Не стесняйтесь, доктор

      Даже в самых смелых мечтах Авантюрин и представить себе не мог, что однажды ему удастся буквально припереть Рацио к стенке. Самое интересное, что не только в переносном смысле. Конечно, вернее было бы сказать к столу, но разве кого-то здесь волнуют такие незначительные уточнения? Главное, что разговор пошёл совершенно не в то русло в тот момент, когда Авантюрин раскрыл маленький, но такой приятный сердцу секрет доктора.       После встречи с эманатором Небытия картёжник ещё долго блуждал где-то за гранью Мира грёз, пока не очнулся в ракушке в своём номере. Рядом сидела Топаз, размахивая игрушкой-удочкой для кошек перед скачущим напротив Счетоводом.       – Я думаю, тебе есть кого поблагодарить. И за спасение, и за заботу, – первым делом сказала она, протягивая коллеге такую знакомую сине-белую накидку.       Поэтому нет ничего удивительного в том, что поздним вечером того же дня Авантюрин обнаружил себя стучащим в дверь чужого номера. Он разузнал интригующую тайну и явился отыграться. Слишком уж долго он ждал момента, когда Рацио подставится, позволяя разыграть, пожалуй, самую грандиозную партию за последнее время.       – Я не заказывал обслуживание в номер, – недовольно раздалось за дверью. Ручка без усилия поддалась, впуская Авантюрина внутрь.       – Ну что ты, меня ещё не уволили. Рано подыскивать новую работу. Но я приму к сведению.       Доктор стоял к нему спиной, перебирая перед столом какие-то документы. Или, по крайней мере, старательно делая вид. После недолгой паузы последовал тяжёлый вздох.       – Удивительно, учитывая Ваш триумфальный провал в Мире грёз.       «Ваш». Авантюрин огорчённо хмыкнул, проходя вглубь комнаты. А ведь он с таким трудом убедил Рацио откинуть все формальности... Что ж, правила приняты.       – Не помню, чтобы приглашал Вас войти.       – Такие, как я, обычно приходят без приглашения.       – Таких, как Вы, обычно предпочитают игнорировать, а то и вовсе избегать. Тем не менее я Вас не выгнал и даже удостоил своим ответом. В обмен на оказанную мною любезность, прошу, удовлетворите моё любопытство. С какой целью Вы врываетесь ко мне в номер посреди ночи?       Улыбка не спадала с губ Авантюрина. Рацио возмущался в привычной себе надменной манере, но говорил чуть быстрее обычного – хотелось верить, что хотя бы чуть-чуть, но волновался. Потому что уже был пойман с поличным.       Картёжник позволил себе сократить расстояние до критической близости. Накидка полетела на стол, скидывая часть сложенных в аккуратные стопки бумаг на пол. От Авантюрина не ускользнуло то, как дёрнулся Рацио под его пристальным взглядом.       – Думаю, ответ Вам и так известен. Подарили мне кое-что после нашего визита к господину Воскресенье, приходили проверять моё самочувствие каждый день, а теперь притворяетесь, будто бы нисколько не желаете меня видеть. Разве так можно?       – Не поверите, но мне не чужды простые человеческие чувства, – доктор раздражённо дёрнул плечом в попытке вернуть немного личного пространства. – Я тоже умею испытывать волнение за кого-то, кто не совсем уж мне и безразличен. Тем более, что недавнее... недоразумение произошло с Вами в том числе и по моей вине. Или считаете, что у меня нет совести? Спешу разочаровать, Вы ошибаетесь. Раз Вы в порядке, значит, моя совесть чиста. Уговор расторгнут, а больше причин поддерживать общение у нас нет. На Ваш вопрос я ответил, поэтому отойдите от меня и, будьте так добры, покиньте помещение.       Вот оно что. Рацио не церемонился в язвительных высказываниях, зато стеснялся признать, что переживал за картёжника, заблудившегося где-то в своём подсознании.       – Вы так очаровательны, доктор. Переживали обо мне.       Авантюрин стремительно ухватился за этот козырь, но не спешил перетасовывать карты. Снимая шляпу и очки, лбом он уткнулся в широкую застывшую спину. Взгляд опустился вниз, к обнажённой коже на боку. Точно, Рацио ведь был без своей двухцветной накидки, забыв её на кресле в номере человека, чей сон патрулировал целыми днями. От которого собирался сбежать.       Вслед за взглядом на голый бок осторожно опустилась ладонь. Не встретив сопротивления, она смяла покрытую мурашками талию, тепло которой ощущалось даже сквозь перчатку.       – Не больше, чем о коллеге из Гильдии.       Когда Авантюрин поднял голову, то не сдержался и громко охнул. Вся шея Рацио покрылась розоватыми пятнами от смущения. Обычно непоколебимый и безэмоциональный, он стоял и краснел, потому что картёжник был прав.       – Нет, Вы не просто переживали. Вы скучали по мне.       Довольный шёпот коснулся покрасневшей шеи, пока свободная ладонь медленно заскользила по спине к затылку. Пальцы с силой сжали тёмные волосы, путая пряди среди многочисленных колец. Рацио зашипел, когда его голову потянули назад, заставляя выгнуться в спине.       – Не стесняйтесь, доктор. Собеседнику нужно смотреть в глаза.       Но он едва успел отвернуться – Авантюрин поцелуем мазнул по линии челюсти, стремясь поймать желанные губы. Рацио задышал часто, рвано, но выбраться из объятий не пытался, что послужило зелёным светом для более интимных действий.       