Коробка наглости

      Узкое и замкнутое пространство окружало Юдзи Итадори. Крепкие стены этого места надавливали своим весом и совсем не поддавались его физической силе. Итадори будто заперли в проклятую коробку, из которой совсем не было выхода. Либо требовалось некоторое время? А может быть, его друзья смогут справиться в одиночку и убить проклятье, которое запечатало его в этом неприятном пространстве? Юдзи промолчит о том, что этот исход возник по его глупости. Но тот, кто абсолютно точно не промолчит и выскажет все свои претензии мальчишке прямо сейчас, так это тот, с кем Юдзи Итадори совсем не хотел встречаться и, тем более, быть запертым настолько ужасающе близко и даже стеснительно до такой меры, что даже кошачьи глазки тут не помогли бы.       – Паршивец, какого хрена?! – озлобленно отозвалось собственное проклятье Итадори, которое какого-то хера сейчас заперто не внутри его тела, а находится прямо рядом, на противоположной стороне от него. Очевидно, вынужденно касаясь своими бедрами юного тела. Подобная провокационная позиция совсем не льстила и, тем более, не радовала двуликого, так что ничего удивительного, что на почве этого стене досталось пару тройку царапин от острых когтей совсем недовольной и негодующей персоны. Это выглядело совсем не мило, если только чуточку, ведь, когда можно будет еще увидеть такого полосатого и взвинченного «кота»? Нет, это определенно было не забавной ситуацией… уж точно не для Юдзи Итадори. На него в упор смотрели слишком мрачно и пристально алые глаза. Весьма старательно нагнетая своим присутствием, сжимая все нервные комки юного мага и пристыжая его совесть. Теперь Юдзи чувствует себя еще хуже, виновато опуская глаза вниз, и даже так ему не спрятаться от этого. Итадори взаправду хотелось прямо сейчас слиться со стеной, чтобы стать частью помещения, иначе он умрет. Либо от рук короля проклятий, либо от собственной неловкости, потому что находиться в такой позе рядом с тем, кого ты как бы ненавидишь и вполне взаимно, какая-то не шибко приятная новость. С чем, пожалуй, согласно тело Итадори, легко подрагивая: от неприятного холодка, пробегающего по пояснице и бокам, заканчивая свой маршрут где-то в области живота, скручиваясь в легком и волнительном жаре. Настолько отчетливо, что даже одежда, закрывающая их тела, совсем не мешает ощущать легкий пробегающий жар при каждом случайном и неловком соприкосновении друг к другу. И почему же Итадори в такой позе, что еще немного и Ремен нависнет над ним, прижимаясь своим пахом к его заднице, пока раздвинутые ноги самого глупца будут соблазнительно приглашать к себе без всякого стеснения? Юдзи совсем не хочет быть шлюхой с шоссе, но мысли о том, что под одеждой находится нереально горячее тело, он не может усмирить. Так что быть запертым с Сукуной Ременом самое неудачное стечение обстоятельств, которое могло случиться с подростком, тихо и жадно дрочущем на какие-то горячие тела в своей маленькой комнатушке. Замечательно, теперь он оказался в намного более узком помещении, чем раньше.       – Как будто мне этого хотелось! – Юдзи до последнего опровергал свою вину. И что с того, что они были настолько близко? Летальным исходом для него мог быть не обжигающий жар в закрытом помещении, а только неконтролируемое извержение вулкана в словесной перепалке. Иначе говоря, пока Сукуна Ремен не утерял свое хорошее настроение и был сдержан в словах и желании прикончить Юдзи Итадори, все остальное можно считать под контролем.       – Судя по тому, как ты заторможено увернулся от проклятья, использующего технику, так оно и есть, – настойчиво давил на свою точку зрения Сукуна. Тем же временем он проводил свои маленькие эксперименты над окружающими их стенами, но безрезультатно. Похоже, проклятая энергия заключенных здесь не работала. Отлично, и как теперь провести оставшееся скучное времяпровождения в еще более узком пространстве, чем до этого? Он же так отлично спал медитировал, пока сосуд по своей глупости не попал в ловушку. Сукуна тихо и разочарованно прошептал: – За что мне такой сосуд?       – Эй! Я не специально! Я просто не выспался! – Как ни гни свою линию, тот, кто сильнее и древнее тебя, все равно не поймет и будет настаивать на своем. За что, в общем-то, их сквернословия и пререкания продолжались.       – А кто тебя заставлял ночью смотреть те идиотские сентиментальные драмы? Как ты там их называешь… "дорамы"? Что в них такого стоящего, что ты даже готов скулить на одного из полюбившихся пустышек? – Юдзи Итадори хотелось взорваться, чтобы его мозговые кишки разлетелись по всем местным стенам и очень мерзостно испачкали дальнейшую жизнь Сукуны Ремена. Желательно так, чтобы все тут пропахло и испоганило излюбленное кимоно Ремена, и чтобы все это оказалось последним, что увидел в своей жизни король проклятий.       – Агх, тебя это никак не должно касаться! И они не пустышки, тебе просто этого никак не понять, потому что ты завистливый старик, на которого больше никто не обращает внимания, – раздраженно проговорил Итадори. Он совсем не жалел о сказанном, что давно в нем таилось, назойливо подстрекая на выплеск жестоких слов.       – Что ты вякнул, сопляк? – прошипел Сукуна, уже направляя свою руку к шее своего сосуда, чтобы как минимум его задушить собственными, далеко не милосердными ладонями. Вот только из-за узкого пространства и их позиций, Ремен за место этого потянул Итадори за верхнюю часть школьной униформы, чтобы, наоборот, приблизить его к себе. Такого наглого и непокорного мальца хотелось приструнить. В итоге Юдзи Итадори оказался практически усаженным на верхнюю часть бедер Ремена, а их лица приблизились на очень близкое расстояние. Вот только атмосфера нагревалась совсем не от похоти, а от взаимного гнева.       – Что слышал, – настаивал на своем Юдзи. На данный момент его абсолютно не напрягала позиция, точнее, его мозг совсем не акцентировал на этом внимание, а тело не реагировало на жар, разгорающийся между ними как бушующее сверхъестественное пламя. Ведь важнее всего была собственная точка зрения: Юдзи считал, что если прямо сейчас Сукуна Ремен не примет факт собственной древности, то, как минимум, он не будет честен сам с собой, а значит Юдзи Итадори имеет полное право не чувствовать вину за содеянное ранее.       – Тебе жить надоело? – вопросил в раздражении Сукуна Ремен. Он не понимал, как этот юнец может быть настолько наглым и безрассудным.       – Ты мне и так не даешь жить полноценной жизнью, так что какая разница, старик? Тебе так истина не нравится? – словно издеваясь, ответил Юдзи. Он играл на очень опасном и проклятом огне, который разгорался с каждым разом более ярким и сильным пламенем.       – Я не старик и у меня еще предостаточно сил и энергии, чтобы вести активный образ жизни. И, тем более, мне незачем завидовать какой-то пустышке за её никчемность и сомнительность, когда моя ценность выше этого. Мне не нужно чье-либо внимание и одобрение, как такому ребенку как ты, который еще по напрасну сохнет и желает внимания от пустышек. В отличие от тебя, я полноценен, – слова истязали душу и самооценку Юдзи Итадори, от чего юнцу хотелось плеваться ядом.       – Ты высокомерный и слепой, раз смотришь все через свою старческую призму, не воспринимая другие точки зрения, – обижено язвит Юдзи, а Сукуна закатывает глаза.       – Ха! Для меня сомнительные ценности ничего не значат, а твой юный мозг не способен понять даже простые вещи, – Ремен отталкивает раздражающего его мальчишку без дальнейшего желания продолжить этот бессмысленный разговор. Итадори садиться на колени Ремена и продолжает высказывать свое мнение, совсем не собираясь заканчивать тему, тем более, уходить с пригретого местечка. Мало ли, чего он там до этого опасался, сейчас его волновала нынешняя ситуация!       – Тогда объясни мне! Или твое дряхлое тело и мозг уже не способны ни на что? Потому что лично я считаю, что невозможно быть настолько независимым от социума и совсем не чувствовать желание быть с кем-то, кто тебе нравится. Или ты совсем ни к кому не испытывал симпатию из-за своей гордыни? – Юдзи стойко смотрит в алые глаза с неким вызовом и полной уверенностью в своих словах. Или он просто хочет обнаружить слабость короля проклятий, чтобы не казаться таким ущемленным?       – Еще раз повторяю: я не старый, и мое тело в отличной форме, а, может быть, тебе настолько хочется проверить это собственным мировоззрением? Конечно, если твоя кишка не тонка, чтобы в себя принимать всю мою точку зрения как должное, раз уж ты так настаиваешь в понимании, – усмехается Сукуна, особенно при виде легкого покраснения на лице Итадори и возмущающения в карих глазах. Возможно, эта ситуация была не настолько тоскливой и безвкусной как казалось на первый взгляд?       – Как будто ты на что-то способен. Уверен, что никто даже не захотел бы быть с тобой, а ты просто, чтобы не обижаться, игнорировал бы или убивал не понравившегося тебе человека, – помаленьку кровь в жилах Юдзи вскипала, подстрекая на необдуманные и неконтролируемые решения. Насколько хорошо оскорблять и задевать гордость Сукуны, копаясь в его прошлом? Возможно, сегодня Итадори это случайно узнает.       – Я просто делаю то, что хочу. Если ты думаешь, что я никогда не удовлетворял свою похоть, то ты очень ошибаешься. – Насколько велик шанс того, что Сукуна войдет во вкус, не заканчивая их разговор так просто, то ли от собственной тоски, то ли… Ремена никак не волновали слова глупого сосуда, только при условии, что паршивец не станет его провоцировать и раздражать.       – Охо, случаем твоя точка зрения не рушится прямо на глазах? И почему в твой список «хотелок» попало сталкерство моих ночных посиделок? – преувеличенно реагировал Юдзи. Сукуна в раздражении нахмурился, сверля наглого сученка.       – Я могу без проблем быть один и я не зацикливаюсь на других. Я не зависим от других, и если я хочу кого-то трахнуть, то я это сделаю. Также это касается и убийства кого-либо, и еды, и всего остального. И я не… – Сукуна осекся и после раздраженно прорычал: – Ночью ты очень громко думаешь и стонешь. Это сложно не услышать, когда я буквально нахожусь в твоем теле. – Возможно, некоторые вещи Юдзи начинал потихоньку понимать или улавливать цепочку логики короля проклятий, но есть кое-что, что ему не дает покоя.       – Что? Я теперь не могу побыть наедине с самим собой, и поэтому ты решил все высказать прямо сейчас? – возмутился Юдзи, ерзая на коленях Ремена, после чего немного скатился ниже, касаясь несомненно крепких и горячих бедер своей задницей и случайно задевая руки незнающего куда себя деть двуликого. Будто к нему прямо сейчас напрашивались до той степени, что совсем скоро кто-то окажется грубо схвачен и прижат к ближайшему месту без предварительных ласк.       – Просто заткнись, не могу больше слушать и терпеть тебя, – Сукуна Ремен в раздражении сжал правое бедро Итадори. – И слезь с меня, бесишь, наглый паршивец.       – Ха! Кто это еще… и не трогай меня, извращенный старик! – Итадори отпихнул грудь приближающегося к нему Ремена. Итадори был невероятно раздражающим юнцом, и, что самое ужасное – его наглое и невинное поведение… слишком разнилось с настоящим: смущенным и взволнованным паршивцем. А ведь Ремен тоже думал предпринять действия по избавлению от сидящей и ерзающей на его коленях неприятности, которая слишком активно шевелила своей соблазнительной задницей и своим грязным ртом. Хотелось заткнуть и выбить всю дурь.       – Я-то? Ты лучше бы на себя посмотрел, хотя по сравнению с моим опытом ты совсем неспособный. Даже себя толком удовлетворить не можешь, аж тошно смотреть и тем более слышать твои протухшие мысли, – не затухающий огонь разгорался и даже не думал тлеть. Хорошо, что в закрытом пространстве они еще не задохнулись. В очередной раз доказывая необычность этого проклятого места. Вот только интересно, как оно выглядело вне этого пространства? Там такая же неизвестная и закрытая коробка, сквозь которую нельзя их увидеть и услышать, прямо как и они, будучи запертыми внутри, и неспособны соприкоснуться с окружением вне? Отнюдь, двух запыхавшихся личностей сейчас волновало кое-что другое. Они грубо толкались, и в итоге Ремен смог скинуть с себя Итадори, который приземлился задницей между его ног и, честно говоря, свободнее они себя не почувствовали. Огонь меж их телами, наоборот, разгорался в геометрической прогрессии. Сукуна Ремен отпихнул наглую правую ногу со своей груди в сторону, вцепляясь в нее когтями и надавливая своей физической силой; пока правой ногой прижимал к стене левую кисть руки Итадори, заставляя того прошипеть и попытаться ударить Ремена свободной ногой, но бессчетно. На данный момент они оба были равны по силе.       – Придурок, отцепись. И хватит хвалиться собой, я не поверю тому, что ты хороший любовник! – буркнул Юдзи, пытаясь как-то вытянуть из стальной хватки ногу, но ему совсем не поддавались, прямо, как и в словесных баталиях.       – Недоразвитый засранец, сначала ты убери, иначе я оторву твои конечности. У меня во многих аспектах полно опыта, уж поверь, я могу причинить тебе как незабываемую боль, так и невероятное удовольствие. – Ремен коснулся ладонью голени, прижимающей его предплечья, а потом скользнул под ней, чтобы приподнять ту, от чего Итадори вскрикнул, падая на локти, тем самым их поза снова сменилась, и теперь на юного мага смотрели высокомерные и насмехающийся алые глаза. Да и воздух уж больно душным тут становился.       – Кхах, как будто я рискну! Не посмеешь, тебе еще нужен сосуд, и проклятая энергия здесь не работает! – пусть положение изменилось физически, но, как минимум, ментально Юдзи не сдался.       – Ты правда думаешь, что я не проживу без такого маленького паршивца как ты? – съязвил Ремен.       – Уверен! Иначе ты, «не всевышний», меня не терпел бы все это время и уже убил бы, – самоуверенно заявил Юдзи Итадори. После чего он почувствовал, как его руки освободились, а хватка ослабла, давая легкий шанс понадеяться, что вот она – свобода от горячих прикосновений. Но было наивно надеяться, что это так быстро закончиться. Они еще были заперты в этом проклятом и узком пространстве, которое им приходилось делить вдвоем, вот что было сюром.       – Мне тебя похвалить за догадливость или еще не потерянный мозг? Хочешь я тебя приласкаю? – скалился Сукуна, спихнув ноги мальца ближе к стене. Тем самым раскрывая хороший вид на униженное и раздраженное личико Юдзи Итадори. Король проклятий не мог не насладиться этим хотя бы минутку.       – Обойдусь! И мне не нужна чья-либо помощь в этом, тем более, от тебя! – Итадори наконец приподнимается и старается отодвинуть свои ноги, на что получает шипение Ремена. Честно сказать, Юдзи не хочет признавать мимолетную фантазию о том, чтобы случилось, окажись он прямо сейчас легкодоступным для мужского внимания, потому что похоже его это немного заводит.       – Просто, блядь, не двигайся, чтобы я не чувствовал твоего поганого касания или ерзания. Или ты хочешь даже тут показать свою неумелость в таких вещах? – Сложно сказать, о чем сейчас думает недовольное и древнее ископаемое, чей сон недавно испортил один глупец. Так еще, как назло, он раздражал неимоверно, от чего у Сукуны возникают не добрые мысли. Вот только останавливает их лишь собственное нежелание умирать раньше времени. А так он бы наигрался им… сполна.       — Хааа! Я не настолько отстой, как ты говоришь! Мне тоже неприятно чувствовать твои ноги под собой, но я как-то стараюсь не сильно жаловаться, тем более от позы, мерзавец! — Юдзи поймал на себе тяжелый взгляд Сукуны, к слову, теперь взаимно пропитанный неприязнью и желанием порвать друг друга в клочья. Этих двоих лучше не запирать в одном помещении, так что снаружи их друзьям стоит перестать гадать загадки и уже найти как-то выход от этой неведомой бездны.       Сколько они так еще просидели? Даже таракан не скажет, потому что по чувству уже прошло больше получаса. И что с того, если в реальности прошло от силы всего десять минут очень гнетущего между ними молчания и нежелания общаться? Они даже показательно друг от друга отвернулись, чтобы не покончить с общей жизнью прямо тут, таким унизительным способом. Либо была иная причина этому?       Итадори хмуро всматривался в темную и неизменную стену, будто ища там ответа, но его нигде не было, а ожидание напрягало. Неужели то проклятье оказалось настолько высокого уровня, что с ним до сих пор не справились, а их самых невозможно так сразу освободить?       — Окей, прости? Мы оба тут застряли и нам надо как-то справиться с этим. Так что я хочу предложить тебе перемирие, — на что Итадори получил скептический взгляд Сукуны: — Временное перемирие! Согласен? В конце концов, это из-за тебя начался спор, — а вот это перемирие казалось не таким уж плохим вариантом, вот бы малец еще не наглел, перекладывая всю вину на Сукуну.       — Мне напомнить тебе, что мы попали в эту ситуацию по твоей глупости? — наклонил вопросительно голову Сукуна Ремен.       — Мх, но ты начал меня первый унижать, — словесно отбился Юдзи.       — Я говорил факты, но то, что я поучал тебя после этого — не отрицаю, но ты и сам захотел продолжить это как…, — Сукуна замолк, а Юдзи заинтересовался.       — Что ты там недоговариваешь? Ты снова хотел меня принизить, да?       — Я уже все сказал, и не обязан оправдываться перед таким паршивцем как ты, — стойко настоял на своем Ремен.       — Агх! Я понял ты неизменен, я почти уже привык к подобным прозвищам… жуть, — буркнул Юдзи скрестив руки на груди, снова осматривая совсем не примечательную стену. Лицо двуликого по сравнению с ней было и то по привлекательней, так что юный маг решил искоса взглянуть на него. Ремен выглядел абсолютно спокойным и не особо заинтересованным в анализе внешнего вида своего сосуда, смотря куда-то в сторону, прикрыв свои алые глаза, будто дремал с полу закрытыми глазами. Он выглядел таким… завораживающие безмятежным. И что с того, что его внешность не сильно отличалась от самого Итадори? Аура все равно была другой, в этом Юдзи был уверен.       — Я настолько обворожительный светильник, что ты как мотылек на меня засмотрелся? — спокойно и с некой хрипотцой спросил Сукуна Ремен. Его красные четыре глаза открылись и смотрели прямиком на Юдзи Итадори, заглядывая в глубь карих и невинных глаз. Будто это все стало взаимной заинтересованностью до той меры, что их души почувствовали томное желание сблизиться и вернуть все в правильное русло, и более близкую связь. Или все дело было во временном разделении? Каким бы ни был истинный ответ, прямо сейчас ощущалась неловкость и интимность момента. Юдзи сглотнул, прикусывая свою губу и отводя взгляд он почувствовал легкое напряжение иного характера. А вот насколько это казалось правильным на данный момент Юдзи был не уверен, уже в абсолютно во всем.       — Нет, тебе показалось. Определенно. — Сукуна хмыкнул. Как долго Итадори сможет это отрицать?       — Неужели? А я думал моя внешность не влияет на твои гормоны, но я оказался лучше, чем те пустышки из дорам? — Итадори нахмурился и с опаской глянул, но он встретил лишь ухмыляющийся лицо, словно кто-то решил поиграть в любезности, как минимум на нервах Юдзи Итадори. Юный маг был не уверен хорошо ли это, но по крайней мере, больше не было той — нагнетающей обстановки, что было намного лучше для его легких. Конечно, если это все не перейдет в.. Юдзи взаправду хочет взорваться, лишь бы его фантазия перестала шалить, или это из-за проклятого места?       — Они актеры и персонажи своих ролей и то, что мне нравятся такие — я ничего не могу поделать, — подкорректировал его Юдзи и продолжил: — Ты правда ничего не растерял или ты просто специально выбрал мою молодую внешность, но в своей версии?       — Паршивец, так тебе правда это интересно стало? — вопросительно приподнял свою бровь Ремен. Взамен же Юдзи смущается и быстро тараторит ответ.       — Нет, что ты! Просто я не понимаю, как так получилось, что нас разделило и ты… ну ощущаешься физически таким… горячим и реальным? Хаха, — Итадори был краток и нервным. Собственно говоря, это его и сподвигло ладонью скользнуть по своим светло-розовым волосам, пока сам он думал о своих словах как о самой тупой идее на свете для продолжения разговора; но что было еще хуже, так это его собственный поганый-неконтролируемый рот, который частенько говорил все, что у него на уме. И хэй, он не хочет признаться себе в мыслях — чисто научного характера. Сукуна Ремен прикрыл ладонью свой легкий оскал и похоже легкий смешок.       — Хм. По-твоему я не вижу, как ты сейчас краснеешь, паршивец? О чем ты таком непристойном думаешь, малыш? — устоять и не покраснеть от такого прозвища и резкой смены настроя оказалось непосильной задачей для Итадори. Смеялся ли прямо сейчас над ним Сукуна? Специально ли он так поступил? Мозг Юдзи сейчас не был способен на подобные скрытие вычисления.       — О-о чем ты таком говоришь? И-и какого проклятья ты меня назвал «малыш»? — взволнованно спросил парень. Он резко почувствовал себя уязвимым и угодившим в какую-то ловушку, из которой, как назло, не было выхода. Будто коробка в запертой коробке, а, может быть, за ней еще какая-то тайна была скрыта?       — В прямом, и тебе не нравятся ласкательные? А я думал, тебе нравиться такое, раз ты слушал те… асмр по определенным и исключительным тематикам, — Сукуна, словно издевался, затрагивая и царапая уязвимые места Юдзи. Тщательно и умело пробуя на вкус поверхность уязвимого и мягкого куска мяса в пикантном соусе.       — Ты. Как часто ты за мной подсматривал? — Итадори напрягся, сглатывая скопившийся слюну, будто это могло его спасти от опасного напряжения между ними. Если бы прямо сейчас можно было нарезать человека словами, то двуликий демон делал именно это. Ремен пожал плечами и в издевательской манере улыбнулся, продолжаю свою игру.       — А это имеет сейчас значение? Тебя же что-то заинтересовало личного характера или я не прав, Юдзи? — как-то уж больно соблазнительно выглядел улыбающийся король проклятий. Юдзи был уверен, что все его пристальные взгляды четырех глаз совсем не лгали, но что-то точно скрывали. Либо кое-кому стало просто очень скучно, и не о чем волноваться?       — Сукуна… — тихо прошептал Юдзи. Уж слишком часто за последнее время он заглатывал скопившийся слюну в собственной ротовой полости. Ремен невзначай коснулся правой голени Итадори; шевельнул своими ногами, приближая уязвимого мальчишку к себе, чтобы соприкоснуться ближе к юному телу, все еще спрятанному под школьной формой. Юдзи смущало это, но подозрений не стало меньше: — Что ты задумал? — тем более поза чуть ли не наездника на самом короле проклятий вызывала легкую путаницу в собственных ощущениях и мыслях. Можно ли вообще радоваться такому?       — Что ты.. Я? Ничего опасного. Но тебе не кажется, что здесь излишне тоскливо? — преувеличенно грустно вдохнул Ремен. Где-то на краях подсознания Юдзи это действие показалось слишком близким к губам. Итадори нахмурился, анализируя ситуацию. Можно ли это хоть как-то объяснить?.. Лучше скажите куда деть руки, если еще одно прикосновения к Ремену может восприняться как провокационным приглашением?       — Может быть… — тяжело выдохнул Юдзи. Тем временем его взгляд зацепился за ладонь, которая неспешно массировала его голень, будто пытаясь расслабить его напряженные мышцы, но Юдзи спокойнее не стало, гормоны уж больно шалили: — Даже если мне было кое-что интересно личного характера, я не думаю, что мне это понравиться чувствовать здесь. Так может ты уберешь свою ладонь?       — Хаа~ Юдзи, ты правда думаешь, что твое мнение имеет особое значение? — Ремен скользнул ладонью выше, по колену к бедру Итадори. Будучи в одежде, Юдзи совсем не переставал чувствовать горячую кожу, которая каждый раз заставляла его ловить себя на неуравновешенных подростковых мыслях. Именно поэтому он не ожидал прикосновения к грудной клетке. Оно ощущалось тяжелым и невероятном горячим, а его ведь даже не раздели. Похоже, Сукуна умел разрезать любое мясо не только словами; или повара умеют заговаривать? Ремен приблизился к нему, а его ноги обволакивали Итадори как змея, на которой юному магу пришлось хорошенько усесться и не дергаться лишний раз. Бедра короля проклятий стесняли и обжигали Юдзи Итадори. Это заставляло гормоны подростка шалить, и лишний раз дергаться под натиском неловкости и интимности. Итадори своей грудью, практически чувствовал при каждом вдохе, поднимающуюся грудь Ремена. Еще немного и даже воздух станет един, если не уже. Юдзи Итадори от неловкости хотелось уйти или оттолкнуться, но ему не дали подобной возможности: потянув за воротник ближе к себе; в свою очередь, левой ладонь скользнуть по бедру выше, легонько сжимая и разминая бока, пока ладонь без стеснения не залезла под одежду, касаясь поясницы; Сукуна передвинулся к его ушной раковине и обволакивая своим бархатным голосом, взаправду соблазнял: — Ты забыл? Я всегда беру то, что хочу. Однако, если ты будешь послушным мальчиком, то так уж и быть, я буду с тобой достаточно милым любовником. Юдзи Итадори ты же всегда больше всего хотел испытать незабываемое удовольствие в реальности, чем обычные мокрые фантазии?       Юдзи Итадори тяжело вдохнул в свои легкие напряженный воздух между ними — заполняя себя изнутри знойным проклятьем. Он совсем не утешался, а только больше испытывал скручивающееся в животе волнение и легкое неуравновешенное возбуждения. Напротив него смотрели четыре красных глаза, обжигая и завлекая своим опасным огнем самого Итадори. Юноша невольно прижался к груди Ремена с вспотевшими ладонями то ли сам, то ли под влиянием момента, то ли по воле настойчивым рукам короля проклятий на собственной пояснице. Жарко, очень жарко. Юдзи Итадори практически дышал одним и тем же воздухом с губ Сукуны Ремена. Насколько велика вероятность сгореть прямо сейчас? От чего-то их положение дурманило все подсознательные блоки распаляя в карих глазах чертят: — Ох, серьезно? С каких пор король проклятий такой милосердный? — Риск нарастающим огнем — будет ли ошибкой?       