Здравствуй, я из другого мира!

1

​До нужной им остановки Тина и Тина доезжают за двадцать три минуты, вместо обещанных навигатором тридцати. Утро пятницы — идеальное время для поездок на транспорте. Большая часть населения города уже на работе. Те, кто по какой-то причине лишён обязанности выходить с утра по раньше из дома, только просыпаются. А те, кто собираются в этот день уехать на дачи, создадут пробки лишь ближе к двум часам дня. Иными словами, автобус, на котором ехали Тина и Тина, не встретил на своём пути никаких препятствий и смог приехать в пункт назначения пораньше. Тина первой выходит из автобуса, осторожно ступая на асфальт. Тина из автобуса задорно выпрыгивает и со шлепком приземляется на тротуар. — Ты что, — шипя, возмущается Тина, — ребёнок малый? Она искоса поглядывает на вышедшую из других дверей автобуса старушку. Пожилая женщина неодобрительно качает головой, но ничего не говорит. Лишь испепеляет девушек взглядом. А причина такого её поведения — шумное поведение Тины во время поездки. Тина в отличии от Тины, в принципе, шумный человек. — Можешь вести себя адекватнее? — спрашивает Тина, подталкивая Тину вперёд и уводя её с остановки. — Ты привлекаешь внимание!.. — Я всегда его привлекаю, — говорит Тина, беззаботно пожимая плечами. И указывает Тине на свою щёку. — Так замазывать надо, и никто смотреть не будет. Тина кривит губы. — Ещё чего!.. Пусть смотрят, мне не жалко. Тина этого не понимает. Она свой изъян привыкла скрывать. — Вот смотрю на тебя, — говорит Тина, — и ума не приложу, откуда у тебя по утрам время и силы на всю эту мазню? Тина очерчивает вокруг лица Тины круг, имея ввиду её макияж. — Сколько ты на это денег тратишь? — Не так много, как тебе кажется. Тина не верит. — Да целое состояние же! Они идут вдоль дороги — вокруг них старые панельные пятиэтажки. К контейнерной площадке подъезжает спецтранспорт, перекрывая въезд во двор. Пытавшийся в этот момент выехать с парковки мужчина нетерпеливо жмёт в автомобильный клаксон. Но безрезультатно, уступать дорогу ему никто не собирается. — А тебе что, — спрашивает Тина, — совсем всё равно, что на твоё лицо постоянно смотрят? — По барабану, — отзывается Тина и широко улыбается, глядя на Тину. — Есть, конечно, свои проблемы из-за пятна. Например, это уж слишком яркая отличительная черта моей внешности. Меня везде запоминают. Но что ж поделать? Да и вообще, кроме как на лицо, смотреть то больше и не на что. Тина усмехается, и прикладывает ладони к своей груди. Тина вынуждена согласиться с заключением Тины. Бюстом природа обделила их обеих. — И знаешь, что? — вдруг добавляет Тина. — Я себе и такой нравлюсь. А вот у тебя, кажется, с этим проблемы. Тина хмурится. — Нет у меня никаких проблем. — Да? А глядя на тебя и не скажешь. Тина не может понять, пытается ли Тина её обидеть, или искренне считает, что с их изъяном можно преспокойно жить в обществе, помешанном на том, чтобы соответствовать чужому мнению. — О! Этот же институт был на фотке? Тина указывает пальцем на белоснежное здание. Местный научно-исследовательский институт, коротко НИИ, а если быть точным, один из его филиалов, располагается вдали от жилой застройки, за высоким кованым забором. В прочем, стоило девушкам лишь приблизиться к входной калитке, как становится ясно, что попасть на территорию НИИ проще простого. — Что, совсем никакой охраны? — удивляется Тина. — И пропуска никто не потребует? Ни охранников, ни зоны КПП. — Странно, тебе так не кажется? Тина пожимает плечами. Может, странно, а может и нет. Кто знает этих учёных и то, что у них на уме? — А зачем охрана на улице? Самое важное там, — Тина кивает на здание, — внутри. — Возможно. Они идут дальше. Тина чувствует себя засланным в тыл врага разведчиком. Сердце у неё в груди быстро бьётся, странный, необъяснимый страх скребёт под рёбрами. «Веди себя естественно, — думает Тина. — Ты ничего плохого не делаешь». И в самом деле. Ничего плохого она не делает. Просто прогуливается по территории учреждения, не такого уж и закрытого, как может показаться большинству горожан. Когда они с Тиной подходят к мраморной лестнице, главные двери здания распахиваются и на крыльцо выходит компания из пяти мужчин. Все примерно одного возраста, лет под пятьдесят. Четверо из пятерых уже облысели, двое из них имели внушительного размера животы. Не обращая на девушек никакого внимания, мужчины неспешно спускаются по лестнице вниз и уходят за угол здания — видимо там у них место для курения. Тина и Тина, переглянувшись, решаются войти.

