Однажды в Роттердаме

Ночь, медленно и осторожно окутывала город своими холодными и отнюдь не ласковыми объятиями. Легкий дождь, которым начался день, таинственным образом перетек в ливень, что безжалостно бил по стеклам, стирая границу между улицей и домом, и не отступающим на протяжении которого часа. Звуки барабанящего дождя, отчетливо доносившиеся до ушей девушки, которая спряталась в своей небольшой, но по-особенному уютной комнате, завернувшись в мягкое лоскутное одеяло, могли указывать лишь на то, что погода за пределами их квартиры становилась еще более суровой по отношению к жителям города. Амстердам тонул в дождливых сумерках, небо приобрело темно-серый оттенок, который казалось держался уже целую бесконечность, а Амели все также, в гордом одиночестве, глядела из окна на мокрый асфальт, отражающий мерцающие огни и крепко сжимала в ладонях чашку с горячим какао, пар от которого мягко согревал.  Некогда прилежная студентка юридического факультета Страсбургского университета, ныне же успешная дизайнер в городе, в который она переехала, умудрившись влюбиться с первого взгляда в парня-иностранца, совсем позабыла о своей работе в этот день и даже не собиралась приступать к созданию нового эскиза, полностью погрузившись в домашнюю рутину и меланхоличные думки, что навевала обстановка за окном. Амстердам редко радовал своих обитателей благоприятной погодой, ярким солнышком, приятно слепящим глаза своими лучами и высокой температурой на улице, когда можно было смело избавляться от теплой верхней одежды. Но Амели не жаловалась, ибо жила в не менее пасмурном городе, да и столица Голландии за столь короткий промежуток времени стала ей вторым домом, жизнь без которого француженка не представляла.  Хотя, стоит признать, что дело было не столько в самом городе, сколько в человеке, из-за которого она здесь оказалась. Тот момент, когда три года назад, Делапорт приехала проведать подругу, когда сошла с поезда в центральном вокзале Роттердама и ступила на голландскую землю, ее судьба полностью переменилась, перевернулась с ног на голову, принеся новые будоражащие перемены. Виновником всех изменений в жизни француженки служил парень из Фрисландии, оказавшийся в главном порту Нидерландов по чистой случайности. Судьба, у которой, как всем известно, бывают свои планы, решила свести двух совершенно разных, казалось бы вовсе, пришедших из разных миров, людей вместе, и стоит отметить нисколько не ошиблась.  От размышлений брюнетку отвлек короткий скрип, открывшейся входной двери. Вскочив со своего комфортабельного пригретого места и отложив чашку на стол, Амели вышла из комнаты навстречу человеку, что стоял в прихожей и избавлялся от мокрого верха. От Йоста пахло мокрой тканью, пронизывающим до костей амстердамским ветром и холодной свежестью. Парень быстро стянул капюшон и куртку, капли от которых упали на пол. Он стоял молчаливой тенью у самой двери и не решался взглянуть в сторону девушки.  — Тяжелый день? — тихо спросила Амели, облокотившись боком о стену и скрестив руки на груди.  Йост задержался на пороге, все также избегая зрительного контакта с любимой. Из груди голландца вырвался тяжелый вздох, доказывающий правдивость ее домыслов. Рука его прошлась по белесым, чуть отросшим волосам, что промокли под промозглым дождем, несмотря на капюшон, обязанностью которого было защищать от внешних неблагоприятных условий.  — Ага, — он повесил куртку на настенную вешалку в прохожей, в то время как Делапорт направилась на кухню, приглашая молодого человека за собой.  — Не хочешь поделиться? Я вижу, что что-то не так.  Удрученный взгляд голубых глаз прошелся по спине своей возлюбленной, принявшейся возиться над чем-то неизвестном ему. Поразмышляв в этом положении несколько секунд, блондин все же решился поделиться терзающими душу мыслями: — Люди. Кто-то просто узнает и молча измеряет взглядом, кто-то шепчется, и хоть я не всегда слышу о чем, явно не без гадостей. Одна женщина в магазине сказала, что мне стыдно должно быть. Амели поставила чайник греться и собиралась сделать любимое средство от всех напастей своей матери - марокканский чай, способный по ее мнению излечить все болезни мира. Сама француженка отнюдь, думала что это все пустые суеверия, но ее молодой человек уж слишком сильно полюбил этот напиток за время проживания с ней и теперь, это стало их небольшой традицией - при всех мелких неприятностях пить бодрящий чай, так сильно не похожий на все остальные сорта.  — И тебе стыдно? — упираясь ладонями о столешницу, спросила Амели, поворачиваясь в сторону голландца.  Парень принял сидячее положение на высоком стуле напротив. Его бледные, покрытые татуировками пальцы беспокойно забарабанили по деревянной барной стойке. Ему было тяжело и это чувство не собиралось покидать парня. Из Мальме Йост вернулся совершенно другим человеком - до неузнаваемости разбитым, лишенным жизненных сил на что-либо. Прошел месяц с событий, глубоко ранивших и оставивших неприятный отпечаток на всю жизнь музыканта, но его ментальное состояние никак не улучшалось. Большую часть этого времени он улыбался в лицо своим близким людям, в том числе и любимой девушке, нагло обманывая ее и уверяя в том, что у него все в порядке. На самом деле ничего в порядке не было, Йост ощущал, как стоит на грани пропасти, где только один шаг мог определить - сорвется ли он, падая в темную неизвестную бесконечность, либо спасется, оставляя позади тяжелое бремя пришедших дней.  — Не знаю, lieverd, — светлые брови свелись к переносице, — Я ведь не сделал ничего плохого, не убил никого, не предал. Просто… был собой. И за это меня выкинули.  Амели была готова отдать все, что у нее есть, дабы он перестал ощущать эту съедающую изнутри пустоту, которая мешала ему жить своей обычной повседневной жизнью, радуясь мелочам, наслаждаясь каждым проведенным моментом да и просто быть счастливым. Он мог упорно молчать до последнего своего вздоха и притворяться хоть целую вечность, будто ничего не произошло, но она видела его насквозь, читала как открытую книгу. Она знала, что за каждой наигранной улыбкой скрывались тоска и отчаяние, но не знала как достучаться до этих сокрытых ото всех темных потайных участков его души. Души, которую она любила и за которую отдала бы свою.  Не выдержав более ни минуты, Делапорт подошла к нему, оказываясь меж разведенных ног парня. Осторожно, почти не касаясь, девушка провела пальцами по мокрым волосам, откидывая прилипшие ко лбу пряди назад, после чего дотронулась до  его подбородка, тем самым заставив голландца наконец поднять голову и посмотреть на нее. На стеклах его очков, что оказались в ее руках, все еще блестели капли дождя, которые брюнетка заботливо протерла и вернула на место. Небесно голубые глаза наблюдали за медленными, столь трепетными и аккуратными действиями с нескрываемым восхищением и бесконечной нежностью, проявить которую в полной мере он был не способен.  — Ты всегда был собой, — мягко сказала Амели, — Ты всегда был тем, кем хочешь быть. Разве это неправильно? Разве не так и должно быть, mon amour?  Йост горько усмехнулся, покачав головой.  — В идеальном мире - да, так и должно быть. В этом? Похоже, что в точности наоборот.  Эти слова принадлежали человеку уставшему и сдавшемуся. Ни один из этих эпитетов не принадлежал Йосту. Парень по натуре являлся борцом, он всегда добивался поставленных целей, выбирался из казалось бы безвыходных ситуаций и выдерживал то, что любому другому человеку на его месте показалось бы непосильным. И Амели, знающей его сильную и ничем не пробиваемую личность, было неимоверно больно видеть, как любимый человек медленно, но верно идет ко дну из-за одного единственного события, разделившую их жизнь на «до» и «после».  — Этот мир не идеален, но в нем есть ты, — француженка чуть наклонилась и еле ощутимо провела горячими губами по его виску, — И он тебя не сломал, не сломает никогда. Что бы не произошло, я не позволю чему-то погубить тебя и буду стоять за тебя до последнего.  Йост сжал ее тонкое запястье, покоящееся на его плече и слегка сжимающее тонкую ткань футболки, как будто держался за последнее, что еще оставалось настоящим, а другой ладонью водил то вверх то вниз по спине Амели. Он поднес руку девушки к своим сухим и все еще холодным после проведенного времени на улице губам, и оставил несколько чувственных поцелуев на тыльной стороне, после чего прижал к своей щеке, переплетая свои длинные ледяные пальцы с ее — по-домашнему теплыми и мягкими.  — Иногда мне кажется, что я не вынесу этого всего… что я схожу с ума, что мне нужно уйти в тень и исчезнуть.  Француженка обвила руками его шею, ощущая под своими пальцами его размеренный пульс.  — Если ты когда-нибудь захочешь исчезнуть, — шептала она голландцу в висок, — Я исчезну вместе с тобой.  Йост резко выдохнул, словно ее слова выбили последние остатки кислорода из легких рэпера, обнял Амели крепче, окончательно сократив и без того ничтожно малое расстояние между ними и уткнулся лицом в ее плечо, вдыхая любимый и такой родной аромат ванили и какао. Он не спешил отвечать, желая продлить момент единения как можно дольше и просто слушал, как снаружи дождь продолжает выстукивать что-то свое по стеклу, считая это своеобразной музыкой, созданной самой природой, и чувствовал ее теплое дыхание у себя на коже.  — Спасибо, — спустя несколько недолгих мгновений пробормотал он, чуть отстраняясь, смотря при этом прямо в ее глаза цвета молочного шоколада и находя в них свою надежду на светлое будущее.  На аккуратных губах девушки появилась согревающая душу улыбка и она провела ладонью по его лицу, задержав большой палец на его нижней губе. Этот жест являлся излюбленным ею и она не упускала возможности сделать его, поддразнивая нидерландца, отчего ему еще больше сводило крышу. Его взгляд скользил по белоснежному лицу брюнетки, ловя каждую малейшую деталь, будто пытался запомнить ее раз и навсегда. Голубые глаза, к которым вернулось их натуральное свечение, смотрели так, словно их обладатель видел в эту самую секунду перед собой чудо света - нечто крайне редкое, быть может даже не принадлежавшее этому миру. Он был готов расплавиться в этот холодный день под взглядом любимых светящихся карих глаз, и ощущал, как сердце сжалось от слишком острой, почти невыносимой нежности.  — Меня не за что благодарить, дурачье, — беззлобно проговорила она, после чего приблизилась к его губам и добавила шепотом, — Я всегда буду на твоей стороне.  Тем временем, ливень за окном продолжал лить с неба, но двум безнадежно и безмерно влюбленным молодым людям уже было все равно на него.