Однажды в Роттердаме

Амели ворвалась в квартиру и с силой захлопнула дверь прямо перед носом парня, шедшего позади и держащегося из последних сил, чтобы не выбить эту чертову дверь одним пинком. Ей было абсолютно все равно на то, что может еще выкинуть Йост, француженке было достаточно его поведения в клубе. Сегодняшний вечер должен был пройти без особых происшествий, очередной концерт и вечеринка после него - это успело стать рутиной для них. И все было просто замечательно до того момента, пока один из знакомых (именно что знакомых, ибо назвать его другом было трудно) Йоста, который находился в одной компании с ребятами, не додумался сделать, по мнению самой девушки, безобидный комплимент, без какого-либо намека на флирт. Но рэпер воспринял это совершенно иначе, раздув из мухи слона и сделав этого бедного парня чуть ли не опаснейшим маньяком, который не спускал взгляда с его девушки. Весь вечер нидерландец был хмурым и неразговорчивым, а напоследок, когда друзья поинтересовались что послужило причиной его плохого настроения, тот вовсе нагрубил им, в частности тому самому парню и один лишь Господь знает, что было бы дальше, если бы не Апсон и Амели, додумавшиеся до того, что музыканта пора уводить оттуда. Дорога до дома показалась ей целой вечностью, в которой Йост только и делает, что капает ей на мозги, обвиняя во всех смертных грехах, говоря только о том, как она отреагировала на этот трижды проклятый комплимент. В какой-то момент девушка не выдержала и накричала на блондина, не постеснявшись даже, резко вздрогнувшего от ее голоса, водителя такси. Ей толком надоел пассивно-агрессивный бубнеж своего молодого человека и беспочвенные обвинения в свою сторону. И даже сейчас, громко швырнув дверь, тем самым показав, что она ни видеть, ни слышать Йоста не желает, Делапорт ничуть не жалела о своем поступке.  — Амели, хватит! — голос рэпера прозвучал на всю квартиру, как только он переступил ее порог и шел по направлению их спальни, куда яростными шагами убежала брюнетка.  — Хватит? — она резко обернулась, встречаясь взглядом с голубыми глазами парня, стоящего на расстоянии одного метра от нее, — Ты серьезно? Хватит? Темные глаза девушки сверкали и казалось, их радужка потемнела еще больше, от скопившейся за последние полчаса, злости. Сбившееся окончательно дыхание и дрожащие руки были прямым доказательством того, что Амели была на грани и была готова разнести их квартиру собственными руками. Но вот только ни она одна была в таком состоянии. Йосту контролировать свои эмоции всегда было тяжелее, нежели ей, но именно этим он и был занят в эту самую минуту, напряженно сложив руки на груди и закусив щеку изнутри, чтобы не совершить необдуманного поступка, о котором он будет жалеть позже. — Ты вел себя как последний придурок! — добавила она, будто выплевывая эти слова.  Голландец нервно покачал головой, проводя рукой по светлым волосам и усмехаясь услышанному от девушки. В следующий миг, его сжатый кулак встретился со стеной напротив, но Амели даже глазом не повела после такого действия, продолжая буравить парня своим яростным взглядом, которым наверняка можно было бы подпалить пол города.  — Я?! — он указал пальцем на себя, медленно приближаясь на шаг ближе, — Это я вел себя, как придурок?  Улыбка Йоста не сулила ничего хорошего, впрочем как и срывающийся насмешливый тон голоса, с которым француженке приходилось иметь дело от силы несколько раз за все время их знакомства. И каждая такая сцена происходила по одной единственной причине - по причине ненормальной и ничем не обоснованной ревности голландца к своей девушке, который воспринимал любое нахождение противоположного пола в радиусе пяти метров от нее флиртом и реагировал так, будто она ему десять раз изменила с одиннадцатью мужчинами.  — Да, именно, ты! Я не понимаю, неужели это так трудно - быть адекватным и вести себя как взрослый, разумный человек, а не гребанный собственник с мышлением пубертатного подростка?!  — Если бы ты не давала мне поводов, я бы не вел себя таким образом!  Находясь в слишком близком положении с разгневанным музыкантом, который и не думал прекращать сыпать обвинения, Амели со всей силы толкнула его в грудь обеими руками, отчего он слегка качнулся, но как и прежде продолжал стоять на своем месте.  — Никаких поводов я тебе не давала. Попытайся хотя бы вникнуть в свои слова, идиот! Ты же ревнуешь меня ко всему живому, даже к тем людям, кого я знаю дольше тебя. Мне что, теперь, совсем с мужчинами не разговаривать, потому что ваше величество не терпит этого?  — Разговаривать? Пожалуйста, говори сколько хочешь. Флиртовать - нет!  Амели запустила длинные пальцы в свои темные волосы, сжимая их в корнях и отворачиваясь к окну, дабы не видеть раздражающего лица Йоста перед собой. Его такой расклад совершенно не устраивал, и не успела девушка отойти на три шага от него, музыкант обхватил ее запястье рукой и слегка дернул в свою сторону, при этом не причинив никакой боли самой француженке, но все же добиваясь своей цели. — Не отворачивайся от меня во время разговора, — строго произнес он, смотря на, вырывающуюся из его хватки, девушку сверху вниз в силу большой разницы в росте.  — Я уже тысячу раз сказала и повторю в тысяча первый- я не флиртовала с ним! У тебя просто больная фантазия и ты внушаешь себе то, чего нет на самом деле.  — Ну да, конечно, — Кляйн закатил глаза, — Это же я смеялся над его шутками, так мило улыбался ему. Нет, Амели, я не слепой, я прекрасно замечаю все вокруг.  Брюнетка разочарованно покачала головой, опуская взгляд куда-то в пол и поджимая накрашенные, в любимую алую помаду, губы.  — Похоже, что все-таки слепой, ведь иначе ты бы понял, что я вообще не обращала на него никакого внимания. Но нет, ты предпочитаешь попусту беситься и бесить меня в добавок.  — Да, черт возьми, предпочитаю! — никак не унимался блондин, — Потому что я терпеть не могу, когда кто-то смотрит так на тебя! Ты - моя девушка, в конце концов.  — Ты похоже хочешь, чтобы я ходила как робот с каменным лицом, не подпускала никого к себе близко и разговаривала только с тобой, да?  — Звучит просто отлично, — согласился он, чуть щуря голубые глаза и сокращая расстояние между ними окончательно.  — Ой, иди ты к черту, Кляйн! — по голосу Амели было ясно, как осточертел ей этот изнуряющий спор и как сильно она устала ругаться с парнем, — Ты даже представить себе не можешь, как отвратительно я себя чувствую, когда ты так поступаешь.  — И ты не можешь представить себе, как отвратительно я себя чувствую, когда кто-то другой получает твою улыбку, слышит твой прекрасный смех, видит очаровательный блеск в твоих глазах, — чуть спокойнее проговорил Йост, проводя большим пальцем по ее щеке, отчего француженка машинально дернулась, чувствуя, как табун мурашек пробегает по спине, заставляя съежиться, словно от режущего холода.  Они стояли напротив друг друга, тяжело дыша. Амели нашла в себе силы поднять взгляд и только в момент, когда огонь и пламя карих столкнулись с ураганом и бурей серо-голубых глаз, она поймала себя на мысли, что весь их диалог не имел никакого смысла, что она готова была забыть все глупые слова, сказанные им в момент жгучей ревности, заставившей ее любящего, нежного Йоста превратиться в мужчину, стоящего сейчас напротив нее и прожигающего дыру в ней своим пронзительным жестким взглядом. Но она бы соврала, если бы сказала, что не любила и эту сторону личности голландца. Ей было стыдно в этом признаться, но такой Йост, заставлял Амели чувствовать целый спектр ярчайших, неподдающихся описанию и какому-либо логическому объяснению эмоций. В такие мгновения, не хотелось ничего, помимо ощущения его властных, сильных рук на своем теле, которые сжимали бы очертания ее фигуры до посинения, его горячих, наполненных страстью губ на своих, искусывающих до свежей крови.  