Розы с кровью

Элисон нужно время прежде чем она способна осознать, что уже находится в машине. Она не помнит, что было после того, как они начали диалог. Зато знает, что начала задыхаться после, какого-то его вопроса ударившего по ней низе пояса. Отрывки вплывают в голове киноплёнкой, что-то там, что-то тут. Вот она лепечет быстрые, не сильно склеенные и не очень уважительные слова для такой леди: «Прошу прошения….идти. Время, мне нужно идти… я рада, что мы познакомились..» Затем провал, словно глубокая невосполнимая скважина, а потом девочка в машине, едкий запах парфюма забивает ноздри. Голова пульсирует. Долгожданного вдоха не получается сделать из-за туго завязанного банта, поэтому всё что выходит это сдавленный хрип. Мужчина впереди не реагирует. На секунду она начинает паниковать, что села не туда, но салон приятный, дорогой, пахнет свежей кожей и чьим-то парфюмом. Поэтому она отбрасывает эту мысль, как фантик. Она хватается за коричневую кожу, вцепляется пальцами, словно это её спасательный круг. Машина трогается. На заднем сиденье оказывается бутылка воды. В голове трезвонит голос матери. Он сиреной проносится по разуму: «Ни-ко-гда, слышишь?! НИКОГДА не бери воду с чужих рук, куколка. Меньше таких проблем, меньше мне головной боли» девочка воздерживается от этого. Её немного трясет, пальцы подрагивают в своём особенном танце. Выпрямившись Элисон теряется во время и пространстве. Воспоминания о том, как они проехали большую часть пути стираются или затериваются в уголка памяти. Лишь когда на горизонте мелькают верхушки её замка или же клетки становится не по себе. Куколка елозит туда-сюда. Сиденья под ней неприятно скрепят. Туда-сюда. Скрип-скрип. Словно писк мыши. «Всё в порядке. Она не рассердиться на меня. Ичиро не отменит из-за этого свадьбу. Точнее его отец. Наверное. Всё будет в порядке» Крыша дома превращается в прекрасный узорчатый особняк. Трёх этажное здание было светло-бежевым, с остроугольной серо-синей крышей и формой здания напоминающей букву С. Весь периметр был обнесён забором для большей защиты. На территорию поместья можно было попасть лишь по пяти входам. С главного входа, со двора, паковки, вертолетной площадки и с чёрного входа, не известного никому, до сих пор считающегося лишь мифом в самом поместье и его обитателях. Всю правду о входе знали лишь два человека это миссис и мистер Рейнольдс. Вся площадь, за исключением дорожек и спорт полей было покрыта загоном. Здания было семеричным, за исключением левого открытого входа в подземную парковка на и выполнены из камня. По стенам шли высокие, аккуратные туи, а между ними по периметру дома прямоугольные педантично выстуженные кусты. На заднем дворе была собственная конюшню и специальный открытый участок где наездники могли тренироваться. Так же пол дюжины лошадей, площадок для тенниса и гольфа. А так же с дома был выход в уличный бассейн и собственный спорт зал. Но даже не одной жирности, кроме лошадей на несколько миль. Как говорила матушка, хмурясь и злобно фыркая попивая вино: «Птицы? Летучие крысы. Кошки? Постоянно гадят и воняют. Собаки? Жалкие создания, не более, к чему этот разговор куколка? Не действуй мне на нервы, иди поиграй» женщина отмахивается рукой словно от назойливой мухи. Возвращаясь в уже остановившуюся машину, девочка ждёт минуту не охото выходя из приятного салона. Здание возвышалось неприятно покалывая рёбра. Пальцы потянулись к запястью, действие казалось настолько обыденным, как глоток воды по утрам. Элисон начала расчёсывать руку осматривая здания. Что-то внутри так же зудело. Неприятное ноющее чувство накатывала волнами. Куколка делает несколько неуверенных шагов ко входу, стучится, слуга отпирает дверь, губа слуги дёргается, взгляд становится странно мерзким, липким как сказала бы сама девочка и в той же тишине она проникает в дом, чувствуя себя вором. Взгляд слуги чувствуется так же едко, как тот одеколон в салоне, позади слышится