Останься

Ничего этого не должно было случиться. Джисон лежит в кровати и смотрит на спящего Хенджина. Он понимает, когда тот проснется, обязательно попросит его уйти. Даже не попросит — с кислым видом прикажет отвалить. Во сне Джинни выглядит невинным и милым, но Джисон знает, абсолютно точно знает — это не так. Хенджин высокомерный, тщеславный и очень мстительный. Ему нужно, чтобы его любили. Нужно, чтобы таскались следом и ловили любое его слово. Знает, потому что сам такой же. Они просто не подходят друг другу. И постоянно лишь отталкиваются, словно одинаковые стороны магнитов. Между ними…чувства. Взаимная ненависть, переросшая в стабильный секс минимум раз в неделю. Втихаря, в тишине, зажимая рот, не выдавая эмоций. Ничего такого. Просто неприлично как-то об этом вслух. Хенджин морщится во сне. Интересно, что ему снится? Джисон аккуратно встает с кровати, одевается и выходит из чужой обители. Общага пуста — Чан и Чанбин с самого утра ушли в спортзал. Они, наверняка, догадываются о том, что периодически происходит в этой комнате. Но не лезут. Все знает только Минхо. Он не судит, просто пожимает плечами: «Это ваше дело». Это их дело. Знать бы еще, в чем это самое дело. Джисон быстро расправляется с завтраком и собирается в студию. После таких ночей — это необходимость. Ему нужно немного побыть одному и заглушить пустоту внутри себя работой. Но перед глазами почему-то только длинные волосы, разметавшиеся по подушке, ресницы, смешно подрагивающие во сне и блаженная улыбка на полных красивых губах. К которым он никогда не прикасался. ***** Никто не знает, почему это продолжается. Когда Хенджин открывает глаза, рядом уже никого нет. Джисон ушел — этого следовало ожидать. Ему известны правила: если останется — его прогонят. Такой вот бестолковый круг. Хенджин садится на кровати. Почему-то именно сегодня это ощущается так…неправильно? Тоска прошибает до мурашек. До слез. Хочется обнять себя. Хочется завыть. Он весь такой грозный, холодный, неприступный. А на самом деле — ткни и попадешь в сердце. А в этом сердце огромными буквами чужое имя, широкими мазками — чужое лицо. И никак не выдрать, он пытался! Никак не заткнуть, не перекрыть. Да и надо ли? Он не знает. Это случилось между ними слишком спонтанно, слишком резко, и так глубоко затянуло обоих. Спрыгивают по очереди в котел безумия, а признаться в том, что на самом деле важно ни один не может. Занырнуть бы в себя, чтобы выцепить неудобную правду и кинуть ее другому в лицо. Но… Хенджин вздыхает. Строить из себя цундере легче. Легче выгонять Джисона из своей кровати на утро. Легче говорить: не приходи, зная, что он все равно вернется. Тишина становится слишком громкой. Хенджин встает с кровати и одевается. Чан и Чанбин сидят на кухне и о чем-то спорят. — Ты не видел Хана? — спрашивает парня лидер группы. Хенджин пожимает плечами. — Сегодня — нет, — отвечает он. Вполне себе честный ответ. «Куда ты сбежал в этот раз, Хан Джисон?» — вертится в голове. После их ночей он всегда уходил. Но сегодня в этом было что-то обидное, грубое, глупое. Что же случилось? Горячий чай обжигает горло. С этим пора что-то делать. ***** Джисон возвращается в общагу к ночи. Он невероятно устал и очень этому рад. В голове — огромная дыра, размером с целую вселенную. Там больше нет ничего, и именно с этим он хочет уснуть. В общаге темно, ребята спят — даже Чан. Работы скоро предстоит много, все набираются сил. Джисон заходит в ванную комнату — надо бы смыть с себя этот день и пойти спать. Оставить очередной их раз позади, где-то в мыслях отсчитывая часы до следующей встречи. Где-то глубоко внутри надеясь, что она никогда не состоится. Идиот! Джисон боится разбудить Хенджина. Боится снова увидеть его. Боится услышать: "где ты был?". Боится, что опять будет стоять и изучать пол. Или что еще хуже, скажет ненамеренно какую-то грубость. Он постоянно терялся в этом, забывал слова, путался в чувствах. Ему всего лишь нужно было время, чтобы унять свое сердце. Но как это объяснить? Их связь — лишь иллюзия, лишь сорвавшийся в ветки листок, который слишком долго кружит над землей вместо того, чтобы приземлиться и быть прижатым к асфальту чьим-то ботинком. Но разорвать