Сукуна тихо хихикнул, прищурив красные омуты: — Моему сосуду очень хочется на себе почувствовать крепкую хватку? Фу-фу, Юдзи, ты такой грязный, чтобы сказали твои друзья? — Итадори сглотнул и коснулся правой руки Ремена, которая удерживала его за воротник, совсем не давая возможность уйти. Опасно, чертовски опасно. Юдзи все чаще ловил себя на том, что ему совсем не хотелось уходить и тем более отодвигаться от ноющих подсознания похотливых желаний. Вот только давать такую легкую видимость своей доступности он уж точно не собирался. Так что как минимум для вида Итадори вцепился в эту самую ладонь и нахмурился, разрываясь от своих подростковых мыслей. Дерьмо, почему это так горячо?       — Это их не касается, — отчеканил Юдзи Итадори. Ему взаправду хотелось утонуть в дурманящей обстановке, так неправильно и спонтанно. Поцеловаться, потрогать и коснуться сокровенных желаний. Это было слишком двойственно и парадоксально, тем более то, что ему совсем не хотелось уходить. Ему правда хотелось это попробовать. Всего раз: — Это просто эксперимент личного характера. Ничего более, — или он так успокаивал свои грязные юношеские потуги? Сукуну это смешило еще больше.       — Хэхэхэ, конечно-конечно, зачем им знать? То какой их друг гормонально неуравновешен? Как он ночи проводит по тактильной тоске? Как он радуется при каждом обычном касании днем? И то, как ему нравится, когда к нему обращаются по-особенному, — Ремен приблизился к его ушной раковине, усилив хватку на униформе Итадори: — И, что же твои непристойные мысли требовали? Желали? Юдзи, ты ведь всегда хотел, чтобы я тебя трахнул хоть раз, да? Или ты эту тайну хочешь забрать с собой, никогда ее, не раскрывая? — оскалился Сукуна, заглядывая в карие глаза, что так стремительно отвернулись, совсем не желая показывать, что таиться в молодой душе. Бесстыдство и безудержная жажда вскипали там. Это ситуация весьма сильно забавляла короля проклятий, и то, как мялся его сосуд. Смехотворно, что он способен удержать в себе короля проклятий, когда прямо сейчас ведет себя шатко, а не непоколебимо. Сукуна Ремен отодвинулся и взглянул с верху вниз, насмехаясь над юнцом: — Юдзи~, сколько ты собираешься убегать? Мы прямо здесь, оба запертые, так к чему эти скромности? Раньше тебя ничто не смущало, тем более ночью, — Итадори укоризненно и смущенно глянул на Ремена исподлобья.       — Это отвратительно и нечестно. То, что ты это все видел и знаешь, — Юдзи нехотя признавался. Но карал ли он в этом себя? Насколько было правильным то, что он творил и чувствовал?       — Отлично, тогда у тебя больше не должно возникнуть проблем со своим глупым мировоззрением? — Сукуна приблизил свое лицо к взволнованному напротив. Такому жалкому, нерешительному и бесстыдному. Юдзи Итадори всегда не умел врать.       — Оно не глупое, но я признаю, что в твоем нет тех блоков, как в моем. Но не думай, будто я абсолютно принял твою точку зрения как правильное, — настойчиво ответил Юдзи. И что с того, если это будет просто секс? Они оба будут в плюсе, но это не означает, что от этого перевернется весь свет. Юдзи Итадори все еще не мог жить без общества, в отличие от потребительского отношения со стороны Сукуны Ремена.       — Ага-ага, можешь дальше оставаться в своем мирке, Юдзи, — дальнейшие слова тонули в склизких и глубоких поцелуях. Юдзи совсем не отталкивал, хоть ему было очень непривычно подобное наседание. Можно ли это считать временным перемирием? Определенно, да.       Пошлые звуки непроизвольно выходили из рта вместе с вытекающей слюной Юдзи. Так развратно и привлекательно. Сукуна прищурился, облизнув свои губы, перед тем как продолжить наслаждаться девственным полуголым телом. Припухлые губы Итадори уже покалывало от страстей, а в глазах плескали разноцветные звезды. Он стонал при каждом касании до возбуждающего сладко. Ремен сжимал под собой мягкое и упругое тело, оставляя свои следы. Король проклятий был достаточно милосердным, чтобы дать жалким ладоням шанс коснуться собственных крепких плеч и груди, выглядывающих из приоткрытого кимоно. До грешного мило. Сукуне хотелось увидеть это лицо мокрым в бесстыдстве. Взамен на милость, Итадори совсем не сопротивлялся, ловя невероятное наслаждение от соприкосновения их членов к друг другу. Они терлись и тесно прижимались, сочась греховной смазкой их совместного эксперимента. Юдзи хотелось большего. Он непроизвольно двигал своими бедрами, чтобы ощущения были намного ярче. Если можно быть греховным созданием, то у Юдзи Итадори был потенциал. Красные глаза смотрели на него, как демон, оценивающий свою потенциальную простодушную жертву. Итадори двигался в такт ощущений снизу, и проезжался своими опухшими сосками