2

— Девушки, хорошие мои, ну как же вы не понимаете? — вопрошает сидевший у входа на стуле дедушка-охранник. — Ну нельзя к нам без пропусков. Тина нервно стучит носком сиреневых кроссовок по кафельному полу и поправляет свои чёрные короткие волосы, взъерошивая их на макушке. — Так я и не настаиваю, — говорит Тина. — Просто позовите сюда Льва Николаевича. — Я не знаю, кто это, — разводит руками в стороны охранник. — Девушка, Вы хоть представляете, сколько в институте работает людей? — Не представляю, — признаётся Тина. — Но мне ведь все они и не нужны. Мне нужен только Лев Николаевич. Остроцкий. Лев. Николаевич. Мужчина пожимает плечами. — Не знаю я такого. — Да блин… Тина оборачивается к Тине. — Покажи ему фотку. Тине ничего не остаётся, как вновь найти в Интернете с помощью телефона нужную Тине фотографию. — Вот он, смотрите. — Тина забирает у Тины телефон и показывает охраннику человека, которого ищет. — Вот он мне нужен. Видите? Вот этот. Остроцкий Лев Николаевич. Охранник щурит подслеповаты глаза. Всматривается в стоявших на фоне НИИ мужчин, но вновь лишь пожимает плечами и качает головой. — Первый раз вижу. — Да быть не может! Тина начинает вскипать, как чайник на газовой плите. — Простите, — подаёт голос Тина, — а может, у Вас есть какой-нибудь список? По фамильный. Сотрудников. Ну там… не знаю, с номерами внутренних телефонов? Охранник задумывается. А потом улыбается. — Есть. Отходит в сторону, к небольшому шкафчику, который ни Тина, ни Тина поначалу и не замечают. Там, за лакированной деревянной дверцей кладезь всевозможной мелочёвки: кружка, а в ней ложка, вазочка с сахаром, пачка печенья, и банка кофе. А ещё какие-то журналы, кроссворды, несколько ручек и различные подручные инструменты вроде крестовых отвёрток, скотча и изоленты. И в этой груде ненужных на первый взгляд вещей, охранник находит лист формата А4. Пальцем проводит по спискам, ища нужную девушкам фамилию, но вскоре лишь разочарованно вздыхает. — Говорю же вам, девушки, первый раз о таком слышу. Нет у нас никого с такой фамилией. — Но на фотографии он ведь есть! — Так может фото старое? Тина ищет на странице сайта НИИ дату загрузки фотографии и находит её под самой фотографией. — Октябрьская! — Октябрьская, — повторяет мужчина. — Это ж сколько месяцев уже прошло?.. Полгода! Даже больше. Тут такая текучка, чтоб вы знали, ой-ой-ой. Молодёжь не задерживается, пару месяцев работает и увольняется. Видите ли зарплаты не такие высокие, как им хочется. А времени на личную жизнь… да и вообще, времени на хоть какую-то жизнь не остаётся. Вот молодёжь и уходит. Ваш этот Остроцкий тоже, поди, разочаровался в профессии и уволился. Все же чего хотят? Денег, да побольше. Нет уже людей идейных, которые за идею, за мечту. Закончились. Тина фыркает. Её идеальный план провалился так и не начавшись. — Ладно, пойдём, — говорит Тина. — На улице подумаем, что делать. Тина берёт Тину под руку, и делает шаг к выходу. Но почти сразу же останавливается. — Скажите, — обращается она к охраннику, — а кроме нас его никто не искал? — А должен был? Натворил что ли чего? Тина качает головой. — Нет, вы первые сегодня. — Будем надеяться, что последние, — бурчит себе под нос Тина. Тина и Тина уходят.

