Маскарад

«Я хотел тебя с того момента, как впервые увидел, но никогда не хотел о тебе думать. А тебе удалось пробраться внутрь и заставить меня думать о тебе очень много». «Кто ты?» «Я принадлежу тебе…» Она провела пальцами по исчезающему следу от укуса, и его слова зазвучали в ее сознании как запись. С момента маскарада прошло уже больше недели, а она так и не встретилась с ним, и он не искал ее. Она даже не представляла, что скажет — она все еще не была уверена в своих чувствах. Она не могла сильно злиться: секс был умопомрачительным, он не причинил ей вреда, а анонимность была как бы сама собой разумеющейся. Но почему он так старался замаскироваться, а потом все равно рассказал ей о себе? Тяжело вздохнув, она вышла из ванной и резко опустилась в рабочее кресло в своем кабинете. — Эй, Эмма… — раздался обеспокоенный голос ее отца, — может, тебе пораньше уйти? Ты какая-то рассеянная. — Нет, я в порядке. Мне нужно закончить всю эту бумажную работу. — сказала она, желая отвлечься от своих мыслей. — Да, это та же самая стопка, с которой ты еще утром приступила, — она перевела взгляд с отца на груду папок, которые еще предстояло добавить в компьютерную базу. Это действительно была та самая стопка, с которой она начала несколько часов назад. Что ж, тогда все решено. — Точно надо отвлечься… — она встала из-за стола, — Спасибо, Дэвид… — Он улыбнулся и кивнул, крепко обняв ее. — Я здесь, если захочешь поговорить. — Спасибо. Может быть, в другой раз. — Вырвавшись из его объятий, она собрала свои вещи и направилась к машине. Был еще полдень, не совсем конец рабочего дня. Выбор был невелик, нужно было разобраться с этим, пока оно не поглотило ее еще больше. Прибыв к его магазину, она глубоко вдохнула, закаляя нервы и укрепляя свою решимость. Она нашла его за прилавком, где он всегда стоял и приветствовал ее с той же самодовольной ухмылкой, что и всегда. Хотя он не мог скрыть своего удивления, увидев ее. — Шериф Свон, чем обязан? — его улыбка была искренней, но нерешительной, и он остался стоять за прилавком, сохраняя между ними безопасное расстояние. Она попыталась улыбнуться в ответ, но не смогла; слова вырвались сами собой. Нужно было подождать, пока она не подготовится, не поймет, что чувствует и как хочет двигаться дальше. Но у Эммы ничего из этого не было. Она стояла в центре его магазина и смотрела на него, пытаясь придумать, что сказать. Он выглядел так же, как и всегда: тот же костюм, та же трость, тот же озорной взгляд в глазах. Может, это она изменилась? Она не чувствовала такого же непреодолимого желания быть с ним, как в ту ночь. Может, ее заводила сама анонимность? Ей никогда не доводилось встречаться с человеком на одну ночь, ей не с чем было сравнивать, и она не знала, как поступить. И Голд, был ли он в таком же замешательстве, как и она, или это был типичный мужчина, который просто решил получить свою порцию удовольствия? — Шериф? Все в порядке? — спросил он с беспокойством в голосе. Пока она пыталась сосредоточиться на своих путаных мыслях, ей в голову пришла только одна мысль. — Почему ты никогда не называешь меня Эммой? — спросила она, наконец встретившись с ним взглядом. Он моргнул: — Прошу прощения? — Вы всегда называете меня мисс Свон или шериф Свон… — попыталась объяснить она, сама не понимая, к чему клонит. Он уставился на нее с недоумением и почти подозрением, словно ее вопрос был какой-то ловушкой. — Ну, это ведь ваш титул, не так ли? — Это неважно. Даже до того, как я стала шерифом, вы всегда называли меня мисс Свон. Он нервно сглотнул и ответил: — Я и раньше называл вас Эммой. — Да, дважды. До того, как проклятие было снято… — хотела добавить она, но прикусила язык. — Какое это имеет значение? — нажал он. — Почему вы избегаете вопроса? — Титул — это знак уважения, шериф, — раздраженно ответил он. — Вот видите, вы снова это сделали! — крикнула