… Кровь брызнула фонтаном – сталь крюка вспорола артерию. Того хилого паренька, второго грабителя, которого пираты держали в плену, с жуткими коликами вырвало на собственные штаны. – Глубоких… Было слышно, как хрустит под смертоносным лезвием человеческая кожа. Кровь заляпала всё вокруг, кроме шикарного капитанского камзола – его испортить она не посмела. – Это Вы… - послышался зачарованный выдох где-то далеко внизу. Алые черти во взгляде были тут же смыты печально-незабудковым цветом, Джеймс опустил голову и увидел – её. – Это Вы… - повторила Венди беззвучно, но капитан понял слова по движению сказочных коралловых губ. Так они глядели друг на друга добрых минут пять: капитан разжал кисть, и труп казнённого вора болтался теперь на крюке, зацепленный за шею, точно рыбина, окровавленный и жуткий, подёргивающийся, плюющийся струями крови, Джеймс с фантастической лёгкостью удерживал его на вытянутой руке; а Венди, тоненькая статуэтка с осиной талией, нежная милая леди, хрупкая красавица, смотрела на эту картину влюблёнными и пьяными глазами, подёрнутыми мечтательной поволокой. Джеймс опустил руку. Труп сам по себе соскользнул с крюка и шлёпнулся, но не в воду, а прямо на деревянные подмостки, голова с чавкающим звуком размозжилась. Венди даже не моргнула. Вся Великобритания, казалось, замерла в момент этой заветной встречи в могильной тишине, только Сми успел жестами отдать пиратскому экипажу приказ немедленно испариться. Как во сне, легендарный капитан Крюк, дьявольски красивый, в шикарном красном камзоле, со шпагой и пистолями наперевес, с окровавленным крюком и с гордой осанкой торжественно прошёл по планширю, цокая каблуками, и медленно спустился по доске к даме своего сердца. Как во сне, он молча склонился перед ней в глубоком поклоне и подал ей – окровавленный крюк. Как во сне, Венди, захмелевшая и преданная, положила изящную ладошку поверх лезвия, не обращая внимания на гадкую скользкую кровь, и проследовала за своим величественным кавалером. Джеймс, едва унимая дрожь в ногах, провёл Венди в каюту, открыто любуясь нарумяненными щёчками и аппетитным вырезом декольте, а леди зачарованно разглядывала такие знакомые и такие любимые черты лица: крылатые брови, аристократичный нос с горбинкой, по-пиратски подкрученные усы и кудри, шоколадно-чёрные кудри, похожие на витые свечи. И глаза. Нежно-голубые. Те, в которых горело яростное пламя преисподней и, одновременно, тонула невыносимая печаль. Ни капитан Крюк, ни Венди так и не проронили ни слова. Капитан безмолвно предложил своей леди занять кресло, налил ей вина, подвинул блюдо-ракушку с нетландскими ягодами, а сам предпочёл сесть за клавесин и сходу сыграл для Венди три концерта, которые написал в её честь. Венди не съела ни одной ягодки, на щеках у неё блестели слёзы. Чуть-чуть тоже не плача от счастья, взволнованный капитан вернулся к леди, опустился перед ней на колени, достал из нагрудного кармана белоснежный платок, отрепетированными движениями стёр слезинки с щёчек, одну смахнул с подбородка. И, с огромным трудом совладав с собой, с выверенной интонацией прошептал: – Венди… Дарлинг… Леди выглядела глубоко шокированной и пьяной, но Джеймс никак не смог устоять, он заправил за нежное ушко русую прядь, задержал руку, пригладил самый желанный уголок вендиных уст, приблизился… разомкнул губы… а ресницы, наоборот, сомкнул… …И девица вдруг резко от него отшатнулась. Выдохнула резкое: – ЧТО?!.. Она активно поморгала, потрясла головой. Постаралась сфокусировать взгляд на капитане. – Милая Венди, моя душа… - виновато и влюблённо зашептал тогда капитан, – я… слишком настойчив… извините меня. Я… я не искал с Вами встречи, клянусь. Но я надеялся… и мечтал… я в Вас влюблён… я грежу Вами… я… прошу, быть может, Вы дозволите мне поцелуй руки… только не бегите… это я, я… Вы ведь узнали меня..? Венди, пока он говорил, продолжала моргать и таращиться, она пристально глядела Джеймсу в лицо и особенно в глаза, смотрела на камзол, на шпагу, на испачканный в крови крюк. И моргала. И ещё моргала. Потом она тихо заключила: – Да, это правда Вы. И расплакалась. В общем, Джеймс предполагал, что милой Венди