Гениальная идея Эру Илуватара

Не сильный, но пронизывающий холодный ветер одул мне лицо. Вокруг была тьма — я ничего не видела, лишь чувствовала, что каждую клеточку моего тела пронизывает холод. Я резко открыла глаза. Яркий белый свет ослепил меня, и я непроизвольно зажмурилась. Такое бывает, когда выйдешь рано утром на улицу, а там выпал белый и сверкающий на солнце снег. Когда наконец глаза привыкли к свету, я увидела, как вокруг меня действительно лежал снег. Только вот не белый он был. Где-то грязный и серый, а где-то чёрный и даже ало-красный. Орки, гоблины и громадные летучие мыши лежали на этом снегу, оставляя кровавые следы. Я обернулась. Место было узнаваемо с первого взгляда, хотя я никогда здесь не бывала раньше. Я стояла на скале, если это можно было вообще так назвать. Подо мной, внизу и на большом расстоянии происходила битва. Отсюда не было видно, кто кого побеждает и умирает сейчас друг или же враг. Но даже с Вороньей высоты можно было разглядеть, что снег под ногами воинов был такой же красный. Я стояла на выступе горы и смотрела на битву. Был виден Дейл, в котором местами полыхал огонь. Были видны колесницы, которые пытались отбиться от огромных и жутких троллей. Внезапное осознание того, ГДЕ я нахожусь, заставило отвести мой взгляд от битвы. Воронья высота. Красивое, а главное полезное сооружение, которое было построено во времена царствования под горой Трора. С таких высот было прекрасно видно наступление врага со всех сторон света, а в мирное время здесь просто гнездились вороны. Я, словно в тумане, прошла чуть вдаль и вышла на край замерзшего озера. Звуки битвы раздавались позади, но я их не особо уже и слушала. Я знала, куда мне нужно идти и боялась того, что могу там увидеть. Постепенно отзвуки сражения и вовсе затихли. Лишь ветер выл, слизывая с высоких скал снег. В кромешной тишине я вышла на середину озера. Видно никого и ничего не было. Я оглядела всё, когда за спиной раздались шаги, громко хрустящие по снегу. Я посмотрела назад — никого не видно, но и шаги вдруг резко затихли. Наверно, не стоило мне вообще поворачиваться обратно, иначе Воронью высоту не прорезал бы мой вскрик. Обернувшись, я увидела тела, которых не было здесь ещё пару секунд назад. Но теперь это было не орки и не гоблины. Три неподвижно лежащих фигуры застыли на снегу. Три фигуры, которые я видела каждый день, на протяжении пары последних недель. Глаза защипало, когда я подступила чуть ближе к ним. Ближе всех лежал Фили. Его светлые волосы покрывала грязь и кровь, его ясные голубые глаза как будто заволоклись пленкой. На его груди, сквозь одежду, просвечивалось огромное красное пятно, из которого всё ещё текла кровь. Его меховая накидка, которая спасала меня временами в холодные ночи, тоже была вся пропитана кровью. Ноги подкосились, но я нашла в себе силы пройти дальше. Кили был таким же бледным, как и брат. Только его бледность была ещё отчетливее видна из-за контраста с тёмными волосами. Глаза оказались закрыты, но на покрытом сажей лице были видны тоненькие дорожки слёз. Губа была разбита и кровоточила. Рука гнома покоилась на животе, прикрывая жуткую рану. Другая рука сжимала небольшой камушек с рунами. Простая памятка, которую дала Кили мать, напоминая, что его ждут дома, напоминая, что он дал обещание вернуться домой. Из-за слёз я плохо видела, как подошла к третьему телу. Огромные усилия нужны были, чтобы подавить вырывающиеся рыдания. Глаза Торина были открыты. Они были такие же пронзительно-синие, как и раньше, только сейчас уже не выражали ничего, прямо смотря в небо. Правая бровь была рассечена, изо рта текла тоненькой струйкой кровь. Ужасная рана, нанесенная прямо в грудь, красным пятном блестела на одежде. Внутри у меня всё сжалось, как будто я сама почувствовала на своем теле все эти увечья. Глядя на павшего короля, я упала на колени: сил стоять больше не было. Тишина окутывала озеро, и только раздавался мой тихий плач, заглушаемый ветром. Дрожащей рукой я дотронулась до его плеча. Почему он не посмотрит на меня осуждающим взглядом? Почему не скажет мне чего-нибудь колкого и грубого? Потому что он умер. Умер, как и дорогие ему племянники. Умер, не увидев, как расцветает его королевство, как яркая зелень покрывает долину Эребора. Он умер, не услышав от меня слов, которых я так боялась, но так хотела ему сказать. Сдерживаться не было смысла. Я позволила эмоциям во всю силу вырваться наружу. — Этого не может быть, — сквозь