Служебный роман

После того, как Асано оставила постельные принадлежности и скрылась в комнате, которая, по всей видимости, была её спальней, Нанами остался один. С тяжелым кряхтением он расстелил себе одежду и вдруг столкнулся с новой проблемой: у него не было сменной одежды. Спать в костюме было бы как-то… неправильно. Кэнто задумался, как поступить. Голова начинала нещадно трещать, и спать хотелось ужасно, поэтому он решил рискнуть: разделся до майки и трусов и осторожно, насколько это возможно, развесил на стуле пиджак, брюки и рубашку. Утром ему все же домой добираться, хочется выглядеть, как человек. В полумраке квартиры мужчина добрался до ванной комнаты и умылся. Из зеркала на него смотрел мужчина с соловелыми и покрасневшими от алкоголя глазами. Казалось бы… Тонкий футон, видимо, рассчитанный для гостей, оказался роскошным ложем, и Нанами даже простонал от удовольствия. Вокруг все приятно кружилось, и ему пришлось вытянуть руку и положить на пол, чтобы избавиться от вертолетов. Очень скоро он провалился в сон. Цумуги тем временем была в своей комнате и взволнованно ворочалась под одеялом. Она уже оставила много гневных сообщений для Годжо в LINE, но это лишь позволило ей кое-как выплеснуть гнев. Было немного волнительно оттого, что впервые за долгое время в её квартире мужчина, который ей нравится. А что нужно делать? Следует ли пойти к нему? Или ждать, пока он придет к ней? Нет, о чем ты только думаешь, Асано, – хлопает она себя по щекам и зарывается в одеяло. Надо спать. Утро вечера мудренее. И у неё даже получается задремать, но сон чуткий, и она сразу же открывает глаза, как только слышит, как открывается дверь её комнаты, а деревянный пол чуть поскрипывает под чужими шагами. Которые, судя по звуку, сначала ведут в кухню, но там её незваный гость надолго не задерживается, быстро меняя конечный пункт назначения в своем маршруте. Потерялся? Заблудился? Цумуги все равно не спит, а завтра выходной – выспится ещё. Она отбрасывает нагретое ее телом одеяло, подхватывает халат и на ходу его надевает. Нужно узнать, все ли в порядке у Нанами. А у него совсем не все в порядке. Ужин подступил-таки к горлу, благо, он вовремя это заметил, проснувшись. Решил зайти за водой, но не решился хозяйничать на чужой кухне, да и оказаться в уборной показалось приоритетной задачей. Не потерялся. Он быстро запомнил планировку квартиры, даже на пьяную голову. Кэнто никогда бы не подумал, что может быть эмпатичен к двери, но он почувствовал, будто девушка не просто легонько постучала по дереву, но и изо всех сил какой-нибудь кувалдой – не меньше – по его голове. – Нанами-сан, вы как? – обеспокоенно спрашивает она. – Вам принести что-нибудь? Помочь? Я могу войти?! – Конечно, можете, – хрипит мужчина, – это же ваша ванная. Асано медленно приоткрывает дверь, показывая голову в проходе. Смотрит на устроившегося на холодном кафеле Кэнто с сочувствием. – Вы хотели воды? – догадывается она о цели его похода на кухню. Нанами только кивает на это еле заметно, но Цумуги видит лёгкое движение – ей его достаточно. – Сейчас принесу и вернусь, – продолжает она, – и подумаем, как вам можно помочь. Тут же она скрывается за стенкой, но бывший начальник так и продолжает смотреть на место, где она только что стояла вопросительно. А как она может ему помочь? Она ещё и хочет помогать ему в такой и ситуации и в таком его состоянии? Асано возвращается через пару минут со стаканом кофе и таблетками. Снова смотрит на мужчину сочувственно и усаживается на край ванны, чтобы они оба помещались в тесном пространстве. – Вам вовсе не обязательно… – хочет сказать он, потому что видит, что девушка собирается продолжить тут сидеть. Неловко. Было бы крайне удобнее, если бы она спала. – Но вам же плохо, Нанами-сан, – веско отвечает ему Цумуги. – Как думаете, это все? Кэнто прощупывает свои ощущения. Желудок больше не болит, а его содержимое не просится наружу. Он закидывается сорбентами, принесенными Асано, и жадно хлебает воду. – Вам нужно пить больше воды, – говорит