Золотыми чернилами

Жасмин его раздражала. Тем, что не спешила, подобно отцу, безоговорочно доверять. Тем, как цепко, подозрительно на него смотрела. Тем, как подсылала шпионов и пыталась подкупить его людей — она серьезно думала, что Джафар не заметит? Тем, что у нее было все, что Джафару приходилось вырывать у судьбы с болью и кровью. Девчонка, родившаяся с золотой ложкой во рту, девчонка из благополучной семьи, не знавшая ни горя, ни лишений. Да, она не была совсем глупа, как подавляющее большинство людей, но заносчивость, упрямство и стремление лезть, куда не следует, делали Жасмин по-настоящему невыносимой. К сожалению, убить ее нельзя: древнее заклятье охраняло султанскую семью и "единственная жемчужина Аграбы" обладала сильной защитой, которую так просто не сломить. Джафар предпочел бы не связываться с Жасмин, но на тонких девичьих пальцах блестело кольцо султана — символ власти, способ развязать себе руки — заставляя вести себя учтиво и пытаться добиться ее благосклонности. Джафар знал, что брать с собой султаншу на рынок — очень плохая идея. Но упускать возможность завоевать ее доверие было ещё более глупо, поэтому он и согласился на наглую просьбу, больше похожую на приказ. А теперь Жасмин задерживала инспекцию, задавая каверзные и неуместные вопросы. Начальник рынка краснел, бледнел и не понимал, куда деться от настырной девчонки и чем объяснить расхождения в финансовых отчётах. Разумеется, Джафару было известно о его махинациях. Разумеется, он думал использовать это. Но Жасмин — глупая девчонка — влезла не в свое дело и сломала весь стройный план. За ее плечом тенью возвышался Хаким — неподкупный начальник дворцовой стражи — и не было ни малейшей надежды, что начальник рынка уйдет от расправы. Когда измученного допросом на месте — у девчонки хватка хищника, признал Джафар — увели, Жасмин невозмутимо заявила, что хочет ещё погулять по рынку. — Госпожа, вы и так устроили переполох, — с трудом скрыв недовольство, произнес Джафар; его ждали дела во дворце. — Не стоит провоцировать не чистых на руку людей. — Разве мне что-то угрожает в присутствии начальника охраны и визиря совета? — вскинула подбородок девчонка. — К тому же, кто знает, сколько ещё предателей здесь скрывается? Неприкрытый намек на собственную некомпетентность Джафар простить не мог. — Госпожа, неужели вы думаете, что я ничего не видел и ни о чем не догадывался? — ехидно спросил он. Вести себя почтительно с наглой девчонкой казалось выше его сил. — Только вот вы не знаете, что начальник рынка ещё и торговал запрещенными в Аграбе товарами, — "и вино у него было неплохое", — вы его сейчас арестовали на глазах у всего народа, и его подельники легко скроются. Я же ждал удобного момента, чтобы разом разобраться со всеми этими преступниками. Брови Жасмин удивленно взлетели. — Почему ты мне об этом не сказал? — нахмурилась она. — А вы бы меня послушали? — Джафар все же смягчил дерзость. — Госпожа. — Если бы ты объяснил нормально — я бы учла твое мнение, паша, — не по-детски прищурилась Жасмин. — Все что я делаю, я делаю ради блага Аграбы, — а вот и заученные, избитые фразы в ход пошли. — И требую того же от своих людей. Запомни это. — Конечно, госпожа, вы можете мне верить, — Джафар поклонился, усиливая слова магией посоха. "Мне можно верить". Жасмин тряхнула головой, словно отгоняя наваждение. "Невозможно, — удивился Джафар. — Она ребенок, она не способна сопротивляться". — Ты примешь участие в допросе, паша, — решила Жасмин. — Хаким, идём, займёмся этим немедленно, пока предатели не забились в норы. Джафар облегчённо выдохнул — все обернулось не так плохо — но тут внимание султанши привлекли крики у одной из лавок. — Ах ты, шайтаново отродье! — вопил торговец. — Убью, тварь! — собравшиеся вокруг люди азартно его подначивали, но ближе не подходили, образовав круг. — Что здесь происходит? — поинтересовалась Жасмин. Ее охрана тотчас оттеснила зевак, дав возможность госпоже рассмотреть происходящее. На земле валялись осколки разбитой глиняной