Служебный роман

В субботу вечером Нанами приезжает к Наоко, опоздав на пару часов. Ему понадобилось чуть больше времени прийти в себя, чем он ожидал. Женщина, впрочем, сидела со скучающим видом, и вовсе не было похоже на то, что она собирается устраивать скандал. – Прости, любимая, я припозднился, – он обходит диван, задержав руку на спине Наоко. – Ничего, – пожимает она плечами довольно равнодушно. – Нальёшь мне коньяка? – Конечно, – покорно соглашается Кэнто, хотя сам понимает, что от запаха алкоголя его еще некоторое время будет воротить. Он наливает только Зенин и подаёт ей коньячный стакан. – А ты не будешь? – вскользь спрашивает она, поднося ёмкость ко рту и делая глоток. Нанами хмурит брови, понимая, что меньшее, чего ему сегодня будет хотеться после прошедшей ночи, так это целоваться со вкусом Хеннесси. – Нет, я… – он тянет, не зная, что сказать и стоит ли вообще говорить. В конце концов, он ей не изменял. Стоит ли посвящать ее в события прошлой ночи? Зенин смотрит выжидающе. Ждёт ответа. – Перебрал вчера с коллегами, – почти что честно признается Кэнто. Вообще он и не соврал. Один Сатору Годжо вполне сойдёт за человек десять по своей активности. Наоко презрительно фыркнула. Она не отрицает алкоголь – делать это глупо, сидя со стаканом, наполненным наполовину янтарной жидкостью десятилетней выдержки, но женщина считает, что пить надо уметь. И вовремя остановиться – тоже. И Кэнто неприятно удивил её таким своим заявлением. – Понятно, – она буквально промокнула язык в коньяке – демонстрирует, как надо. – Как прошла твоя неделя? – Нанами пытается сменить тему. – Как обычно. Ничего интересного. И уж точно не интереснее, чем твоя, – язвит Наоко. Сейчас она очень похожа на змею. Кэнто не любит змей. Он отворачивается, чтобы не смотреть сейчас на неё. – Я заварю чай и вернусь, – бросает он через плечо, не оборачиваясь. Женщина кивает, но он этого не видит – оно и не нужно. Их вечер проходит так, как соответствует расписанию. А это означает, что у них должен быть секс, и Нанами с некоторым сожалением чувствует, что сегодня он не хочет Наоко. Она очень красивая и привлекательная дама, сексуальная, но сильная, грубая и язвительная. Кэнто невольно вспоминает Асано и… Он думает только о ней, пока Зенин под ним получает удовольствие. Нежный женственный образ Цумуги в шелковом ночном халате, аккуратные ложбинки её грудей, которые он застал утром, её белоснежные голые ноги – все это вспоминается мужчине во время секса, и ему приходится закрыть глаза и контролировать себя лучше обычного. Из-за стресса Кэнто долго не может закончить половой акт, и Наоко, которая свою порцию удовольствия получила, соизволяет ему помочь и сделать минет, во время которого мужчина стыдливо думает о другой, но… очень быстро кончает. Перед сном он лежит, привычно не обнимая женщину рядом с ним, и думает о том, что он только что совершил. Считается ли это изменой? Он ведь не спал с Асано-сан, но в его воображении это ощущалось так отчетливо и так неправильно, что Нанами очень долго не может уснуть. Он выходит на кухню заварить себе чай с молоком, который, как он надеется, сможет помочь уснуть. Проглядывает переписку с Цумуги и размышляет, как докатился до жизни такой. Ужин в ресторане вдвоем в качестве извинений за доставленные неудобства вчерашним вечером? Это уже не кажется такой хорошей идеей – слишком поверил в себя. Теперь же он не знает, чем это может закончиться, лишь договорился с самим собой не пить – в трезвом уме у Кэнто чуть больше шансов на то, что все пройдет спокойно и без эксцессов. *** Цуму лежит в кровати и смотрит в потолок. Сон не идет, хотя хотелось бы уже наконец уснуть. В ее жизни не произошло ничего такого, но она чувствует, что на душе тоскливо. Может ли быть такое, что сейчас грустит и Нанами, и именно из-за этого она испытывает то же? Асано не так часто обсуждала особенности существования соулмейтов, особенно после их встречи. Вся семья не сомневалась в том, что Муги очень скоро обретет своего и поймет все на практике, а у друзей девушка ничего не спрашивала, потому что последние несколько