Здравствуй, я из другого мира!

1

​— Вот он! — Тина тычет пальцем в монитор стационарного компьютера. — Немного по-другому выглядит, но точно он! Девушки вглядываются в общую фотографию исследователей местного научного института. Один из них — стоящий с самого края молодой мужчина, именно тот, кто нужен Тине. На взгляд Тины излишне худощавый и высокий, настолько нескладный, что смотреть больно. На фотографии он смотрится несуразно. Неестественно. Будто кто-то взял и фотошопом его в эту фотографию добавил. — Уверена? — спрашивает Тина с неким сомнением. Ну не мог человек, ради спасения которого Тина преодолела расстояние в целый мир, выглядеть так… по-простому. — А то! Мои глаза ещё при мне! Чтоб ты понимала, он — один из умнейших людей, которых я когда-либо знала, — говорит Тина. — Просто гений! Оттого, к слову, немного странноватый, но эти его странности довольно забавны. — Странности?.. — Ага. Ну… он когда нервничает, ногтем указательного пальца скребёт большой палец. Вот здесь. — Тина показывает свой большой палец на правой руке, на то место, откуда у неё рос широкий, квадратный ноготь. — У него здесь постоянно всё сдёрнуто. Представляешь, с какой силой скребёт? А ещё заходит в помещения только с правой ноги. В чай кладёт четыре ложки сахара или восемь кубиков… — Восемь?! — Ага. Он тот ещё сладкоежка. Кажется, сладкое на работу мозга благотворно влияет. А мозг — его главный орган. Ну или это оправдание у него такое. — Тина рассказывает о мужчине с улыбкой на лице и добротой в голосе. — Говорит он о себе иногда в третьем лице… Ну, это когда сам про себя говоришь, словно о другом человеке. Поначалу слух режет, но к этому быстро привыкаешь. Тина продолжает улыбаться. Но вскоре её улыбка меркнет. — Он сейчас в смертельной опасности. Раз уж мы с тобой отыскали его так быстро, то те двое и подавно его уже нашли. А потому… времени у нас нет. Всё, пошли! — Куда?.. — У Тины от ужаса округляются глаза. — К нему? — Конечно. — Ты же сказала, что это смертельно опасно! — Для него. — Да какая разница? Давай просто в полицию позвоним. — И что ты своим полицейским скажешь? Не подскажите, где в городе продаются вкусные пончики? — Скорее уж шаурма, — говорит Тина в той же манере, что и Тина. — Нет. Мы просто скажем им, что у нас есть… основание полагать, что кое-кому грозит смертельная опасность. Тина качает головой. — Скажем, что слышали, как две странные личности обсуждали убийство человека! — Так твои полицейские и побежали спасать чужую жизнь. Нет тела — нет дела. — Тина не соглашается с идеей Тины. — Только мы двое сможем ему помочь. Тина не хочет этого слышать. — Послушай, — Тина берёт Тину за руки, — в том, что сейчас происходит, я виновата. И я должна исправить свою ошибку до того, как о ней станет известно остальным. — Остальным? — Да-а… — Тина отводит взгляд, не желая об этом говорить. — Просто… Если бы я могла сама это разрулить, то поверь!.. Я бы не стала искать с тобой встречи! Вообще-то, это даже запрещено. Ну, встречаться с собой из другого мира. Даже в правилах прописано, четко, красным по белому, что «НЕЛЬЗЯ». Но мне больше не к кому обратиться, кроме как к самой себе. И если бы я могла не вовлекать тебя в это, то, поверь, — повторяется Тина, — я бы не стала. Но одной мне не справиться Тина хмурится, поджимает трясущиеся от волнения губы. — Прошу, помоги мне! Видеть саму себя в таком удручённом состоянии просто невыносимо. Тина не может смотреть на такую себя. Она не понимает, в чём именно провинилась Тина. Какую ошибку она совершила? Почему не может попросить о помощи кого-то из своего мира? — Пожалуйста… Но отказать самой себе в помощи как-то… неправильно. Как говорится, сам себе не поможешь, никто не поможет. И чхать на то, что «МОЖНО», а что «НЕЛЬЗЯ» в этих Тининых правилах. Главное, чтоб остальные не узнали. — Ладно. Давай навестим этого твоего гения. Тина улыбается и крепко обнимает Тину, благодаря её за понимание и содействие. — Но перед этим…