тихий смешок, но она не реагирует. В гостиной слишком вычурно и ляписа, как и во всём доме, кроме неё и слуги никого нет. Элисон облегчённо вздыхает, а потом корит, ведь так нельзя против родителей. Словно призрак мёртвого её ноги скользят по полу, нежное розовое платья аккуратно развивается. Её туфельки издают только тихий цокот, лишь мельком встречаясь с паркетом, а потом расходясь, как в море корабли. Ступив на ступеньки, она наступает ещё тише. Сама не понимая чего крадётся. Элисон за секунду замирает, сердце словно переворачивается по орбите. — Молодая мисс, Миссии Рейнольдс просила вас зайти, когда вы прибудете в поместье — слышится позади громкий женский баритон, принадлежащий одному из правых рук матери. Единственный люди не пропадающие, были персоналом родителей. Медленно, словно находясь в ужасном сне, Элисон обернулась. — Да, миссис Примс, я сию минуту пойду к матушке. Где она сейчас находится? — голос Эли не дрожит, она снова ликует, что смогла выдержать тяжёлый взгляд женщины. В миссис Примс не было ничего женственного, широкие плечи, грубый басистый мужской голос, острый и опасный взгляд. Даже её манеры и походка не выдавали в ней женщину. Элисон всегда с долей ужасного трепета думала, что в этом её шарм. Но затем крепкие руки матери остудили этот пыл и юношеский максимализм испорился самим собой. — Миссис Рейнольдс, на втором у себя в кабинете — говорит она, а куколка буркнув «спасибо» разворачивается на 180 градусов и бежит по лестнице вверх, голова кружится словно стрелки часов незамедлительно ускоряются на циферблате. Ещё чуть-чуть и она станет тем самым кроликом из Алисы в стране чудей кричащем «Время, время пришло, нельзя опоздать» или же самой Алисой попавшей в зазеркалье. Элисон же в свою очередь сказка Керролла не восхищала, девочке никогда не нравилась Алиса, трепетное чувство девочки занимало всегда занимала злая Червонная королева. Чувствуя тяжёлый взгляд позади, она забывает про Алису и про Червонную королеву. По коридорам девочка идёт спокойно, пытая оттянуть момент встречи с матерью. Заворот. Чувство дежавю с каждым шагом давило на стенки сознания. Тихий цокот туфелек и перед ней встречается уже светлая дубовая дверь. Лёгкий стук и неразборчивое буркание за ней заставляет девочку податься вперёд и зайти. Запах алкоголя и табака дурманит разум, кружат голову. Бутылки рома и вина стоят у подножья её маленького зелёного диванчика, на котором разлеглась полу-голая женщина. Её тело покрывает чёрный-просвечивающий халат. Элисон застывает смотря на мать. Словно в страшных фильмах женщина медленно поворачивает голову. Морщится. Тело дергается, запутываясь в простынях, но движения не продолжает устало рухнув. Задушевно стонет, выкорчевает страдательное выражения лица, махая девочке. Та не решительно делает несколько шагов вперёд. Цокот каблучков. Стоя поодаль от того, что раньше называлось матерью куколка закусывает губу. Смотреть в глаза страшно, но когда миссис Рейнольдс хватает Элисон за запястье и тихо, заунывно хрипит: — Принеси мне чего-нибудь куколка… Девочка не может не посмотреть в потухшие, тёмно-зелёные цвета глаза, нынче отливающие золотом и на свету светящимся чем-то сильно богатым. Она так же шепчет: «Да мем», голос ломается и когда хватка на запястье слабеет, а рука женщины обмякает, куколка убигает. Тишина давит мёртвым грузом на уши. Спуск вниз, затем просьба, чтобы дали обезболивающего и воды. Таблетки которые ей выдают белые, продолговатые, по середине есть удобное разделение. С другой же стороны таблетки она видит надпись. — Ви-ко-дин — шепотом читает девочка поднимаясь по лестнице. В голове ничего не происходит, но она запоминает названия. Её блондинестые брови хмурятся, но затем разглаживается и она спешит к матери. Скрип двери, женское бурчание и вот Элис протягивает таблетку с водой. Цепкой хваткой женщина вырывает стакан, немного жидкости проливается на пол, но никого это похоже не волнует