​3

Снаружи по-прежнему немноголюдно. Тина пинает попавшийся ей на глаза камешек и чертыхается. — Нет, ну ты представляешь? — возмущается она так, будто по отношению к ней произошла какая-то несправедливость вселенского масштаба. — И как мне его искать? Тина не знает, но решает не говорить об этом Тине. — И как его могут не знать? — продолжает Тина. — Что за охрана такая у этого НИИ? Сотрудников ни в лицо, ни по фамилии не знают! — Может, тут и правда с сотню сотрудников. Всех и не упомнишь, — встаёт на защиту охранника Тина. — Да хоть тыща!.. — Тина вновь взъерошивает свои волосы. — Я уверена, что он внутри. Где-то там. Тина кивает на здание, вглядывается в его многочисленные окна. Что-то обдумывает. И Тине не нравится блеск, который появляется в глазах Тины вместе с ухмылкой на её губах. — Что? — спрашивает она у Тины. — Что ты задумала? — Безумство, — отвечает Тина. И кричит. Кричит во весь голос. Кричит так, как никто в здравом уме не станет кричать, разве что от этого будет зависеть его жизнь. — ОСТРОЦКИЙ! ЛЕ-Е-ЕВ! ОСТРО-О-ОЦКИ-И-ИЙ! Тина задыхается от смущения. И от страха. Чувствует, как краснеет, и оглядывается по сторонам. Видит ли их сейчас кто-нибудь? Видит. Люди. Их немного, но они на улице всё же есть. И все они смотрят на Тину — а заодно и на Тину — как на сумасшедших. — ОСТРОЦ!.. — Прекрати!.. — Тина хватает Тину за руку. — Ты что делаешь? — Ищу Остроцкого, — просто отвечает Тина. — Людей так не ищут!.. — А как ищут? Тина не знает. Поэтому Тина, выдернув свою руку из пальцев Тины, вновь кричит: — ОСТРОЦКИЙ! Я ЗНАЮ, ТЫ ЗДЕСЬ! ВЫХОДИ! ОСТРОЦКИЙ!!! В окнах начинают появляться люди. Они с любопытством разглядывают девушку, устроившую снаружи целое представление. Кто-то даже открывает створки, чтобы лучше расслышать, что именно эта девушка кричит. А Тина повторяет, как заведённая: — ОСТРО-О-ОЦКИ-И-ИЙ, Я ЗНАЮ, ТЫ ЗДЕ-Е-ЕСЬ! — Да хватит тебе!.. Тина хочет провалиться под землю. Или попросту сбежать. Но почему-то ноги практически не двигаются. — Что с тобой не так? — она вновь хватает Тину за руку, желая осадить её хотя бы на пару секунд. — А если они полицию вызовут? Как мы объяснять будем, откуда такие одинаковые взялись? Я-то объяснюсь, у меня паспорт есть. А у тебя? — Паспорт? Есть. Но не с собой же. Тина издаёт странный стон, больше похожий на вой. — Ну нет его тут, пойдём. Может… я не знаю, может, он и правда уволился? — Чтоб такой человек, как Лев Николаевич, уволился? — Тина качает головой. — Он самый идейный из идейных известных мне людей. — Это твой Лев Николаевич идейный!.. — не выдерживает Тина. Она злится на Тину. — А Лев Николаевич из моего мира может быть совершенно не таким! На нас посмотри!.. Тина открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент Тина замечает, как входные двери здания НИИ распахиваются и на крыльцо буквально вылетает высокий, худощавый мужчина. Тина, прослеживая за её взглядом, оборачивается. И широко улыбается. — Хороший же способ найти человека — покричать его, — выдаёт она, и машет Льву Николаевичу рукой. — Эй, Лев Николаевич, сюда, сюда! Я здесь! Мужчина быстро спускается по лестнице и бегом направляется в их