заботливо она, – чтобы избежать обезвоживания. Нанами поднимается с пола и хочет умыться. Цумуги предусмотрительно сбегает из ванной комнаты и отправляется на кухню. Что-то подсказывает, что мужчина оценит запас воды рядом с постелью и прохладный компресс для лица. Он уже лег обратно на футон, когда девушка снова подошла к нему. Большой свет она включать не стала, обойдясь лишь ночником. – Почему вы так добры ко мне? – спрашивает он, укрываясь одеялом. Совсем забыл в этой ситуации, что он лишь в майке и боксерах. Это очень неловко, но сил стыдиться у него сейчас нет. Мужчина тяжело вздыхает. – Как же я могу не быть доброй к вам? – пожимает плечами Цумуги, усаживаясь на коленях рядом с его постелью. Смачивает компресс, кладет ему на лоб. – Так лучше? – Блаженство, – стонет в ответ он. – Ну и славно, – улыбается она мягко. Кэнто поджимает губы и чувствует себя ужасно виноватым перед ней. Столько гадостей и нелицеприятных вещей он наговорил этой девушке, грубо отверг её чувства, не давал уйти, хотя, может, ей было бы и правда лучше где-то в другом месте. Но в то же время неловкость и ощущение неправильности происходящего начали отступать. Нанами незаметно ещё для себя начал получать удовольствие от происходящего. Как давно никто о нем не заботился? Он старается этого не делать, но ещё не в том состоянии, чтобы бороться с самим собой – Зенин бы точно не вела себя так, как Асано сейчас. Что бы она сделала? Что бы сказала? Посмотрела бы презрительно, на пороге своей квартиры, может, и пустила бы, вроде как не совсем уж чужие люди, но точно предоставила бы Кэнто самому себе. Не следила бы за его перемещениями по квартире, не принесла бы воды с таблетками, не поставила бы стакан с живительной влагой у футона и не подготовила бы холодный компресс, который и правда облегчает страдания – Нанами часто его делает сам себе, даже на работе. Наоко не знает об этом. А знает ли Цумуги? Замечала ли? Или просто почувствовала, что это может помочь? – Вам не обязательно сидеть здесь всю ночь, – вымученно улыбается Кэнто. Все же он должен и о ней побеспокоиться в свою очередь. – Спать пока не хочется. Понаблюдаю за вами и вашим самочувствием. Цумуги, кажется, никогда не признается ему, потому что для себя отрицать – бессмысленно, что она просто хочет побольше времени провести со своим соулмейтом. Впервые за все их знакомство, особенно близкое последнее время, у них, как бы странно это ни было, такое милое совместное времяпровождение. Девушка не скажет об этом Годзё, но очень глубоко в душе она даже, возможно, немного ему благодарна за такой “сюрприз”. Асано касается лба мужчины, убирает тряпку, чтобы смочить её в холодной воде и вернуть на место. Разглаживает складки, скользит неосознанно к волосам, чуть запускает ногти в светлые пряди, расчесывает, играется. Ловит себя на этом не сразу, но довольно быстро, одергивая руку, как от огня. Надеется, что Кэнто не заметил этой её слабости, но понимает, что он не мог не заметить. – Извините, – бурчит она себе под нос. – Не стоит… – не заканчивает Нанами. Неожиданно для обоих просит, – Можете… продолжить. Мне приятно. Если, конечно, вы хотите. Асано улыбается себе под нос: у мужчины глаза закрыты, но на щеках проступает румянец, и девушка уверена, что это не из-за того, что он плохо себя чувствует… Продолжает перебирать его волосы, словно намеренно проходясь коготками по коже его головы. Судя по умиротворенному выражению лица Кэнто, на котором даже разглаживаются его мимические морщинки, – это то, что ему надо. Цумуги только в радость. Она ощущает в груди тепло и отводит взгляд в сторону смущенно, на случай, если Нанами откроет глаза, чтобы он не увидел её блаженного выражения лица. Но он глаза не открывает, наоборот. Спустя несколько минут дыхание мужчины становится глубоким, вероятно, он все-таки уснул. Асано нехотя убирает руку и продолжает сидеть рядом с ним. Изучает взглядом своего соулмейта: прежде у неё никогда не было возможности рассмотреть его лицо так близко и так внимательно. Сердце