посуды, а в угол лавки забился тощий тигренок. На его теле остались раны, как от хлыста, шерсть свалялась. Тигренок грозно скалил зубы, рычал и, видимо, бросался на тех, кто пытался к нему приблизиться— кричавший торговец зажимал рваную рану на ноге. — Не подходите, госпожа, этот зверь опасен, — предупредил торговец. — Сейчас я его, — он замахнулся хлыстом, тигренок сжался, не переставая рычать. — Прекратить, — холодно уронила Жасмин. Хаким, повинуясь приказу, перехватил руку торговца, не дал нанести удар. — Почему вы издеваетесь над животным? — Издеваюсь? — возмутился торговец, безуспешно пытаясь вырваться из хватки Хакима. — Да этот паршивец сбежал из клетки, перебил мне весь товар, ногу, вон, подрал, да теперь ещё и скалится, мерзавец! Он сразу дурной был, зря сразу его не прибил. — А откуда у вас этот тигренок? — голос Жасмин звучал мягко, но в медовом тоне Джафару послышалась сталь. — Так мать его мы убили на охоте, а этот вон сам прибежал. Пожалел его, думал, продам кому. Теперь уж точно на коврик пойдет. — Я так не думаю. Хаким, проверь, есть ли у этого человека разрешение на охоту на тигров, — распорядилась Жасмин. — О, товары из Греции, — она осмотрела осколки, — тогда и таможенные документы стоит посмотреть, не так ли? — улыбка султанши напоминала оскал того же тигра. Торговец побледнел и замотал головой. — Что вы, госпожа, какая Греция? Это местное, наше, ремесленники с тихой улицы делали. Госпожа, в самом деле, что вы делаете? Этот вопрос интересовал и Джафара. Девчонка не могла не понимать, что никакой Грецией там и не пахло, но явно собиралась подставить торговца. Неужели из-за бешеного зверя? Жасмин тем временем аккуратно ступила на битую глину. Тигренок зашипел, вздыбил шерсть сильнее. — Тихо-тихо, мой хороший, — ласково проворковала Жасмин. Джафар и не подозревал, что она так умеет. "Интересно, если ее тигр загрызет, сработает ли защита? — подумал Джафар. — И что скажет султан? Хм, если убедить его в том, что я не виноват в ее смерти, горе вполне можно обернуть в свою пользу. Или лучше героически вылечить раненую султаншу?" — Не бойся, маленький, не обижу, — тем временем упрашивала Жасмин, маленькими шажками подходя ближе к скалившемуся тигренку. — Хаким, мне нужно мясо. Сейчас. Хаким явно был не в восторге от плана султанши, но спорить не посмел и вскоре вложил в требовательно протянутую руку ломтик мяса. — Вот, поешь, малыш. Вкусно, — Жасмин присела на корточки и предложила угощение тигренку. Тот недоверчиво замахал хвостом, но рычать перестал. — Иди сюда, не бойся, — продолжала убеждение Жасмин. — Тебе никто не причинит боли, обещаю. "Ничего не выйдет, — решил Джафар. — Либо он сам не подойдёт, либо в руку вцепится". — Ты посмотри, какое вкусное мясо, маленький. Ты же тощий весь, голодный, бедняжка. Иди сюда, помогу, — не сдавалась Жасмин. И, к удивлению Джафара, тигренок сам сделал маленький шаг навстречу султанше, правда, сразу заскулил от боли в израненных лапах. Но Жасмин большего не нужно было. Аккуратно, но крепко она подхватила тигренка на руки. Он попытался вырваться, однако во рту у него сразу оказался кусочек мяса, и тигренок замер в недоумении. Ему не причинили боль. Ему дали еду. — Хаким, мы возвращаемся, — приказала Жасмин, прижимая тигренка к груди. Это какую же силу нужно иметь, чтобы удержать такого зверя? Как он только платье султанше не подрал? — Джафар паша, нас ждёт допрос осуждённого. Джафар с запозданием кивнул, не в силах оторвать взгляд от странной, невозможной картины: маленькая, худая девчонка держала на руках одно из опаснейших животных. Ее одежда пропиталась кровью, но Жасмин не обращала на это ни малейшего внимания, что-то нежно шептала тигренку, а тот больше не пытался сбежать, повис, как игрушка, и доверился судьбе. Жасмин улыбнулась, и эта была улыбка не ребенка, не наглой девчонки — человека, который знает, что он может всё. Что он повелевает всем. И Джафар признал: при всей импульсивности и опрометчивости поступков она заслуживает хотя бы уважения.