лет была убеждена в том, что сможет построить отношения и не с соулмейтом – а здесь все иначе. Но нет. Неизвестно откуда взявшееся чувство выворачивает ее наизнанку, и она просто не знает, что с этим делать. Принимать снотворное не хочется – это крайний случай. Остается лишь надеяться, что это скоро пройдет. Звонить Сатору и Сугуру с просьбой о консультации по вселенной, по правилам которой теперь живет и она – не вариант. Слишком поздно. Даже если пара не спит, не хочется их отрывать от их дел. И все же сон не идет даже после выпитого снотворного. Цумуги достает телефон и сонно проглядывает переписку с Кэнто, пытается найти в ней хоть что-то утешительное. А потом совершенно случайно отправляет стикер. Паника накатывает на Асано мгновенно, но первый порыв удалить стикер у обоих в переписке не удался, потому что уведомление в виде двух галочек о прочтении появляется сразу же. Мгновенно. Словно Нанами сидит и смотрит на их переписку, но мысль об этом девушка отметает мгновенно: слишком уж невозможной она кажется. Тем не менее, в ответ на стикер Нанами присылает «?». И далее «Мисклик?». Цумуги краснеет до кончиков ушей. Как же неловко… «Простите, пальцы шалят», – отправляет она ему извинение, а потом сразу же дает себе по лицу. Серьезно? Вот так вот флиртовать с ним сразу в переписке? Совсем с ума сошла, Асано? Кэнто тем временем отключает уведомления и вибрацию, чтобы случайно не разбудить Наоко. Ему не кажется, что он совершает преступление, да и что в этом такого? «Тоже не спится?» – быстро набирает он ответ и отправляет, прежде чем подумать. Что значит «тоже»? Зачем он вообще вступает в эту переписку? Надо было просто ложиться спать… «Есть такое… – тем не менее прилетает сразу же. – Даже таблетки не помогают.» «Значит, и мне нет смысла их принимать», – пытается разрядить переписку мужчина. Асано на это отправляет смеющийся смайлик – уже осознанно. Кэнто не использует эмоджи в переписке, не считает это необходимым, как и Наоко, впрочем, но он еле заметно приподнимает уголки губ на такую реакцию Цуму, пусть даже она и могла быть отправлена чисто из вежливости. Нанами ловит себя на мысли, что ему бы хотелось хотя бы позвонить и услышать голос бывшей подчиненной. Ее тихий смех или уловить улыбку в голосе – она всегда добрая и мягкая, очень теплая и живая, в отличие от строгой Наоко. И вот он снова возвращается к этим ужасным мыслям, ужасному сравнению своей женщины и своего соулмейта… «Вы сейчас можете говорить?». Соулмейты читают мысли или действительно думают об одном и том же – вот оно подтверждение. В соседней комнате видит десятый сон утомленная Зенин. Это ужасно, некрасиво, унизительно и совершенно неуважительно по отношению к ней, Кэнто хочется самому себе залепить крепкую пощечину, когда он отвечает Цуму: «Да. Набрать Вас?». Асано не может поверить, что это происходит. Холодный и отстраненный Кэнто предлагает позвонить ей в половине двенадцатого ночи из-за того, что они оба не могут уснуть. Где же это видано? Она не может противиться своим желаниям и соглашается. Звонок от Нанами раздаётся сразу же, и пару мгновений Цумуги смотрит на экран, где выведено его имя, поскольку сердце радостно скачет в груди. Она нажимает на кнопку принятия вызова. – Алло, – негромко говорит девушка, – вы точно не заняты? – Был бы занят, не позвонил бы вам, – отвечает сдержанно, как и обычно, Кэнто. Муги издаёт короткий смешок и улыбается. – Точно, – отвечает она и недолго молчит. Буквально не знает, что сказать. – Почему вам не спится? – прямо спрашивает Нанами. – Не знаю, – отвечает лукаво Асано, ведь на самом деле она прекрасно знает. И он тоже знает, даром, что соулмейт. – А вам? – Тоже, – глупо отвечает мужчина. – Как вы обычно… боретесь с бессонницей? Уж точно не звоните бывшим подчиненным, – Цуму не могла сдержать этот комментарий в себе. Скорее всего, после него Кэнто повесит трубку и больше никогда с ней даже не заговорит, не то что не позвонит. – Да, это и правда не входит у меня в привычку, – тем не менее довольно спокойно отвечает он, – я вообще не часто страдаю от этого, но решил, что