по телу напротив. Лишь бы ощутить побольше навязчивой боли и грязи. Юдзи тянулся к губам Сукуны как мурлыкающий и ластящийся кот. Такой требовательный. Ремен покусывал и облизывал притягательные губы. Вместе с этим он продолжал их обоих ласкать снизу и сжимать маленькие соски Итадори. Юдзи тянулся к нему, на этот раз обнимая за шею и прижимаясь с поцелуями как шлюха с шоссе прямо в машине. Маленькая шлюшка, которую хотелось отодрать. Итадори чувствовал, как левая ладонь Ремена скользит с груди куда-то под ребрами в низ, вырисовывая незамысловатые знаки. Так хорошо. Ноющее и обжигающее ощущение не оставляли Итадори в покое. Сукуна Ремен знал где он может оставлять метки, чтобы никто не заметил. Вот только почему же он отрывается от поцелуев в губы, чтобы оставить засосы на сосках и грудной части стонущего над ним девственника? Может ли быть все дело в неком извращенном азарте тоскующего по интригам короля проклятий? А сохраняться ли эти следы после того, как они выберутся, чтобы мальчишка стыдился и развратился от мысли того, как это было хорошо? В любом случае, Сукуна Ремен передумал оставлять совсем заметные засосы на шее скулящему Юдзи Итадори. Подобный Юдзи возбуждал до желания очернить его тело. Итадори был навязчив в близости и касаниях, но еще больше он требовал пропавшие поцелуи в губы. Раздражающий, неумелый, но податливый сорванец.       — Юдзи… у тебя есть столько возможностей, а ты продолжаешь выбирать мои губы. Грязный, глупый мальчишка, в другой раз я заставлю тебя отсасывать мне. Дай свою правую руку, научу тебя как следует мастурбировать, — хрипло, прижимаясь к макушке одурманенного Итадори, прокомандовал Сукуна. Взамен Юдзи недовольно простонал.       — Мхм. Поцелуй, Су-ку-на~, — Итадори снова требовательно прижался к губам Ремена, промахиваясь и по детски целую в краюшек губ. Если Итадори думал, что все будет как он сказал, то он глубоко ошибался, ведь это все начинало раздражать Сукуну еще больше. Бесконечное терпение и сильное возбуждение — были не совместимы для короля проклятий не отказывающим себе в желаниях. Его сосуд должен был быть намного послушным, особенно когда ему подарили такую милостивую возможность. Не каждому удавалось попасть в постель короля проклятий. Хоть и это замкнутое пространство сложно таковым назвать… Итадори жалостно проскулил и отодвинулся, хмуро пытаясь разглядеть в спектре ярких цветов и в недовольном лице Ремена объяснение его резкой смене настроя. Юдзи чувствовал, как его член сжали, а спину царапнули намного болезненней чем раньше: — Б-больно… зачем ты остановился?       — Поменьше летай в облаках, Юдзи. Я тебе дам чего ты хочешь, если взамен будешь делать то, чего я хочу. Понял? Ты меня услышал, Юдзи? — требовал ответа Сукуна Ремен; пока Юдзи Итадори пытался свести свои затуманенные мысли в один целый и ясный логический вывод; а опьяневшее в похоти подсознание озвучило хоть одно предложение Сукуны, чтобы его гормонально неуравновешенный мозг смог все осмыслить. Его ответ пришел с томящей задержкой.       — Хорошо, я понял… — Итадори неуверенно опустил свою правую ладонь вниз, поддаваясь движением Ремена, чтобы попытаться все в точности воспроизвести самому, касаясь две горячие плоти с сочащимся смазками из них. Юдзи Итадори вновь прижался к голове Ремена, жалостно требуя награды: — Сукуна, теперь ты меня поцелуешь? Пожалуйста? — Юноша пытался не останавливать движение двух плотей: неумело и безостановочно двигая, пытаясь повторять примерные движение «своего учителя», который похоже считал, что нельзя все оставлять на «неумелого ученика», помогая и подправляя собственными движениями и хваткой его горячие ладони. Итадори в порыве неудержимой страсти и слабости в теле ухватился за кимоно Ремена. Их тембр дыхание становился рваным и тяжелым.       — Хаа, если бы я знал, что при таких обстоятельств ты будешь выглядеть таким жалким, то уже давно так бы поступил, — Сукуна низко рассмеялся, чувствуя легкий приход удовольствия, из-за легкой власти над своим сосудом. Юдзи был слишком невинен и девственен. В награду Юдзи Итадори получил долгожданный глубокий поцелуй, пропитанный похотью и страстью. Боже. Юноша взаправду сейчас был согласен на все, если его дальше продолжат награждать таким невероятно ахерительным поцелуем. Пожалуйста. Поэтому ничего удивительного, если еще немного и Юдзи подсядет на горячие и умелые поцелуи и ласки Сукуны. Еще. Пусть, даже ему придется сначала потерпеть необычный дискомфорт между ягодиц. Наплевать. Зато больше, чем неприязнь, он сейчас испытывает приход эйфории. Возьми меня в рот. А когда пальцы уже становятся привычны, как и движения на члене. Блядь. Он стонет, опрокидывая голову назад. Ах. Одновременные движения спереди и сзади берут один пыточный и с ума сводящий ритм. Он не может сдержать громких стонов и слез удовольствия. Сукуну это заводит невероятно, он жаждет большего, полного комплекта продолжения, но в этом мелком пространстве он может наслаждаться только малым. Это сводит на нет все барьеры неприязни. В порыве завладевающей похоти Ремен не выдерживает и кусает Итадори за шею. Их охватывает пик удовольствия. Белая и липкая субстанция пачкает их ладони.       