за жадными глотками воды опустошая стакан на 2/3. В расход идёт белое обезболивающие, а затем женщина удовлетворенно ставит стакан на пол пути роняя его, благо стекло не ломается, а только с грохотом падает. — Мг, как прошла встреча куколка? — шепчет опустошённый голос матери, девочка чувствует словно на допросе. — Всё в порядки — куколка врёт, женщина хмурится, а Элисон хочется под землю провалится, на первый, в гостиную. — Ты мне не врёшь? Учти, если я узнаю, что ты мне соврала, то ты будешь сильно наказана, поняла куколка? — она как-то по особому остро произносит куколка, будто закладывает иной, глубокий смысл в это, непостижимую, страшную тайну. Как бы Элисон не хотела открывать ящик Пандоры, она ступила на этот путь и готова была принять коробочку в руки. — Да, мем — отвечает стойко куколка, зная, что шагает по тонкому льду. Хищный зверь выжидает, наблюдая за своей добычей ища хоть какую-то подсказку во вранье. Но Элисон была слишком хорошей лгуньей и чертовски прекрасной актрисой, что бы пройти мамин детектор лжи. — Отлично, а теперь ступай, утром рано вставать — говорит она снова маша, что бы та уходила. Девочке ничего не оставалось прежде чем уйти по коридорам в комнату. Зайдя и закрыв за собой дверь, Элисон, словно марионетка без хозяина валится на пол. Пояс ужасно давит, поэтому она сию минуту снимает его. Тяжелый вздох скатывается с губ. Её голова отяжеляеться мыслями прошедшего дня, моментами, когда она могла бы поступить иначе или сказать другое. Девочка корит себя, что так поступила, но ничего не поделаешь и она это знала. Встав марионетка поплелась снимать с себя платье, оно мешком спало с неё на пол, затем туфельки. На коже обнаружилось красно-синий след на талии от пояса, тот всё ещё остался около входа и вульгарно маячил на периферии, за что девочка хмуро посмотрела на него. Пояс ничем не ответил ей. Переодевшись в белую просторную сорочку она принялась убирать раскиданные вещи запихивая в шкаф. После своеобразной уборки её измученное днём тело рухнуло на кровать. Ни тело, ни мозг не стали ждать чтобы заснуть. Это был тёмный, не просветный сон, без каких-либо картинок. Он был тёмным, наполненный унынием и отчаянием. Затем она очнулась и это настроение пришло с ней в день, утро началось с покалывания в ногах, а так же с замерзания конечностей. Одеяло валялось на полу, некрасиво скомканное и выглядело, как какая-то странная арт экспозиция, где извращённо искривленные фигуры с виду напоминали какашки или голые тела. «Верх человеческого искусства» как с иронией и закапыванием глаз говорила мать. Девочка не понимала такие объект и надеялась не понять. Солнце ещё не встало, поэтому в комнате был полумрак, голова болела, оглядевшись в темноте Элисон хмуро ступила наугад попадая на нежный ковёр, по спине пробежала дрожь, тело сьёжилось толи от холода, толи от неизвестности ночи, вытянулась во весь рост, а затем зевнула. Пройдя в ванную, свет ослепил глаза, а холодная плитка атаковала её своей температурой. Весь день определённо начался не с той ноги, ибо Элис поскользнулась пока шла до раковины благо не упала. Умывшись в тёплой воде она снимая всё залезает в душ. Горячая вода немного спасает, но как только Элисон выходит, то всё тепло пропадает. Стуча зубами она обматывается полотенцами и идёт в комнату. На столике с её косметикой висят жёлтые стикер. На них карандашом аккуратно выведено: « Тренировка в экси* 6:30 - 7:30 Занятие Физики 7:45 - 8:45 Французский(повторить слова)**9:00 - 11:00 Математика 12:00 - 13:00 Утренняя фотоссесия(не забыть патчи)*** 13:20 - 15:20 Поздний обед 15:20 - 15:30 Мероприятия или что-то такое 15:30 - 21:00 » Звёздочками отмечена важные события. На другой записке, чуть ниже написано: « ~Событи~ Благотворительный банкет пт 16:30 - 22:00 Приезд молодого лорда в поместье пн 14:00 - ??? Встреча с модель агентством вт 12:30 - 14:00 Встреча со вторым агентством вт 14:20 - 15:50 » Записки слева и право