раз мы оба не спим, то… почему бы и нет? Да. Так просто сложились обстоятельства. Два соулмейта, которые в курсе о существовании друг друга, не спят в одно и то же время, испытывая странные чувства, и решают созвониться, чтобы скрасить этот странный вечер. Это же обычное дело, не так ли? – И как? Думаете, поможет? – улыбается в трубку девушка. – Уже помогло. Сердце замирает в груди, чтобы забить свой ритм еще сильнее. Что он с ней делает, этот жестокий человек? Муги даже не догадывается, что мучает он не только ее, но и себя. – Вот как… Я очень рада, – пытается сохранять что-то похожее на дистанцию и субординацию Асано. И подумать не могла какое-то время назад, что в их отношениях именно ей придется быть голосом разума. Кэнто все еще в отношениях, насколько она может судить. Никаких обновлений о его социальном статусе она не в курсе, поэтому смеет предположить, что изменений и не было. – Иногда приятно знать, что ты не один, – объясняется Кэнто, – пусть даже нас и разделяет… расстояние. – Да, вы правы. Наверное, он один. Нет, он точно не один. В соседней комнате спит его женщина, к которой он не хочет возвращаться в теплую постель. С которой не хочет делиться тем, как прошел его день. О делах которой он интересуется дежурно, половину деталей из ее рассказа пропуская мимо ушей, лишь делая вид, что внимательно слушает. Которую он не хочет обнимать, которую он не хочет целовать, которую он просто не хочет – желание как отрезало, если оно вообще было. С Наоко не хочется говорить по душам ночью, а Цумуги хочется выложить всю подноготную, и что-то внутри подсказывало, что она все поймет, примет и не будет осуждать. Нанами размазывало от происходящего, но назад пути не было. И остановиться он уже не мог. Он уже позвонил. Он уже делился. Он уже не хотел расставаться с одним только звуком голоса Асано. – Вы знаете, Цумуги-сан, я просматривал места, в которых мы могли бы поужинать, – решает поделиться он. – Хотите расскажу, что нашел? Девушка бьется едва ли не в конвульсиях: он подыскивал место! Чтобы сводить её на ужин! Да, они договорились, что это будет лишь в качестве извинений, но… – Конечно, хочу, – говорит она, укутываясь одеялом. – Мне все интересно. Уверена, что вы подобрали какие-то очень хорошие варианты. У вас… есть вкус. Нанами коротко посмеивается. – Вы такого обо мне мнения? – Я? Это ваша репутация, Нанами-сан. Она говорит сама за себя. Кэнто не может поверить, что они флиртуют. Ночью, по телефону, когда в соседней комнате… Он уже не думает об этом, только наслаждается моментом. Он не чувствовал такого если не давно, то значит вообще никогда. Ощущения необычные. – И что же у меня за репутация? – решает поинтересоваться мужчина. Правда интересно. Не то чтобы он правда интересуется, что именно думают о нем подчиненные, но это же Асано. Что о нем думает конкретно она – другое дело. – Хмм, – задумчиво тянет девушка. Слова придется подбирать аккуратно. – Вы строгий, но очень справедливый начальник. Я вас побаивалась первые полгода работы… Вы очень рассудительный, знаете, чего хотите, даёте чёткое руководство к действию. Из-за этого производите впечатление немного холодного и отстраненного, но мне кажется, что внутри вы очень добрый человек. По-моему, вам не хватает человеческого тепла. – Вы думаете? – уточняет Кэнто после её короткого монолога. Цумуги спохватывается. Наговорила тут… – Простите, лишнего сболтнула… – извиняется она. – Что вы, – успокаивает ее мужчина. Она смогла сформулировать все это очень точно. Тоже особенности работы вселенной? Или просто ее наблюдательность? Или внимание конкретно к нему? – Вы были достаточно кратки, но… точны в своих суждениях. Вы неплохо разбираетесь в людях, Асано-сан, не так ли? – Ха, – грустно усмехается она, – если бы. Но мне приятно, что в вашем случае я, видимо, оказалась права. Пусть моментами это и грустно. – Хотите расскажу, что думаю о вас я? – неожиданно даже для самого себя предлагает бывший начальник. Цуму в ответ на это не может сдержать смеха. Нанами сначала радуется, что смог ее развеселить, но потом понимает, что только что