Приход в уравновешенное состояния провожался тяжелой одышкой и совсем не отлипающихся горячих тел. В не посредственной близости друг от друга они на удивления чувствовали себя слишком правильно: Итадори сидел на тех же бедрах, пока по бокам свисали руки Ремена, не требуя, не сжимая, а просто касаясь, легким движением пальца массируя поясницу самого юноши; Юдзи опустил свою усталую голову на плечо Ремена, глубоко дыша и чувствуя на своей горячей коже дыхание Сукуны. Потихоньку пелена удовольствие спадала с их глаз и вместе с тем шаткое осознание. Это было классно, хочу еще.       Первый кто отлепился, был Юдзи Итадори. При случайном встречном взгляде Юдзи смущенно занервничал. А что, если его не выпустят? Ему повезло только в одном: у кое-какой личности было достаточно хорошее настроение, чтобы не сильно смущать юного мага прямыми взглядами. Итадори начал неловко закрывать все оголенные части тела. Тем временем Сукуна вальяжно накидывал на спину сползшее кимоно, при том не закрывая полностью, оставив оголенные ключицы; в свою очередь, штаны он таки закрыл, как следует. Они вместе продлевали тихие секунды, пытаясь прийти в себя. Насколько неловко могут себя чувствовать те, кто ненавидят друг друга? Сукуну Ремена не волновало это, что не скажешь про смущенного и схватившегося за свою голову Юдзи Итадори. Только сейчас его накрыло осознанием. Сукуна хрипло рассмеялся.       — Каково твое мнение об эксперименте личного характера?       — О, нет, прошу не упоминай об этом! Я больше никогда на такое не соглашусь! — смущенно воскликнул Юдзи Итадори. Очень сильно обманывая себя. Ему понравилось, даже через чур.       — Сопляк, я однажды научу тебя уважению, так же, как и подправлю твои дерьмовые качества.       — Хэй! Ты что обиделся? — вопросительно приподнял бровь Юдзи, а Сукуна высокомерно отвернулся.       — Нет. Меня скорее потрясает твоя неблагодарность и неумение контролировать свою пасть. Не думаешь, что при таком тебя стоит выдрессировать? — искоса глянул на него ухмыляющийся Сукуна Ремен.       — Трахаться с тобой дерьмовая перспектива для моего будущего, — ворчливо ответил Юдзи Итадори, уже улавливая, что к чему. И хоть сейчас он должен вернуть власть над собой, чтобы его гормоны заткнулись навсегда и больше не подталкивали на необдуманный флирт с двуликим. В голове это не укладывается с таким же непониманием и абсурдом, но доказательство у него было прямо перед ним.       — Досадно. Твоя неконтролируемая пасть еще не обучена жизненным наслаждениям, как и твое тело, которое в отличие от тебя честно.       — Что?! Ты прямо сейчас снова решил поучить своим мировоззрением? Спасибо уж, мне достаточно твоих нравоучений, и я уже увидел твою точку зрения. Мне больше не надо, — Сукуна ухмыльнулся, думая иначе.       — Ты имел в виду «прочувствовал»? — Итадори выпалил глаза, пытаясь взглядом убить Ремена. А он та еще гадюка, не поддается на злость и провокации, ухмыляется довольно как кот: — Какой ты чувствительный. Уверен, что твои гормоны еще дадут о себе знать, только потом не скули мое имя в подушку. А то ночью я предпочитаю спать, — казалось бы выигрышный билет в руках Ремена, да вот только не тут-то было.       — И не мечтай, я не буду подставляться под твои хотелки, — стойко настоял на своем Юдзи, ловя лишь насмешливый и раздражающий взгляд. Хотя было тут кое-что, любопытное: — Спать? Я думал проклятьям не нужен сон. Так вот почему ты был таким раздраженным, когда мы оказались оба тут запертыми? — и как же порой точно Юдзи приходил к выводом. Его поганый рот и правда хотелось заткнуть. Пылкие красные глаза молча и пристально смотрели на непоколебимые карие. Казалось, еще немного и Юдзи Итадори рассмеется от правды, ведь, что такого гениального Сукуна мог придумать, чтобы опровергнуть это? Как только он открыл рот, чтобы высказаться, коробка пошла по трещинам, а вокруг появился голубоватый дым. Похоже время истекло.        Юдзи Итадори от неожиданности вскрикнул, падая на сухую землю. Из-за дыма вокруг он начал кашлять, как только дым начал проветриваться, из него вышли растрепанные и побитые Нобара Кугисаки и Мегумы Фушигуро. Они выглядели настолько убито, что Юдзи решил не возникать, за место этого поблагодарив их неловко чеса волосы. Еще раз напомните, кто там был виноват? Верно, Юдзи Итадори. За что он справедливо получил подзатыльник от Нобары и щелбан от Мегуми. А дополнительной пестринкой к этому стали слишком уверенные предупредительные слова, чтобы Юдзи больше не попадал в подобные ситуации, иначе, как выразилась Нобара Кугисаки: — «Еще раз такое произойдет, и я сама тебя вырою из могилы и прибью!»       Что насчет Сукуны Ремена? Итадори повертел головой, но нигде его не заметил. Зато слова в мыслях, которые явно не принадлежали ему, его же частично успокоили: — 'Кого-то потерял? Думал сбегу, от такого мило-скулящего сосуда?' — Лучше бы Юдзи не слышал его слова в своих мыслях. Теперь это двуликое ископаемое явно не даст ему покоя, каждый раз упоминая произошедшее. Однако, на этот раз и Юдзи узнал о слабостях Сукуны.