Рука Авантюрина не без труда заползла под обтягивающую черную рубашку через вырез на талии. Мягко и не торопясь коснулась груди, перчаткой задевая затвердевший сосок. Доктор сглотнул и слегка напрягся. Он все ещё держал свои бесполезные документы, но уже давно сжимал их так судорожно, что те безвозвратно помялись.       И хотя Рацио застыл как статуя, его тело оставалось податливым. Авантюрин потянул его за волосы, вынуждая облокотиться на себя и положить затылок на плечо. Картёжник был ниже ростом, а так мог запросто преодолеть разницу между ними, чтобы взглянуть в лицо Рацио. Его губы были сжаты в тонкую полоску, а взгляд отведён куда-то в сторону.       Может, от такой позы он чувствовал себя униженным? Самолюбие было задето? Пальцы разжали волосы и, пробежавшись по голому плечу, опустились на бедро. Двинулись дальше и огладили привставший член. Рацио вздрогнул и снова постарался отвернуться, мешая считывать свои эмоции. Но головы не убрал.       Нет, ему явно это нравилось.       – Мой прелестный доктор, – промурлыкал Авантюрин, утыкаясь носом тому в щёку. – Я думал о Вас каждый день, а Вы не можете даже взглянуть на меня?       – Интересно, когда именно Вы обо мне думали? Когда нападали на Безымянных или пока валялись без сознания?       Картёжник усмехнулся и резко сжал сосок между пальцами, чуть оттягивая. Рацио издал весьма занятный звук и выпустил документы из рук. Они небрежно опустились на пол.       – Расстегните брюки, будьте так любезны.       Настойчивый тон принудил Рацио повиноваться. Он расстегнул сначала пуговицу, а потом и ширинку. Авантюрин нетерпеливо дёрнул брюки вниз и те, падая, застряли где-то на уровне икр. Теперь ладонь оказалась там, где хотела быть с самого начала – уверенно сжала член под резинкой трусов.       От неожиданности Рацио простонал уже громче и вжался в тело сзади, хватаясь за кисти рук Авантюрина. Ягодицы упёрлись в давно затвердевшее возбуждение, и его обладатель жарко выдохнул в румяную щёку.       – Подожди!       Просьба была проигнорирована, а ладонь размашисто прошлась по всей длине члена, выпуская его из плена взмокших боксеров. Рацио сильно закусил губу, стараясь быть тихим, но Авантюрин сумел схватить его за подбородок, выскользнув второй рукой через вырез на груди. Он повернул, поднял лицо доктора к себе и нежно припал к уголку искусанных губ, ловя стекающую капельку крови.       Их взгляды впервые за вечер встретились. Авантюрин сжал подбородок сильнее, языком обвёл манящие губы, пока Рацио сам не потянулся за поцелуем, приоткрывая рот. Язык проник внутрь и наконец-то в неподдельном наслаждении сплёлся с чужим.       Сладкий, тягучий поцелуй резко контрастировал с тем, что происходило внизу: ладонь двигалась активнее, периодически сжимая разгорячённую плоть у основания. Рацио замычал и отстранился, нагло прикусывая картёжника за губу. Чёрт, грубая ткань перчатки наверняка сильно натирала нежную кожу, поэтому необходимо было поубавить пыл.       Бёдра Авантюрина качнулись вперёд, вжимая доктора в стол. Тому пришлось разжать окоченевшие пальцы и упереться в него руками, дабы не потерять и без того шаткое равновесие.       – Знали бы Вы, доктор, как сильно я хочу овладеть Вами полностью, – Авантюрин отпустил подбородок Рацио и обвил его талию, наваливаясь сверху. Пах в ритм движениям руки тёрся между округлых ягодиц. – Я хочу войти в Вас, втрахать в этот стол...       Язык прошёлся по в край раскрасневшейся шее и Рацио гортанно простонал, толкаясь в ладонь. Авантюрин прижимался сзади так крепко, так жарко, что от одной лишь этой близости уже можно было кончить. Но он всё не унимался: вылизывал шею, кусался, оглаживал бока. И не переставал говорить то, что доводило непробиваемого члена Гильдии эрудитов до трясучки в коленях.       – Я мечтаю, чтобы ты скулил моё имя, я готов умолять, чтобы ты перестал обращаться со мной так, словно встретил меня только сегодня, – горячий шёпот прямо в ухо разогнал волну дрожи по спине. Рацио и правда заскулил, предэякулят закапал на стол. – Блять, Веритас!       – Заткнись ты уже, придурочный!..       Слова потонули где-то в с трудом сдерживаемых стонах, рука Авантюрина ускорилась, большой палец с нажимом оглаживал головку, движения бёдер стали настойчивее. Рацио бурно излился прямо ему на перчатку и окончательно обмяк, подхваченный Авантюрином.       – Быстро было, однако, – тот как ни в чём не бывало поднёс мокрую руку ко рту и слизал сперму там, где она попала на кожу.       Ни удивляться, ни пререкаться у доктора сил уже не осталось. Он откинулся Авантюрину на грудь, лениво ответил на короткий поцелуй и поморщился от его горечи. Локоть ударил картёжника в живот – мерзко, а придурочный засмеялся.       – Так забавно наблюдать за тем, как сейчас ты ластишься в моих объятиях, хотя до этого исключительно огрызался. А вот если бы сразу был немного покладистее, то, уверяю, было бы ещё слаще.       Член предательски дёрнулся вновь.       Рацио швырнул злосчастную накидку в Авантюрина, уже скрывшегося за дверью.       – Если всё же осмелитесь признаться в симпатии к Вашему покорному слуге, то я буду ждать Вас в своих аппартаментах. Только не стесняйтесь, доктор!