Слезы безвыходности

Дверь неожиданно открылась с громким скрипом, резко ударив меня в бок, отчего с болезненым стоном я упал на пол. Высокая тень стояла прямо за мной, молча оценивая ситуацию. Мне ужасно страшно и некомфортно вот так вот, лицом к лицу находится с братом наедине. Я хотел уйти, сбежать: - что угодно лишь бы никто из нас обоих не вымолвил ни словечка. Вскоре, развернувшись, я не увидел того, кого хотелось бы. Сердце ушло в пятки, а плечи судорожно затряслись при одном лишь его виде. К глазам подступали холодные слезы, но я не посмел проронить и единой. Он спокойно смотрел на меня своими ярко-зелкными глазами, будто давая мне время встать самостоятельно. Я был напуган, боялся сделать лишнего движения или звука, а он в то время недовольно вздыхал, давая понять что нервы у него - не железные. — "Чего разлегся? Вставай." — тихо и без единой эмоции на лице промолвил тот. Ей богу, лучше бы это был ДонниДонни - подумал в тот момент я. Поспешно начиная вставать,игнорируя острую боль в коленях и спине, я, ч горем пополам я плюхнулся в кровать лицом к стене, лишь бы не смотреть на него. Он закрыл за собой дверь, что ужасно напрягло меня, заставило дрожать от ужаса, ведь я уже знаю чем это обычно заканчивалось. Ещё пару минут он молча стоял облокотившись о дверь, рассматривая то ли меня, то ли комнату, хоть это и не было особо важной деталью. Вслушиваясь в каждый его вздох и полу-вздох, мне становилось всё более не по себе, что объяснить я - ни чем не мог. После тихого —"Ну и бардак у тебя." , он немедля сел рядом со мной на краю кровати, осматривая меня с ног до головы. Сердце бешено колотилось в груди, словно уже было готово выскочить в любой удобный момент. Я никак не могу объснить это чувство, но оно просто отвратительно. То и дело постоянно оборачиваясь на дверь, он гладил меня по плечу, словно успокаивая, что на вряд ли было таковым. Мёртвую тишину оживило: — "Повернись ко мне, пожалуйста." — с необычайно тёплым и спокойным тоном, которому я никак не смог сопротивляться, и, в ту же секунду повернулся на другой бок, неловко всматриваясь в стену. Погладив меня по голове, хриплым голосом он спросил—"Зачем всё это?". — после чего принял настолько суровый взгляд, что меня всего бросило в дрожь. Я с недопониманием посмотрел на него, не желая использовать слов для такого казалось бы очевидного вопроса. —"Прекрати строить из себя жертву. Всё ведь уже хорошо, всё прошло." — Тихо проговорил он, нежно целуя мою ладонь. Эти слова поставили меня в ступор. Я был разбит и огорчён будучи явно не готовым такое услышать. Его крепкая рука легла на моё бедро, а по коже пробежался лёгкий холодок. Мне ужасно некомфортно и неприятно. Каждые десять секунд он оборачивался в сторону закрытой двери, вероятнее всего проверяя нас на приватность, что и заставляло меня ощущать эту самую небезопасность. Он сжимал мои бёдра, гладил плечи, и всё время твердил пословицы в духе "что было то было.". Наклонившись за очередным поцелуем, он то и дело пробегался своим тёплым языком по моим сухим губам, принудительно заставляя параллельно открывать свой рот. Эти неистовые ласки языком казались мне просто отвратительными и грязными, я бы лучше проглотил кусок мыла, чем вот это всё, но мне было ужасно страшно возразить ему. Правая его рука непрерывно гладила мои ягодицы, а левая не позволяя мне прервать поцелуи крепко держала меня за затылок. Время от времени он говорил мне какую то пошлятину, расхваливал моё тело и рассказывал как лучше целоваться, говорил мне, какие у меня упругие ноги и всё то, что я не должен был слышать. Мне было страшно и противно слушать это, я хотел позвать на помощь, прокричаться что есть силы и наконец таки ударить его, но что то не позволяло и слова ему сказать. Затем меня вытошнило. Раф оттолкнул меня, со всевозможными матами выбежал из комнаты, оставив меня одного.