Если бы можно было шкалировать уровень боли, Хенджин бы сказал, что нет ничего мучительнее, чем видеть страдания близкого человека. А если их причина — ты сам, внутри разгорается настоящая кузня, в которой кровь переплавляется в жидкий металл, и каждую секунду, каждое мгновение твоего существования превращается в ад. Но сложней всего становится, когда ты осознаешь — не было случайности. Ты сделал все сам, потому что это то, какой ты есть.

Чан обещал себе постоянно, что возьмёт перерыв. Может быть, уйдёт с работы. Отдохнёт как следует, и потом найдёт что-то похожее. Он хотел снова записываться и получать удовольствие от музыки. Но этот день всё никак не наступал. И тогда судьба привела в небольшой цветочный магазин, в котором приятно пахло дождём.

Сынмин знал, что так будет. Он боялся себе позволить это, потому что очередная порция извинений от Чана встала бы ему поперёк горла. Но Сынмин был так слаб перед этими глазами полными страсти и похоти: Чан так отчаянно просил взять его, стонал и задыхался от чувств. А на утро сбежал, конечно же, извинившись за своё поведение. Что должно было случиться между ними дальше, Сынмин не знал.

Сынмин позволял Феликсу практически всё и даже сам не заметил, когда это началось. Тащить с другого конца города его любимую кокосовую воду – ради бога, пройти с ним игру, которую Феликс давно ждал – разумеется, купить парную одежду, потому что она отдается по хорошей скидке – да. Он знал, что готов был для Феликса на всё. Чисто по-дружески. Практически по-братски. Не готов он был только к тому, что всего один телефонный звонок полностью изменит его привычную жизнь.

Хён: Сынмин-и, не спишь? Вы: Пока нет, чего-то хотел? Хён: Будешь со мной встречаться? И все бы ничего, но на календаре уже первое апреля!