Капитан

— Капитан! Джонатан салютует проходящим мимо техникам. Он не думает, что в мозгу всплывут их имена — не в этот момент, не сейчас: сейчас Джон занят осознанием, что на это «капитан» он откликается непринуждённо, совершенно естественно. Годы несения службы прежде, месяцы теперь — «капитан» для него больше, чем просто звание. — Капитан!.. Хоши требует, чтобы он подошёл. Она зовёт его уже долго, но что Джон может сделать, если он всем понадобился безотлагательно одновременно?.. И всем жизненно необходимо, чтобы капитан взглянул, даже если он, чёрт возьми, в отличие от них, видит на экране лишь мигающие огоньки. Джон в любом случае кивнёт и попросит обрисовать ситуацию вслух, все в любом случае так и поступят без напоминания, однако зачем-то они хотят, чтобы капитан уделил им своё полное внимание. Джон вздыхает. — Капитан. Субкоммандер Т’Пол выговаривает это слово по-особенному — по-вулкански, наверное, но Джон не знает, у Хоши не уточнял. Он помнит, как сперва в этом обращении сквозило пренебрежением и уязвлённой гордостью: вулканец вынужден подчиняться человеку — вопиющее безобразие!.. А сейчас Т’Пол, может быть, привыкла так же, как и Джон. Она растягивает слоги, когда зовёт, догоняя по коридору, когда укоряет в сотый раз за «бла-бла-бла» (Джон в какой-то момент позволяет себе не слушать) и когда кричит, чтобы спрятался, чтобы увернулся. Джон ни за что не признается сам себе, но, когда Т’Пол обращается к нему: «Капитан», — это, пожалуй, чрезмерно тешит его гордыню. — Капитан?.. Голос Малкольма напряжён. Офицер весь обращается в слух, ладонь на панели, пальцы сжимают рычаг — одно слово, и враждебно настроенный корабль разнесёт на куски, так как поля нет. Одно слово, и откроют огонь по неопознанному объекту, приближающемуся с огромной скоростью. Одно слово, и объявится всеобщая тревога, одно слово, и Малкольм готов бежать. Нестись, мчаться, убиваться, расшибаться, на тысячи частиц рассыпаться, но выполнить приказ — приказ капитана, отданный вслух, жестом, движением бровей, незаметным кивком — неважно, Малкольм заметит. Джон прикрывает глаза. В «капитане» Малкольма читается всё, даже когда это «всё» совершенно не нужно. А когда нужно… Джон не говорит не слова. Малкольм прекрасно всё понимает. — Эй, капитан! Только один человек на всём «Энтерпрайзе» (потому что Портос не человек) может позволить себе некоторую фамильярность в общении с Джоном. И только один человек осмеливается зайти в его каюту, когда Т’Пол настоятельно не советует, Малкольм красноречиво проводит ладонью по горлу, а Хоши держит за него кулачки (нет, Джон этого не видел, но Трип однажды пришёл, давясь смешками, и беззастенчиво сдал их всех). Коммандер Такер зовёт капитана весело, порой нарушая субординацию, и за ним вслед, как за заразительным дурным примером, другие тоже начинают подтрунивать, хотя и столь не явно. Трип — самый непринуждённый и непосредственный человек, которого знает Джон и который из-за своего открытого характера часто влипает в невозможные казусы (они могут долго спорить, кто влипает чаще, пока Т’Пол не вклинится, осаживая их резко, что оба хороши в вулканских выражениях, естественно). Но, когда Джон на мостике, Трип — в инженерном, тревога гудит, а корабль едва не разваливается, в обращении к капитану — сталь. — Нет, капитан, мы не выжмем варп-пять. — Капитан, при ещё таком же манёвре левой гондолы у нас не станет. — Капитан, вы там совсем рехнулись — вытворять подобное?! В тоне Трипа слышится многое, но как будто больше, чем у других: он-то понимает, что «капитан» для Джона теперь значит почти то же самое, что для Такера — «Трип». Лишь отголоски командования с далёкой Земли назовут его Джоном. «Чарльзом» же Трипа не звали, возможно, на протяжении многих лет. Надо будет попробовать. Серьёзно. Это выражение абсолютнейшего непонимания на лице коммандера — чуть ли не лучшее, что Джону доводилось видеть за последние полгода. — КАПИТАН! Похоже, вся команда кричит, но голоса доносятся глухим эхом. Джон хочет подняться, хочет проморгаться и различить хоть кого-нибудь, хочет сказать, что он в порядке — чудесная ложь, используемая, пожалуй, всеми командирами, когда они на самом деле пребывают в глубоком хаосе. Успокоить, прекратить панику, подбодрить, вселить надежду — «порядок» обычно с этим успешно справляется, но сейчас проглатывается, даже не слетев с губ. «КАПИТАН» звучит слишком отчаянно, слишком настаивающе и сильно-сильно-чертовски тревожно. Кто-то не скрывает своего раздражения и просит оставаться в сознании — Т’Пол, несомненно. Кто-то сжимает плечо твёрдой хваткой и пресекает бесконечные попытки встать — Трип, конечно. Кто-то советует всем удалиться и не прекращает бормотать себе под нос что-то бла-бла-бла (Джон не слушает) — доктор, точно. Они зовут его, направляют, и Джон не думает, не знает, выкарабкался ли бы он, если бы ему всё время твердили только его имя. Джон — это просто Джон — и ничего в этом большего. Джонатан Арчер — чудесные имя и фамилия — правда — никто и не сомневается. А капитан… А «капитан» — это вкладываемая в одно слово безразмерная (потому что не ограничивается лишь его экипажем) ответственность. А «капитан» значит «ты не можешь нас подвести, потому что мы на тебя надеемся». А «капитан» — это, в общем-то, всё. Всё, что думает целый экипаж или кто-то в частности, что думают Т’Пол, Трип, Малкольм, Флокс… Капитан — это Джон, всё просто — он это понимает, когда, ко всему прочему, однажды говорит по связи: «Капитан слушает», — Трип усмехается, Т’Пол поднимает брови с нечитаемым выражением. А Джон — это капитан. И даже плевать как-то, что это звучит гордо. Плевать, что это отбрасывает на годы в прошлое, когда он только пилотировал модель и ладонь отца лежала на плече. Плевать на всё, что невероятно отвлекает и сбивает с толку, на все непонятно откуда возникающие мысли. На что не плевать?.. Джон — капитан. И все вокруг него (надо будет в каких-нибудь мемуарах зафиксировать, что «человек» для землян — скорее, душа, нежели разумный вид) — его люди. И потому они зовут его капитаном так же непринуждённо. Совершенно естественно.