всхлипы тихо прошептала я, — как же так? Стоп. Но ведь этого и в правду не может быть. Торин жив. Фили и Кили живы! Все они сейчас преспокойно спят, найдя привал на тропинке Лихолесья. Это сон. Просто дурацкий кошмар! Только я это осознала, как кто-то схватил меня за плечо. Я не успела заметить, кто это был, поскольку Воронья высота тут же растворилась передо мной странной дымкой. Теперь я сидела, подскочившая со сна, и смотрела на догорающие угольки костра. Но картина, которую я увидела в этом сне, всё никак не хотела рассеиваться. Грёбаное Лихолесье со своим чертовым дурманом! Я с яростью протерла глаза и ощутила, что они были влажные, а щеки — мокрые. Быстро вытерев рукавом слёзы, я заметила, что Бофур уснул. Значит, дозор никто не нёс? Ладно, нельзя его винить за это. Он тоже здорово устал, а этот лес ещё и давил на разум похлеще железных тисков. И вот тому доказательство. Я посмотрела на Фили. Гном спал, его грудь медленно вздымалась, а усы-косички от этого чуть трепыхались. Рядом спал Кили, найдя в качестве подушки руку своего брата. Эта очень милая картина заставила меня улыбнуться. Я поискала взглядом Торина. Темнота окутывала всё вокруг, но кто из гномов был кто я прекрасно различала. И я увидела того, кого искала. Наткнулась на пронзительный взгляд. Можно было догадаться, что он не спит, ведь когда же ему ещё смотреть меня, как вот не сейчас?! Я, конечно, не хотела, чтобы Торин видел меня в таком состоянии, но была неимоверно рада, понимая, что он ЖИВ. Сидит и смотрит на меня! Его глаза не стеклянные — они выражают эмоции, какие-то чувства! Как говорят? «Когда имеем не ценим, а потерявши плачем.» Я увидела, что могу их всех потерять и что может произойти. Нет, не так. Я увидела, что ДОЛЖНО произойти и что МНЕ следует изменить. Но я не хотела, чтобы Дубощит видел мои слезы (ага, вовремя спохватилась). Проведя с гномами всё это время, я прекрасно поняла, какие они по натуре существа. Здесь меня итак все считали «ребёнком», хотя я коим не являлась на минуточку, так что ещё раз показывать свою слабость не следовало. Но одного я отрицать просто не могла. Я не смогу увидеть их смерти снова. Но как можно им помочь? Мне лично угробить Азога и Болга? Да это даже представить смешно! Не знаю, чем думал Эру, когда отправлял меня сюда. Ни физической силой, ни моральной я не обладала, и этот сон был прекрасным тому доказательством. Звучит красиво: «она попала в Средиземье, где полно накаченных, обладающих невероятной внешностью героев, с которыми ей предстоит пройти нелёгкий, очень опасный путь!» Но всегда есть и вторая сторона медали. Думаете, такой поход — это классно? Куча неудобств, куча препятствий, а ещё почти каждый третий куст здесь хочет тебя убить. Ты влюбилась в предводителя отряда, который по канону должен погибнуть, и стараешься не показывать вида об этом, потому что он, по сути, вымышленный персонаж. Ну нихрена ж себе! А ведь если подумать, каждый из этих гномов знает, что может ожидать их по окончании пути, и каждый идёт, можно сказать, на верную смерть. Торин прекрасно понимает, что возвращение своего же по праву королевства может стоить ему жизни. Как с этим жить? Ой, наверно не стоило смотреть ему прямо в глаза, когда я думала над всем этим. Не знаю, менялись ли эмоции на моем лице, но в этот момент я испытывала целый спектр различных чувств. Понял он или нет — загадка. Это теперь знает только сам Торин. Я отвела взгляд и посмотрела на остатки нашего догорающего костра. Что ж, Дубощит всё равно считает меня «слабым звеном» отряда, увязавшимся за ним в опасный поход, так что ничего не поменяется, если он увидит мой страх, даже если в этот момент я боялась именно за него. — На тебе лица нет, — разрушил ночную тишину его тихий голос, — плохой сон? — Н-да, — неуверенно протянула я, уже полностью отойдя от видения, — Лихолесье, этот дурман, вот и всякий бред в голову лезет. — Что тебе снилось? Ты говорила во сне. Я быстро посмотрела на Торина, прокручивая свой сон, вспоминая, говорила ли я его имя или имена Фили и Кили в нём. И вообще, говорила ли я что-то такое, что могло выдать меня с потрохами? — И что же я говорила? — спросила я с бешенным стуком собственного сердца. Торин не ответил. Он продолжал сканировать меня своим взглядом. Так прошла минута. Другая. Наконец, я сказала: — В любом случае, это всего лишь сон. Так, нужно отвлечься! Вот интересно, а он вообще сегодня спал? Нет, ну, наверное, спал. Бофур же заснул не