будет трудно совладать с эмоциями, поэтому был готов утешать её и, если леди разрешит, обнимать. Гладить пальчики. Шептать слова ободрения. Дарить надежды… – О, Венди, Венди… - мягко проговорил он, снова доставая из кармана платок, – о… как Вы красивы, как красивы… Вы Венера Боттичелли… Вы Весталка Монти… Вы растопили моё сердце, когда я встретил Вас в Джовинаццо. Думается мне, я влюбился в Вас ещё до того, как узнал тайну Вашей личности… я… я должен рассказать Вам о себе правду. Тот… Крюк… которого Вы видели… и который считается «тем самым» для всех, кроме Вас… его не существует. О, я являлся им когда-то, был, как Вы выразились, «солнцем» и «жизнелюбцем»… давно. Там в Джовинаццо… я решил… изобразить… просто, ради легенд… притвориться ради молвы… на самом же деле я тот, кто я есть, тот, кого Вы повстречали однажды на острове. И тот, кого видели сегодня. Слёзы пуще прежнего хлынули из вендиных глаз. – Я… несчастный и прóклятый уставший человек. До встречи с Вами я, признаться… мечтал умереть. Но Вы, Венди… Вы… любовь моя… Вы поведали мне… рассказали… и я с тех пор точно знаю, что у нас одна душа на дво… – ДЖЕЙМС, ЗАМОЛЧИТЕ, - Венди, рыдая, перебила его в отчаянии, – ЗАМОЛЧИТЕ! Она хотела толкнуть его, но запуталась ногами в юбке, сама упала, и Джеймс поймал её, сжал в долгожданном объятии. – НЕТ! - воскликнул он, – Нет, Венди, нет! Не сил моих больше молчать! Мы одно! И я знаю, что Вы чувствуете это так же, как и я! – Джеймс! Как Вы не понимаете?!.. – НЕТ!!! Я не хочу, не хочу ничего понимать! Если… если я не буду с Вами, Венди… я умру. Застрелюсь. Я обещал себе не искать Вас, не терзать Вас..! Я держал слово! Но теперь я держу… Вас..! И… я не могу, не смогу Вас отпустить! Я… я возьму Вас в плен! – В плен..! - всхлипнула Венди, захлёбываясь. – Свяжу Вас! – Свяжете..! – И я буду Ваш, а Вы – моя! – Ва..! Ша..! Венди еле дышала, Джеймс так неистовствовал, что уже почти душил её в сердцах. – Никому не уйти от капитана Крюка! - глаза опасно сверкнули красным, и Венди это увидела. Плач, смывающий женский румянец, мгновенно стал полоумно-влюблённым: – Никому… о, как бы я хотела… хотела бы в плен… к Вам… навсегда-а… Тугое объятие моментально ослабло, Джеймс, обнадёженный этими словами, собирался укачать расстроенную пташку на своей груди, но девица, кашляя и с трудом хватая воздух, отодвинулась от него. – Вы… Вы правда не понимаете, да? - отдышавшись, грустно спросила она. – Не понимаю… чего… - сглотнул капитан, придерживая побледневшую Венди за плечи. – А я ведь уже говорила Вам. Вы зовёте меня её именем… я это сама Вам разрешила, кажется… но Вы не понимаете, - плакала Венди, – Её нет. Я Джилл. Вы, Джеймс… осознаёте, кто такая Джилл?.. Наверное, Джеймс осознавал. Где-то очень-очень глубоко в душе. Но ни себе, ни Венди он бы в этом никогда не признался. Хотел обманываться… – Нет. Это не… – Так посмотрите, Джеймс! Посмотрите! - с каким-то особенным остервенением перебила капитана Венди, указывая на измазанный в косметике платок, который Джеймс до сих пор держал к руке, и на своё неоднозначное платье, – Посмотрите!!! Видите?! Джилл – проститутка! Шлюха! Я… я всё испортила, Джеймс! Продажная… – НЕТ!!! - строго заорал на неё Джеймс и изо всех сил вдавил истеричную девицу носом себе в грудь, – НЕТ!!! Это… не важно! Не говорите ерунды!!! Вы – Венди! Я узнал Вас!! Вы – Венди Дарлинг..! Утерянная половинка моей души! – Пркртите уже… - сдавленно булькнула Венди, пытаясь как-то колотить капитана кулаками, – хвтит звать… её… её нет… она спит… не будите… – Венди! – Или она… кх-м… умрёт… от горя… – ВЕНДИ!!! Капитан обнимал её изо всех сил, желая чтоб Венди, наконец, замолчала. – Пркртите… Джмс… уйдите… или… ха-х… ха-х… кх-кх… Вы мжте… меня кх-купить… – НЕТ!!! НЕТ!!! – Пустите… х-хвтит… – НЕТ!!! – Джмс… Джмс… Джмс… – ВЕНДИ!!! – Лбл Вс… Джмс… кх… лбл… Мало по малу Венди перестала лупить его и утихомирилась. Словно тряпичную куколку, Джеймс тогда ещё крепче её стиснул и принялся покрывать отчаянными поцелуями девичью макушку, русые пряди путались в усах и бороде, тянулись, но Венди наверное, устала оказывать сопротивление упрямому капитану. – И я люблю