это слова с французского, которые ей давались очень сложно. Язык заплетался, ломался и дальше: «Je suis…» не шёл. С её головы всё ещё стекали капли воды по лицу и плечам. Сделав патчи она оглядывает лицо. Уставшие с следами от подушки. Быстрый уход, сушка волос и вот она уже готовая к тренировке. Матушка неодобрительно смотрит на неё когда та идёт к выходу на тренировочную площадку. Высокий мужчина уже ждёт её на площадке. — Доброе утро — холодно бросает мужчина в красной майке. — Доброе утро сер — девочка становится на позицию полузащитника и забывается в адреналине, в высоких плевсегласых стенах, в звуке ударов мяча и в запохе пота. На лице появляется широкая улыбка, словно сейчас это всё, что ей надо. Мужчина оглядывает её счастливое, полное радости личико. Недовольно хмурится оценивающе смотря. — Этого всё равно недостаточно, движения неточные, а ноги ты ставишь плохо и не технично. И я молчу, что это не женский вид спорта между прочем — говорит мужчина, его плечи подёргиваются, а лицо искривляется хмурится. Элисон не дрожит, её лицо не четаемо бледное, усталое после тренировки. в груди пульсирует, ритм сердца отбивается глухими ударами. — Я знаю, что это не женский вид порта — шепчет надломленно Эли. Она не плачет, слёзы давно высохли на её глазах, бесмысленая трата времени. Но обида застелает глаза. — Тогда может тебе выбрать какоё-нибудь балет? Или например фигурное катание? — предлагает он уже более спокойно. Эли не может ничего сказать, ком в горле закрывает слова и она просто махает головой в отказе. Затем мужчина прощается и она убегает, как сделала бы всегда. Горькое чуство засело где-то внутри. На пути встречается и Элисон в последнюю очередь хочет нравоучений. Но она тут же корит себя, потому что так нельзя о родителях. — Как позанималась этим твоим экси? — надменно спрашивает мать. — Хорошо — тихо отвечает Эли. — Вот тебе оно зачем? Зачем портить такой куколке, как ты женственные черты? Твой экси делает тебя накачиной, как мужчина, ничего прекрасного — женщина закатывает глаза, фыркает, её нос смешно подёргивается, но Элисон не смеётся. — Ну мне нравится… — Эли предпологает попытку к сопративления, но всё что может это виновато смотреть вниз. — Не важно, что у тебя там по расписанию? Уроки? Вот иди учись куколка — прошипела женщина не понятно от чего злясь. Элисон побледнела чувствуя бурю прямо около себя. Она снова бежит. Беги. Кричит внутри. Мама делает больно когда злиться. Продолжает голос, но уже шипят над ухом. Девочка слушается. Ноги несут её вперёд, по лестнице вверх, а затем по коридорам. Её тело само по себе слушается. И вот она на физике, затем французский, который ей не даётся. Время летит и математика, которая перетекает в подготовку в фотосессии. Сидя перед столиком она снова оглядывает лицо. Синяки под глазами сглаживает патчи и окончательно скрывает консилер. В свои 10 она умеет хорошо скрывает все недостатки. Одевшись она спускается вниз, а после встречает уже профессиональных стилистов и фотографа. Элисон кажется, что это длится вечно, кадр за кадром. Фото за фото. Повернись так, застынь, больше эмоций, ну же двигайся или ты пластилиновая? И она двигается, даёт всё, что им надо. Наконец почувствовав воздух облегчени, когда это заканчивается она тут же задыхается. Обед никогда не был её любимым приёмом пищи. Молчания межды ними становилось гробовым. И лишь холодные замечания от них были адресованы для куколки. «Локти не должны быть на столе, вилка в левой руке куколка! Голову прямо, спины ровнее. Не витай в облаках, это не под стать леди.» Девочку тошнит раньше, чем закончится обед. Звон бокала, уставший взгляд женщины скользит по лице куколки, строгого мужа. В тарелке девочка видит новые килограммы. И это её пугает. Поджав губу, она дрожащими руками кладет еду в рот. Глотает ощущая горечь на языке. Отвратительное чувство охватывает её тело, живот скрутило. Затем ещё ложка и ещё. Внутренний голос Эли