​2

​Тина достаёт из шкафа одежду и к собственному раздражению понимает, что кое-что из её вещей Тине будет велико. Разве они не должны быть одинаковыми абсолютно во всём? — Да, ты права, — говорит Тина, не замечая настроения Тины, — моя форма привлечёт лишнее внимание. — Форма? — Тина оборачивается к Тине и рассматривает её ярко-розовый комбинезон. — Так это форма? Кошмар какой. — Ага, рабочая. Цвет, конечно, броский, но так надо. Тина расстёгивает замок и вытаскивает руки из рукавов, поправляет задёрнувшуюся вверх однотонную белую футболку. Подходит к Тине и рассматривает штаны в её руках — голубые джинсы с широкими штанинами. — Давай, мне нравится. Тина стаскивает с себя нижнюю часть комбинезона, оставаясь перед Тиной в одном нижнем белье. И совершенно этого не стесняется. Спортивный лиф и трусы с высокой посадкой, совершенно непривлекательны с точки зрения эстетики, но определённо удобные, в отличие от белья, которое носит Тина. «Мало ли когда и перед кем тебе придётся раздеться!» — произнесла продавщица, предлагая Тине, забрёдшей в магазин нижнего белья, комплект из трусов и бюстгальтера, с красивыми оборками и принтом в мелкий цветочек. Бельё Тине понравилось. Она купила его и теперь носит, думая, перед кем же и когда ей придётся раздеться, чтобы продемонстрировать, как хорошо на неё сели трусы и лифчик. — Вот, как тебе? — спрашивает Тина, засовывая ладони в задние карманы. — По-моему, неплохо. Я сойду в этом мире за свою? — У тебя же не синяя кожа, — говорит Тина, закрывая шкаф. — Обувь в коридоре. Там пара кроссовок, можешь выбрать, какие хочешь. Тина тоже решает переодеться. Школьная форма остаётся брошенной на кровати, а сама Тина надевает узкие джинсы и свободную кофту в продолговатый рубчик. — Любые взять могу? — Ага. Как же она умудрилась так влипнуть? Тина задаётся этим вопросом, наблюдая за Тиной. Может, ей всё это только снится? Она щиплет себя за запястье — там кожа тоньше — и чертыхается от боли. Не снится. Или же врут те, кто говорит, что во сне боль не чувствуется. — Ты знаешь, где этот институт находится? — доносится из коридора вопрос Тины. А после: — Ого! Это что «Кексы»? Афигеть! Я такого цвета у нас не видела! Они у вас популярны? «Кексы?..» Тина пытается сообразить, что Тина назвала кексами? Но цветными в коридоре были лишь её прошлогодние кроссовки на толстой подошве в оттенке тёмной сирени. Если Тина правильно помнила, то кроссовки эти были куплены на ярмарке в центре города, куда раза два в год стекались местные дизайнеры, продававшие так называемый «хэндмэйд» — вещи, сделанные своими руками. Тина купила эти кроссовки из жалости к продавщице — у молодой девушки никто не покупал обувь, хотя выглядели кроссовки прилично и, как показало время, оказались качественно сделаны. «Значит, в мире Тины это целый бренд?» — Я могу в них пойти? Или ты в них пойдёшь? — Бери, — кричит Тина в ответ. — Я в белых с цветными шнурками пойду. Тишина. А потом восторженный возглас: — Класс! А эти дорогие? Выглядят дорого. Я у себя таких тоже не видела! Удобные? Так где, говоришь, институт находится? Тина легко переключается с одной темы на другую, кажется, что в её голове сплошная каша из мыслей. — Минут тридцать на автобусе ехать, — говорит Тина, меняя школьную сумку на выходную. Она меньше, на длинном ремне, так что легко перекидывается через плечо. В неё Тина перекладывает из школьной сумки телефон, проездной и кошелёк. Но после, подумав, достаёт кошелёк обратно и, открыв его, пересчитывает лежавшие там мелкие купюры. А потом и мелочь. «Малова-то будет», — думает Тина, искоса поглядывая на книжную полку. Там, между книжками, лежит конверт с её заначкой — подаренными на Новый год деньгами от родственников. Вполне себе приличная сумма. Тина откладывает на ноутбук, он ей в институте пригодится на лекциях. Не зная, что её и Тину ожидает, она решает своей заначкой воспользоваться. Если не потратит — вернёт обратно. А если деньги понадобятся, а их не будет? «Не жмоться, — думает Тина. — Себе же помогаешь». — Идёшь, нет? — звучит из коридора. — Иду! Тина вкладывает конверт в кошелёк и засовывает его в сумку.