ёкает. Девушка изучает взглядом его точеные острые скулы, тонкие губы и хмурый, даже во сне, лоб. Его выражение лица очень строгое, но прямо сейчас даже смешано с усталостью. Красив ли он? Она не могла бы сказать, что у него модельная внешность, но было во всем его облике что-то такое, что заставляло Цумуги трепетать. В какой момент она это поняла? Когда выяснилось, что он её соулмейт? Или раньше, гораздо раньше, просто только сейчас девушка смогла себе признаться в этом? Она вздыхает и неслышно поднимается с колен. Нужно либо идти спать, либо устроиться тут рядом на диване. Усталость брала свое. Поэтому она решает позволить себе ещё одну слабость на сегодня. Уходит в свою комнату, но возвращается к уже уснувшему Нанами со своими одеялом и подушкой – не будет же она спать просто ничем не укрывшись, ни на чем мягком не примостившись. Цуму ложится на диване на бок, подложив ладони под щеку, так, чтобы смотреть на глубоко дышащего во сне Кэнто. Тонкое одеяло поднимается и опускается вместе с его широкой грудью. Девушка задумывается о том, что с удовольствием поменяла бы свою подушку на его мощное тело. Вздыхает тяжело. Так и засыпает – глаза постепенно снова закрываются. Сил бодрствовать уже нет. Батарейка села окончательно. *** Утро застаёт Нанами довольно неожиданно, в малознакомой обстановке. Он открывает глаза и с некоторым удивлением оглядывается, потому что не узнаёт место, в котором оказался. Это точно не его дом и не дом Наоко. Тогда где же он? Рядом слышится чьё-то тихое сопение, и Кэнто поворачивает голову в сторону звука. Видит макушку девушки, и воспоминания обрушиваются на него, словно снег в апреле. Он ведь в гостях у Асано! Хотел резко встать, но голова отозвалась болью, и он со старческим скрипом заставил себя медленно сесть на постели. Рядом обнаружились таблетки, вода и компресс. Мужчину колет нечто похожее на совесть. Это же надо было так… Чертов Годзё. Больше он с ним никогда не станет пить. Откидывает с себя одеяло и стыдливо прикрывается обратно. Он ещё и разделся… Мужчина сканирует свой организм на наличие боли. Тело вроде бы относительно в порядке, пусть и изрядно ослабло, но виски, как ни странно, не трещат. Видимо, коньяк, который они пили, был не так плох. И на том спасибо. Будить девушку, которая полночи за ним ухаживала, очень не хочется. Наоборот, с его стороны было бы правильно поухаживать теперь за ней. Но лазить по чужим шкафам кажется неприличным даже после всего того, что они пережили этой ночью вместе. Тяжело беззвучно вздыхает от такой безысходности. Даже заказать ничего не сможет – адреса-то он не знает, а без девушки и не узнает точный, геолокация может подвести. Кэнто скользит взглядом по спящей Цуму. И подумать не мог, что когда-нибудь увидит её в таком виде. Удивительно, что она милая и когда бодрствует, и во сне. Пощечину бы влепить себе, но тогда она точно проснется раньше времени. Видимо, Муги чувствует, что соулмейт не спит. Начинает ворочаться на своём диванчике, потягивается, зевает широко, глаза трет кулачками. И только потом, встретившись с соулмейтом взглядом, вспоминает, что у нее, оказывается, гость сегодня ночевал. – Нанами-сан, – тут же отрывает она голову от подушки, – доброе утро. Как чувствуете себя сейчас? – Доброе утро, – довольно сдержанно отвечает он, – спасибо, очень неплохо. Асано улыбается и собирается встать и пойти на кухню, но стоило ей откинуть одеяло, как она вспомнила, что спит в короткой ночнушке, которая ещё и задралась. Кэнто делает вид, что не успел заметить молочное женское бедро, отворачивает голову деликатно, пока Цумуги смущенно прячет ноги. – Простите, – бормочет она. – Это вы меня простите, – говорит Нанами и поворачивается к ней, явно собираясь биться лбом об пол, принося нижайшие извинения. – Было очень безответственно с моей стороны позволить Годзё привезти себя сюда, а потом ещё и не уехать сразу же… Девушка машет руками, мол, что вы, не надо, и заставляет его подняться с пола. Все-таки пришлось вылезти из-под одеяла. Мужчина