Между молодыми людьми оставалась всего пара жалких сантиметров, и воздух вокруг них будто бы искрился от нависшего напряжения. Амели попыталась перевести дыхание и отвлечь чертовы мысли, над которыми на данный момент преобладали взбушевавшиеся гормоны, ведь по-другому объяснить происходящее с ней она не могла.  — Ты ведешь себя ужасно, — тихо проговорила она, глядя краем глаза на руку парня, что нашла свое место на шее француженки и пыталась показать всем своим видом, что ей неприятно от его касаний (и было это наглой ложью).  Йост наклонился ближе, чуть сгибая колени, отчего его лицо оказалось практически на одном уровне с ее. Его горячее дыхание, приятно обжигало губы девушки, обдавая их мятной свежестью, а прикосновения к нежным участкам кожи вызывали легкую дрожь. Амели презирала саму себя за такую реакцию, но ничего не могла сделать, особенно когда мужчина, которого она желала больше всего на свете находился так близко и гипнотизировал своим властным взглядом из под опущенных светлых ресниц.  — Ты сводишь меня с ума, — не обратив внимания на сказанное француженкой, полу-шепотом произнес Кляйн, запуская пальцы в ее волнистые волосы и чуть оттягивая их назад.  Граница между жгучей злостью и страстью, которую сдержать внутри казалось невозможным в такие моменты, у них всегда была тонкой, почти несуществующей и они оба это знали. Знали и вновь шли по тонкому льду, не страшась нечаянно сделать неправильный шаг и погрузиться с головой в бесконечный омут всепоглощающих чувств, что только и сделают, так это утянут обоих на самое дно.  Амели стиснула зубы, словно вкладывая все свои силы в этот жест и пыталась бороться с собой. Продолжать эту совершенно бессмысленную борьбу, из которой она явно не вышла бы победителем, становилось труднее. Впрочем, это понимал и сам парень, который в отличии от брюнетки потихоньку сдвигал баррикады, с каждой секундой приближаясь к их полному уничтожению, идя на поводу у своих чувств и абсолютно забывая о гордости, что совсем недавно занимала главенствующую роль. Свободной рукой, Йост задел ее запястье пальцами и медленно поднимался выше, доходя до линии скулы и проводя по ней, замечая тяжелый вздох, вырвавшийся из груди Делапорт, и тем самым оставаясь довольным собой.  — Ненавижу тебя, — сказала она, глядя прямо в лукавые глаза напротив, при этом не сумев скрыть предательскую дрожь в голосе.  На аккуратных губах Йоста заиграла победная ухмылка и именно в этот миг, Амели поняла и приняла свой проигрыш.  — Какая ложь, — хмыкнул он, и прежде чем девушка успела как-то возразить, резко прижал ее к себе и впился в ее губы - жадно, грубо и без остатка - так, как было позволено только ему.  В действиях Йоста не было ни намека на нежность, одно лишь необузданное желание. Молодой человек походил на изголодавшегося зверя, которого только выпустили из клетки и положили перед ним самую желанную пищу. Одна рука с силой сжимала четко очерченную талию, а другая держала за волосы на затылке, не давая ей возможности вырваться из этого капкана. Но Амели ничуть не сопротивлялась. Она была не против быть пищей для голодного дикого зверя, была не против попасться в эту ловушку, без единого шанса на спасение из нее. Его требовательные и бескомпромиссные губы сминали ее, прикусывая и оттягивая назад, отчего из покрасневших уст девушки вырвался первый стон. Но он и не думал останавливаться - только сильнее прижал ее к себе, заставляя почувствовать все, что кипело внутри. Горячий язык голландца властно проскользнул внутрь, подчеркивая, кому здесь принадлежит контроль. Амели вцепилась в ответ в его светлые волосы, будто хотела утянуть его еще глубже в это головокружительное безумие. Безумие, которое они разделяли между собой, находясь на грани, но именно в нем и было нечто пугающе-прекрасное, что заставляло их раствориться в нем целиком и без остатка.