​3

Никогда прежде Тина не нервничала так, как сейчас, спускаясь на лифте с их двадцать девятого этажа на первый. Да, её семья живёт в так называемом человейнике — доме в тридцать два этажа. Тину трусит. Холод страха скручивается в животе по спирали, дрожат колени. Что она будет делать, если родители всё же узнают о её прогуле? Как объясняться? А если она сейчас встретит на улице кого-то из знакомых? Как объяснить людям, что Тина, практически идентичная ей близняшка вплоть до пятна на щеке, и не близняшка никакая, и вовсе не родственница. Тина надеется, что ничего подобного не произойдёт, но как на зло лифт останавливается на тринадцатом этаже. Думая, что это уж как-то слишком символично, Тина натягивает на голову Тины капюшон от куртки, затягивая на том шнурки. — Тиночка!.. — восклицает вошедшая в лифт женщина под звонкое «гав» своего коричневого йоркширского терьера. — А ты чего не в школе? Собака задорно виляет хвостом, подбегая сначала к Тине, а потом и обнюхивая стоявшую позади неё девушку. Скалится, и лает, подпрыгивая на месте. Тина отворачивается в угол лифта, чтобы её лица точно не увидели. — Мне ко второму, — врёт Тина, искоса поглядывая на собаку. — А чего не в форме? — задаётся женщина вопросом, оттягивая йоркшера к ноге за поводок. — Ну чего ты гавкаешь! Собака не унимается, и соседка Тины любопытно заглядывает девушке за плечо. Кто это там за ней прячется? — Сегодня разрешили в свободном стиле прийти. Пятница же, — говорит Тина, заслоняя собой Тину. — А Вы чего так поздно Пусю выгуливаете? Пуся — семилетний йоркшер, взятый соседкой из приюта, гавкает так, будто вскоре лишится голоса и уже никогда не сможет облаивать прохожих и соседей. Именно из-за собаки Тина и была знакома с соседкой. Как только Пуся попала к женщине, а произошло это лишь прошлой осенью, то тут же сбежала от новой хозяйки, и лишь по чистой случайности была поймана на парковке Тиной. Девушка удачно наступила ногой на собачий поводок, не дав прыткой семилетке пуститься в бега. — Мы с Пусечкой проспали, — признаётся женщина. И в самом деле, вид у соседки потрёпанный. Длинные волосы с отросшими у головы тёмными корнями, собраны в хвост. Сама соседка одета в домашнюю одежду — широкие вискозные штаны в цветочек и безразмерную футболку, поверх которой женщина накинула стёганный жилет без рукавов. На ногах — старые угги со сбитыми носами. — На дачу сегодня поедете? — уточняет Тина, надеясь, что разговор на отвлечённую тему заставит соседку забыть о том, что в лифте, кроме них и Пуси есть ещё один человек. — Мои вот уже уехали. — Ой, даже не знаю, — отмахивается женщина. — Пробки с каждой пятницей всё длиннее и заторнее. Легче завтра с самого утра уехать. — У Вас же дача близко, да? — В десяти километрах. Пуся продолжает гавкать, но уже как-то вяло, явно подустав от того, что никто не обращает на неё внимания. — А ты на выходных в городе остаёшься? Тина кивает и мысленно просит лифт ехать быстрее. — Гулять будешь? — Учиться. Пятый этаж. Четвёртый. Третий. «Ну давай же!..» — Ой, век живи, век учись, всё равно дураком останешься, — говорит женщина. — В твоём возрасте гулять надо, с мальчиками, а не книжки зубрить. Чего в учебниках интересного, из года в год учителя одно и то же преподают. А первая любовь, весна, она ж это… один раз бывает. Тина мямлет тихое «Ага», и когда они оказываются на первом этаже, мешает соседке первой выйти из лифта. Пуся нетерпеливо вертится и пытается догнать буквально выбежавшую из лифта Тину. — А это та, с последнего этажа? Что за люди в наш хороший дом въезжать начинают? Ни здрасте тебе, ни до свидания. — И не говорите, — соглашается Тина, ускоряя шаг. — Что ж, я побегу, не то опоздаю в школу. — Конечно, конечно, Тиночка! Хорошего дня. — И Вам!.. Тина выскакивает на улицу и воровато оглядывается по сторонам. Замечает засевшую за красной иномаркой Тину и направляется в её сторону. — Почти попались! — говорит Тина, стаскивая с головы капюшон. — Ты чего делаешь!.. Тина обратно натягивает капюшон на голову Тины. — Пока с района не уедем — не вздумай своё лицо показывать!.. Ещё кого встретим, как оправдываться будем? Тина пожимает плечами. — Можно просто убежать и не оправдываться. — Убежать?.. — Тина ушам своим не верит. — А дальше что? — А дальше продолжим то, ради чего вообще на улицу вышли. Тина смотрит на выезд со двора. — Остановка, кажется, там была? «Кажется?..» — удивляется Тина. — Да. Но эта мысль надолго не задерживается в её голове. — Ну так пошли. Какой автобус нужен? Тина прокладывает маршрут их пути в телефоне. Приложение предлагает несколько вариантов маршрута, и Тина выбирает тот, который подходит им по удобству и по времени. — Через две минуты приедет, — говорит она, наблюдая на маячком автобуса на карте. — Если не поспешим… — Поспешим!.. Тина хватает Тину за руку и тащит её к выезду со двора, где у дороги стоит автобусная остановка. К тому моменту, как они к ней подбегают, подъезжает и нужный им автобус.