тем временем тоже лишь в майке и боксерах. Оба отворачиваются и краснеют, как раки. – Простите, я отвернусь, – говорит Кэнто, ища взглядом свою одежду. – Я не смотрю, – вторит ему Муги и, прикрываясь одеялом, летит в сторону ванной комнаты, где по крайней мере можно найти халат. Она искренне любит день и солнечные лучи, но под покровом ночи происходит магия – не иначе, потому что как иначе объяснить то, что было? Алкоголем. С его стороны. Цумуги была трезва. У неё нет никакой мужской одежды, оставшейся после молодых людей, или купленной для неё лично, поэтому предложить Кэнто ей нечего. А он ничего и не просит. Пока хозяйка квартиры успокаивается в ванной привычной утренней рутиной, Нанами успевает одеться в, удивительно, почти идеальные после попойки брюки и рубашку и, в целом, уже готов выходить, но уходить по-английски не позволяет… многое. Асано подпрыгивает от неожиданности, когда выходя из ванной обнаруживает в коридоре уже собравшегося мужчину. Он склоняется в глубоком поклоне. – Благодарю за гостеприимство и заботу. Я в неоплатном долгу перед вами. – Ну что вы такое говорите! – возмущается девушка, – И уже уходите! Давайте хоть позавтракаем. Ему страшно. Ему страшно оставаться здесь еще даже не пять минут дольше, потому что он помнит все, что было ночью, и все, что он чувствовал и думал по этому поводу. Ему нельзя здесь оставаться. – Я правда больше не смею злоупотреблять вашим гостеприимством, Асана-сан, – говорит он, почти умоляет. Есть что-то такое в его голосе, отчего Цумуги не решается больше настаивать. Все, что случилось под покровом ночи, останется под покровом ночи. – Я буду благодарен, если… если эта история останется нашим секретом. – Нанами-сан! – всплеснула девушка руками и посмотрела на него возмущенно. Как же он может такое говорить? – Простите, – он снова кланяется, и его спина сгибается в девяноста градусах. Цумуги глазам своим не верит, ведь прежде она видела его так глубоко кланяющимся только перед высоким начальством. Это… что-то новенькое. Он наконец-то выскальзывает на лестничную клетку и почти бегом направляется к лестнице. Телефон, к счастью, ещё живой, и ему хватает зарядки батареи, чтобы заказать такси. Кэнто будет благодарен ей до конца жизни. Асано же закрывает за ним входную дверь, возвращается в комнату и… обнаруживает, что Нанами второпях оставил свой галстук. Это ничего. Не вещь первой необходимости. Она вернет его позже. Цуму проводит по аксессуару кончиками пальцев, изучая наощупь. Мягкая, гладкая ткань, без единой затяжки или пятнышка, даже очевидно с трудом стянутый вчера вечером выглядит как только что постиранный и отглаженный – Нанами его аккуратно разложил так, чтобы он не помялся и чтобы отдохнул. Девушка на это усиленно улыбается – и на его вещи распространяется эта аура? Она берет галстук в руки. Рассматривает. Наматывает на ладонь. Распускает. Хмыкает себе под нос. И тянет галстук к нему же. Вдыхает аромат парфюма Кэнто – естественно, он на нем ещё остался. А может, и не возвращать его? Наверняка у начальника целый ящик с галстуками. Может, какие-нибудь с особо любимыми дизайнами даже повторяются – Муги не удивилась бы такому. Продолжая дышать Нанами, Асано бредет к зеркалу. Вспоминает, как завязывать прямой узел. Получается не с первого, но со второго раза. Красный ей идёт. Она ещё немного вертится перед зеркалом, прежде чем стянуть чужой аксессуар. Но из рук так и не выпускает. Снова начинает наматывать на ладонь, но быстро передумывает. Уже так делала. А кисти…? Муги с трудом удаётся слабой восьмеркой обернуть ткань вокруг кистей. Смотрит внимательно. Опускает руки и галстук падает на пол перед ней. И что это такое было с ней? Ну и придумала. Очень скоро от Нанами-сана приходит сообщение: “Я дома. Спасибо за гостеприимство, Асано-сан. Пожалуйста, сообщите мне, как я могу Вас отблагодарить за причиненные неудобства”. Девушка фыркает и бросает телефон на диван. Очень в духе Кэнто! Мужчина же смиренно ждет ответа от Цумуги, но так и не получает его. Суббота проходит в детоксе: дома он долго расслабляется в горячей солевой ванне, потом надевает домашнюю одежду и готовит себе здоровый смузи. Ответ приходит ближе к вечеру: “Никаких неудобств, Нанами-сан 🫡 Надеюсь, что Вы немного пришли в себя! Угостите меня как-нибудь ужином, и мы в расчете 🙏🙏 Кстати, Вы забыли у меня галстук. Верну в понедельник. До встречи на работе! 