она, указывая на него. Он тихонько вздохнул, отводя от нее взгляд. — В имени есть сила, дорогуша, — тихо сказал он. Она уже не раз слышала эту фразу, и это ни разу не было в хорошей ситуации. Она поджала губы, благодарная за то, что он дал хоть какой-то ответ, пусть и не совсем тот, который она хотела услышать. — Что за сила? — спросила она. Он просто уставился на нее, его черты лица были такими же настороженными, как и глаза. — Какая разница, как я к вам обращаюсь? — спросил он вместо этого. — Я просто… хочу понять, что между нами произошло. Он усмехнулся: — И вы думаете, то, что я не называю вас по имени, является ответом на этот вопрос? — Может быть? — От нее не ускользнуло, что даже в своем ответе он не назвал ее по имени. — Я уверен, что такая красивая женщина, как вы, знакома с законами притяжения. Она чуть не рассмеялась: — Вы многогранны, мистер Голд, но поверхностность не является одной из ваших сторон. — Я польщен. Их нервный смех разрядил напряжение настолько, что Эмма почувствовала себя расслабленной. Он не выглядел сердитым и был более честным, чем она ожидала. Теперь, когда она чувствовала, что он ответит ей, она задала следующий вопрос. — Почему ты просто не сказал мне? Зачем было так стараться замаскироваться? — Учитывая нашу историю, я не думал, что вы уделите мне время. К тому же там был весь город, и меньше всего мне хотелось бы такого внимания. — А как же Белль? — Если вы не заметили, Белль переключилась на одного безумного шляпника. — О, так вы, типа… расстались? — уточнила она, стараясь говорить так, будто ей все равно. А ей было все равно, они не встречались, и она не могла сказать, что все идет в этом направлении. — Скорее, она объявила, что уходит, и я не стал ее останавливать. — Ты даже не попытался? — Не было смысла. Она уже приняла решение, и я давно хотел ее отпустить. — Как благородно… — ответила она, лишь слегка поддразнивая его. — По правде говоря, я даже не собирался идти на бал, пока не увидел вас. — Значит, ты решил манипулировать мной, чтобы я согласилась на одну ночь с тобой? — Думаю, мы оба понимаем, что манипулировать — это сильно сказано и не совсем точно. — Он сказал, и она поняла, что он прав. Все дело было в анонимности, да и она была согласна со всем. — Как и все остальные, это был шанс стать кем-то другим… кем-то, кто мог бы вас заинтересовать. Я не хотел… я не мог бы вынести того, что вы меня отвергнете, тем более публично. Так что да, я изменил свою внешность, чтобы угодить вам. В этом был смысл, и она не могла с уверенностью сказать, как бы поступила сама. Для нее это было неожиданностью, он был для нее загадкой с тех пор, как она приехала; она просто никогда не знала, что он чувствует. И дело было не только в том, как пылко он занимался с ней любовью. А то, что он говорил ей и до бала, и во время пика наслаждения, заставляло ее чувствовать себя ценной и обожаемой. — Ты сказал… — она сделала паузу, приближаясь к нему все ближе, — ты сказал мне, что никогда не хотел думать обо мне. — И я не хотел. Вы разрушили мое проклятие, мисс Свон, вы всегда были для меня средством достижения цели. Но вы также заставили меня задуматься. Вы заставили меня захотеть стать лучше, чем я был. И я думал… я думал, что эта ночь станет моим единственным реальным шансом. Она вздохнула в отчаянии: — Назови мое имя. Называй меня Эммой. — Зачем? — Просто скажи… Ей нужно было это, нужно было узнать, имеет ли он какую-то власть над ней через ее имя. Если да, то это означало, что все это время он эффективно защищал ее от своих манипуляций. Если нет, то не имело и не имело значения, как он ее называл. Но в ту ночь, когда он назвал ее Эммой, она почувствовала, как все обострилось. Она почувствовала, как часть ее самой сдается. — Мисс Свон… — начал он. — Эмма! — Эмма… — повторил он резким и отрывистым голосом. И она почувствовала это. Она