сторону. Его красное от смущения лицо ярче спелых южных помидоров. — Вы кто такие! — сокрушается он, пытаясь вместе с тем отдышаться. — Чего орёте? Тина улыбается, а Тина виновато опускает глаза. — Сумасшедшие? — предполагает учёный. — Чего вам от меня надо? Мы разве знакомы? — Знакомы, — говорит Тина. Мужчина с подозрением оглядывает одну девушку. Затем другую. Вновь смотрит на Тину, вглядывается в её лицо. А затем вглядывается в лицо Тины, и в голове у него начинает крутиться рой мыслей. — Близняшки, — произносит он. — Не-а, не угадал. Меня зовут Тина, и я из другого мира. А это — Тина из твоего мира. Тина произносит это так бодро и легко, что даже Тине приходится несколько секунд обдумывать сказанные Тиной слова. — И я пришла сюда, чтобы спасти твою жизни. Лев Николаевич смотрит на Тину, а после уголок его узких губ дёргается вверх. — Сумасшедшие, — выдаёт он. — Вы обе — сумасшедшие. Или это такой розыгрыш? Кто-то из коллег попросил вас меня разыграть? Сколько вам за это заплатили? Хотя нет, не отвечайте. Знать не хочу. Просто убирайтесь, считайте, что розыгрыш удался. — Это не розыгрыш. Тина хмурится и смотрит на Тину. — А ты почему мне сразу поверила? Тина забавно приподнимает в удивлении одну бровь. — Ты сейчас серьёзно? — спрашивает она, указывая пальцем сначала на себя, а потом на Тину. И так несколько раз. — Ну как бы… одно лицо? — А-а, точно. Тина не понимает, почему всё ещё участвует в этой клоунаде. — Так, я не знаю, кто вы, — начинает Лев Николаевич. Но Тина жестом руки прерывает его. — Я — твой единственный шанс остаться в живых. Поэтому, если хочешь продолжать жить, как жил, то пошли, поговорим куда-нибудь о том, как тебе выжить. — Что за чушь? — Чушь? Я о твоей жизни, вообще-то, говорю. Лев Николаевич отмахивается, собираясь уйти. — У меня нет на это времени. Тина вздыхает. — Видит небо, я этого не хотела, — говорит она, набирая в лёгкие побольше воздуха: — АХ ТЫ СКОТИНА!.. Тина и Лев Николаевич одновременно закрывают уши. Тина и в самом деле шумный человек. — КАК ТЫ ПОСМЕЛ ИЗМЕНЯТЬ МНЕ С МОЕЙ ЖЕ СЕСТРОЙ! БЛИЗНЯШКОЙ! ИЗВРАЩЕНЕЦ! ПРОВАЛИТЬСЯ ТЕБЕ ПОД ЗЕМЛЮ, ГАД! Лев Николаевич покрывается пунцовыми пятнами. Он озирается по сторонам, смотрит в окна здания НИИ. Десятки людей наблюдают эту сцену. — ПУСТЬ ВСЕ ЗНАЮТ КТО ТЫ!.. ВСЕ!.. М-М-М!.. Тина успевает закрыть рот Тины своей ладонью. — Ты и в правду сумасшедшая!.. — шипит Тина, а после смотрит на Льва Николаевича. — Если не хотите опозориться ещё больше, то идёмте с нами. Вашей жизни и в самом деле угрожает большая опасность. Пожалуйста, поверьте ей. Она, — Тина кивком головы указывает на Тину, — говорит правду. Лев Николаевич чувствует взгляды коллег на своей спине. Ощущение не из приятных, Тина по себе знает. — Хорошо, — выдавливает из себя мужчина. — Только ради всего святого, прекращайте нести эту околесицу про измену. Вы же явно несовершеннолетние! Что обо мне люди подумают? Тина чувствует, как рот Тины под её ладонью растягивается в широкой улыбке. Тине плевать, что люди про него подумают. Впрочем, плевать она хотела и на то, что подумают о ней. И о Тине. Главное, что Лев Николаевич был готов её выслушать.