💪” Он перечитывает сообщение очень внимательно. Кажется, девушка на него и правда не сердится. И все равно очень неловко… Еще и галстук забыл! Ну как так можно было? Идея с ужином… не так уж и плоха. Нанами думает о выгоде такого предприятия: они проведут время вместе, и его совесть после этого будет чиста. Если рассматривать предложение просто в качестве делового ужина, то звучит не так уж и плохо. Мужчина договаривается сам с собой на эту авантюру и открывает гугл, чтобы подыскать подходящий ресторан неподалеку от офиса. Асано не сразу осознает, что предложила но… Вот, Кэнто один раз у нее переночевал, оставил галстук (случайно или специально? хотел бы вернуться за ним самостоятельно?) и с ее подачи пригласил на ужин – это будет считаться свиданием? Цуму качает головой самой себе. Ну какое свидание? Деловой ужин, на котором он, скорее всего, будет неловко себя чувствовать и корить за произошедшее, несмотря на то, что ни в чем не виноват, и девушка как раз-таки будет убеждать его в обратном. Встреча с психологом получается какая-то. Теперь она усмехается этим глупым мыслям. Нет, ее бывший начальник достаточно уверенный в себе и самодостаточный, чтобы не превратить эту встречу в бессмысленные извинения и страдания из-за ничего. И все же, стоит сказать Сатору спасибо за это все. Он снова появился в ее жизни и снова сделал ее интереснее. Причем, что удивительно, в романтическом плане, не являясь при этом ее любовным интересом. Ну что это, если не талант, не что-то врожденное! – Годзё, привет, – дозванивается ему Цумуги. – Как? Годзё? – обижается на столь формальное обращение друг. – Теперь я уже не лучший верный друг Сатору, а всего-то навсего обычный знакомый и коллега Годзё? – Знаешь, после того, что ты мне устроил накануне ночью… – задумчиво тянет Асано, после чего смеётся, – ладно, Сатору, я тебя прощаю, хоть ты даже и не извинился за это. – А есть за что извиняться? – оживился приятель. – Что-то было у вас? – Ну как тебе сказать, – задумчиво тянет Муги. А потом выкладывает ему абсолютно все подробности ночи накануне. Годзё аж присвистнул от удивления. – Моя девочка, – говорит Сатору, – ты слышал, Сугу? – Слышал, – раздаётся откуда-то на фоне голос его парня. – Привет, Сугуру, – вставляет Асано приветствие. – Судя по тому, что я успел узнать об этом Нанами Кэнто, – произносит Гэто, – и учитывая, что вы с ним соулмейты, он скоро сломается. – Точно-точно, – поддакивает Годзё, – ты на верном пути! Муги горько усмехается. Нанами Кэнто? Сломается? Она готова простить этим двоим их наивность лишь потому, что Сатору работает в их компании с трудом месяц, а Сугуру вообще видел Нанами мельком один раз в их квартире на той приветственной вечеринке – вообще ничего не мог понять об этом человеке. И все же хочется надеяться, что в их словах есть хотя бы доля правды. Ей не хочется разрушать чужое счастье, но соулмейтовское чутье, не иначе, подсказывает ей, что до счастливых отношениям Кэнто очень и очень далеко. Проще попробовать построить что-то с ней. Цуму качает головой, прогоняя эти глупые, безнадёжные мысли. – Юбку покороче и вырез поглубже, Цуму! – наставляет Сатору, на что получает от своего партнера лёгкую затрещину. – Эй! За что!? – За все хорошее, – ласково объясняет Сугуру. Потом обращается уже к девушке по ту сторону провода, – не слушай его, Цуму. Ты все же лучше знаешь этого Нанами. Я бы посоветовал не наседать. Все должно быть естественно, он должен сам к этому прийти. Вот сейчас Муги готова согласиться с Гэто – и правда, лучше будет, если бывший начальник самостоятельно и без посторонней помощи придёт к выводу, что с законами их вселенной нужно считаться.