закрыла глаза, чувствуя, как слабеет часть ее самой, та часть, которая держала ее на страже, а ее стены были надежными и безопасными. В то же время она все сильнее ощущала его присутствие, и ее тянуло быть ближе к нему, желая быть ему полезной. Слезы навернулись на ее глаза, когда она поняла, что он действительно обладает какой-то властью над ней. Он никогда не использовал ее против ее воли и почему-то она верила, что никогда и не будет. Когда она открыла глаза, то встретила его взгляд, полный страха, разочарования и печали. Она обошла прилавок и подошла ближе, не отрывая от него взгляда. Он выглядел совершенно растерянным, готовым броситься наутек при малейшей провокации. Она поняла, что невольно заманила его в ловушку. Ей было жаль его, но она просто… должна была знать. — Повтори еще раз, — едва слышно прошептала она, подойдя к нему. Он покачал головой «нет», а она кивнула головой «да». — Эмма, — повторил он, его голос был низким и раскаянным. И снова она почувствовала, как словно исчезает, маленькая частичка ее души. Это было похоже на наркотик или пьянство, снимающее запреты и заставляющее ее чувствовать себя неуязвимой. Ей захотелось узнать, как далеко она может зайти, как много себя отдать, сохранив при этом разум и сердце. — Ты сказал, что ты мой, — прошептала она. — Так и есть… — Ты всегда был моим? Неужели все всегда должно было закончится именно так? Он покачал головой: — Нет, не всегда. Нет никого, кто был бы удивлен больше, чем я. — Хочешь поспорить? — спросила она. Он мягко ухмыльнулся. — У тебя все еще есть свобода воли, дорогая. Я тебя ни к чему не принуждал и никогда не буду принуждать. Она кивнула в знак понимания и облегчения. — Откуда взялась эта сила? — Твои родители… — Мои… и? — Они пришли ко мне, когда Белоснежка была еще на ранней стадии беременности; они хотели знать, как остановить проклятие. Я, как всегда, потребовал цену. — Мое имя… — подхватила она. — Да. Как ты видела в моей камере, я постоянно держал твое имя в голове, пока проклятие не настигло меня. А когда ты появилась и я услышал, как его произносят, я все вспомнил. Она сократила расстояние между ними: — Скажи это еще раз… — Пожалуйста, — умолял он, но она обвила руками его шею и прижалась ближе. — Мне нужно знать… пожалуйста. — Он прижался лбом к ее лбу, закрыв глаза. — Эмма… — выдохнул он. Это было не то сильное возбуждение, которое она испытывала раньше, но все равно пьянящее… и опасное. С каждым произнесением ее имени она слабела. Это заставляло ее еще сильнее желать сдаться. — Спасибо… — прошептала она, решив остановиться, пока не сдалась окончательно. — За что? — За честность. — Я думал, ты как минимум разозлишься. — Он опустил руки на ее талию и медленно отступил назад. Он прихрамывая прошел мимо нее, отвлекаясь на антиквариат. Она не последовала за ним, предоставив ему свободу действий. — Я могла бы разозлится, если бы все сложилось по-другому. Ты ведь никогда не использовал мое имя и не затевал какую-то сложную игру с маскировкой. Ты надел ее на одну ночь и сразу же рассказал мне. — И что теперь? — спросил он. Чего она хотела? Они уже спали вместе и достигли уровня близости, которого она никогда раньше не испытывала. Но они не знали друг друга, и из того, что они переспали, не вытекало, что им суждено быть вместе, как в случае с ним и Белль. Не говоря уже о том, что он имел над ней власть. Он еще не воспользовался ею, но это не значит, что никогда не воспользуется. Они всегда будут ходить по тонкой грани, где ее разум, сердце и душа рискуют оказаться под властью — или быть полностью потерянными. — Хотела бы я знать. — сказала она ему. Он понимающе кивнул. — Вы позволите пригласить вас на ужин сегодня вечером? — Да, ужин звучит неплохо. Возможно, она была сумасшедшей, но ее тянуло к нему, как мотылька к огню. Скорее всего, она обожжется, но ей нужно было разобраться…