кричал о том, чтобы это остановилось. Но тарелка опустела на половину. — Твоя осанка ужасна, знай это куколка! — Говорит миссис Рейнольдс прежде чем разбить тарелку с остатками еды. Она встаёт и медленной, грациозной походкой выходит из столовой со словами: — Будь готова куколка, не облажайся — женщина оглядывает Элисон одним из её серьезных взглядов. Поэтому девочку ещё сильнее мутит. — Конечно мэм…я могу идти? — она внимательно смотрит на мужчину. Тот машет ей вилкой и это сигнализирует ей бежать. Она подскакивает и бежит, к горлу подкатывает тошнота, глаза слезятся. И как только она подбегает к унитазу, то вырывает тот не многочисленная еда. Омерзительный сладкий привкус дерёт горло. Мытьё рук и она полощет горло. Воздух спирается в горле. Стилисты врываются в её комнату неожиданно резко поэтому выходя, Элисон охватывают в вихорь одежды и косметики. И вот светло-жёлтое платье с обтягивающей талией и фонарями рукавами. На званном благотворительном ужине собрались все. Элисон оглядывает зал стоя у соков, видя в другом углу Ичиро. Заметив её он кивнул взмахнув продолговатом бокалом с шампанским. Ичи кивнул в сторону балконов и показал пять пальцев. Что сама девочка могла распознать как пять минут. Элисон кивает смеясь, что это выглядит, как тайный заговор. Пройдя в глубь зала Эли здоровается со всеми, вежливо кивает светя мордашкой перед публикой. Элисон пересекается с рыжим мальчиком. Его голубые глаза пристально оглядывают её с головы до ног. Она приветствует его, но он ли кивает. Всего через секунду он к ним подходит высокая, статная женщина с зелёными прекрасными глазами. Голова подсказывает, что женщину зовут - Мери Хетфорд, нынешняя Веснински. Идя по залу дальше Элисон затягивают в длительный разговор, который она ненавидит. Смотря на время, Элисон ужасается. Семь минут. Она извиняется и бежит на балкон. — Ты опоздала — встречает её спокойный голос Ичиро. Он оглядывает её. Она делает тоже самое. Перед девочкой предстает парень в чёрном костюме с серебряными запанками. Волосы аккуратно уложены в причёску, а глаза острые и хищные, словно у её матери. Лицо же его не выражает ничего. Абсолютное спокойствие. — Донимали разговорами — призналась Элисон проходя вперед, руки касаются кварцевых перил. Оглядываясь вниз голову кружит от еле прогляденной высоты. Небо усыпано полотном звёзд. Они мерцают указывая путь. Ветер холодом пробирается под кожу, заставляя девушку ёжится. — У вас неплохие просторы — он следит за её действиями. Смотрит за каждым шагом. Но она давно привыкла к слеждке. Девочка медленно кивает отвечая: — Мгм — Элисон не интересует ни этот дом, ни что либо с этим связанное. Сейчас ей хочется наслаждаться звездами. Компанией собеседника или тишиной. Поэтому она снова признается. — Не хочу говорить об этом. — Хорошо, — Ичиро на удивление принимает это и решает сменить тему — слышал занимаешься экси. Нравится? — Ну, думаю да. Это интересно, а ты? Ой…я..эм.. я не хотела обращаться на ты… это некультурно и всё такое — после сказанного Эли начинает паниковать. Слова летят из её рта, а уже потом она думает над ними. Она снова совершила ошибку. Ичиро видит, смотрит и всё поглощает. И самой девочке неизвестно, что тот думает о ней или обо всём. — Ничего, давай перейдём на ты, так будет удобней, мы же обручимся скоро. — Парень тоже оглядывает небо, пока Элисон смотрит на него. Они меняются позициями. Девочка переминается с ноги на ногу. Оглядывает его, прикусывая губу, а затем кивает. Да, они обручатся. Будут вместе, потому что Элисон…потому что она Рейнольдс, а он Морияма. Больше причин и не нужно. Словно это было логично и без доводов или аргументов. — Конечно, я…да. Ты тоже играешь в экси? — Элисон оглядывается, улыбается. На фоне шуршит листва. И он ёжится. Парень заметив это отдаёт ей пиджак. Она смущённо отрицает это, до тех пор, пока он просто насильно не запихивает ей его в руки и громогласным Ц. — Нет, я скорее любитель смотреть — Ичиро медленно и нерасторопно пожимает плечами. — Мой дядя тренер Воронов и я иногда туда езжу по делам — говорит спокойно, закатывая глаза, словно это не имело ничего более, того, что он говорил. — Ой, Вороны же одна из популярных команд. Они очень хорошо играю — она восхищенно говорит смотря на Ичиро. Но затем сконфуженно смущается, смотря вниз. Руки неприятно зудят, хочется почесать их. — Хочешь там побывать? — спрашивает он привлекая внимания Элисон. Девочка непристойно ойкает от неожиданности. Оборачивается рефлекторно на него. Внимательно смотрит не врёт ли он. — Конечно хочу, их игра…ну они очень научены и мастера в своём деле. Хотя они очень агрессивно играют — она кладет голову на руку вырисовывая другой какие-то символы. — Тогда приезжай через пару дней — предлагает Ичиро. Она снова оборачивается, но уже менее шокированно. Ей кажется, что она летит. Ну или не летит. Эли чувствует себя завышено. Словно порхает в небе. — О, мне нужно спросить у…у мем — Элисон задумывается, её мать могла не разрешить. Это было бы понятно. Миссис Рейнольдс ненавидела всё, что любила её дочь. А ещё больше ненавидела, если это делает её не только счастливой, но ещё и изменяет её внешность. Поэтому экси подходил под критерие самых ненавистных вещей. Маленький лорд словно уловив это продолжел: — Я попрошу отца назначить встречу на послезавтра — Ичиро подходит ближи ставая рядом и смотря на ночь. Его пиджак согревает тело Элис. Он пахнет ежевикой. Но она об этом не задумывается. Ей просто нравится атмосфера тишины. — Оу, это было бы чудно — шепчет девочка улыбаясь. Момент обрывается, когда Ичиро смотрит на часы, он хмурится и что-то бурчит себе под нос. А затем говорит: — Хорошо, мне нужно уже спешить. Ещё увидимся Элисон. — Ичиро уходит слишком быстро, настолько, что Эли не успевает отдать пиджак ему. Она знает, что в чужих вещах не стоит шарить по карманам. Но сама Элисон не может не засунуть руки, дабы погреться в теплом шелковой ткани. К своему удивлению обнаруживая жёлтую бумажку с номером, который она предполагает принадлежит Ичиро. Девочка остаётся там, чувствуя странное тепло. Причудливые витиеватые искорки или молнии витают в воздухе. Пиджак Ичиро согревает её, наполняя лёгкие ежевикой, чем-то мятным и елью. Приятные эмоции сдуваются ветром унося далеко-далеко. Зайдя в постепенно пустеющий зал куколка движется в комнату. На выходе из него Эли ловит мать. Лицо женщины искажается. Она хватает девочку за плечо. — Что на тебе куколка? Чей это пиджак? А? — возмущенно шипит она, её лицо хмурится, что заставляет Эли пошатнуться назад, словно сбегая от дикого зверя. Девочке хочется сжаться. Провалится под землю или закопать голову в песок. — Это пиджак Ичиро Мориямы, на балконе было холодно мем, поэтому он отдал мне его, но потом забыл забрать. — Тараторит девочка, затем выдыхает. — Ясно, как всё прошло? — спрашивает серьезно, миссис. Затем уточняет — ты мило с ним вела себя куколка? Ты же знаешь, что от этого много зависит, не так ли — она слегка криво улыбается. Элисон может назвать такую улыбку лисьей. — Да мем, я…я вела себя прилично, я была покладистой — она дрожит под острым, словно иглы, взглядом матери. Та словно убедившись шлёт её. — Отлично куколка, а теперь ступай, я устала — машет рукой женщина, уходя. И Элисон быстрым шагом идёт на вверх. В свою дальнюю комнату, где смогла бы спрятаться. Убежать и закрыться, что она и делает. Достав листок из бумажки, она вводит его в сенсарный телефон, купленный по последней моде родителей. Записывает, но когда дело доходить до самого сообщения, то она словно пластинка клинит. В своей кровати девочка, то пишет, но потом стирает, а затем снова пишет. Действия повторяется раз за разом. Пока она наконец, не шлёт ему незамысловатое: «Привет, это Элисон Рейнольд, ты забыл свой пиджак». Ей до ужаса страшно, поэтому она не смотрит, прочитал ли он или пока не в сети. Элисон засыпает так и не увидев ответ.