сразу, какое-то время он сторожил наш сон. Торину тоже хватило ума и такта, чтобы понять, что рассказывать я ничего не собираюсь, так что он больше не спрашивал ни о чём. — Ещё слишком рано, по такой тьме выдвигаться в путь нет смысла, так что можешь ещё поспать, — лишь сказал он. — Нет. Думаю сегодня я уже точно не засну, — спокойно ответила я, протирая глаза, а после посмотрела на спящего Бофура, — он уснул или ты сам сменил пост? — Сам, хотя Бофур и говорил, что досидит до утра, но он явно переоценил свои возможности, — усмехнулся Торин. Вот и отлично, так хотя бы Бофуру не влетит, что заснул на посту. И пускай Торин говорил, что «еще слишком рано», рассвет состоялся довольно скоро. Гномы сами как-то встали, как по биологическим часам, так что их даже будить не пришлось. Мы опять пошли по тропе. Нет, на второй день этот лес мне уже начал довольно-таки надоедать. Мне в голову постоянно лезли самые, наверно, бредовые мысли, которые только имели место быть. Даже днём в Лихолесье царил полумрак. Редкий свет, который пробивался через густую крону деревьев, создавал ощущение хоть чего-то видимого. Было видно, что гномам тоже ой, как не по душе этот лес. Про Бильбо я промолчу, бедняге явно было здесь очень плохо. Ну, а кому в принципе здесь может быть хорошо?! Только паукам, да белкам и то, на счёт последних не уверена. Короче, этот день прошёл также, как и первый. Запасы Беорна хорошо так шли в ход, так что голодными мы не были, спасибо доброму великану. Под вечер мы устроились на ночлег также, как и до этого, то есть на тропе. Эх, а вот если бы сейчас с нами был Гэндальф, он бы зажег свой посох, и никакая темень не страшна. Ведь даже в копях Мории, где мрак и тьма — неотъемлемые части королевства, он освещал дорогу на добрые пять, а то и десять метров своим посохом. Надо будет потом у него спросить, где бы такой раздобыть. Не помешает. Гномы уже разложились на ночлег, а я от них отставать не стала. Тоже легла, подложив под голову чей-то рюкзак и постаралась заснуть. Но нет. Не суждено мне было поспать в эту ночь. Только я закрыла глаза, как тут же услышала чей-то голос. Мне он показался смутно знакомым, а исходил он из лесной чащи. Через пару секунд я осознала, что это был голос Подгорного Короля. Какого хрена Торин ушел из лагеря, зовет меня тихо по имени и, самое главное, СОШЕЛ С ТРОПЫ НОЧЬЮ?! Нет, я же не такая дура, чтобы сослать это на недосып и чары Лихолесья, и пойти проверять всё в одиночку? Конечно же, нет. Даже не удосужившись посмотреть, не спит ли случайно сейчас Торин где-то поблизости, и это лишь тупой мираж, я пошла в лес. Никому не сказав. Вот так люди и пропадают без вести! Учитесь! Однако здравый рассудок ещё остался в моей голове! (удивительно, не правда ли?) Я решила не отходить так далеко, чтобы не было видно тропы. Стремно было жуть просто. Мне постоянно казалось, что из-за дерева сейчас выпрыгнет огромный паук, и я даже заорать не успею, как меня засунут в кокон из паутины. Паука я не встретила. Зато нашла виновника торжества. Только я заглянула за очередное дерево, как буквально столкнулась нос к носу с Торином. — Ты что здесь делаешь? — тут же накинулся на меня он, когда я чуть отошла, сохраняя во всяком случае приличную дистанцию. — Так ты сам меня позвал! — вознегодовала я. — Я? Это ты меня звала! — ощетинился Дубощит. — Чт…? Нет, не было такого! Я спала себе спокойно, когда услышала твой голос, это ты звал меня! И не смотри так, у меня с головой всё окей, ну… пока что. — Я… — Торин осекся, — я тоже ложился спать, но услышал твой голос в чаще. Это был точно он, ты просила прийти на помощь… — И слышал это только ты? Торин не ответил, а лишь приложил руку себе ко лбу. — Только не говори, что… — начала я. — Это было наваждение? — поднял на меня взгляд Торин, — да. И я, как малый ребёнок, повелся! А теперь, мы сошли с тропы и… — Да это не проблема! — перебила я, — тропа там, сзади. Я постоянно старалась держать ее в поле видимости. — Да? Что-то не заметно. — Нужно просто чуть отойти назад и… — я повернулась в ту сторону, где была тропа. Точнее, где по моим расчётам, она должна была быть. Как вы понимаете, никакой тропы и в помине нигде не было. Я повернулась обратно к Торину и уставилась прямо на него. Он посмотрел на меня. Пару мгновений мы вот так вот смотрели друг на друга, осознавая, в какую же задницу только что вляпались! Первой нарушила тишину я, сказав единственное, что сейчас описывало всю эту ситуацию: — Это пизд…