Вас… люблю… люблю… - безумствовал Джеймс, – Ваша жизнь изломана… как моя… мы одинаковые… нам нельзя порознь… нам надо вместе… Венди Дарлинг… и Крюк… не бегите от меня… не бегите… Венди… Венди… Венди..? Венди молчала. Джеймс ещё покачал её в своих ласковых руках, ещё успокоил. – Венди?.. Венди молчала. Уже представляя себе, как сейчас исцелует, наконец, самые желанные и сладкие губы из своих мечтаний, капитан отстранил хрупкий стан от себя, и… вендина голова почему-то безвольно упала ей на грудь. Джеймс сначала подумал, что его леди лишилась чувств. – Венди… Он уложил её на пол, лёг рядом, поцеловал мокрую от слёз щёчку с размазанными румянами. Хотел снова тронуть уголок рта и заметил, что губы у Венди почему-то стали синюшными. – Венди? …И только через несколько мгновений он понял, что сотворил. … … … БАХ! – ДЖЕЗ???!!! - с удивительной скоростью, едва ли доступной толстым коротким ногам, Сми буквально влетел в капитанскую каюту, позабыв обо всех правилах, – Я СЛЫШАЛ ВЫСТ… О-О-О-ОХ ТЫ, БОЖЕНЬКА! БОЖЕНЬКА… Боженька… Сделав очевидный выбор за долю секунды, ошалелый боцман первым делом кинулся к леди и принялся всячески её колошматить: у неё, на его взгляд, ещё были шансы оправиться от удушья. Сми тряс её дольше положенного, это не помогло, и тогда, приняв решение отправиться вслед за капитаном сразу же после применения необходимой меры, боцман как можно скорее сделал с мисс Джилл то, что требовалось, чтобы заново запустить её глупое сердце. С резким вдохом, таким, будто её только что откачали как утопленницу, Венди очнулась и, не сообразив сразу, кто к ней прильнул, обвила ручки вокруг того места, где когда-то у боцмана виднелась шея. Сми отпрянул от леди, извинился, зарделся, Венди на него поморгала. Осознала. Потом увидела распластанного на полу Джеймса с пистолем в руке и кошмарной зияющей раной у виска. Жутковатого цвета кровь весело лилась из неё ручейками. Сми показалось, что эти несколько секунд длились вечность намного более долгую, чем та, что он отбыл под волшебным солнцем Нетландии. Потом Венди… рассмеялась. Рассмеялась. Захохотала так заливисто, точно маленькая девочка, подползла к погибшему капитану, легла ему на грудь, кровавую дыру в голове прикрыла ладошкой. – Ох и дурак же Вы, Джеймс, - хихикнула она, – Долго с этим тянули! Глядите-ка, теперь всё наоборот, ха-ха, воскресла – я, а умерли – Вы! Но так оно и лучше, Вы всегда были мёртв, а живой Вы – просто недоразумение какое-то! О, я люблю Вас, люблю – такого, Вы теперь совершенно такой, тот, кого я люблю! Моя посмертная любовь! Видит Ваш бог, так-то мне тоже недолго осталось, болезнь сведёт меня в могилу раньше, чем Ваша глупая Венди успеет рассказать нам с Вами сказочку со счастливым концом! Ха-ха! О, но я тогда разбужу её, обещаю, разбужу Вашу Венди… и мы с Вами будем вместе по-настоящему! Встретимся на дне! Венди, как будто, и забыла, что Сми сидел рядом с ней. Бедный боцман тёр глаза под очками, думая, что ему всё это кажется, оголтело бил себя по щекам и всё время охал. Когда он вздохнул особенно громко, Венди встрепенулась, взглянула на него, поднялась. – О, мистер Сми, это Вы! Здравствуйте! Вы, значит, воскресили меня, старый проходимец? Целоваться решили? Ха-ха! Что же, девицы Вас ещё интересуют?.. Я беру недорого! Брови у Сми вскочили от возмущения аж до самой лысины. – Нет..? - хохотала Венди, – Конечно, конечно нет… Вы вон какой старый уже… Вам уже не можется… А что же Ваш экипаж? Ваш экипаж наверняка заинтересуется присутствием дамы на корабле… Вот корабль, что пришвартован по соседству, там… АХ! Венди не договорила – Сми вдруг влепил ей звонкую пощёчину. Это Венди никак не расстроило, она захохотала по-детски заливисто, изобразила деланный реверанс и беспечно зашагала прочь, махнув старику Сми испачканной в крови рукой на прощанье. Затем она посмотрела на эту руку, присвистнула: – В самом деле! Джилл Кровавая Рука! - и скрылась в коридоре. Из коридора до боцмана донеслось: – Скитаюсь средь мирских утех, Мне некуда идти. Забыта и обнажена, Я – призрак во плоти. Сомкнётся омут надо мной, Ужель ко дну пойду? И путь к тебе сквозь толщу вод  В том омуте найду?