Служебный роман

Асано Цумуги на своей работе чахла: она жила от получки до получки, крутилась, вертелась, выполняя свои должностные обязанности. У них на работе считалось, что труд облагораживает человека, так что приходилось с этой позицией жить. Директор их учреждения – Нанами Кэнто. Он знает дело, которым руководит, на работу приходит раньше всех, а с работы уходит позже всех, из чего было понятно, что он не женат. Цумуги очень хочет повышение. Она знает, что просить в их коллективе не принято, но пять лет сидеть на одной и той же должности ей уже осточертело. Она вяло просматривает вакансии в интернете, в надежде, что попадется хоть что-нибудь. В рабочий кабинет залетают хихикающие девчонки, перешептываясь о чем-то. До ушей Асано донеслось: “новый начальник отдела маркетинга”, “такой хорошенький”, “интересно, у него есть девушка?”, “я слышала, его зовут Годзё”. Цумуги вздыхает. А вот и новый начальник отдела. А вот и отсутствие перспектив для её карьерного роста. Она идёт в комнату для персонала, чтобы сделать себе кофе. Сталкивается в коридоре с кем-то очень высоким. – Простите, я виновата, – она кланяется и даже не поднимает голову на человека. – Цумуги? Асано Цумуги? – спрашивают её. Девушка поднимает взгляд и встречает взор небесно-голубых очей, которые просто невозможно забыть. Это её университетский приятель Сатору Годзё. Неужели это он новый начальник отдела? Быть того не может. – Сколько лет, сколько зим! – Сатору! Что ты здесь делаешь? – взволнованно-радостно спрашивает Асано. – С сегодняшнего дня я здесь работаю, – улыбается он во все тридцать два зуба. – Вот, иду на поклон к директору. Не проводишь меня к нему? – Конечно, – улыбается девушка, наверное, впервые за года три на этой работе. – Какими судьбами, Годзё? – Ну, годик там, полтора годика тут, всем отдел маркетинга в порядок привёл, вот ваш большой гендир к себе и позвал, – довольно улыбается он, – я же в этом ас. Цумуги продолжает растягивать губы в улыбке, но на самом деле очень больно и обидно за себя и свой карьерный рост. Это что, пять лет в никуда? Может, стоило ещё два года назад задуматься о поиске новой работы… – А ты? Что, как здесь? – в ответ интересуется Сатору. – С выпуска здесь, – выдыхает девушка. – Ну ты монстр! Всегда была постоянной девочкой. – Ха-ха, ну да. – Слушай, приходи ко мне в гости, а? – предлагает Годзё. – Я устраиваю приветственную вечеринку у себя дома, приглашу руководство, новых сотрудников. Все обсудим, а?  – Конечно, – вежливо улыбается Цумуги и провожает старого приятеля до кабинета руководителя. У Нанами открыто, и она тихонько скребется к нему. Он поднимает голову и строго смотрит на свою подчиненную из-под очков. – Да, Асано-сан? – его низкий голос всегда вызывает дрожь у неё в теле. По какой-то причине девушка до ужаса боится Кэнто. – Нанами-сан, здесь господин Годзё Сатору, – кланяется она и пропускает беловолосого в кабинет начальства. Молодой человек спокойно проходит внутрь, и она видит мельком, что её строгий руководитель вылезает из-за стола, чтобы поприветствовать нового коллегу. – Спасибо за хлопоты, Асано-сан, – спокойно говорит Нанами, держа руку на ручке двери своего кабинета. – Возвращайтесь к работе. – Может быть, сделать вам чай или кофе? – спрашивает она напоследок. – Цумуги, я не хочу, чтобы ты носила мне кофе, – кричит из кабинета Сатору. На этот вопль блондин заметно хмурится. – Вы свободны, – сухо произносит Кэнто и закрывает за собой дверь. ***  Бабушка и дедушка Цумуги случайно столкнулись в магазине: они соприкоснулись пальцами, когда тянулись за одним и тем же пакетом сока на полке. Другие бабушка с дедушкой знали о своей связи с детства: они собирались подраться в песочнице, когда в очередной раз что-то не поделили, потому что ну не могло и дальше так продолжаться, но когда маленький кулачок ударил по чужой руке – обоих ударило током. И, что удивительно, оба все поняли. В этом году отмечают семьдесят лет совместной жизни. Родители Асано сидели рядом на лекции в университете. Отец попросил у матери ручку, потому что его чернила кончились. Он дотронулся до её тонких пальцев, передающих ему ручку. А она, несмотря на немного болезненно пробежавший по телу ток, улыбнулась ему своей милой улыбкой. Отец с тех пор благодарит судьбу за то, что его соулмейтом оказалась именно эта девушка. Муги не встретила своего суженого ни в детстве, ни в школе, ни в магазине у дома, – даже в университете она осталась одной из немногих в группе, кто к концу обучения так и не почувствовал, как по телу пробегает ток от встречи с судьбоносным человеком. Какое-то время она злилась на судьбу и была приверженцем идеи о том, что соулмейты – это бред, что можно построить прекрасные отношения с человеком просто потому, что вам хорошо вместе.  Несколько раз обжигалась. Молодые люди пылко рассказывали ей о том, в какие ужасно тесные рамки вгоняет их жизнь, как Цумуги прекрасна, и что они счастливы быть с ней и сближаться не просто потому, что так надо, что так было задумано вселенной, а потому, что она им действительно нравилась. Все трое поспешили исчезнуть из ее жизни, как только встретили своего соулмейта, приглашали на последнее свидание, чтобы рассказать обо всем честно, не глядя в глаза. Все-таки, они предавали то, во что верили.  – С тобой было классно, но здесь… я бессилен перед этим. Сама однажды поймёшь. Обязательно! – Мне жаль, что так вышло. Нам нужно расстаться. Ну и, конечно же, куда без расставания по смс: “Встретил ее. Не пиши мне больше, пожалуйста.” Асано передислоцировалась из лагеря людей, отрицавших соулмейтов, в лагерь одиночек, чьи соулмейты были либо на другом конце земного шара, либо ещё не родились, либо уже умерли. Тех, кому просто не повезло. И продолжала жить, как живётся. Работала на простой работе, свободное время проводила с одинокими подружками, кто ещё не встретил свою вторую половинку. На работе сотрудники тоже поделились на две команды: тех, кто уже встретил, и тех, кто ещё нет. Рано или поздно кто-то из разряда одиночек переходил в разряд “полноценных” людей, кто-то увольнялся, а иногда в фирму устраивались такие же одинокие, как она, молодые люди и девушки.  Особенно ярко одиночество ощущалось в День Святого Валентина, когда окольцованные получали цветы и подарки от своих вторых половинок, а одиночки нетерпеливо ждали вечера, чтобы вместе покутить в пивной и забыть о своём одиночестве. В компании уже лет десять как работала женщина по имени Рэна Моган – её прозвали на работе “нэко-обасан” или попросту “crazy cat lady”. Дело было в том, что у этой почтенной дамы лет за сорок так и не появилось соулмейта, и молодые сотрудницы фирмы стращали друг дружку тем, что, если не встретить того самого, то можно превратиться в такую, как Моган. Она, разумеется, не была сумасшедшей, и у неё было всего-то три кошки, но по какой-то причине имя этой женщины стало нарицательным. Цумуги относилась к этой женщине с некоторым сочувствием. Ей вовсе не казалось чем-то плохим то, как Рэна живет, – да и выглядела она очень даже хорошо для своих сорока с лишним лет. Асано искренне считала, что выглядеть так в её возрасте – это предел мечтаний. Однажды она неловко спросила у старшей коллеги, что та думает и чувствует по поводу концепции соулмейтов. – Аса-тян, – улыбнулась Моган, – я понимаю, почему ты спрашиваешь. У меня были и взлеты, и падения, и хотела обмануть эту систему, но от судьбы не уйдешь. Я до сих пор верю, что мой соулмейт мне встретится. А до тех пор стараюсь не унывать.  