Правосудие требует наказания

      — Ты меня чуть не убил раньше, тебе не хватило этого?? — возмутился Том, шокированный словами клона, который ещё имел наглость говорить с ним на "вы" в такой момент.       — Я не хочу убивать вас, а лишь хочу, чтобы вы упали на самое дно, откуда вы не посмеете больше никого обманывать и вредить окружающим, — заявил клон, злорадно оскалившись. — И настроен я решительно.       Обескураженный Том пытался подобрать слова, чтобы ответить. Правда, клон оказался быстрее и опасно наклонился к нему, крепко сжимая чужие руки, чтобы они не вырвались из схватки. Борясь со своей совестью, кричащей о неправильной всей ситуации, Первый резко касается губ Тома своими, зажмурившись. Возмущенное "Мнф!" прозвучало от блондина. Он попытался отвернуться от клона, но его вдруг больно прикусили за губу, требуя прекратить, в следствие чего учёный вздрогнул, повинуясь. Диктор мог поклясться, но поцелуи клона были очень похожи на поцелуи другого человека... А ведь у Первого не было опыта, поэтому пока он пытался прочувствовать, как это, черт подери, делать, совершенно не задумываясь о том, что кто-то другой давным-давно тоже касался тонких сухих губ Тома. Отстранившись от блондина, Шрам посмотрел на него, взволнованно дыша. Том сразу же отвернулся, жмурясь и подкрутив губы во внутрь, одна из которых покраснела от укуса.       — Больно, да? Если будете меньше сопротивляться, то может и боли станет меньше, — клон довольно улыбнулся, злорадствуя над учёным.       — Меньше сопротивляться? Меньше сопротивляться?! — Том ошарашенно посмотрел на Первого, который в край обнаглел по мнению диктатора, не готового к таким близким отношениям с клоном бывшего друга. — Да ты даже не знаешь, как это всё делается! Первый, остановись, ради Бога, пожалуйста!       Почему-то слова Тома вызвали обратный эффект. Шрам почувствовал, как сказанное учёным его завело только больше и, кажется, Ди это понял без слов.       — Нет, ну нет же... — блондин умоляюще взглянул в красно-рубиновые глаза, надеясь увидеть в них хоть каплю разума, но чем больше Том выражал сопротивление, тем дальше Шрам терялся в своих жестоких намерениях, которые спорили с доброй натурой клона. — Боб, прошу, не надо...       — Специально ради того, чтобы вы звали меня моим именем, я вытрахаю из вас всё, что мне неугодно, — прошептал на ухо Тому клон, слабо улыбаясь и даже не веря самому себе в то, что он, Первый, так уверенно угрожает Диктору быть изнасилованным (убить же он не мог, а чем изнасилование лучше? Ничем!). — И ты будешь звать меня, лишь бы я продолжал тебя ебать.       По телу учёного прошлась волна мурашек, а по позвоночнику дикий холод. Том не мог прекратить думать, как же сильно Первый напоминал Роберта, вызывая неподдельный страх у блондина. Может это и не клон, а оригинал, который притворяется им? Тому лишь приходилось смириться с тем, что, возможно, слова Красного будут правдой – клон очень больно прижимал руки к столу и ни в какую не давал ученому сдвинуться со своего места.       Клон прикусывает мочку уха и облизывает место укуса, опыляя своим дыханием ухо и шею, от чего Том крепко сжимает свою челюсть, чтобы ни один пошлый звук не выбрался из его рта. А Первый продолжает пробовать, коснувшись шеи учёного своими уже влажными губами в том месте, где нет синяков. Том напрягся, ожидая возможную боль, и молча терпел ласки. Шраму хотелось от него яркой эмоции и, предугадывая, как диктатор сейчас сможет закричать, вцепился зубами в плечо, очень близко к шее. Диктор закричал, дёргаясь под клоном, и кратко вздыхал, словно вот-вот заплачет. Первый довольно слизал кровь с раны, а потом показательно облизался перед Томом, который обречённо отклонил голову назад, неосознанно открывая свою шею ещё сильнее. Номер один не смог удержаться и в ещё нескольких местах оставил свои укусы, не столь сильные, как в первый раз, но кровица всё же была. Том молчаливо выдержал всё, лишь начал шмыгать носом, а глаза защипало от слёз.       Диктор чувствовал, как вся его шея горит адским пламенем, и от того он тяжело дышал, свыкаясь с ужасно возбуждающим чувством, которое пугало его и навевало воспоминания о тяжелом прошлом. Номер один довольно рассматривал совершенное им же покушение на неприкосновенность личного пространства. Желая получить больше, он вновь наклоняется над Томом, приближаясь к его лицу.       — Н-нет... — Том отвернулся от клона, жмурясь от боли в шее и намокших глаз, которые Диктор старательно скрывает.       — А я и не спрашивал твоего мнения, — Первый прикусил другое ухо Тома, требуя повернуться к нему обратно.       Учёный зашипел и вернул голову в нужном положении, но не успев сообразить, как его вновь затянули в поцелуй, уже более уверенный и настойчивый. Том вздрогнул, когда по его губам прошёлся влажный тёплый язык, который был бы не против ощутить вкус Диктора изнутри. Однако, несмотря на давление со стороны Первого, Том не стал открывать рот, лишь кратко промычал. Отстранившись, Первый презрительно прошёлся взглядом по Ди, недовольный его поведением. Что ему нужно сделать, чтобы он стал послушным? Боль, кажется, не вызывает у него желания подчиняться Номеру один, хотя клон может недостаточно старается? Мужчина в этот момент просто лежал, отдыхиваясь от перенесенной боли и стресса. Тут он чувствует, как одна из рук становится свободна. Том не теряет времени и толкает Шрама, но, обессиленный в таком положении, это не даёт никаких результатов, лишь больше раздражает клона, который хотел снять с Тома халат, что и делает, поочерёдно сняв рукава и откинув белую ткань куда-то в сторону. Руки мужчины поднимают над головой, кладут накрест, сжимая их покрепче одной своей, пока другая ищет что-то в ящике стола. Этим что-то оказывается скотч, правда, бумажный, но если достаточно накрутить вокруг рук, то будет не менее тяжело избавиться от него. Том дёргается, изворачивается под клоном, сопротивляется его действиями, что у Шрама не остаётся другого выхода, как надавить на синяк на его шее, из-за чего Диктор вскрикивает, задрожав.       — Не. Мешай. — приказал ему Первый, касаясь посиневшей кожи, от чего Том сорвано вздыхает и шипит.       Получив минуту спокойствия, клон начинает закручивать вокруг запястий скотч, старается это делать по быстрее, чтобы не терять время. Отдав предостаточное количество скотча, чтобы связать руки Тома, Первый рвёт его зубами и возвращает в ящик. Теперь ему не придётся держать Тома, а своими руки можно занять теперь чем-то более полезным.       Диктор молча лежит на столе, поникши смотря куда-то в сторону. Лишившись возможности отбиваться руками, он уже потерял надежду вырваться из хватки клона. Всё повторяется... Том боится посмотреть в глаза Первому, чувствуя, как его собственные наполняются слезами. Ему стыдно за свою нерешительность и податливость, почему он не смог сопротивляться даже его клону?       "— Как-то он притих", — заметил Первый, посмотрев на отворачивающегося от него Тома, от которого послышались всхлипы. — "Плачет, что ли?"       Шрам берет лицо Тома за подбородок и поворачивает к себе. Его догадка подтверждается, а учёный в ответ стыдливо закрывается руками. Ну, Первый довольно быстро смог добиться своей задачи - заставить Диктора стыдливо плакать перед ним. Правда, клон не чувствует какой-то радости за это, ему наоборот становится даже жаль учёного. А это ему мешает продолжать.       — Ну чего ты расплакался как ребенок? Я даже ничего не сделал толком, а ты уже ревешь, — Первый отодвигает руки Тома назад, за голову, открывая перед собой покрасневшее лицо учёного, которое бы клон не смог бы представить на Томе, он всегда вёл себя невозмутимо и уверенно, а тут он весь расклеился, потеряв свое самообладание.       — Оставь меня в покое... — всхлипывая, хрипло произносит Том.       — Как я могу оставить тебя в таком положении, когда весь ты принадлежишь мне? — заявил клон, прижимаясь к Тому своим телом.       Губы Первого касаются щеки учёного, который вздрагивает от этого прикосновения и хочет отстраниться подальше, но клон не даёт ему, сжав волосы на затылке Тома в своих пальцах. Лёгкими касаниями губ, он убирает с лица Тома маленькие теплые слезинки. Диктор смущённо жмурится и рвано вздыхает под Первым, боясь даже дышать в такой момент. Приятные ощущения вызывают в душе Тома тревожащие его самого колебания. Как бы клон не напоминал оригинал, так Роберт никогда не делал...