предложил и что между ними происходило буквально недавно. – Нет уж, вы уже мне рассказывали, – наконец успокаивается девушка, – дайте мне немного больше времени на то, чтобы отойти от этого всего и немного реабилитироваться в ваших глазах. – Вы уже… – Еще недостаточно, – не соглашается она, – я хочу доказать вам, что вы потеряли очень ценного сотрудника в моем лице. Хочу заставить вас страдать из-за этого. Чтобы вы каждый раз грустно вздыхали, видя меня в офисе, потому что больше в вашей команде нет такого замечательного сотрудника, как я. – Асано-сан… – Не воспринимайте близко к сердцу, Нанами-сан. Вы меня обидели, и это здоровая злость и мотивация, пусть и сейчас я уже на вас не сержусь. – Радует хотя бы это, – он растирает переносицу пальцами. – И я все еще буду рада сходить с вами на ужин. Так что, какие варианты? – Цуму довольно быстро меняет тему, отвлекая Кэнто. – Как вы относитесь к французской кухне? – Пока никак, но очень хочу хотя бы как-то. – Значит, решено. – Пойдем есть круассаны? – радуется Муги. – Если хотите, – улыбается слабо Нанами, – но французская кухня гораздо богаче. – Верю. Надеюсь, что вы станете моим проводником. – Конечно, стану, – легко соглашается мужчина. – Это будет честью для меня. Асано не уверена, что разговор все ещё о французской кухне, но ей приятно, если не о ней. Она легко улыбается себе под нос, а потом зевает. Надеется, что не слышно, но судьба распоряжается иначе. – Я вас утомил, – извиняющимся тоном говорит Кэнто, словно это не они двое созвонились, потому что не могли уснуть. – Дело не в вас, я просто выпила снотворное недавно… – признается Цумуги. – Но вы стали приятным дополнением к нему. – Рад это слышать, – искренне произносит Нанами. – Ложитесь спать, Асано-сан. – Спасибо, что скрасили бессонный вечер, – уже сонно бормочет она. – Спокойной ночи, Кэнто. Она даже не замечает, что назвала его по имени. Видимо, и правда утомилась. Шеф хмыкает и прощается. – Приятных вам снов, Цумуги, – говорит он. – Вам тоже приятных снов, господин начальник, – произносит она и, слыша, что тот отключился, закрывает глаза и проваливается в сон. *** Каждое утро в квартире после их совместной ночи начиналось одинаково. Сначала просыпается Наоко, но первым в ванную, а затем и на кухню идёт Кэнто. В начале отношений это было его искреннее желание, чтобы к моменту завершения всей утренней рутины его женщину уже ждал на столе любимый завтрак, теперь это уже просто привычка. Нанами даже не был уже уверен, что овсяная каша и крепкий кофе все ещё радуют женщину – ему бы уже давным давно надоело, и он бы в принципе предпочёл разнообразное питание. Но строгая Зенин ничего не говорила, просто съедала кашу и выпивала кофе. – Спасибо, – дежурно благодарила, вставая из-за стола. Убирала за собой и за Кэнто – он накрывает на стол, она – убирает со стола. Так просто повелось. Вот и сейчас мужчина предпочёл на завтрак яичницу-глазунью, которую он довольно давно не готовил и ещё столько же не будет после сегодняшнего. Но и она не такая, как обычно. Не хватает чего-то… – Передай, пожалуйста, хлеб, Цу… Наоко поднимает глаза мгновенно. Смотрит исподлобья. Кэнто соображает быстро. – ...катик? – но как-то слишком неуверенно отвечает. – Цукатик? – недоумевает Наоко. – Это ещё что такое? – Я подумал, что у нас нет никаких ласковых обращений, как у других пар. – А ты хочешь? – фыркает женщина. – Решил, что можно попробовать. – То есть ожидать ещё котика-птичку-рыбку? – Нет, такого не будет, – заверяет Нанами. – Не знала, что ты любишь цукаты, – догадывается Наоко о происхождении “прозвища”. – Ты никогда не спрашивала. Ситуация превращалась в какой-то фарс, и Кэнто это объективно понимал. Если так подумать, то вечерние звонки другой девушке, разговоры долгие, а теперь еще и это… Происходящее было не просто звоночком, это была сирена скорой помощи. Хорошо, что сегодня воскресенье. Нанами спокойно – на самом деле в полном раздрае – собирается домой. Наоко дежурно провожает его до двери, целует на прощание в щёку и закрывает за мужчиной дверь. Сегодня у него будет много, о чем подумать.