И она подняла кулачки в со словами «файтин!». Цумуги покраснела от удовольствия – ей очень нравилась эта женщина *** Асано от работы оторвал знакомый бодрый голос. – Цуму! Пойдём вместе обедать! Что тут у вас вкусного подают в столовой? Девушка снисходительно улыбнулась, покачивая головой, и встала со своего места. Годзё всегда имел слабость к еде, особенно вкусной, особенно сладкой. Первым вылетал из аудитории на обед, всеми правдами и неправдами пробирался к началу очереди и весело обсуждал с поварами, что же ему взять сегодня. Некоторые люди не меняются. В лифте была куча народу, сотрудники жались друг к другу, как сельди в банке. – А у вас тут любят поесть, да? – улыбается Сатору, продолжая развлекать университетскую подругу своими комментариями по поводу её и его новой работы.  Кабина остановилась на очередном этаже, пытаясь вместить в себя ещё один поток людей – что было попросту невозможно. И тем не менее, народ старался втиснуться в ограниченное пространство. Желание пойти поскорее по своим делам так сильно, что тех, кто уже зашёл в лифт, сносит к стенке, прижимает друг к другу. Сносит и Цумуги.  Она делает маленький шаг назад, но это не спасает. Девушка наступает кому-то на ногу, поворачивается и в целом чувствует себя некомфортно. А потом кого-то случайно задевает кончиками пальцев. Ток проносится по её телу. Асано старается прийти в себя. Ей это удаётся довольно быстро – разряд оказался не сильным, кажется, никто вокруг даже не заметил её замешательства, в том числе и Сатору.   Цумуги смотрит вниз, на свою руку, опущенную рядом с чужой мужской ладонью. Ведёт взгляд выше, по синему пиджаку в тонкую полоску, по широким плечам.  А затем видит его. Он стоит и смотрит перед собой, как ни в чем ни бывало, своими холодными карими глазами. Кажется, лишь немного румянец тронул его впалые гладковибритые щеки – реакция на ток. Соулмейт Асано Цумуги – её начальник Нанами Кэнто. Её холодный и непробиваемый начальник, для которого дисциплина – превыше всего. Могло ли быть хуже? В голове у Асано поток из неуловимых мыслей. Она вроде бы и должна испытывать радость от того, что только что произошло, что она наконец-то его встретила, но почему-то все слишком волнительно, непонятно, сложно. К тому же, ей всегда казалось, что в таких ситуациях должно произойти что-то более… эмоциональное.  Сколько раз она представляла перед сном, сколько мечтала, как бросится на шею своему соулмейту после встречи с ним. Но бросаться на шею Нанами-сану? Боже упаси, это невозможно. Все её ожидания разбиваются вдребезги. Сердце бешено колотится, готовясь вот-вот выскочить из грудной клетки.  Кэнто внешне никак не реагирует. Он выходит на этаже, где сидит юридический отдел, пока все остальные сотрудники едут выше на этаж со столовой. Разве не нужно хотя бы поговорить об этом? Цумуги протискивается из лифта вслед за ним, оставив Сатору в недоумении – куда она поскакала, если время обеда? Ничего, с ним она потом все обсудит. – Нанами-сан? – зовет его девушка дрожащим голосом. Его широкие плечи напрягаются под слоями ткани, и он медленно поворачивается к ней. Смотрит спокойно, ждет, что та скажет.  