ее ни один не может. Вода приятно струится по телу. Джисон хочет стоять так вечность. Он проверяет — голоса в голове все еще молчат. Хорошо. Он трет глаза. Надо забраться в кровать и забыться сном. Завтра будет новый день. Может в нем будет чуточку легче. «Кого ты обманываешь?», — слышит он собственные мысли. А затем дверь в ванную комнату открывается. ***** Хенджин лежит в кровати и слышит, как возвращается Джисон. Слышит его шаги, шуршание его одежды, и даже, кажется, его мысли. Хенджин знает, сейчас его маленький гений немного потопчется и пойдет в душ. Он делал так всегда. Одна и та же схема. Но сегодня все будет иначе. Хватит прятаться. Им обоим. Пора просто разойтись в разные стороны. Перестать мучить и мучиться. Хенджин слышит звуки воды. Он осторожно встает, медленно набирается решимости и открывает дверь. Карие глаза смотрят на него практически в ужасе. «Почему ты не спишь?», — хочет спросить Джисон, но выдавливает лишь: — Что тебе здесь надо? Занято вообще-то. Джисон выключает воду. Хенджин протягивает ему полотенце, и оно быстро оказывается на распаренных бедрах. — Где прятался в этот раз? — Вообще-то работой занимался. В студии. — Джисон, знаешь… — Слушай, я устал. Если ты пришел сюда говорить мне насколько я отвратительный, давай оставим это на завтра? Он толкает Хенджина плечом и выходит. Но Хенджин и не думает отставать. Он нагоняет парня в его комнате. Джисон в страхе вжимается в стену. Хенджин нависает над ним, но не касается его. Просто смотрит сверху вниз. Пронзительно. У Джисона паника. Глаза бегают. Он хочет оттолкнуть парня, но слаб. Так слаб, что даже коленки подгибаются. — Мы не можем играть в эти игры бесконечно, — практически шепчет Хенджин, — надо что-то решить. — Ты хочешь все закончить? — спрашивает Джисон. В этот момент он сам себе противен. К горлу подступает ком. Две яркие звезды так боятся погаснуть от одних только неправильных слов, которые никто их них не хочет слышать. Но они все равно рвутся наружу. — Ты знаешь, что это правильно. Джисон кивает. Он разваливается, плавится, угасает, лежит на рельсах, по которым уже несется поезд. Нет ничего в этом правильного. Возьми все эти слова обратно. Дай снова дышать. Хенджин отступает. — Так будет лучше, — для кого эта фраза? Никто в нее не верит. Он делает шаг в сторону двери. Он хочет, чтобы Джисон остановил его. Но у Джисона слова застревают в глотке. Он пытается их выкрикнуть, но лишь ловит губами воздух. Они оба гордые. Оба слишком похожи. Они не могут быть вместе. Они сожгут друг друга. Хенджин уходит. Джисон садится на свою кровать. Ему хочется выть. Они никогда не говорили об этом. Не то, чтобы это казалось неважным. Просто…просто оба знали, что все разговоры приведут их в эту точку. Может, надо было вцепиться? В этот шанс? В эти чувства? Ведь не может все закончиться вот так, правда? Джисон откидывается на подушки. Как теперь уснуть? Одна минута, вторая, пять… Джисон поднимается, натягивает пижаму и собирается выйти попить воды. Горло пересохло. Но в дверях Хенджин. Его щеки красные. Он смотрит пристально. — Почему ты не остановил меня? — спрашивает он. Джисон опять не находит, что ответить. Хенджин заталкивает его в комнату и закрывает дверь. — Ты не любишь меня? — срывается с его уст. Джисон ошарашено молчит. Вот так вот просто? Ему хочется ответить, но голос не слушается. Его тело ему больше не принадлежит. Хенджину не нравится молчание. — Хорошо, — говорит он, — я понял. И снова спина. Стой, СТОЙ! Джисона пронзает резкая боль. Он дергается вперед, преграждает Хенджину путь. — Останься, — говорит он, — не уходи. Не в этот раз. Джисон прижимается спиной к двери. Выхода больше нет. Хенджин улыбается. Он подходит так близко, что слышно запах его геля для душа. Кружится голова. Они смотрят друг на друга не первый раз, но словно бы впервые. Джисон срывается. Он тянется и целует. Губы Хенджина сладкие — гигиеническая помада размазывается по лицу. Барьер из нелепых условностей трещит. — Так значит, останься? — выдыхает Хенджин. Джисон проводит носом по его шее. — Я тебя не отпущу. — Это очень плохая идея, знаешь? — Ничего этого вообще не должно было случиться, и что? Хенджин смеется. — Кому не плевать.