А Асано и не знает, что сказать. Да и нужно ли что-то говорить? Как вообще…? Что нужно говорить своему соулмейту? В многочисленных дорамах, которые она смотрела, герои стояли и неловко краснели, а потом он приглашал её на свидание. Вряд ли Нанами Кэнто пригласит её на свидание. Но может, хотя бы получится обсудить это? – Нанами-сан… – с трудом выдавливает она из себя. – Мы можем… поговорить? Когда вам будет удобно… Нанами выдохнул. Раздраженно. Прикрыл глаза, массируя переносицу большим и указательным пальцами. – Я догадываюсь, о чем, Асано-сан, – качает он головой, – и мне кажется, что здесь нечего обсуждать. Но если вам есть, что сказать, то можете подойти ко мне в кабинет после семи. Правда, стоит ли этот разговор того, чтобы ждать лишний час после окончания рабочего дня? Я бы на вашем месте просто пошёл домой. Не произошло ничего, стоящего внимания.  Он кивнул, развернулся и пошёл дальше по своим делам. Опираясь на опыт подруг и друзей Цумуги поняла, что ей несказанно “повезло” с соулмейтом. Господи, помоги.  Сатору, конечно же, спросил, почему Цумуги пришла, как в воду опущенная, и куда она вообще подевалась. По его мнению, на обед можно было опоздать только в чрезвычайной ситуации. – Тебя что, Нанамин обидел? – спрашивает Годзё. Уже и прозвище ему придумать успел, ай да Сатору! – Нет, не в этом дело, – тяжело вздыхает девушка, после чего все-таки решает признаться. – Дело в том, что… я только, что выяснила, что Нанами-сан… Похоже, что он мой соулмейт. Сатору присвистнул. – Ты работаешь в этой компании пять лет и только сейчас это выяснила? – уточняет он.  Легко ему говорить. Он-то своего соулмейта встретил ещё в старшей школе – все девчонки в их университете сходили с ума по Сугуру Гэто, такой он был красивый, но увы – судьбой оказался предначертан именно Годзё. – Ну, так получилось, – фыркает Цумуги, размышляя о том, что целых пять лет могла не переживать по этому поводу, случись подобное прикосновение раньше. – Какая разница? Все равно он дал понять, что, похоже, не верит в это все. – Ага, но тут дело не в том, что верит он или не верит, ему придется смириться. Сугуру тоже поначалу пытался отрицать, – ухмыляется беловолосый, предаваясь воспоминания молодости. – В семнадцать лет у нас было грандиозное расставание возле KFC. Я до сих пор курицу в панировке видеть не могу… Асано удивлена, но с некоторым умилением смотрит на задумчивого приятеля. Он не то чтобы часто рассказывал об их отношениях с Гэто, и со стороны всегда казалось, что у них все было идеально. А оказалось, это был лишь фасад. Интересно, у всех ли соулмейтов так? Цумуги поджимает губы. Аппетита нет совсем, особенно после такого потрясения. Ещё и ждать столько времени… Задержаться на час после окончания рабочего дня – это сильно. Причём не по своей воле, а по прихоти её грозного соулмейта, который явно её отошьет. И едва ли это зачтется в качестве сверхурочной работы – никто ей не заплатит за то, что она просто так целый час просидела в офисе. Все не слава богу. Пока девушка ушла в себя, Сатору под шумок пробует её обед – остаётся недоволен: как можно добровольно взять такую гадость? Асано даже не замечает, как он встает со своего места, куда-то уходит ненадолго и возвращается с подносом еды, на котором примерно такой же обед, как и у него.  – Эй, Земля вызывает Цумуги, – зовет он смеясь, – ты бледная, как смерть, так еще и пойдешь вечером обсуждать ваши отношения с начальником. Если ты не поешь сама, мне придётся кормить тебя с ложечки, и ничем хорошим ни для тебя, ни для меня это не кончится. Асано и правда отмирает. Взгляд становится более осознанным, она хлопает глазами и смотрит на Годзё. Улыбается грустно. – Спасибо, Сатору. Ты настоящий друг. – Я ничего не сделал, – отмахивается парень, – но если этот офисный клерк только посмеет тебя обидеть – только скажи. Мы с Сугуру доходчиво ему объясним, что так делать нельзя. Цумуги качает головой – какая кровожадная пара. – Все будет в порядке. Никто меня не обидит.  Верит ли она в это сама?